на окраине эмоций

      — Грозовые тучи собираются, пойдем-ка лучше домой, — бормочет Техно, укрываясь своим алым полотном и немного раздраженно смотря на пробегающего Томми рядом, который, видимо, ничего не замечает, кроме поля с пшеницей и тыквами. Мужчина лишь скованно молчит, пока небо стягивает облаками. Соломенная шляпа чуть ли не слетает с головы на ветру, а красная лента с мелким бантом развязывается одним движением. Буря безжалостно спутывает золотистые волосы, а прохлада окутывает в свои объятья каждого прохожего. — Ведешь себя как самый настоящий ребенок.       Мальчишка обидчиво отворачивается, вырывая оставшиеся колосья пшена и собирая из них мелкий букет.       Начало октября пахнет опавшими листьями и мокрым асфальтом. Не только ими, конечно же, но и овощным рагу, а также тыквенными пирогами. Все совершенно так по-домашнему, в тепле и уюте. Это то время, когда совсем не хочется вылезать из теплого пледа с чашкой горячего какао в руках. Техно бы тоже не выходил лишний раз на улицу, если бы не Томми. На самом деле, он приезжает сюда каждое утро на своем двухколесном велосипеде и гостит в его доме сутками. Томми тащит его куда угодно, чтобы он попросту не просиживал штаны дома за книгами или вечными фермерскими делами. Возможно, ему нравится это место, а, возможно, ему просто нравится компания из одного мужчины. Мальчик так и не может выбрать одно из двух.       — Я и есть ребенок, если ты, тупица, этого не знал, — чертыхается Томми, чувствуя себя оскорбленным и униженным. Он треплет свой теплый зеленый свитер с нелепыми узорами ромбов и сидит на корточках в длинных шортах, разглядывая себя в отражении небольшого озера. Техно подходит к нему поближе и видит лишь пустоту и серость в небесных глазницах. Ему становится невыносимо больно и стыдно за свои слова, что он хочет взять их обратно. Спустя некоторое время начинается самый настоящий ливень, а солнце полностью скрывается за серыми тучами. — Можешь подождать меня возле дома?       Кажется, все перестало иметь смысл. Сбегать утром из дома под mr.kitty не кажется таким странным, так же как и теряться среди крон высоких деревьев, опавших листьев. Неплохо, правда? Какая разница в чем выходить из дома? Они встречаются еще раз, но уже за столом, накрытым свежим и аппетитным завтраком сразу на двоих. Техно, как всегда, ворчит и бормочет под нос всякую чушь, пока наливает им обоим по стакану горячего чая со смородиной, ведь Томми все-таки успел заболеть сидя под дождем. Рядом, на всякий случай, лежит мелкая открытая баночка с медом. Ровно в восемь утра раздается нервный и быстрый стук по двери, мальчишка неловко мнется, пока мужчина пытается понять, какого черта он снова перемазан до колен в грязи и крови.       — Куда ты, черт возьми, успел вляпаться? — фермер осматривает его со всех сторон, прежде чем направить его в гостевую комнату переодеваться в чистое. На самой верхней полке своего часа ждет закрытая аптечка. Томми дергается каждый раз, когда Техно проводит по его израненным коленям ваткой, смоченной перекисью. Раны начнут затягиваться лишь через неделю, если, конечно, он будет ухаживать за ними и перебинтовывать разбитые коленки. — Разве у тебя нет тех, кто бы присмотрел за тобой?       В комнате наступила гробовая тишина. Мужчина складывает бинты с йодом обратно в аптечку, захлопывая ее и ставя на то же самое место рядом с упаковками сахарного печенья. Со своим ростом в шесть фунтов достать до верхних полок проще простого, в этом доме все кажется таким громоздким и большим, так что Томми думает, что потеряться здесь можно без каких-либо проблем. Он молчит, поджимая губы и уставившись в деревянный пол. Ножки хлипкого стула с обивкой на сидении каждый раз скрипят, когда его ноги покачиваются из стороны в сторону.       — Ты одинок, — Техно произносит это как факт. Томми всегда был задиристым и непослушным ребенком. С первого дня в новой школе, при переходе в старший класс, когда он продолжал раскидываться оскорбительными записками в новых одноклассников, его оставляли после уроков за это. Он правда не знает, как правильно общаться со сверстниками. Том не мечта родителей, не человек-опора или поддержка, у него не стоит спрашивать совета как поступить лучше. — И ты решил, что доставать меня на ферме будет идеальной идеей.       — Я не... Я не одинок! Заткнись, — оскорбляется Томми, держа в руках поданные другом столовые приборы. Он лениво сидит на деревянной табуретке, смотря как Техно снова носится по кухне в поисках своих тканевых перчаток, чтобы вытащить уже готовые маффины. Это не удивляет. В доме фермера всегда что-то происходит, будь то целая уборка на этажах, то готовка чего-то вкусного, то еще что-нибудь. Мешает чай согнутой серебряной ложкой, бросает немного тянущегося меда и, среди кучи сахарниц с кружками и ваз, замечает пару из тарелок с выпечкой на ней.       Мальчишка подпирает подбородок кулаком:       — Что это, черничный пирог? Ты серьезно? — Техно недоуменно смотрит на него, а после поворачивается к завтраку, который готовил все утро. Его брови поднимаются, и улыбка становится шире. В порывах устроить еще и вкусный обед, он совсем забыл, что готовил им на утро пирог. Мужчина пододвигает к своему гостю тарелку рядом с горячим чаем, после чего снимает с себя розовый (черт его возьми) фартук и вешает его на крючок, поправляя рубаху. Томми устает хмуриться и упирается затылком в обрамленную тканью спинку стула. — Завтракают только лузеры.       В преддверии осени хочется лишь лежать и слушать стук дождя по крыше, читать поучительные книжки с заумными фразами и пить как можно больше теплого какао. Томми всегда останавливается у окна, чтобы взглянуть, как ветер, обдувая деревья, забирает жизнь у листьев, оставляя только забвение. На улице нарастает неизбежная вечная тишина. Мальчику всегда было интересно, какого Техно живется в одиночестве, в этом старом, ничем не примечательном домишке в два этажа. У него, как у самого настоящего подростка, был целый набор счастья. Беззаботное детство в поисках приключений. Готовый завтрак перед школой. Приставка. И все, что могло его беспокоить, это двойка в дневнике по географии.       Вид за окном, улицы, украшенные декорациями к хэллоуину, манят своим уютом. И у Томми нет сил на то, чтобы сопротивляться. Через минуту он достает из своего рюкзака нелепый тупой карандаш с толстым ластиком и пару шершавых листков бумаги. Сидя на небольшой скамье возле дома, он неподвижно держит карандаш, смотря в одну и ту же точку. Ему не нравится, как он рисует. Может быть, как и всем остальным.       — Я не знал, что ты художник, Томми. — Перед ним мелькают длинные розоватые локоны Техно, пока он разглядывает мелкий скетч на помятой странице. В его руках лежит теплая красная накидка и стаканчик с каким-то горячим напитком. Фермер аккуратно накидывает на его плечи теплую ткань, которая свисает почти что до слякотной земли, и кладет рядом на окрашенную скамейку стакан с какао. Мальчик сильнее укутывается в поданную накидку. — Я решил принести тебе горячего, чтобы ты как следует отогрелся. Не буду тебе мешать. Замечательно получается, кстати.       Техно уже собирается уходить, разворачиваясь в сторону своего дома и идя по булыжниковой дорожке в грязноватых длинных ботинках от грядок, когда до его слуха доносится обиженное бормотание Томми.       — Никто так не считает.       И он останавливается, возвращается к нему обратно и присаживается на деревянную скамью, смотря на него выжидающим взглядом. Это тот взгляд, который невозможно игнорировать.       — Как минимум я. — Томми мечтает о покое. Иногда он забирается на крышу дома и сидит до наступления рассвета. В такие моменты в его руках всегда лежит какой-нибудь обшарпанный блокнот и полусломанный карандаш. Он редко видит звезды на небе, особенно осенью, они всегда прячутся за темными тучами. Техно поджимает губы, смотря на грустного мальчишку, и достает из своей фирменной кожаной сумки готовый, свежеиспеченный тыквенный маффин в белой салфетке. Мужчина протягивает ему готовую выпечку. — Думаю, кое-какому мальчику с продрогшем сердцем и неверующим в себя, необходимо немного тепла.       Это был тот раз, когда Томми плакал в рубаху Техно.