Сказание о Химэй и Цукимиё

Химэй проснулась от того, что кто-то трепал ее по щеке. Она чувствовала чье-то теплое дыхание, сопровождавшееся тихим ржанием. Ямати открыла глаза и перед ней оказалась морда Адзины. Кобыла явно беспокоилась за свою хозяйку и пыталась ту разбудить. Будто у них была какая-то душевная связь и они на интуитивном уровне понимали, что хотела каждая из них. Химэй погладила Адзину по длинной морде, после медленно вставая. Сейчас девушке не удавалось быстро ходить и совершать резкие движения, ибо тут же начинала кружиться голова и болеть живот. Ямати направилась к реке, находившейся поблизости. Воспользоваться женской купальней, увы, она не могла, а чистоту тела соблюдать невероятно важно. Вода была прохладной, но это оказалось даже на пользу, так как хорошо бодрило. В китайских трактатах писали, что человеку и тем более женщине, необходимо сохранять тело в тепле и какой-либо холод ни в коем случае не допускался. Возможно, китайские целители и правы, однако что делать, когда такой возможности нет? - Как сейчас Нэкуко?.. – Химэй погрузилась в воду по шею. – Надеюсь, ее не наказали за те слова. А Саюри? Не то, чтобы Ямати не знала привязанности и дружеской любви, однако после горестных событий старалась держать дистанцию, чтобы не навредить другим и себе. Зная тяжесть потерь – даже с семьей Хокуга, что так радушно ее приютили, она не была близка, между ними присутствовало некоторое расстояние и члены этой семьи по началу пытались сблизиться с Химэй, однако та пусть не открыто, но противилась. Поэтому, спустя несколько лет, Чио и Мизуми прекратили попытки, оказавшиеся абсолютно бесполезными. В глубине души Химэй корила себя за свою отстраненность, но ничего поделать не могла – она слишком любила отца и слишком тяжело восприняла его смерть, чтобы пережить это еще раз своей в жизни. В течение тех восьми лет, что она провела с семьей Хокуга, ей неоднократно представлялась возможность сблизиться со многими людьми, завязать крепкую дружбу. И пусть однажды это почти случилось, Ямати жестоко обрезала те связи, боясь накликать беду на близкого друга. Девушка вспоминала, как они сидели у костра, рассказывая сокровенное. Но даже в столь откровенный момент Ямати не могла открыть всей правды. Тот мальчуган, старше Химэй на три года, хотел, как и она, посвятить жизнь защите невинных, познать, что такое война и ощутить гордость за свой народ, что так умело мог отразить вражеские атаки. Звали его Араки Изаму и он пару лет, как покинул родные края, уехав на службу. Ямати было невероятно интересно, как выглядит ее старый друг, кем он стал?.. В голове юной девушки крутилось так много вопросов и лишь на некоторые находились весьма расплывчатые ответы. Она вздохнула, как-то машинально обнимая себя за плечи. Сможет ли Химэй хоть раз в жизни познать любовь? И сможет ли побороть свои страхи, ради достижения столь заветных целей? Ямати начала выходить из глубокой реки, нужно было поторопиться, пока она еще могла проскочить немногочисленный патруль. Возможно, ей удастся увидеть Нэкуко и Саюри… Все может быть. Однако, стоило ей оказаться по пояс в воде, как небо затянуло тучами. Такими черными, что гроза вот-вот могла начаться, а ветер дул с такой силой, что чуть ли не гнул деревья к земле. Нужно было поскорее выходить, но Ямати накрывали высокие волны, почти топили ее. Пусть она неплохо плавала, но постоянно нападающие на нее волны, сильно бьющие по лицу, не давали вылезти из реки. Глотнув воздуха, Химэй нырнула под воду. Если она не могла выйти из воды напролом, то стоило это сделать будучи под водой, плавно вылезая. Однако, в где-то шести сяку[1] она увидела существо с черной чешуей, похожего на дракона… Нет, это и был дракон! Это