Сказание о Химэй и Цукимиё

      - Нэкуко, просыпайся… - спокойным голосом говорила Химэй, потряхивая девочку за плечо. После простого, но сытного ужина, Кобаяси и Ямати хотели пойти в свою комнатушку, однако Микецуки и еще одна девушка, ее возраста в желтом косодэ и такого же цвета хакаме[1], остановили их. Акари не сводила глаз с Нэкуко. Неужели потеря Кобаяси так задела девушку? Однако, даже с врагом нужно быть вежливым, поэтому Химэй поклонилась, заодно положив руку на спину соседки и наклонив ту. - Комбанва[2]. Чем мы можем Вам помочь? – если Микецуки затеяла что-то не доброе, то Химэй уже знала, как уладить ситуацию. - Помочь? – в ее голосе читалась ухмылка. – Пожалуй, да. – она подошла ближе к Ямати. – Химэй, ты можешь идти. Тебя это не касается. Мне нужно только поговорить с Кобаяси-сан. «К чему такая вежливость в сторону Нэкуко? – подумала девочка, не сходя с места и придерживая соседку. – Недавно ее по имени звала… Если я ее оставлю, то она может больше не поя… Ах, ты змеюка недоделанная! – несмотря на свою изрядную вежливость, мысленно или с близкими людьми, Химэй не боялась выражаться. Хоть, Госпожа Чио постоянно ей причитала, что так нельзя, девочка продолжала говорить, что хочет и как хочет. - На меня потом и всю вину свалит! Я тебе покажу, что с людьми Пристани Умино связываться нельзя!» - Простите, но я не могу оставить мою соседку. – она выпрямилась и слегка улыбнулась. – Госпожа Цукики поручила Кобаяси написать тридцать стихотворений к завтрашнему утру. Мне бы не хотелось, чтобы мою новую подругу отстранили от соревнований. – глаз Микецуки начал подергиваться. Она сжала в ладони синего цвета хакаму. – Поэтому, говорите при мне, пожалуйста. – и девочка снова слегка поклонилась. - Химэ-э-эй… - протянула Акари. – Давай ты будешь хорошей девочкой и подобру-поздорову уйдешь. Не наживай себе новых проблем. - Химэй, правда… Я сама разберусь. – вмешалась Нэкуко. - Я не могу тебя оставить, прости. – это весьма удивило Ямати. Кобаяси вряд ли справится с двумя девчонками. Еще ведь не известно, что они задумали! - Кусо… - цокнула Микецуки. – Ладно, раз не хочешь уходить – оставайся. Но теперь ты вмешана в это дело! Не удивляйся, если потом не сыщешь проблем! – она перевела свой взгляд на Нэкуко, чуть ли не вплотную подойдя к ней. Химэй хотела заслонить соседку, но Акари оказалась быстрее. – Дорогая, ты все еще можешь вернуться. Что скажут твои родители, когда узнают, что тебя выгнали, м? Ты ведь так любишь к мальчишкам лезть… - Но я не… - хотела сказать Кобаяси, но ее прервали. - Тш-ш… - девушка улыбнулась. – Жду твоего ответа до завтрашнего утра. – поставив руки на бока, она повернулась к Ямати. – А ты… Если кому расскажешь – головы не сносить. Поэтому, не беги к наставникам, они тебя точно не станут слушать. – Акари выдохнула и ее глаза заблестели от восторга, после чего Микецуки со своей подругой пошли к себе в опочивальни. – Доброй ночи! Надеюсь, тебе удастся угодить своими второсортными стишками Госпоже Цукики! Когда они зашли в свою комнату, Нэкуко начала плакать чуть ли не навзрыд. Кобаяси говорила, что ее так и так – выгонять с отбора: пойдет она на уступки Микецуки или нет. Химэй пыталась узнать, почему Акари именно с ней так поступает и ни с кем больше. Тем более, что положение Нэкуко на порядок выше. Виноват ли здесь возраст девочки или что-то другое? Однако, соседка так и не смогла дать внятного ответа. Она все говорила о черном зеркале, которое Микецуки хотела получить. Но с чем оно связано явной не любовью к Кобаяси – Химэй так и не поняла. Тем более, часть слов было тяжело распознать из-за