Сказание о Химэй и Цукимиё

Химэй проснулась от чувства, будто ее кто-то душил. Она села на футон, прикоснувшись ко лбу, на котором лежало уже полностью высохшее небольшое полотенце. Одежда к телу девочки прилипла из-за пота и ощущать это было весьма не приятно, поэтому Химэй скинула с себя почти все, оставив лишь нижние одежды, чтобы не смущать соседку, которая, к слову, мирно посапывала рядом. Нэкуко то сдвигала брови, то вновь расслаблялась и на лице ее не было и тени того, как тяжела была эта ночь. Рядом стоял тазик с некоторым количеством холодной воды, а чуть поодаль листы бумаги, на коих были написаны стихи. Лишь несколько после Ямати заметила лежавшую возле Кобаяси кисть и чернильницу, где уже успели испариться все чернила и та была абсолютно сухой. Нэкуко и правда не упускала возможности писать стихи и тренироваться в их сложении, чтобы хоть в этом порадовать отца и самой стать хорошей поэтессой. И сколько же Химэй проспала: час или несколько суток? Сейчас ей этого не узнать, ибо единственная, кто могла бы ей поведать об этом - спала столь крепким сном. Ямати поднялась с места и открыла ставни седзи. Сквозь них не пробивался свет, поэтому девушка полагала, что сейчас раннее утро. Огонь свечей уже давно потух и это можно было видеть по поникшему феттельку, который слегка раскачивал ветер. На улице было ни души и стоявшая мертвая тишина, которая прерывалась лишь покачивающимися от ветра ветками деревьев и шелестом их листьев, как-то настораживала. Но Химэй понимала, что это просто соблюдение строгих правил учениками, где было не место шуму, исключая занятия, а тонкие стены из рисовой бумаги слишком хорошо пропускали звук и казалось, будто стен не было вовсе. Ямати накинула еще один слой одежды поверх, чтобы в случае встречи кого бы то ни было, не получить нагоняй за непристойный вид. А встреть она Госпожу Цукики на своем пути – ей не сдобровать. Девушка тихо прошла к общей женской купальне, где собиралась омыть потное после неспокойного сна тело. На ее счастье, Химэй никого не встретила по пути и осталась незамеченной. Набрав воды в широкое деревянное ведро, Ямати прошла во внутрь, где сняв одежду, не больших размеров ковшиком стала омывать тело. Прохладная вода дарила некий покой и бодрила. - Было бы неплохо постирать одежду, да она высохнуть не успеет… - покачала головой она. Химэй не мало беспокоило – сможет ли она участвовать в дальнейших соревнованиях. Ждать еще два года… Нет, этого она совсем не хотела. Ей и так пришлось слишком долго ждать. Снова набирая в ковш воды, девушка промыла длинные черные волосы, которые старалась укладывать в простые, но интересные прически. Ямати восхищалась еще жившей Хидэко Годзэн – воительница, известная своими подвигами и ныне живущая. Слушая рассказы о ней, Ямати брала с нее пример и постоянно совершенствовала свои навыки, чтобы не упасть лицом в грязь, когда встретится с воительницей. А Химэй была более чем уверена, что ей хоть раз удастся лицезреть столь важного для ее жизни человека. Завидев один раз изображение этой женщины, Ямати стала подражать ей, стараясь примерить образ Хидэко на себя, повторять ее повадки, о коих слышала из многочисленных рассказов. Девушка настолько ушла в собственные думы, что и не заметила, как в купальню кто-то вошел. - Химэй? – прозвучал до боли знакомый голос. Ямати обернулась и широко раскрыв глаза от удивления, увидела Саюри. Химэй не знала, что и сказать, поэтому лишь открыв рот пыталась выдавить хоть слово. Катакаси сначала отвела взгляд. Видимо, и она не ожидала увидеть кого-то в столь раннее время. После некоторого молчания, Саюри села на лавочку напротив Ямати. Химэй все не осмеливалась заводить разговор, ибо по ее причине Катакаси пострадала и наверняка таила некоторую обиду. Однако, на лице бывшей напарницы не было и тени злобы и чего бы то ни было еще. Девушка, казалось, совершенно не придавала значения случившемуся или делала вид. - П-прости… - поклонилась Ямати. – Я… Я очень виновата!.. Катакаси выдохнула с некоторой тяжестью, но ничего не ответила. Значило ли это, что она простила Химэй за тот проступок? Или же она совершенно не хотела иметь дело с бывшей напарницей и просто молчала? Но если бы Саюри так сильно ненавидела Ямати, то наверняка бы не села рядом или просто прогнала бы ту. Химэй, поджав губы, продолжила омывать собственное тело, не надеясь, что Катакаси