существо - весьма мудро и часто помогало людям, но были и другие рюю[2], которые губили. Дракон на вид был не велик, но и совсем не мал и так умело плыл, что оказался почти перед лицом девушки, которая сообразить не успела, как уже могла лицезреть его яркие зеленые глаза. Сердце Химэй быстро заколотилось, она лишь широко раскрыла глаза, пытаясь унять дрожащее тело. Под водой она не могла сделать глубокого вдоха, чтобы хоть немного успокоиться, а черный дракон все смотрел на нее, будто гипнотизировал. Каким-то образом Химэй выбросило на берег, она глубоко дышала. Перед глазами плыло, а тело вновь ослабло… Дракон же навис над ней, он словно присматривался, а Ямати не смела произнести ни слова. Существо отпрянуло, после говоря низким голосом: - Знаешь, зачем драконы появляются перед людьми? – видя, что девушка не могла вымолвить ни слова, он ответил за нее. – Чтобы дать напутствие людям. Некоторые убивают вас, но эти драконы не имеют ничего общего с великим Рюдзином[3]! А принимая человеческое обличие, драконы дарят свое внимание прекраснейшим девушкам… - Химэй лишь продолжала внимать его словам, смотря прямо в его невероятно изумительные зеленые глаза. Ямати понимала, что это проявление неуважения, однако не могла оторвать взгляд. – Почуяв столь юное тело, мне хотелось сначала прогнать тебя, но от твоей души исходит странная, ныне мне неизвестная вибрация. Кто ты? - Я… - пусть дыхание девушки стало более ровным, но пред столь великим существом, она старалась как можно лучше сформулировать свои речи. Глубоко поклонившись, Химэй произнесла. – Ямати Химэй, о Великий Дракон. Простите мне такую дерзость, но как Ваше имя? - Тебе удостоена честь лицезреть потомка Рюдзина, среднего сына[4]. – дракон немного помедлил. – Меня зовут Тацуя[5]. - Прошу прощения, Тацуя-сама, что оказалась на Вашем пути… - в животе снова отдалась глухая боль, от чего голос Химэй стал тише. - Поведай мне о своей семье, - удивительный интерес дракона к Ямати поразил ее. – но не смей лгать. Химэй не могла сказать слово против или утаить какую-либо правду, поэтому рассказала все. Тацуя внимательно слушал ее, не перебивал. Говорить о подобных вещах, рассказывать каждую мелочь являлось нечто непривычным для Ямати, будто она оголяла свое тело перед прохожим. Но девушка понимала, что черный дракон, будучи существом наделенным невероятной мудростью, сохранит ее тайну или она на это очень надеялась. Говорить об отце оказалось еще более сложной задачей, в горле встал ком и подступили слезы, однако Химэй знала, что ей давно стоило научиться принимать случившееся, как данность, ибо вернуть отца она все равно не могла. Раньше Ямати мало о нем говорила, от чего подумала, что смогла его отпустить, однако это оказалось совершенно не так. Дракон не утешал ее, не высказывал сожаления, лишь слушал. Возможно, его молчание сделало лишь лучше. Девушка не могла не сказать и о своей мечте, которую нацелилась осуществить и о том, как ее отстранили… - Но… - Ямати подняла голову, смотря в глаза Тацуя. – Я не могу так просто сдаться. У меня есть шанс! Это обман, я понимаю и это невероятно глупо… Как же сильно я вцепилась в эту дурацкую мечту!.. - Никогда не отзывайся подобным образом о том, что тебе дорого, - дракона несколько разозлили слова Ямати, от чего он посмотрел куда-то в сторону. – ты слепо идешь за ней, тебя даже возможное раскрытие обмана не останавливает. Это о многом говорит. Твоя жизнь полна страданий и тяжелые события идут одно за другим. То, что тебя это не сломило – значит, что ты сильна духом, а такое не всем дано… Или не все могут развить нечто подобное. – Химэй совсем этого не заметила, но в течение их беседы, погода стихла, наконец проступили лучи солнца, освещая