дрожащего от страха голоса девочки. Боялась ли она Микецуки или позора, который хочет навлечь на нее та – неизвестно. Решить сейчас что-либо было сложно, поэтому поглаживая соседку по плечу, Ямати старалась ее успокоить. - Все будет хорошо. – Химэй улыбнулась. – Тебе нужно отдохнуть. - Но как же стихотворения? – девочка подползла к письменному столу. – Мне же нужно закончить к завтрашнему утру… - Сколько тебе еще осталось? – поинтересовалась Химэй. - Пятнадцать… - она уткнулась в колени. – Почему это происходит именно со мной?.. Я ведь даже на эти соревнования ехать не хотела! Но вся семья заладила, мол, мне нужно уметь защитить себя и свой дом! Если уж не стану военной, то хоть опыта наберусь… А оно мне надо? – Нэкуко снова начала плакать. – Я просто хочу творить… Писать стихи и рассказы, чтобы это трогало сердца людей! Война меня совсем не интересует… А ты, Химэй, зачем пошла на этот отбор? Тоже заставили? - Я сама хотела попасть на него. – посмотрев на свои руки, коротко сказала Ямати. – С детства мечтала стать полководицей… - Понятно… - Кобаяси выпрямила ноги и уставилась на веера, что развесила на стенах. – Наверное, ты права. Мне нужно отдохнуть. Но стихи… - Я могу написать несколько стихотворений за тебя, если ты позволишь. – улыбнулась Химэй, затем подошла к письменному столу и взяла кисть, покручивая ту в руке. Даже эта маленькая и, казалось бы, незначительная вещь – была очень искусна, ее явно сделал известный мастер. – Стихи – это не моя сильная сторона, но они не плохи, как мне говорили. Договорились на том, что Химэй напишет пять стихотворений, а за три часа до занятий разбудит Кобаяси и та закончит дело. Однако, перед тем, как отправиться спать, Нэкуко послушала стихи Ямати и посмотрела на ее почерк. Все же, они были разными людьми и написание девочек отличалось: почерк Ямати был резким, угловатым, но не лишенным своего, свойственного именно ему изящества, а почерк Кобаяси же был полной противоположностью – мягким и витиеватым. Смотря на него, казалось, что вот-вот распустятся цветы. *** - Нэкуко, просыпайся… - шептала Ямати, потряхивая девочку за плечо, но та не отвечала и лишь крепко спала. Тогда, Химэй налила в пиалу немного воды и открыла дверь комнаты. Рядом с их опочевальней росло дерево, издававшее сильный аромат. Сорвав один цветок оранжевого цвета, она подошла к Кобаяси и покрутила возле ее носа бутон. Девочка начала жмуриться, в один момент резко чихнула, от чего открыла свои глаза. - Уже пора вставать? – протянула Нэкуко, потирая глаза и зевая, прикрывая рот рукой. - Выпей воды, – Химэй протянула пиалу Кобаяси. – Поможет проснуться. - Проснуться мне поможет только зеленый чай… Но спасибо. – она приняла пиалу и выпив все сразу, встала с футона. – Прости, я не так скромна, как подобает девушке из знатного рода. Особенно, по утрам... – Химэй лишь кивнула на это. – Ты спала? - Нет, сочиняла все… - Ямати отвела взгляд в сторону. – Поэтесса из меня никакая, все же. - Да я не думаю, что все так плохо! – Нэкуко уселась за письменный стол, ища написанные Химэй стихи. – Посмотрим… Читая сочиненное Химэй, лицо Кобаяси менялось в выражениях и это настораживало Ямати. Неужели все настолько плохо? Отложив листы бумаги в сторону, Нэкуко повернулась к Химэй и лишь попросила ту лечь спать, ведь она всю ночь трудилась! «Нужно же было написать о красоте кимоно Госпожи Цукики и природе! – думала Кобаяси. – А она о смерти и одиночестве написала… Ладно, возьму пару строк! Но все остальное придется переписывать...» В шесть часов утра Химэй проснулась. Кобаяси не торопилась ее будить, она все еще писала