на окраине эмоций

      Когда Сапнап улыбается, на его щеках появляются маленькие ямочки, и он становится до чёртиков очаровательным. В его незаурядной голове наверняка плавают кувшинки и резиновые утки. Он сгибается на холодных плитках кабинета и поднимается с пола, огибая стол учителя с распахнутыми ящиками и открытую настежь форточку. Роется в своем рюкзаке, пытаясь найти хоть что-то, чем можно заняться в течении шести часов, пока заперт в школе.       Сапнап неторопливо косится на свою руку, покрытую мелкими шрамами и порезами. «Ты катастрофа, — уныло бормочет Дрим, упираясь головой в его плечо. — Мистер Неудача». Сапнап является неотъемлемой частью той самой компании мудил — орущих и выпендривающихся. Он был с ними всегда, носившись по этажам, как и они, сидел за одним столиком, как и они. Участвовал в драках, как и они.       Дрим небрежно вытирает кровь с лица кулаком, размазывая её еще больше, пока на белоснежной коже не появляется красное пятно. Его разноцветные носки сползают с подбитых щиколоток, пока развязанные шнурки лениво разбредаются на холодном кафеле. Колени жутко скрипят. Дрим сохраняет отстраненное выражение лица, ощущая нарастающее внутри недовольство. Сапнап бесстыдно пялится на него. Парень практически не знает его лица — тот почти всю сознательную жизнь прячется за фарфоровой маской со смайликом.       — Все нормально?       Дрим неуверенно кивает, аккуратно трогает свои синяки и мелкие ссадины руками. Больно, но так-то, в общем-то, порядок. Он думает, если ещё раз тот упадет, то заедет ему локтем в лицо. Сапнап все ещё пялится прямо на него. Мудак. Средний палец появляется почти бесконтрольно, парень метает взгляд на руку и обратно. Его уголки губ расплываются в широчайшей улыбке. Дрим чуть щурит глаза: кровь с носа попадает на рот, пачкая зубы красным. Он скрещивает руки на грудной клетке и прислоняется головой к стене. — Ок.       Именно из-за Сапнапа они сейчас сидят здесь и пишут грёбанное сочинение.

***

      В кабинете директора, перед его столом, как всегда стоит два стула. Дрим садится на самый крайний, пока Сапнап плюхается рядом.       — Я абсолютно вами недоволен, — директор методично мешает свой чай кофейной ложкой и расправляет скрещенные на груди руки. Он криво косится в сторону беспризорников, взгляд немножко мутный, тлеющий. На столе лежат стопки бумаг, разбросанных в беспорядке. Его руки сжимают смятый листок с объяснением очевидцев. Мужчина поправляет квадратные очки, прежде чем начать читать, и отодвигает кружку с кофе. — Если верить показаниям, Сапнап толкнул Джорджа и Дрима… ага, здесь. И второй набросился на него, оттолкнув к стене, после чего завязалась драка, вот. Знакомо?       — Нет, — измученно отпирается Дрим.       — Да, — соглашается Сапнап.       — В любом случае, будете оставаться оба после уроков в течение двух недель и писать сочинение. Это заставит вас подумать о своем поведении, мальчики.       Дрим скребет волосы, собранные в длинный хвост, и делает все, чтобы не рухнуть на стол от разочарования. Сопит, упирает кулак в щёку. Как самый настоящий антигерой любого крохотного конфликта, дёргается и закатывает глаза. Он терпеть не может перепалки и наказания. Это будут адские две недели.