хоть что-то скажет. Иногда Ямати поглядывала на соседку, отмечая, насколько стройное и подтянутое тело у девушки. Где-то виднелись небольшие синяки от изнурительных тренировок, но саму Саюри это ни капли не смущало. Казалось, что для нее – это некий показатель ее же упорства. Химэй собиралась уходить и снова попросив прощения, взяла ковш с уже пустым ведром, почти вышла из купальни, пока на ее плечо не легла чья-то рука. Девочка обернулась – на нее несколько встревожено смотрела Саюри. Ямати не понимающе хлопала глазами, пока Катакаси не сказала: - У тебя кровь… Химэй удивилась еще сильнее и осмотрев себя, ничего не обнаружила. Она подошла к небольшой лужице – на лице ничего не было. Где Саюри увидела кровь – Ямати так и не поняла. Может, сама Катакаси еще не пришла в себя после случившегося и ей мерещилось? Химэй озвучила свои размышления, сформулировав их не так прямолинейно, чтобы не обидеть бывшую напарницу, но та покачала головой и приблизившись к ее уху, прошептала: - Там… - Саюри, - обернулась она. – я не понимаю, о чем ты говоришь. Я осмотрела себя и ничего не увидела. Ты точно уверена, что врач сказал, что с тобой все в порядке? - Ты совсем глупая? – ее тон стал более серьезным. – Гэккэй у тебя! - Что это? – все не понимала Химэй. – Впервые о таком слышу. Казалось, Саюри могла уничтожить Ямати взглядом за ее слова. Но девочка искренне не понимала, что имела в виду Катакаси, пока не почувствовала, что с внутренней стороны ее бедра что-то стекает. Химэй посмотрела вниз и отшатнулась. В ее глазах читался испуг и полное не понимание ситуации. - Об этом я и говорила, - сложила руки на груди Катакаси. – чего ты так удивляешься? Первый раз, что ли? Тебе же четырнадцать! – но Химэй все также молчала и смотрела то на Саюри, то на кровь. – Первый раз, значит?.. Это называется «Шочоо», если это твоя первая менструация. Неужели мама тебе не рассказывала об этом? - Нет… - прошептала она. Вздохнув, Саюри приблизилась к Химэй и протянув той руку, произнесла: «Пойдем». Ямати кивнула и прошла за девушкой до раздевалки, где та, немного покопавшись в своих вещах, протянула что-то похожее на нижнее белье белого цвета. Катакаси сказала, что это – «Гэккэй-бэруто»[1] – менструальный пояс, который обязана уметь делать каждая девушка. «Больше ты – не девочка, Химэй» - сказала та, помогая Ямати собраться. Отблагодарив Саюри за помощь, она скрылась с ее глаз. Бывшая напарница не сильно пеклась о Химэй, пусть в ее глазах и читалось беспокойство. Вернувшись в комнату, девушка обнаружила, что Нэкуко то и дело ходила из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Завидев Химэй, она кинулась к той, обнимая, чем невероятно удивила соседку. Ямати совершенно не привыкшая к каким-либо прикосновениям, очень остро воспринимала их проявление, поэтому тут же попыталась выбраться из рук Кобаяси. Та отошла на шаг, сжимая рукава одежды. Было видно, что Нэкуко вот-вот заплачет. - Когда проснулась, то тебя не было… - она закусила нижнюю губу. – К наставникам я не осмелилась идти… Вдруг, они совсем отстранят тебя! - Но со мной же все хорошо, - улыбнулась Ямати. – живот только немного побаливает… Химэй решила поведать о случившимся с ней этим ранним утром. Почему-то она начала все больше делиться многим с Нэкуко, не сильно осознавая, зачем это делает. Неужели у нее формируется некоторая привязанность к знатной даме? Но Ямати, все же, сдерживала появлявшиеся время от времени порывы рассказать о себе больше. Привыкшая скрывать свое прошлое, упоминать его вскользь, чтобы никто не догадался о том, она является бывшей жительницей Пристани Умино. Однажды, Химэй чуть не проболталась, когда она с семьей Хокуга только переехали на новое место, но глава семьи вовремя смог остановить девочку и не допустить ошибки. - Поня-я-ятно, - протянула Кобаяси. – если что, то обращайся ко мне. Я смогу помочь. - Спасибо, - кивнула Ямати. – но… Я точно смогу и дальше участвовать в соревнованиях? - Лекарь сказал, что ничего не расскажет. – замялась девушка. – Но все зависит от самих наставников тоже. Господин Койой и Госожа Цукики вместе должны дать добро… Если хоть кто-то будет против, то тебя отстранят. Прости меня! – Нэкуко поклонилась Химэй. - Что ты! – подняла ее Ямати. – Ты ничего не могла сделать. Это зависит только от меня… Треклятые ведения!.. - В-ведения? – неуверенно спросила соседка. - Такое иногда