стихи. Потянувшись, Ямати встала с еще теплого футона, налила в белую пиалу воды и сделала три глотка. «Хорошо… – Химэй про себя улыбнулась. - Нужно собираться. - вздыхала девочка.» Придаваясь своим размышлениям, она совсем не заметила, как кто-то громко говорил за ставнями их дверей. И только подбежавшая Нэкуко, отодвинувшая ставни, прервала ее размышления. - Почему я должна ждать вас обеих? – недовольно цокнула языком Госпожа Цукики. – Бегом на утреннюю тренировку! Каждое утро женщина будила девушек – это была одна из ее обязанностей. А соберутся они или нет, успеют или нет – Цукики мало интересовало. Однако, среди наставников велось соревнование – кто больше своих учеников выпустит из их «дверей». Пока в этой борьбе выигрывал Господин Койой. Еще более строгий и требовательный нрав этого человека заставлял бояться юношей, поэтому они беспрекословно выполняли его указания. Госпожу Цукики мало интересовали подобного рода развлечения, поэтому женщина не утруждалась в том, чтобы из-под ее начала вышло как можно больше девушек. Однажды была даже такое, что на соревнования отправился только один юноша и ни одна девушка не смогла пойти на дальнейший отбор. Цукики все спрашивали: не печально ли ей от этого? Но она отвечала, что ее не волнует судьба прибывших к ней учениц. - Просим прощения! – поклонились девочки. - Я всю ночь писала стихи… - начала было Кобаяси. - Не нужны мне твои оправдания, – строго глянула наставница и достала излюбленный ею веер. – Вместо того, чтобы языком молоть – собиралась бы. Что скажет твой отец, если ты в первый же день вылетишь? - Простите… - Нэкуко склонила голову и отошла назад. - У вас немного времени. – произнесла Госпожа Цукики, прежде чем уйти. – Никто вас ждать не будет. Девочки в попыхах начали собираться. К сожалению, надеть самостоятельно форму быстро не получалось: то здесь поясок затянуть надо, то там… Кое-как собравшись, они ринулись на сборы. По дороге, девочки встретили трех мальчишек, которые, по видимости, так же опаздывали. Они мимолетно взглянули друг на друга и разбежались по разным сторонам: место сбора юношей и девушек находились в противоположных друг от друга сторонах. Прибыв к месту сбора, Химэй и Нэкуко лицезрели, как пожилой мужчина что-то причитал, то и дело – постоянно подходя к девушкам и ругая их. Кобаяси стало не по себе, и она отошла назад, сжимая в крохотных ручонках ремень сумки, где находились стихи для Госпожи Цукики. При их утренней встрече Нэкуко не удалось отдать написанное ею, поэтому она взяла их с собой, чтобы по возможности отдать наставнице. - Ты чего? – оглянулась на нее Ямати. – Пошли скорее, иначе нам не сдобровать! - Н-нет! – замотала головой та. – Я знаю его! Он наставлял мою сводную старшую сестру. Его жестокости нет предела! Когда он меня видел – постоянно говорил, что я никуда не гожусь и мне нужен более строгий учитель, чем тогда был. - У нас все равно нет выбора. – шикнула Химэй и быстро подойдя сзади вытолкнула Нэкуко вперед, что та чуть не упала. - За что вы все со мной так жестоки? – у Кобаяси начали наворачиваться слезы. - Хватит придумывать. Пошли! – Ямати взяла Нэкуко за руку и потащила к месту сбора. Подойдя ближе, Химэй удалось разглядеть этого неприветливого на вид мужчину. Несмотря на свой высокий статус – учитель боевых искусств – одет он был достаточно скромно: серая накидка носи[3] с геометрическим узором и черные хакама. - Просим прощения, что прерываем Вас! – Химэй и Нэкуко поклонились. - Вы подоспели почти впритык! – снисходительно посмотрел на них мужчина. Его изрядно покрытое морщинами лицо, казалось, еще сильнее напугало Кобаяси