Lost

— Скажи мне, как ты мог до этого додуматься, Хосок? — шёпотом кричит Тэхён, потому что в соседней комнате только уснул Юнхо, а внизу, в гостиной, Джин и Намджун за просмотром какой-то передачи обсуждают свои темы. — Именно для того, чтобы не встретиться случайно с Чонгуком, чтобы он не узнал про Юнхо, я так долго отсиживался в Тэгу! — Тэ, успокойся, пожалуйста, — альфа тяжело вздыхает. — Тебе уже не восемнадцать, у тебя ребёнок и почти законченное высшее образование, нужно и о будущем думать, разве нет? Ты не захочешь, чтобы у Юнхо был другой отец, чужой, но поймёшь это наверняка уже тогда, когда совершишь очередную ошибку. Только упёртого омегу не переубедишь, потому что Хосок уже час ему талдычит одно и то же, а Тэхён ни в какую. Крайне удивительное создание. Чон всегда удивлялся этой тэхёновой способности всё переворачивать. — Чонгук раскаивается, я видел это в его взгляде и слышал во всех тех словах, что он сказал, — убеждает Кима Чон. — Ему тоже тяжело, потому что ты, может, и простил его, а он сам себя не может. Представь, каково ему жить с мыслью, что того, кого он любит больше всех на свете, он так сильно обидел и совершил то, за что себя всю дальнейшую жизнь винить будет. — А мне не было тяжело? Я сам с собой боролся и нашего сына растил, пока он в своём одиночестве убивался! — омега небрежно забрасывает очередную игрушку Юнхо в корзину к остальным игрушкам. — В этом и проблема, — пожалуй, Хосоку следовало пойти на психологический факультет, потому что последние несколько лет он себя чувствует прямо-таки профессионалом в этом деле с практикой в виде Тэхёна, а теперь ещё и Чонгука. — У тебя были мы, у тебя был Юнхо, а кто поддерживал Чонгука? Вероятно, никто, потому что даже его единственный настоящий друг торчал тут, с тобой и беременным от него Чимином, который, если ты не забыл, вообще-то мужем Чона являлся. Ты был окружён заботой и лаской всю свою жизнь, а ему такой радости не перепало. Каким, по-твоему, должен быть Чонгук, когда никого рядом с ним нет? — Если бы он вёл себя иначе, такого бы не случилось, он заслужил это! — Тэ, никто не заслуживает быть одиноким в своих страданиях. На этом Ким сдаётся, кидает корзину с игрушками на пол и садится на кровать, зарываясь пальцами в свои угольные кудри. — Я знаю, ты мог бы полюбить его, — альфа присаживается рядом и обнимает своего друга. — Тебе просто нужно его понять. Полюбить? А Тэхён сможет после всего того, что они прошли? — Я подумаю о том, что ты сказал, Хо.

***

Этой ночью Тэхёну совсем не спится. Он ворочается, пытаясь найти удобное положение, смотрит на электронные часы, время на которых близится к двум часам ночи. Слова Хосока всё не выходят у него из головы, заставляя вновь и вновь возвращаться к событиям прошедших лет и смотреть на всё под другим углом. Возможно, даже с точки зрения самого Чонгука. В конце концов, Ким просто не выдерживает, подрывается с кровати, быстро спускается вниз, натягивает поверх свободных хлопковых штанов и футболки куртку и наспех обувает кроссовки, даже не зашнуровав их как следует. Параллельно он печатает смс, ответ на которое приходит тут же, а адресат обещает быть на месте меньше, чем через десять минут, хотя это чисто теоретически не может быть возможным. Омега прямо так выходит на улицу, осторожно закрывая входную дверь и проворачивая ключ в замке. Ему определённо нужно немного остыть, потому что кожа буквально пылает, а куртка кажется лишней деталью одежды. И не соврал ведь. Чёрный автомобиль показывается из-за поворота до того, как истекают десять минут. Чонгук выглядит заспанным и так же наспех одетым, а ещё в его взгляде проскальзывает удивление и вопрос. — Я хочу знать всё с самого начала, — без заминок выдаёт омега. — Только пожалуйста, будь предельно честным со мной, потому что от этого многое зависит, ты и сам должен понимать это. — Что именно ты хочешь знать? — спрашивает Чон, выруливая на главную дорогу. — Всё, что было после. Ну раз Тэхён так хочет знать, то Чонгук расскажет ему всё.

