на окраине эмоций

      Волнистые русые волосы, весь усыпанный веснушками, бледная кожа и яркие небесные глаза. От него всегда пахло книгами и арбузной жвачкой. Туббо, сколько он сам себя помнит, был точно уверен в том, что навсегда останется незаметным тихоней, с которым никто никогда не заговорит. Он любил разноцветные хлопья, малиновый сок на завтрак и не любил ходить на тусовки. Вокруг слышалось пение птиц и сонное лицо парня, идущего рядом. Туббо с самого начала не понимал, зачем куда-то идти, если можно было встретить рассвет у себя во дворе?       С тех пор, как Уилбур, наконец, рассказал ему про маленький секрет их малой семьи несколько лет назад, Туббо и Томми стали неразлучны. Он не решался даже говорить об этом, пока не сдался и не подтвердил слова своего брата, но реакция Томми была удивительна. Никто не завизжал, в панике набирая номер полиции в целях обнаружить баллоны с кровью жертв, никто не набросился на него, хватая за щеки и высматривая клыки. Все было… в пределах разумного? Несмотря на данные вампирской семьи, Туббо просто выглядел как гик с засаленными волосами и с любовью к ужастикам в кассетах.       — Какого черта ты здесь, Томми? Сейчас три часа ночи… — он, как всегда, приходит без приглашения и в любое время суток. Вваливается к нему посреди ночи через открытую форточку кухни, пока все спят, съедает запасы еды и помогает с домашкой. У него проблемы в семье.       — Доброго утра. Я переночую тут у тебя, чувак, — бормочет друг, пока Туббо отстраняется от его объятий, чтобы перейти к заваленным шкафчикам на другой стороне кухни и вынуть нужные ему хлопья. Берет в руки пластмассовую миску, что ему на днях подарили, и ложку, прежде чем подойди к холодильнику и достать молоко для завтрака. Или все же для ужина. Томми снова ничего не ел дома, гостя целыми днями у всех своих знакомых в округе, ему не нравилось приходить домой раньше, чем наступит закат. — Это мне?       Все происходит настолько по-домашнему, что начинаешь забывать, что дружишь с вампиром. Сидя за небольшим кухонным столом, Туббо неловко разглядывает свой пакет с кровью так, будто собирается не выпить его, а выставить в музее, пока Томми смотрит так же на лицо самого парня. Возможно, у него больше общего с пакетом первой положительной, чем он мог себе представить.

***

      — Таких как мы чаще всего зовут вампирами или вурдалаками, — объясняет ему Туббо, сложа руки на груди и обложив себя подушками на кровати. — Мы питаемся кровью, но не можем сгореть от солнца, а также блестеть как Эдвард Каллен в «Сумерках». Это все выдумки, в которые вас заставили поверить.       Томми внимательно слушает его и записывает своим наточенным карандашом в блокнот какие-то записи. В нем подробно расписаны все заметки, кто такие вампиры и чем они живут. Он находит ответы на некоторые вопросы, которые волновали его, но интерес к новому совсем не угасает. Они сидят в его обшарпанной комнате, увесистой плакатами и разными гирляндами. Парень читает свои старые заметки, хмурится, перечитывает их еще раз и спрашивает:       — Разве вампиры не отражаются в зеркале, почему так получилось? — Туббо лишь скованно пожимает плечами и молчит, он и сам не знает ответа на этот вопрос. Раньше вампир думал, что он такой только один. Да что там мелочиться, вообще считал себя человеком, а оказалось, что это не так.       — Я не знаю ответа на этот вопрос, Томми, просто прими это как известный факт. В воде и других отражающих поверхностях, эм, мы тоже не видны. — Он вытаскивает из рюкзака пару дисков с хоррор-кино и всовывает в DVD, закрывая окошко и включая телевизор. — Я пробовал увидеть себя пару раз, когда умывался в ванной. У меня ничего не получилось.       — Вампиров можно сфотографировать на пленку или телефон? С фото-то что?       — Нас, конечно, можно сфотографировать, но снимок будет очень размытым и нечетким. Это тупо пустая трата времени, — Туббо лишь отмахивается от него и выбирает на просмотр новый ужастик. Парень выключает свет, прежде чем он потянуться к ручке и закрыть входную дверь комнаты. — Я купил немного дисков всяких фильмов из того, что нравится тебе и мне, чтоб не заскучали. Посмотрим?