землю. – Когда-то давно я был таким же. Стремился угодить отцу, показать свое могущество, увидеть восхищение в его глазах. Это было так давно… Ямати Химэй, я помогу тебе, но есть несколько условий. – девушка притаила дыхание. – Первое - ты должна беспрекословно меня слушать, выполнять все, что я скажу. Второе – никогда плохо не отзываться о своей мечте. И третье – пожертвовать чем-то, ради достижения цели. Ты познаешь великую мудрость, но ничего не бывает безвозмездно. Что ты готова отдать и согласна ли? Химэй не могла поверить собственным ушам. Сам потомок Рюдзина был готов ей помочь лишь потому, что его заинтересовала ее душа? Подобное если и случалось с кем-то из смертных, то раз в сто лет!.. Привыкшая к постоянным поражениям, Ямати с трудом верила, что все происходящее - не плод ее фантазии. Но что она могла дать взамен? У нее буквально ничего не было: ни каких-либо изысканных вещей, ни красиво сложенных стихов… «У меня есть подарок моего почившего отца, - Химэй сжала руки в кулаки. – но это одна из тех вещей, что он завещал мне в последние минуты… Как я могу отдать что-то настолько ценное?» - Я благодарю Великого Черного Дракона Тацуя за его благосклонность к столь незначительному человеку, - Ямати вновь низко поклонилась. – но у меня нет ничего, что я могла бы дать взамен. Я рассказала Вам свою историю, Вы это знаете. - Ты так думаешь? – в голосе Тацуя звучала некая усмешка. – Помни, что я не какой-то низший ёкай, а дракон! Я вижу тебя на сквозь, читаю твои мысли и прошу саму рассказать, ибо проверяю на ложь. – Дракон подошел ближе, чуть ли не дыша Химэй в затылок. – Эта катана… Она дорога тебе. Но что для тебя важнее – подарок отца или твое будущее? Это сложный выбор, я понимаю. Поэтому, буду ждать твоего ответа на этом же месте на закате. Стоило Химэй поднять голову, как Тацуя исчез, будто был лишь плодом воображения девушки. Она огляделась, но дракона действительно нигде не было. Ямати собрала свои вещи, после идя к своему небольшому лагерю. Адзина встретила ее громким ржанием, лошадь что-то напугало, она несколько металась, ходила из стороны в сторону. Неужто кобыла почувствовала потомка Рюдзина и от этого ей было не спокойно? Погладив Адзину по голове, Химэй немного успокоила лошадь, но беспокойство в ее глазах еще читалось. Сама Ямати вновь ушла в собственные размышления. Что ей делать: оставить меч при себе и своими силами добиваться желаемого или отдать такую ценную вещь дракону взамен на знания, о которых многие не могли и помыслить? А что, если Тацуя врал и вовсе не являлся потомком Рюдзина? Однако, будь это так и желай он ей зла, не стал бы давать время на размышления. В прочем, Химэй решила вернуться к этим мыслям несколько позже – сейчас нужно было бежать на занятия. Преодолев не малое расстояние своим ходом, Ямати удачно добралась до лагеря. Обойти патруль оказалось простой задачей, Химэй была достаточно ловкой и быстрой, поэтому у нее не было и тени беспокойства, что девушку могли заметить. Место, где проводили занятия не менялось. Единственное, урок сегодня проходил внутри помещения – сэнсэй оценивал уровень стихосложения, но сейчас ученики должны были сами написать несколько хороших стихов и прочесть их перед всеми. Химэй подоспела к самому началу и спрятавшись за широким столбом, начала писать сама. Конечно, ее старания никто не сможет оценить, но Ямати удастся хотя бы послушать других и сделать выводы относительно своего таланта. Химэй заприметила Нэкуко, она сидела в глубине класса. Девушка не спешила начинать, тщательно обдумывая каждую строчку. Темой же было «Расставание с Родиной» - весьма сложное задание. Тяжело писать о том, что ты не мог когда-либо ощутить, от этого у талантливых писателей не