случается… - Химэй поняла, что сказала лишнего, но слишком поздно, чтобы суметь сдержать свою привычную ей речь. – И я не могу это контролировать. Не важно, это не то, о чем мне стоит беспокоиться сейчас. Нужно, чтобы меня одобрили на дальнейшее прохождение соревнований! Через пару часов в комнату вошли наставники. Они о чем-то думали, сильно сжимая свои челюсти. Что-то их сильно беспокоило и возможно это была Химэй, хотя она сильно на это не рассчитывала, но понимала их тревогу. Особенно, Госпожу Цукики, которой сделали выговор из-за ее подопечной, упавшей бессознания прямо на тренировке. Мол, как она могла не заметить плохого состояния Ямати и допустить такую оплошность? Ведь, они чуть не лишились хорошего сенсея, который был сильно разочарован увиденным. Справившись о самочувствии Химэй, девушку подробно расспросили о случившемся, несмотря на слова лекаря, с которым наставники вчера беседовали. Тот, к счастью, не выдал, насколько состояние Ямати было плохим, однако, что Госпожу Цукики, что Господина Койой что-то настораживало. Оно и не удивительно, ведь лицо Химэй все еще было бледно, а голос слаб, она держалась из последних сил, чтобы хоть как-то сохранять равновесие и снова не провалиться в беспамятство. А тянущая внизу живота боль только ухудшала ситуацию, от чего Ямати сильно сжала зубы, стараясь стерпеть нарастающее неприятное ощущение. После рассказа Химэй, наставники вышли из комнаты, им предстояло принять весьма не простое решение и они какое-то время беседовали за ставнями седзи. - Ямати Химэй, - обратился к ней Господин Койой. – нам тяжело это сообщать, но мы вынуждены тебя отстранить. Велик риск того, что ты пострадаешь на соревнованиях, если доживешь до них. Тренировки весьма изнурительны и ты вряд ли их выдержишь. - Госпожа Цукики, - вдруг вмешалась Нэкуко. – но ведь лекарь сказал, что с ней все хорошо! - Кобаяси, - женщина строго на нее глянула. – это тебя не касается. Беспокойся за себя, а не за соседку! И как ты смеешь вмешиваться в разговор, который тебя не касается? - Простите… - девушка поджала губы, опустив голову. - Химэй, - Госпожа Цукики выдохнула. – в ближайшие два дня тебе нужно покинуть это место. Возможно, мы увидимся через два года. Ямати ничего не ответила, лишь низко поклонилась. Она не знала, что ей делать… Да и что она могла? Начинать этот путь снова через два года… Целых два года! Это настоящая пытка! Когда наставники покинули комнату, Химэй не смогла сдержать слез, пусть и пыталась. Все то, ради чего она так отчаянно старалась, растворилось в один миг и все из-за того, что она не могла контролировать… Нэкуко подошла к ней, после обнимая не слишком сильно, чтобы это не доставило дискомфорта Ямати. Однако, ни крепкие объятия, ни слова поддержки не могли утешить разочарованную в себе девушку. Немного придя в себя, Химэй вышла подышать свежим воздухом. Может, короткая прогулка приведет ее мысли в порядок и заставит принять неизбежное. Она вспомнила отца, семью Хокуга, что с такой надеждой смотрели на Ямати. Они действительно верили в искреннее желание девушки добиться этой важной для нее цели, а Химэй их подвела, не оправдала надежд, возложенных на нее… В конце концов, она подвела саму себя! Девушка посмотрела на чистое небо, ни одного облачка. Однако, солнце светило не сильно ярко, что не слепило глаза. Химэй столь стильно ушла в свои мысли, что не заметила, как зашла на территорию мужского общежития. На ее счастье, все еще находились в своих комнатах, а наставники были заняты другими делами, от чего Господина Койой так же не было видно. Мужское общежитие ничем существенно не отличалось от женского: ни декором, ни размером. Ямати посмотрела на клен, что был еще зелен. Его листья имели столь аккуратную форму, что казалось, будто сами боги трудились над ним, вырезая каждый листочек. Однако, листва не была строго одной формы. Если приглядеться, каждый имел что-то свое – отличное от других, и собираясь вместе на одном дереве – они хорошо сочетались друг с другом, не конфликтуя. Может, путь Химэй и отличен от других, более тернист, но таков он. Медленно выдохнув, Ямати будто смирилась с уготованной ей судьбой. Вдруг она услышала сильный кашель и хотела тут же скрыться, чтобы ее совсем не отстранили от соревнований в будущем, но успела лишь спрятаться за толстым стволом клена, когда седзи одной из комнат резко открылись и послышались