***

      — Томми? — поеживается Туббо, зарываясь носом поглубже в свой вязаный свитер. В лесу валяются хвойные иголки и пахнет шишками. Их следы от ботинок ведут к маленькой тропе в глубь, где находится поле. В этом месте часто хоронят своих питомцев, ставя деревянные кресты и засыпая все землей.       — Да, Туббо?       — Могу я спросить тебя? Только не смейся, — он хмурится, перебирая пальцы на руках.       — Я не обещаю, но постараюсь. Колись уже, — Томми поворачивается к нему лицом, лениво подперев голову рукой. Конечно, это же Томас Саймонс, чего вообще стоило ожидать? В свитере, в том красном свитере, который ему одолжил Туббо, он чувствует себя вампиром. Это немного странно, но классно. Под его глазами располагается целая катастрофа от бессонницы. Он несколько раз подряд зависает, смотря на каменные могилки животных, а после снова заводит шарманку о прилетевших на землю инопланетян с кровавой скотобойней и не может остановиться.       — Опиши меня, — на одном дыхании спрашивает Туббо. Томми неожиданно поперхнулся соком, пока его хрипловатый кашель эхом отражался в лесу, полном хвойных деревьев. Растрепанные волосы парня мягко щекочут его лицо, свисая до глаз. Одежда все еще пахнет брусничным вареньем, шишками и манной кашей, и ему хочется, чтобы эти выходные остановились и застыли во времени. — Ты же понимаешь, что вурдалаки не отражаются в зеркалах.       — То есть ты хочешь сказать, что никогда не видел себя? — глаза Томми распахнулись от удивления. На самом деле Туббо довольно забавный и странный. И понятный. Парень всегда догадывался, о чем он думал или от чего раздражался. Даже если бы его лицо было скрыто за маской, Томми все равно понимал каждую эмоцию. Друг рассеянно улыбается, подтягивая колени ближе к груди и неловко обнимая себя одной рукой за плечо. — Постой, то есть тебе никто не говорил, как ты выглядишь? Ни разу?       Туббо мотает головой и пожимает плечами. В самом деле странно. Неуклюжий параноик в полурасстегнутой рубахе. Вот кем является Туббо — где угодно и с кем угодно. А еще Томми помнит, что он любит васильки, теплый ветер, большие куртки, тыквенные маффины, крепкие объятия и осенние закаты. Парень всегда стремился позаботиться о нем. Постоянно прикасался к его лбу, измеряя температуру, грел замерзшие ладони в своих руках и пытался увязаться за ним, чтобы проводить до дома. Он действительно напоминал ребенка, который был бы способен достать самую яркую звезду на ночном небе.       Томми воодушевленно бормотал о закопанных в могилах домашних животных, то ли дело постоянно взъерошивая волосы и открывая термос с горячим чаем внутри. Его всегда готовила мать, заботливо выливая травяной отвар и давая в руки кулек с монетами на дорогу. Туббо болтал ногами, сидя на сломанных качелях и перебирая собранные шишки с орехами внутри. Каждая минута в компании с Томми превращалась в настоящее приключение — они то валялись на траве вверх тормашками, то закапывали новых мертвых животных, то сбегали с уроков в небольшие магазины рядышком за новыми фигурками из пачек чипсов. Рядом валялись их полусобранные рюкзаки, наполненные банками соды и мармеладом. Порывшись на дне своей старой сумки в бумажных пакетах обнаружились уже давно остывшие сэндвичи в два слоя, бутылка какого-то энергетика и мятная жвачка. Туббо улыбнулся. Некогда он собирал себе утром целые ланчбоксы в старшую школу, когда еще не прогуливал скучные уроки вместе с лучшим другом. Этот парень излучал в себе инопланетянскую энергию, как считал сам Томми.       В воздухе повисло молчание. Невидимые рассветные лучи проникали сквозь деревья, путаясь в золотистых листьях и отдавая светом на грязной и растоптанной земле. Их куртки скрипели, будто шелестящие обертки от леденцов. Здесь пахло осенью.       — Ты выглядишь как икона, Туббо. Икона с кровавыми стигматами.       Выходные всегда заканчивались чем-то невероятным.