всегда выходили правдоподобные сюжеты. Саюри же находилась за самой первой партой перед учителем. И как Химэй сразу ее не заметила? Подобно привычной девушке холодности и сконцентрированности, она плавно выводила черты первых строк и даже издалека Ямати видела, насколько красив был ее почерк. Химэй приходилось постоянно оглядываться, чтобы ее никто не увидел, и она не попала в неприятности. Ведь, за подобную дерзость девушку могли не просто не допустить к дальнейшим соревнованиям, но и казнить! Госпожа Цукики иногда вставала и ходила по округе, что было весьма странно – все ее подопечные находились в классе. Или это на случай того, если кто-то из учеников Господина Койойя будет прогуливать занятия? В мире много странных людей, которые любят нарушать правила или для них это является веской необходимостью. Собственно, сама Химэй сейчас к ним и относилась. Ровно через полчаса ученицы начали вставать и зачитывать свои творения. Сэнсэй внимательно их выслушивал, после давая свои рекомендации. Учитель в этом вопросе оказался весьма мягок и растолковывал абсолютно все, что являлось необходимостью для написания хорошего произведения. Саюри была одной из первых и ее стихотворения были невероятно хороши, что так же подметил и старый учитель. Ямати же записывала все рекомендации сэнсэя. Пусть она не надеялась применить свой «талант» стихосложения в бою, но никогда заранее не знаешь, что может пригодиться в самый неожиданный момент. Настала очередь Нэкуко. Кобаяси встала из-за своего места, оглянулась по сторонам и начала зачитывать: «Последний раз ступаю на порог дома – Там братья и сестры мои; Делая последний штрих, Ухожу в море» Девушка сразу села на свое место. Микецуки хихикнула, подталкивая на это же действие своих подруг. Что ее могло так насмешить в стихотворении Нэкуко или она делала это лишь для того, чтобы в очередной раз задеть Кобаяси? На тренировочном поединке Акари нанесла несколько сильных ударов Нэкуко, что у той остались большие синяки, чуть не преобразовавшиеся в гематомы. Девушка тщательно это скрывала от остальных, но Ямати все же их заметила, пока Кобаяси спала. Химэй решила не говорить об этом с Нэкуко, боясь, что сделает лишь хуже. Ей было невероятно обидно за соседку, но она ничего не смогла бы сделать против Акари. По крайней мере, пока находилась на территории лагеря. - Хорошее произведение, но ему не хватает души, - учитель погладил короткую бородку. – отступись немного от правил. Пиши то, что действительно чувствуешь. - Благодарю, - поклонилась Нэкуко. - Она вряд ли напишет что-то лучше, сэнсэй, - Микецуки оперлась о низкий стол, поворачиваясь в сторону Кобаяси. – да ей ведь не хватает опыта и таланта, чтобы сочинить что-то стоящее! - Микецуки, может, тогда ты сама зачитаешь то, что написала, - улыбнулся учитель. – все могут потешаться над кем-то, а вот доказать свое мастерство на деле – не каждый. Эти слова явно задели Акари, от чего она состроила унылую гримасу и цокнув языком, поднялась из-за стола. Химэй не могла поверить собственным глазам, но Микецуки совершенно ничего не написала, рисовая бумага была весьма тонка и написанное можно было пусть и не так хорошо, но увидеть. Неужели за столь длительное время напыщенная Акари ничегошеньки не сочинила? Сэнсэй, видимо, тоже это заметил, но ничего не сказал, а лишь ждал, пока Акари что-либо сделает. Микецуки же не растерялась, и несколько секунд после, стала придумывать на ходу. Удивительно, но то, что девушка «зачитывала» было весьма изыскано! Не уж то Микецуки была хороша и в этом деле? Возможно, то не удивительно, ведь ее родня была весьма знаменита отроками, которых еще в юном возрасте заставляли понимать сложные тексты. Учитель слегка растерялся, точно не