***

— Вы с Юнги так и не разговаривали до сих пор? — Тэхён хмуро смотрит на альфу, который удобно расположился на водительском сиденье и курил в приоткрытое окно, нервно постукивая подушечками пальцев по рулю. — Он не говорил мне ничего об этом. — Просто не хотел вызывать у тебя лишних волнений, я его понимаю, — Чон слегка улыбается, опуская взгляд куда-то вниз. — Юнги заботился о тебе с того момента, как ты получил работу в моей компании, да и он такой человек, поэтому никогда не прекратит опекать тебя. Ну хотя бы потому, что слишком хорошо знает меня и моё к тебе отношение. — А какое у тебя ко мне отношение? — омега явно заинтересован получить ответ и на этот вопрос, потому продолжает выжидающе смотреть на Чонгука и кусать нижнюю губу, то ли по привычке, то ли от нервов. А Чонгук смотрит на него так, будто бы Тэхён задал самый глупый вопрос. Не потому, что не знает, а потому что хочет услышать это от самого альфы. — Сначала я относился к тебе предвзято, просто потому что мне было абсолютно плевать на то, кого Юнги берёт вместо Айён, лишь бы работу свою выполнял как следует, но это было до поездки на бостонскую конференцию, — Чонгук выкидывает докуренную сигарету и поднимает стекло, чтобы в салоне снова стало теплее. — Потом я увидел тебя, такого крошечного и беззащитного, в обнимку с этим смешным потрёпанным кроликом… — Это мой любимый кролик, я с ним с детства сплю! — прерывает его Тэхён, недовольно косясь на альфу. — Вероятно, поэтому у тебя тогда за все девятнадцать лет не было полноценных отношений с альфой и ты шугался меня, — посмеивается Чон. — Боже, кто в девятнадцать лет продолжает спать с мягкими игрушками… — альфа хочет было снова посмеяться, но не на шутку разозлившийся Ким норовит ударить его. — Ладно-ладно, всё! Просто ты тогда действительно выглядел очень мило и мне, наверное, захотелось почувствовать себя на месте Юнги и испытать всё это на себе, мне хотелось защищать тебя от всего на свете. Я ведь раньше сам никогда такого не чувствовал. С Чимином у нас всё было иначе. — Но ты не защитил меня от себя, Чонгук, — слова режут слух, беспощадно вгрызаясь в подкорку мозга. — Ты прав, не защитил, — соглашается старший. — Потому что если над всем остальным я могу иметь контроль и ограждать тебя от этого, то оградить тебя от себя я просто не могу. Рядом с тобой любые попытки контроля ко всем чертям летят, — чонгуково признание практически заставляет омегу перестать дышать. — И я бы рад вычеркнуть себя из твоей жизни и испариться, но тоже не могу, потому что не быть рядом совсем — хуже, чем быть рядом и просто наблюдать. Я понятия не имел, что один человек может в себе всю вселенную сосредоточить, пока тебя не встретил. Юнги был прав, ты действительно особенный, Тэхён, и ты заслуживаешь лучшей жизни, а я тебе только боль приношу любыми своими действиями, — альфа хмыкает и его голос предательски дрожит от волнения. Даже сильным свойственно ломаться. — Я так хотел удержать тебя рядом, сделать своим, что испортил всё и поступил с тобой, как последняя скотина, — продолжает Чон. — Я не заслуживаю прощения, я знаю это и не прошу тебя простить. Конечно, ты не простил меня, что бы ты там ни пытался сказать по этому поводу. Я бы себя за такое не простил. В салоне повисает молчание, потому что Чонгук выговорился, а Тэхён ещё не знает, что ему на всё это ответить. Время медленное, растягивающееся. Каждая секунда пронизана чем-то горьким, недосказанным и неприятным, неправильным. У младшего в голове снова хосоковы слова набатом, а в глазах слёзы застыли. У старшего душа мечется, не знает куда ей деться, куда исчезнуть, где спрятаться, лишь бы не видеть этого осуждающего взгляда от единственного, кто до сих пор рядом, сидит и внимательно слушает. — Между нами есть большая разница, — Тэхён шмыгает носом и стирает дорожки слёз с щёк. — Потому что я умею прощать, Чонгук, и я простил бы тебе всё на свете, если бы с самого начала мне настоящего себя показал, а не эту обёртку, которую ты ежедневно носишь и доказываешь другим, что тебе на всё плевать. Я простил тебя ещё тогда, когда первый раз взглянул на Юнхо и увидел тебя, твоё отражение, — теперь очередь омеги делать признания. — Каким ты можешь быть, когда перестанешь притворяться. Если ты перестанешь это делать, то твоя жизнь изменится, ты же это понимаешь? Я хочу, чтобы ты был хорошим отцом для Юнхо. Самым лучшим в мире, потому что он не заслуживает меньшего. Альфа растерянно смотрит на Тэхёна, который по не совсем понятной причине