на окраине эмоций

      После той резни и вправду пошел самый настоящий ливень, какой бы не пожелаешь заклятому врагу. Ветром сдувало все, что находилось незакрепленным на улицах. Лишь одно, что заставляло Дрима не забиться в волне истерики и гнева — его собственный день рождение. Несмотря на жаркое начало лета август вышел довольно дождливым и серым, прямо как будни его команды.       «Какая чушь, — думает он, глядя на серые кучковатые тучи, которые то ли дело пускают молнии в разные стороны, — не может быть такого»       — Отстой, — будто добавляет голос из ниоткуда, садясь рядом с ним на грязный и испачканный машинным топливом бордюр. Этот голос также вытаскивает ему сухие (пока что) салфетки из своего кармана куртки и протягивает, будто говоря: «Держи, дружище». Дрим лениво берет в руки дареное ему, вытирая окровавленный нос и закидывая голову назад. Его шарф снова развязан наполовину, свисая концами на плечах вместе с маской, — ты выглядишь неважно.       «Мы здесь застряли, это моя вина».       — Я в полном порядке, завались. — От него веет пассивной агрессией и в какой-то момент он просто хрипит от наступающего кашля. Телекинез и сама его способность отнимали слишком много сил, чтобы хотя бы как-то добраться до базы без посторонней помощи. Дрим чувствует, как его позвоночник ноет и становится «желейным», так что ему приходится опираться спиной на стоящий рядом столб, чтобы сидеть не скрючившись от усталости. — Не нуди мне в уши своей заботой, Джордж.       — Я буду нудить! Пока до тебя не дойдет, что ты, черт возьми, не должен ото всех прятаться! — он перешел на крик, схватив салатовый шарф и притянув к себе. В его глазах плескалась обида. Он никогда не принимал поддержку и заботу от людей, даже близких, скрываясь в подсобке и вытирая засохшую кровь на лице. Парень волновался о нем, особенно в те моменты, когда Дрим не выдерживал силу своей способности и падал вместе с мечами вниз. — Именно поэтому ты стал носить эту дурацкую улыбку на себе, правда? Как будто это что-то изменит!       Джордж резко отпустил шарф своего сокомандника, пока тот молчаливо прижался к стенке. Не выдержав такого потока эмоций, Дрим быстро напялил на себя маску, закрепляя две защелки сзади и укрепляя ремни. Последнее, что он услышал от друга, был приглушенный шепот где-то рядом, пока тот не исчез окончательно.       — Я так и знал.

***

      Крошечные фигурки из упаковок хлопьев стояли на телевизоре, пока рядом громоздились кассеты любимых фильмов его друзей. Сапнап уже с рассвета сидел в их общей кухне впритык к экрану, рядом лежал Роберт, в глазах которого тоже кипел телевизионный мир. По новостям снова показывали ужасные (на самом деле уже обыденные) происшествия на улицах из-за мутантов и ничего нового. Парень дотянулся до небольшого шкафчика, открыв дверцу и взяв в руки пачку разноцветных хлопьев. Как давно у них появилось столько пачек колец?       Что они вообще знают о своей жизни находясь здесь, в полузаброшенном городе, который буквально выстроился вокруг их дома? Почти ничего. После того, как они выбрались еле живыми из-под земли, будто вылезая из преисподней, в мире произошло настолько много изменений. Он не был знаком ни с кем, выживая в старом захолустье между двумя небоскребами и пытаясь заработать себе на еду своими способностями. Джордж вышел на него как спасительный круг, взяв его за руку и поведя за собой в специальный штаб. Там парень и познакомился с еще одним сенсориком.       — Черт, молоко заканчивается. — Сзади послышалось недовольное мяуканье. Когда Сапнап спросил, откуда взялся Роберт, Дрим молча развел руками — он не имел понятия. Может быть, он чувствовал с ними более безопаснее, чем с обычными людьми. А может, он просто потерянная дворняжка. Может, все вместе. Этот кот просто упал им на голову как внезапный снегопад, но они были не сильно против нового друга.       Открыв небольшой бутыль молока, он наполнил всю миску, пододвинув поближе ко второй с кормом. Это недоразумение уже успело стать их частью семьи, так что половина бюджета и средств уходили лишь на то, чтобы прокормить его нормальной пищей. Его тарелка, уже набитая хлопьями, все еще стояла на столе вместе с ложкой в ней. Сапнап хотел было наполнить ее молоком, пока не услышал требовательный стук в окне. Дрим стоял прямо возле кустов и деревьев, тарабаня в стекло и бормоча себе что-то под нос. Окно открылось.       — Заткнись, не смей ничего говорить, — пробормотал он, прячась за своей разбитой маской и натянутым до носа шарфом. Видимо, случилось что-то ужасное. Когда Дрим был не в себе, он становился резким, вечно раздражающим и нервным. Взяв его руку в свою, парень затянул друга на кухню с последующим грохотом. На пальцах остались пятка крови и грязи. — Видишь? Все окей.       — С каких пор ты стал гребанным ассасином, чувак? — он со вдохом рухнул на пол, прижался к небольшому комоду с раковиной и закрыл лицо ладонями. С его лица стекала кровь и были видны ссадины. Сапнап сел рядом, аккуратно убирая разбитую белую маску и снимая с него длинное полотно на шее. На нем осталась лишь зеленая кофта с пятнами крови. Дрим не смотрел ему в глаза, пытаясь перевести дыхание после долгой «пробежки» и встать с холодного кафеля на диван. — От тебя пасет отбеливателем.       — Не говори Джорджу об этом, я не хочу, чтобы он лишний раз волновался.