ожидал этого от подобной задиры, но отведя взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, прокомментировал: - Весьма хорошо, - сэнсэй кивал, вскинув бровь. – но помни, что стихи нужно записывать, а не придумывать на ходу в самый последний момент. Не облажай в будущем. Акари поклонившись, села на место. Откинув несколько прядей назад, успевшие выбиться из прически, она вновь оглянулась на Кобаяси, хмыкнув. Нэкуко же старалась не обращать на Микецуки внимания. Что толку тратить время на тех, кто с такой старательностью пытается тебя принизить? Госпожа Цукики, наблюдавшая эту картину, резко захлопнула веер[6]. Женщина хотела что-то сказать, но учитель молча показал, что сейчас этого делать не стоит. Возможно, сэнсэй скидывал подобное поведение на юный возраст девушек, которые не до конца понимали, что делать стоит, а что нет. - Прошу прощения, - прервала тишину Саюри. – могу я отлучиться на пару минут? - Иди, - коротко ответила ей Госпожа Цукики. Девушка быстро вышла из класса, направляясь в сторону женского общежития. Химэй еле успела спрятаться, так стремительно передвигалась Катакаси. Посчитав, что на сегодня достаточно, Ямати решила направиться к нынешнему месту своего пребывания: девушке нужно было успеть до того, как класс начнут покидать остальные ученицы, да и сегодня Химэй предстоит принять весьма сложное решение, а его стоило тщательно обдумать. Хотя, в глубине души, Ямати давно все поняла, но вдруг ее выбор мог измениться? Так или иначе, девушка почти выбралась из лагеря, пока ее не окликнули: - Химэй? А ты что тут делаешь? – Ямати сегодня явно везло на наживание себе новых проблем. - А… - она обернулась. – Саюри… Давно не виделись! – девушка почесала затылок, улыбаясь. - Химэй, ты совсем меры не знаешь? – Катакаси покачала головой. – Я расскажу все наставнице. Японской армии не нужны люди, которые не следуют правилам! - Стой-стой, - Ямати машинально схватила ее за руку, смотря снизу-вверх. – не надо, пожалуйста. Я просто хотела набраться знаний! Ну, что мне делать эти два года без хорошего учителя? - Мне все равно, - Катакаси отвернулась. - Что мне сделать? – Химэй закусила губу. – Это ведь не твои проблемы, так? Если что, меня накажут в полной мере… Позволь мне тихо присутствовать на занятиях! – Ямати глубоко поклонилась. - Ты так сильно этого желаешь? - Да! Девушка недовольно вздохнула. Подобный расклад событий Саюри действительно не устраивал. Это, и правда, не ее проблемы, если Химэй поймают с поличным. Но Катакаси слишком следовала правилам и никогда от них не отступалась. Даже обладая знанием, что Ямати их нарушает, Саюри становилось не по себе. Подобные люди и разрушали общество по ее мнению. Неожиданно, Катакаси увидела вдалеке Госпожу Цукики. Искала ли она Саюри или вновь прогуливалась по территории лагеря? Сердце Катакаси от страха упало в пятки: раскрыть Химэй или же допустить нарушение правил? Так или иначе, Саюри нужно было принять решение сию секунду. - Беги! – прошептала девушка. – Слушай и дальше, эх… - Что? – Ямати не ожидала, что Саюри действительно пойдет ей на уступки. – Правда? Спасибо! Химэй тут же скрылась с ее глаз, скорее возвращаясь к себе. Правда ли Саюри не выдаст ее тайну? Все же, Катакаси не была той, кому Ямати так просто могла довериться. Однако, Химэй оставалось лишь верить словам Саюри. Девушка старалась не попасться на глаза патрулю, который в это время был особенно чуток. Вернулась она позже того, что рассчитывала – треклятый патруль! Адзина, что только спала, завидев хозяйку, тут же поднялась со своего места, навострив уши. Лошадь затопала ногой, после несколько кивая большой головой. Ее темно-коричневая шерстка красиво поблескивала на свету, который пробивался сквозь ветви