голоса двух юношей. - Митио, нужно позвать лекаря! – Ямати слегка выглянула, но так, чтобы ее не заметили. Голос этого паренька был весьма мягок и певуч. - Не так уж со мной все плохо, - противился второй, возможно, друг первого. – скоро соревнования и я не могу их пропустить. Сегодня занятия по стихосложению, мне должно быть лег… - юноша в миг свалился на землю. Несмотря на сильный грохот, никто не вышел из комнат. Казалось, не было даже и звука беспокойства со стороны остальных. Химэй прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя. Первый юноша поднял своего друга на руки, после заходя в глубь комнаты и запирая седзи. На его лице читалось сильное беспокойство, но в то же время некоторое смирение. Будто он знал, что произойдет дальше. Когда все стихло, Ямати быстрым шагом направилась к себе в комнату, по пути ей не удалось встретить кого-либо. Нэкуко все сидела на прежнем месте. Казалось, девушка совсем не вставала, а так покорно ждала возвращения соседки. Химэй присела рядом с Кобаяси. Девушка совершенно не знала, как сказать о придуманном ей плане. Шанс его осуществления был не велик, но все же он был. Делиться подобным являлось невероятно рискованным, однако Химэй решила пойти на это. Кобаяси даже если не согласится, то точно никому об этом не расскажет, что мало кто сделал бы на ее месте. - Химэй, это не только глупо, но и невероятно рискованно! – Нэкуко ходила по комнате из стороны в сторону, обмахиваясь веером, пусть жарко совсем не было. – Если это вскроется, то тебя могут казнить! И какова вероятность того, что тот парень не сможет участвовать в соревнованиях? - Выйдя из комнаты, он тут же упал, - Ямати остановила Кобаяси. – я не могу ждать два года! - Умеющий ждать – добьется всего! – противилась Нэкуко. Химэй уже перестала рассчитывать на ее помощь, пусть это было понятно с самого начала. – Я желаю тебе всего самого наилучшего и была невероятно огорчена, что тебя отстранили… Но у тебя есть второй шанс! Химэй, я очень беспокоюсь, не делай глупостей. - Я поняла тебя… Видимо, Ямати действительно, несмотря на все, придется покинуть это место: хочет она того или нет. Правила – есть правила, а слово наставника – закон. Химэй быстро собрала вещи, их у нее было не так уж много. Девушка достала ту самую коробку, обернутую обычной тканью. Она взяла катану в руки, внимательно рассматривая каждую деталь. Изготавливая этот меч, ее отец вложил в это душу. Он прикасался к катане, долгие дни и даже недели проводя за ее изготовлением. Когда Ямати становилось тоскливо на душе, она часто рассматривала меч и уже чуть ли не наизусть знала каждый его изгиб. Химэй попрощалась с Госпожой Цукики и с бывшей соседкой. В их лицах читалась грусть, не уж то они привязались к ней? В прочем, сейчас это было не важно, голову девушки занимали совершенно другие мысли. Она села на лошадь и оглянувшись, уехала. Проехав пару миль, Ямати спрыгнула с кобылы, уходя вместе с ней в лес. Привязав к одному из деревьев, девушка сняла с лошади сумку. - Адзина[2], тебе придется жить здесь некоторое время, - лошадь недовольно затопала ногой. – я тебя не оставлю, не бойся. – Химэй хихикнула, поглаживая ту по голове. – Понимаешь, я не могу просто так сдаться, когда есть шанс! – кобыла фыркнула. – Ну хоть ты поддержи меня… Знаю, это глупо, но ждать два года – для меня невыносимо! Расположившись на новом месте, Ямати зажгла небольшой костер и приготовив простые кушанья, тут же его потушила. Не хватало, чтобы ее заметили и весь обман расскрылся! Отужинав, девушка стала перечитывать «Искусство войны» Сунь-Цзы[3], который Химэй подарила семья Хокуга. Ямати и не знала, как им удалось раздобыть книгу, но на все ее расспросы Мизуми отмалчивался, а остальные же разводили руками. Проходя по давно выученным строкам, Химэй так же обдумывала свой план действий. Днем она будет стараться незаметно присутствовать на занятиях, все же без них велик шас проиграть и ей уже точно придется ждать еще два года до начала новых соревнований. Ямати осознавала, сколь опасно было то, что она осмелилась затеить. Однако, отступить уже не могла. А тот юноша – Митио, нужно будет проследить, чтобы он точно не смог участвовать и Господин Койой об этом не знал. Митио весьма упрям и до последнего будет стараться присутствовать на занятиях, но вот в день соревнований… Он не должен подняться с постели, иначе пиши пропало!