***

      У Сапнапа ободранные руки, джинсы с вывернутыми карманами. Снег, не тающий в холодных волосах. Неприметная парка с небрежно наброшенной белой футболкой. Он тоскливо рассматривает окна домов, украшенные разнообразными гирляндами, венками из еловых веток и наклейками для стёкол. Веет пустотой. Дрим посматривает на него, хмуря брови и отлепляя пластыри от заживших ран. Раньше ему казалось, что Сапнап такой же, как и его компашка, но произошедшее ранее выбило его из общей стаи. Оказалось, он самый долбанутый из всех своих дружков.       — Фиговый денек, да?       Дрим чувствует, как его толкают в бок. Он не знает, что и сказать, на всякий случай хмурясь и доставая свой ланч. Вслушивается в стук часов, который кажется непомерно звонким на фоне всего остального. Мелкая стрелка поворачивается ровно на три часа дня. Как ему показалось, в последнюю неделю все начало налаживаться: Джордж часто приходил сюда в часы их «отбывания» наказания, интересуясь здоровьем Дрима, а компания Сапнапа и вовсе заваливалась в кабинет. Атмосфера в школе выровнялась, никто почти и не вспоминал об этом инциденте.       — Может... сбежим? Чего тебе стоит?       Сапнап ковыряет мягкий кусок сладкого перца из своего салата, который напоминает Дрима, и болтает ногой. Наблюдая за счастливым жующим Сапнапом, Дрим вновь ощущает прилив неизвестного, душащего раздражения. После обеда они сидят еще пару минут в тишине с ручкой в руках и перед пустым белым листом, прежде чем понимают, что на улице не так уж темно. Солнце, как и всегда, заходит ровно после трёх часов дня. Небо за окном осветляет пустой кабинет с партами мягким свечением. Снежинки падают с тёмно-голубого неба, отбрасывая точечные тени.       — Отвратительно, но спасибо, что поделился этой идеей со мной, — Дрим морщится, копошась в своем шкафчике под конец дня. Психолог, проверяющий их за наказанием, уже давно спит в своей соседней подсобке вместе с хранением личных папок учеников. Сапнап приходит в себя лишь после хлопка металлической дверцы о шкафчик, который закрывают на два оборота. Последнее, что он успевает увидеть в нем, это уже потрепанные куски от плакатов, расписание на неделю и пара пачек... хлопьев? Похоже, что пустых. Дрим улыбается. Сапнап тоже. — Смотри, я успел это доделать за несколько часов моего грёбанного пребывания здесь. Давай уже свалим отсюда.       Перед лицом Сапнапа маячит лист с двумя строчками какого-то бессмысленного текста в сочинении о своем будущем. Криво написанные буквы кажутся ему более чем эстетичными, по сравнению с тем, что написал он в своем листке. Дрим ёжится от холода. На нем рубашка и лохматый свитер, а он продолжает мерзнуть. Он смотрит на свои костяшки и вспоминает ощущение смятого лица Сапнапа под своим кулаком. Вспоминает также и его подпухшую морду в кабинете директора. А еще тупую ухмылку. Вот оно, что ни на есть мракобесие во всей красе.       Дрим дышит через раз, втягивая содовую через пластиковую трубку из открытой банки. Он опирается о шершавую стенку, чувствуя холод и заламывая руки за голову. Его свитер чуть задирается. Пялится в открытую раму входа школы, зависая всего-то на целую вечность. Рюкзак свисает на плече через одну лямку, весь с открытыми мелкими карманами, наполненными фантиками внутри. Пара значков, и, конечно же, мальчишеских. Ну, чтобы девчонкой не обзывали. Сапнап снова пялится на него, замечая созвездия из веснушек на бледном лице. Нос и щёки пылают розовым из-за мороза, просачивающегося из открытых окон. Дрим все ещё не понимает, почему Сапнапа в его жизни стало так много. Улыбка этого парня постоянно сбивает с толку.       Он мягкий.       И чертовски боится игл.       — Можно тебя поцеловать?       По телу Дрима пробегает целая волна, оседая внизу живота знакомым тянущим чувством. Он рвано выдыхает, пока облако пара вырывается из его рта. Втягивает холодный воздух, закрывая глаза, и кладет подбородок на чужое плечо, зарываясь пальцами в волосы цвета вороньего крыла. Сапнап прижимает его к себе, по привычке любуясь им. Ему хочется признаться в каждой своей мысли. В крыле носа блестит кровь, которая снова сочится из-за прошлой драки. Дрим отлипает лишь на минуту, чтобы посмотреть на него и выхватить пару бумажных салфеток из рюкзака в качестве ваты для разбитого носа. Он слышит, как скрипит чёрный пуховик, будто оберточная фольга из-под конфет. Ещё немного, и от его раны не остается ничего, кроме её упоминания в роли сложенной разорванной салфетки.       — Может быть.       Сапнап запинается, замирает на мгновение. От него веет теплом и благодарностью. Он прикусывает бледную кожу под его подбородком, тяжело дыша. И аккуратно целует. Он ощущает только его, целиком и полностью. Которого просто так не отщёлкнуть ножницами, не забыть и не запомнить. Ему хочется дотронуться до тёплого запястья Дрима, но второй это делает быстрее, сжимая его руку со своей и переплетая пальцы, касаясь фалангами чужих.       — Ты покраснел.       Дрима выворачивает. Он почти убирает свою руку, когда Сапнап механически берет его за тонкое запястье. Крепко сжимает, чувствуя, что стремительно сгорает от неловкости. Тот чуть хмурится, разглядывая его профиль и синяки на смуглом лице. Сапнап клонит голову вбок и понимает, что знатно втрескался в него.       Понедельники нередко заканчиваются чем-то волшебным.