и та сжалась чуть ли ни в комок. – Как не прилично! Хороший воин обязан приходить заранее! - Просим прощения! – Ямати и Кобаяси снова поклонились. - Вот и правильно. – он заострил свое внимание на Нэкуко, пристально на нее смотря. – Назовите свои фамилии и имена. - Рююрё Химэй! - Кобаяси Нэкуко… - чуть ли не шепча произнесла девочка. - Нэкуко… - мужчина задумался и на пару секунд опустил свой взгляд вниз. – Где-то это имя я слышал… А, точно! Я учил твою сводную старшую сестру – Кобаяси Мики. То-то я думаю, что лицо знакомое. Вставайте в шеренгу и начнем заниматься! - Хай! – произнесли они, заняв свои места. После, он – Такахаси Дэйки – обговаривал, что будет происходить в течение этих трех дней. Сегодня сенсей взглянет на их владение оружием, которое они выбрали. По окончанию, собрав всех юных дев, мужчина огласит список тех, кто покинет отбор. Закончив свою изрядно скучную, но невероятно важную речь, Такахаси разделил всех по парам, чтобы они могли тренироваться со своим оружием. Химэй попалась скромная на вид девушка, которая, как и она – выбрала катану. Однако, сейчас они практиковались на деревянных мечах, чтобы не поранить друг друга во время тренировки. А вот Нэкуко не повезло – ее напарницей стала Микецуки Акари. Микуцуки выбрала для сражения нагинату, а Кобаяси, в этот раз, защищалась с помощью короткого меча танто. Собираясь на отбор - Кобаяси специально не взяла нагинату. Она подумала, что «якобы по неосторожности» забыв ее – отец отправит дочь обратно в поместье, где девочка продолжит писать стихи и рассказы. Однако, известив об этом отца – она не получила ничего, кроме :«Теперь это твоя проблема». Сама же себя и потопила. С Акари Нэкуко стоит быть предельно осторожной, потому что Микецуки достаточно неплохо владела нагинатой и пусть деревянным наконечником, но могла доставить Кобаяси серьезные увечья, что было абсолютно не допустимо для девушки из знатного рода! Тем временем, Химэй сконцентрировалась на своей сопернице. Звали ее Катакаси Саюри, как выяснила Ямати. Прежде, чем начинать тренировку – они должны были представиться и поклониться друг другу. Саюри имела невероятной красоты глаза – цвета красного дерева. А ее взгляд – пристальный и сконцентрированный, задевал душу Химэй. Сердце ее колотилось в бешеном ритме, и она не могла понять, почему так происходит. Однако, списала все на волнение перед своей напарницей и сенсеем. Первой наступала Катакаси – четко отработанные движения и упорство придавали ей невероятного изящества, что Химэй так засмотрелась и не заметила, как ее повалили наземь. Ямати широко открыла глаза. «Что произошло? Я же была на готове! Мне так часто приходилось отбиваться от этого приема с лихвой и удавалось оставить противника в проигрыше…» - думала она, пока Саюри снова отходила в сторону, чтобы начать все заново. Деревянный меч небрежно лежал справа от Химэй, и девочка все никак не могла подняться. - Вставай уже! – прикрикнула Катакаси, нахмурившись. Девушка резким движением отвела катану в сторону. – Ты что – оглохла? Живо поднимайся и отбивайся, а не падай от первого же удара, словно дряхлая кукла! - Хай! – тут же поднялась Химэй и поклонилась. – Прошу прощения, я… - Вставай в стойку! – Саюри поставила меч перед собой. – Если снова упадешь – я сломаю тебе руку. - Эй, Саюри! – прервала ее Госпожа Цукики, которая наблюдала за тренировками девушек. – Не будь так груба! – женщина быстрым шагом подошла к ним и направила свой взгляд на Катакаси. – И не думай специально ломать ей руки или что еще! Это не в твоей власти. Помни о своем положении. – Госпожа Цукики посмотрела на Химэй