***

      — Ты хоть помнишь, как прошло наше детство, а, Джордж? — парень рассматривал свои игрушки с детскими солдатиками и фенечками. Дрим постоянно хмурился и это выглядело так нелепо и непривычно, что он не мог не улыбнуться лишний раз. Они оба молчали, бестолково смотря какой-то ужастик по неизвестному каналу. Джордж взял его за руку и тот мгновенно сжал ледяные пальцы в ответ. — Мы гоняли в футбол, собирали крышки и бутылки на переработку ради нескольких центов и прятались в своих базах из коробок с шалашами. А теперь-то что?       Дрим вздохнул, открыл еще одну банку классического пеппер. Буквально час назад они огрызались и ссорились друг на друга на улице. Теперь сидели в штабе: уставшие, чуточку злые и с синяками на лице. Никто толком не помнит, какой сейчас год, какое точное время на часах и какое бездействие происходит в стране. Может быть, они все еще находятся в лихих девяностых. В его блондинистых волосах уже успела запутаться лимонная жвачка. Безумно мило. Их гостиная пахла яблочными пирогами и сладкой газировкой.       Джордж был доволен собой. Никто не ворвался в город, ничего не взорвалось, не исчезли посевы у дальних фермеров, не произошло никаких ссор. За окном на небе поблескивал полумесяц рядом с кучей звезд и все шло отлично. Они забалтывали друг друга, пили вишневую газировку и играли в чертову приставку. Дрим всегда принимал свою участь с весельем и ответной реакцией, но рвал и метал, если это дело касалось Джорджа или Сапнапа.       На нем все еще оставалось много места для ушибов и порезов от монстров. Дрим аккуратно стиснул его руку — она впервые за все время была ледяной. До шести вечера они еще пару раз перебрасывались мыслями, потом замолчали. Никто не хотел тревожить спокойную атмосферу. Джордж слушал его тяжеловатое дыхание, которое иногда прекращалось. Не хотелось вставать и куда-либо идти, даже защищать город от напавших мутантов или же агрессивных сенсориков.       Рядом валялись раскиданные вещи, лежа вместе с одеялами и подушками. Нередко в гостиной друзья засыпали втроем, так безопаснее. В соседней комнате, на кухне, гудел включенный телевизор, по которому крутили уже в какой раз боевики. Сапнап шумно готовил им ужин, проклиная «чертовы сковородки», Дрим отвлекал Джорджа рассказом о ежедневном стремном доставщике газет. Мистер Смит был действительно странным человеком, которого он встречал.       — Ты знал, что пахнешь горьким какао? — внезапно раздался голос Дрима, прозвучавший эхом еще несколько раз подряд. Джордж взъерошил волосы, отлип от своей приставки и коряво улыбнулся.       — Ты знаешь, что пахнешь проблемами?