вдруг начинает улыбаться. — Теперь ты должен простить себя и перестать вести себя так. Прекрати отталкивать от себя людей, Чонгук, — практически умоляюще просит младший. — Да, тебе могут сделать больно и ты можешь сделать кому-то больно, но это наша жизнь, такая, какая есть. С тобой рядом всегда будут те, кому ты важен, те, кто тебя любит, если ты станешь самим собой. Хочется верить, что омеге удалось переубедить Чона, что все сказанные слова не напрасны и помогут Чонгуку разобраться в себе. — К сожалению, рядом со мной никого не осталось, кому бы я мог доверять, как себе, — горько усмехается альфа. — У тебя есть мы с Юнхо, — Тэхён возражает сразу же. — Думаю, теперь уже нет смысла скрывать от него то, что он твой сын. Твой сын. Чонгук даже чувствует какую-то гордость, когда осознаёт, что этот прекрасный ребёнок — его сын. Это ведь мечта каждого альфы, иметь достойное наследие, а Юнхо определённо был самым достойным. Красивый, добрый и пугающе умный для своего возраста. Наверное, думается Чону, все эти качества он от папы перенял, потому как сам альфа добротой уж точно похвастаться не мог, как, видимо, и умом. — Ты расскажешь ему? — Только если ты готов, Чонгук, я не собираюсь обременять тебя этим без твоего согласия. — Я хочу, очень хочу. Оба облегчённо выдыхают, когда всё накопившееся наконец выговорено и разъяснено. Им обоим нужен был этот разговор и кто знает, состоялся бы он, если бы не Хосок, который в жизни побольше каждого из них понимает, хоть они с Тэхёном и ровесники, а Чонгук вообще старше и должен быть самым опытным. Всё постепенно начинает налаживаться, потому что непоколебимый закон природы таков, что не может быть всегда очень плохо или очень хорошо. Должен быть баланс, благодаря которому события текут своим чередом. Одна единственная вещь, которая продолжает беспокоить Чонгука — их с Тэхёном отношения, потому что они не пришли ни к чему в этом вопросе, так как он даже не обсуждался. Чон лишь получил прощение, наставление, понимание и поддержку, а также возможность общаться с собственным сыном. Открытой темой остаётся лишь то, когда он, наконец, своего омегу получит. Может, прямо сейчас, а может никогда вовсе. Приходится гадать, потому что сам омега никакого точного ответа по этому поводу не даёт. Но ведь попробовать можно? Что случится, если Чонгук попробует? — Тэ, — обращается к собеседнику альфа, но не слышит ответа, вместо которого раздаётся лишь тихое шмыганье и всхлипы. — Ты в порядке? — Ой, — омега резко приходит в себя и испуганно смотрит на старшего. — Прости! Я просто немного эмоциональный сейчас, это всё… впрочем, не так уж это и важно! — Ну уж нет, ты помогаешь мне, а я помогаю тебе, мы же договорились, — требует Чон. Тэхён мнётся и не решается рассказывать о таких подробностях своей жизни. Они это уже проходили, Чонгуку вовсе не нужно знать ничего личного об омеге. — Тэхён! Игнорирование. — Тэхён? Объяснись. Полнейшее игнорирование. — Вот ты просишь меня измениться, а сам закрываешься, — теперь злится Чонгук. — Если у меня остались только вы с Юнхо, то я хочу знать всё, что с вами происходит и помогать, чем смогу. Омега стыдливо прячет взгляд и кутается в куртку. — Не вынуждай меня заставлять тебя, — Чонгук не сдаётся. — Я ведь могу, — и тянется к Тэхёну. Ким юрко уклоняется от альфы и врезается спиной в дверцу. — Не отстанешь ведь от меня… — возмущается омега, забиваясь в угол, чтобы оказаться как можно дальше от альфы. — Боже, ладно! — зато Тэхён быстро сдаётся. — После рождения Юнхо, когда он немного подрос, конечно, и когда мой цикл восстановился, у меня постоянный недостаток… — Ким замолкает на секунду. — Секса? — Внимания, Чонгук! — младший вдруг снова становится ужасно застенчивым и смущается так, что его щёки заливаются ярким румянцем. — Внимания со стороны альф. — Мне казалось, что вниманием ты совсем не обделён, — с подозрением замечает Чон. — Так не в этом смысл! Ты не понимаешь, потому что у вас, альф, всё намного проще с этим, а у нас вот, — Тэхён оттягивает ворот футболки, указывая на метку прямо под ключицей. — Если есть это, то с отношениями вообще напряг, потому что ни один альфа не подходит так, как тот, что оставляет метку. Если ты не в курсе, такая связь называется истинностью. Киму ужасно стыдно говорить это всё сейчас и самому себе доказывать то, что его омежья сущность с того самого злополучного дня только Чонгука признаёт. Деться от этого он никуда не может. Каждый раз, когда Тэхён хочет, было, попробовать себя в новых