и как-то не по-доброму, как показалось Ямати, улыбнулась. - Рююрё-чан ведь случайно упала? - Да, простите! – Химэй поклонилась. – Больше этого не повторится! - Продолжайте заниматься, – женщина обратно села за низкий стол, где попивая чай, смотрела за порядком на тренировке и изредка обмолвливалась словом с Такахаси. Девушки встали в стойки и продолжили заниматься. В это раз, Химэй была внимательнее и гораздо ловчее отбивалась от выступов Саюри. Пару раз Ямати удалось задеть напарницу деревянным мечом и опрокинуть. Остальные же разы – катана Химэй либо вылетала из ее рук, либо она снова падала, но при этом, давала хороший отпор Катакаси. И все же, ее сердце учащенно билось, а уши краснели, при взгляде на Саюри. Упорство, с которым напарница шла в схватку, ее пронзительный взгляд, крепко держащие меч руки, длинные пальцы и ловкие движения – возбуждали невероятный интерес Ямати к Катакаси. Чтобы не падать каждый раз наземь – Химэй старалась не смотреть на Саюри и концентрироваться только на ее мече и собственных движениях, но это был промах девочки – как победить противника, на которого ты даже боишься взглянуть? День близился к вечеру, все девушки уже были на пределе собственных возможностей, движения не те, что в начале тренировки. Но только Катакаси, казалось, не чувствовала усталости, продолжала все с большей силой нападать на Химэй. - Закончили! – громко произнес сенсей, вставая с места, где рядом сидела Госпожа Цукики. – Многие из вас хорошо проявили себя! Однако, некоторые не смогли сегодня показать своего боевого таланта! Поэтому, сейчас мы проведем последний поединок. Та, кто сможет победить свою напарницу – останется, а кто не сможет этого сделать – отправится домой. – мужчина провел взглядом по парам и вздохнул, будто избавляясь от тяжелого груза. - Хай! – хором ответили девушки, поклонившись. Такахаси подошел к первой паре и громко произнес: «Хадзимэ!»[4]. Началось что-то неописуемое – только что полностью изнеможденные тренировкой соперницы стали биться с такой силой, что попади ты туда случайно – вряд ли выйдешь целехонек. Оно и понятно – на кону стояла честь их и семьи, а так же возможность выйти в новое общество, которое для многих было закрыто. В первой паре выиграла девушка по имени Шицуко Кики. Оружием обеих девушек, как и многих – была нагината. Несмотря на проигрыш – всегда нужно помнить, что даже противника стоит уважать. Поэтому Кики и ее соперница поклонились друг другу. Шицуко отошла к Такахаси, а ее бывшая напарница – прошла в сторону Госпожи Цукики. Пар всего было пять, но одна девочка возраста Нэкуко тренировалась самостоятельно и отрабатывала движения в стороне. «Интересно, что решат с ней?» - поглядывая на нее, подумала Ямати. Пара Ямати Химэй и Катакаси Саюри была предпоследней и наконец настал их черед. Сенсей, уже изрядно уставши, вяло проговорил «Хадзимэ». Химэй выдохнула – сейчас решалась ее судьба. Больше такой возможности ей не представится. Девочка встала в стойку, направила катану на Саюри и ринулась на нее. Катакаси не теряла бдительности и отбиваясь, чуть не опрокинула меч Химэй, однако Ямати крепко его держала. Сведя брови на переносице, Саюри быстрым шагом вытесняла Химэй, где той оставалось лишь сдаться – нанести хотя бы несильный удар в такой позиции было невероятно сложно. «Нет, я не могу ей проиграть!» - Ямати сделала шаг в сторону и вышла из-под контроля Катакаси. Затем, ударила по мечу соперницы своим, чем смогла немного отодвинуть Саюри в сторону. Толпа девушек отошла назад, чтобы ненароком не попасть в эту схватку. Химэй закрыла глаза и представила перед собой