густых деревьев. Химэй угостила кобылу красным яблоком, поглаживая по морде. За то время, что Ямати провела вне своего маленького лагеря, девушка успела проголодаться, а еда с собой, в основном была для Адзины, ведь предполагалось, что Химэй уже вернулась бы к семье Хокуга, поэтому каких-то припасов ей с собой не дали. Химэй чувствовала сильный голод, поэтому решила немного порыбачить. Она направилась к той реке, где утром повстречала дракона и вновь ее одолевали мысли о предстоящем выборе. Ямати не хотела отдавать катану, но сейчас сильно сомневалась в этом. За то занятие, что она сегодня слушала, девушка толком ничему не научилась, а ей нужен хороший сэнсэй, который сможет ее направлять. Однако, подарок отца был столь дорог для нее – как Химэй могла его вот так отдать? Она знала, что ей придется чем-то жертвовать, ради достижения собственных целей, но не думала, что такой ценой! Девушка склонилась над рекой, умывая лицо. Ямати поджала губы и кивнув, направилась в сторону, где лежала кобыла. Вечерело, Ямати считала минуты до прихода Тацуи. Девушка не хотела опаздывать, поэтому пришла немного заранее. Небо начинало играть интересными красками, создавая красивый градиент. Поднялся сильный ветер, как утром, высокие волны бились о берег, но небо не затянуло тучами. Химэй поднялась со своего места, крепко сжимая изысканную коробку в обеих руках. И вот из воды весьма величаво поднялся потомок Рюдзина. Его черная чешуя красиво поблескивала на свету и на эту картину можно было смотреть вечно. Ни один живописец не смог бы передать всей особенности этих существ, что так восхваляли люди. Дракон подошел к Ямати, а та тут же низко поклонилась, приветствуя Тацуя. Он же кивнул и задал тот вопрос, что сильно тревожил Химэй. Девушка немного помедлила, будто еще не до конца понимала, что ей стоит ответить. Видимо, для черного дракона она, и правда, представляла некоторый интерес, раз он действительно был обеспокоен ее ответом. - О, Великий Черный Дракон Тацуя, потомок своего отца - Рюдзина, - Химэй опустилась на колени, склонившись. – я, Ямати Химэй, дочь кузнеца Ямати Кавады, обдумала Ваше предложение. Я искренне благодарна Вам за Вашу благосклонность, поэтому вверяю Вам… - девушка еле сдержала подступившие слезы, не хотя опозорить себя и своего отца за подобное поведение. – эту катану, что мой отец когда-то завещал мне. - Твои намерения весьма серьезны, - голос дракона был спокойным. – ибо ты отдаешь столь важную для тебя вещь. Но уверена ли ты в своем выборе? - Да, - Химэй не могла ничего больше ответить. Ее сердце будто только что разбили, когда дракон положил катану в свою большую лапу. - Хорошо, - Тацуя поместил катану обратно в коробку, после пододвигая ее к Ямати. – Ямати Химэй, ты столь юное дитя, я не могу забрать подобное. Это равноценно насильственной разлуке матери и сына. Но одно ты пожертвуешь мне точно, и ты не можешь отказаться, ибо сама же решилась на подобную жертву. С этой минуты твое сердце сможет лишь стремиться к своим мечтам и целям, больше ты не сможешь полюбить и познать жалости к другим. - Но… - Химэй подняла голову. В эту минуту, дракон принял человеческое обличие – юноша, который на вид был старше ее лет на пять, в черных одеждах и заплетенными в непривычную для Ямати прическу – распущенные волосы и на верху пучок, закрепленный тонкой серебряной шпилькой, похожая на ту, что носили китайские мужчины. Тацуя улыбнулся, поднимая Химэй с колен. Девушка не могла вымолвить и слова, поэтому лишь удивленно смотрела. - Нам предстоит много работы, поэтому пока сна ты знать не будешь, - его голос был более мягким, чем когда Тацуя являлся в обличии дракона, но от этого не менее серьезным. – бери катану своего отца и начнем.