отношениях, от чужих прикосновений воротить начинает и метка болит так, что омеге только взвыть хочется. Потому, все эти годы он коротает в глубоком одиночестве, в надежде на то, что это когда-нибудь пройдёт, но оно не проходит, а каждая течка для него сродни адским мукам. Варится в этом котле омега уже достаточное количество времени. — Я могу помочь, наверное? — Это чем же? — до младшего доходит не сразу, а когда всё-таки доходит, он широко распахнутыми глазами смотрит на старшего. — Даже не думай, такой помощи мне от тебя не надо. Тэхёну понадобилась минута, чтобы осознать, что его нахально выдернули со своего места и усадили на крепкие бёдра, от соприкосновения с которыми омегу тряхнуло как от удара током. Ладонями Ким упёрся в чонгукову грудь, пытаясь сохранить хоть какое-то приличное расстояние между ними. — Честно говоря, меня немного злит то, что ты пытался вступить в отношения с другими альфами, — Чон откидывает голову на спинку сиденья, любуясь представшей перед ним картиной максимально смущённого омеги. — А с другой стороны, мне льстит мысль, что ни один из них так и не смог добиться желаемого, потому что сама природа говорит тебе чей ты на самом деле, Ким Тэхён. — Ты невыносимый, — шёпотом произносит младший, уже не так сильно упираясь ладонями. — Сколько бы я тебе не отказывал, ты продолжаешь пытаться. Не думаешь, что лучше отступить? — Я похож на идиота? — неожиданно вылетает у Чона. — Ни один альфа в мире не обладает такой красотой, которая у меня в руках прямо сейчас, а я должен отступить, потому что наткнулся на очередную преграду? Мне всё равно, сколько ещё ты собираешься меня динамить, рано или поздно мы пройдём эту стадию. — Ты обещал не давить на меня, — осекает его Тэхён, на что получает недовольное шипение. Чонгук и не давит, лишь слегка подталкивает. Руки альфы осторожно очерчивают тонкую талию и спускаются на упругие ягодицы. Что-что, а свои прекрасные формы омега никогда не потеряет. Знакомый яблочный аромат приятно наполняет лёгкие. По этому Чон скучал больше всего. — Я добьюсь тебя, обещаю. Тэхён лишь улыбается и выдаёт короткое: — Уверенности в тебе хоть отбавляй. Старший пожимает плечами. — Так что ты там говорил про свою помощь? — Ким начинает ёрзать, нагло вызывая на это у своего оппонента ответную реакцию во всём теле, а сам только невинно глядит своими раскосыми глазами в чонгуковы. — Мне кажется, что это ты давишь на меня, — отмечает Чон, подаваясь бёдрами вверх и получая сорвавшийся с тэхёновых губ стон, как ответ на свой вопрос. — Как в прямом, так и в переносном смысле. Тэхён льнёт ближе, как котёнок, требующий внимания и ласки. Ему очень тяжело сдерживаться после такого длинного промежутка воздержания. Да и кто обвинит его в этом, если перед ним такой привлекательный альфа, чья метка на его коже высечена. — Перестань болтать и трахни меня, Чонгук, иначе я попрошу помощи у кого-нибудь другого, — практически взвыл Ким под приливом давно забытых чувств. — Вот когда тебя просишь, ты всё тянешь, а когда не просишь, так тут ты первый. Альфа хрипло смеётся и понимает, что отказывать сейчас — не в его интересах. Им приходится слегка повозиться, чтобы избавиться от лишней одежды, и когда наконец Тэхён чувствует Чонгука внутри себя, он уже совсем не сдерживается. Его приятный голос ласкает альфий слух, пока сам Чон припадает губами к шее омеги, впиваясь в нежную кожу то губами, то вовсе зубами, и оставляя всё новые и новые отметки. У Тэхёна, оказывается, отличный спинной прогиб. — Чёрт! — ругается омега, когда чувствует подкатывающую волну наслаждения и начинает мелко дрожать всем телом. — Быстрее, Чонгук-а, пожалуйста… — это больше похоже на мольбу. Ну и кто такой Чонгук, чтобы не послушаться просьбы своего омеги, правда? Ким может поклясться, что увидел сейчас звёзды на потолочной обивке автомобиля. В предыдущий раз весь спектр эмоций не удалось прочувствовать, зато сейчас, когда альфа из него все мысли разом выбил, Тэхён понял, как это, оказывается, хорошо может быть. Чон выскальзывает из младшего прежде, чем успевает произойти вязка, и пачкает тэхёнов живот, на что им обоим сейчас абсолютно наплевать, потому что едва отошедший от оргазма омега жмётся к ещё совсем не отошедшему Чонгуку, чьё тяжёлое дыхание можно услышать, кажется, за пределами салона этой машины. — Ты невероятный, — Чонгук слишком влюблённо смотрит на Тэхёна, который только и может, что улыбнуться этим словам и оставить короткий поцелуй на альфовых губах. — Ты всегда такой невероятный.