того самого Рюю'они. «Как ты мог так жестоко поступить с Чида-куном?! – Химэй быстрыми и ловкими движениями наступала на Саюри. – Совсем невинное дитя! Что тебе нужно было?!». И последним резким движением, она откинула катану Катакаси, а та упала на землю. Глаза Саюри были широко раскрыты. Она медленно подняла свой взгляд на Химэй, которая глубоко дышала и смотрела на нее, как на самое ничтожное, что есть в этом мире. Катакаси подтянула деревянный меч к себе и встала на ноги. Вдруг, девушка схватилась за правое запястье, скривившись от боли – Ямати не рассчитала силы и слишком сильно ударила по руке соперницы. Такахаси подбежал к Саюри, чтобы осмотреть ее запястье. - Сильный ушиб… - мужчина перевел взгляд на Химэй. – Ты сдурела? Еще чуть-чуть и Катакаси не смогла бы больше держать меч! Но Ямати не слышала учителя. Вокруг нее все завертелось-закрутилось, перед ее глазами начали проплывать обрывки воспоминаний отца. Катана выпала из ее рук, а сама девочка упала на колени и схватилась за голову. На лице Химэй проступил пот, она замотала головой в разные стороны. Словно ее душа вселилась в тело отца, и она видела все вокруг его очами. Глаза мужчины покрывала черная полупрозрачная повязка, поэтому Химэй могла различить некоторые предметы вокруг себя. Ямати-сан был в красиво обустроенной комнате, где сидело пятеро мужчин, один из которых играл на кото[5], остальные же четверо сидели напротив него. Мужчины о чем-то говорили, но похоже, Кавада был оглушен и девочка с трудом могла понять их речь. - Лучший кузнец Пристани Умино, говоришь? – произнес один из них с усмешкой и неким интересом в голосе, поднеся левую руку к подбородку. – Зачем главе самого сёгуната этот простак? У нас и так этих кузнецов много. - Все, что мне известно, - отвечал другой. – Его катаны, в чем он так хорош, обладают магическими свойствами. - Э? – поперхнулся, сидящий напротив Ямати в трех сяку[6], мужчина. – Как это? - Да кто его знает… - звучание кото неожиданно прервалось. – А, господин! – мужчины встали с дзабутонов[7] и поклонились в пол. На этом видение Химэй прекратилось. Когда девочка попыталась подняться, Ямати ощутила под собой мягкий футон, однако ее тут же кто-то положил обратно. На лбу она ощутила что-то холодное и Химэй немного расслабилась. Повернув голову, она открыла глаза – картинка расплывалась, но через пару секунд Ямати смогла сфокусировать зрение. Она увидела знакомую ей фигуру – Нэкуко, но рядом сидел еще кто-то и этого человека Химэй видела впервые. - Она очнулась. – проговорил мужской голос. – Кобаяси-сан, подойдите сюда, пожалуйста. - Я тут! – подлетела Нэкуко. – Ох, Химэй, как же ты всех напугала… Сенсей[8], что с ней? - Скорее всего, переутомление. – ответил мужчина. – Пусть отлеживается пока. Возможно, она не сможет участвовать в соревнованиях... - Нет… - прошептала Ямати. – Я не могу! Мне нужно участвовать… - Рююрё-сан, Ваше здоровье сейчас под угрозой. – обратился к ней врач. – Вы сможете снова участвовать через два года. - Но я не могу столько ждать! – голос Химэй стал более твердым, а сама она поднялась и села на футон. – Если завтра я буду себя лучше чувствовать – мне будет дозволено продолжать соревнования? Прошу, сенсей, это очень важно для меня! – девочка поклонилась. - Ну… - протянул мужчина, посмотрев на Кобаяси. – Если у Вас есть на это средства… Нэкуко достала из рукава кимоно коричневого цвета мешочек размером с ее ладонь и протянула врачу. Мужчина взвесил его в своей руке, после чего, развязав веревочку, взглянул на содержимое и кивнул. - Химэй, все будет хорошо. – Кобаяси улыбнулась. – Ты будешь участвовать.