Сказание о Химэй и Цукимиё

- Го-Тива-сама, – запыхавшийся слуга склонил свою голову перед государем. – сёгун Миримо-но Санэтомо в Киото! И при нем человек из Пристани Умино, где замышляли покушение на Императора! Бывший Император опешил, не мог поверить собственным ушам. Давно ему не приходилось встречаться с этим человеком. Между ними была открытая вражда, и народ разделял лишь два мнения: поддерживать власть сёгуна или Императора. Однако, когда им приходилось видеться, властители вели себя сдержано, а лицемерие витало в воздухе. Все же, императорская власть имела больший почет, ведь искренняя вера в божественность сидящего на престоле, проникала даже в семьи, что поддерживали сёгунат. - Почему он не осведомил о своем приезде заранее? Что за неслыханная дерзость! – потирал переносицу мужчина. – Собери совет в главном зале и… Позови Роринари. - Хай! Прошло несколько дней, когда Император вольно гулял по ночным улицам Киото, пусть прогулка выдалась не совсем долгой. С Оониси они часто вспоминали тот день, улыбка не сходила с их лиц. Однако, человек, что размахивал листком бумаги, крича о покушении на жизнь Роринари, так же не выходил у обоих из головы. Мало кто вообще задумывался и, тем более, пытался совершить подобное. Убить потомка Аматэрасу – неслыханное дело! Хотя, может, Роринари был бы не против подобной участи. Его жизнь бы оборвалась и переродившись, он стал бы тем, кем должен был. Или ему была бы удостоена честь поговорить с богиней, узнать, почему его рождение, такого неспособного к власти, допустили. Не было бы ли это слишком прямолинейно? А, может, Император попал бы в ад, что считал вполне заслуженным для себя. - Роринари-сама, – сидевшему за седзи Акайо передали послание. – Вам нужно немедленно пройти в главный зал! - Зачем меня в этот раз тревожат? – оперевшись на руку, Роринари вяло повернул голову в сторону Оониси. - Это касается сёгуна Миримо-но Санэтомо и покушения на Вас. – голос Акайо был тверд, но в нем слышалась некая тревога. - Что?.. – Император подлетел к седзи, чуть ли не упав на своего друга. Сию минуту Роринари оказался за бамбуковой ширмой, смотря на вассалов. Их лица сохраняли спокойствие, однако они размышляли о Миримо-но Санэтомо, что неожиданно всех потревожил. Го-Тива сидел несколько поодаль, якобы просто наблюдал за ситуацией. Действующего Императора не особо-то собирались слушать, все равно он ничего не понимал в управлении государством, но не присутствовать на этом заседании Роринари не мог. Данная ситуация заинтересовала и его. Казалось, то, что юноше пришлось лицезреть, не могло остаться без его же внимания. - Приветствую всех, – начал Го-Тива. – сейчас обойдемся без церемоний. Как нам сообщили, Киото посетил действующий сёгун Миримо-но Санэтомо. О своем визите он заранее не сообщал, поэтому Император несколько встревожен. Прошу рассказать подробнее о произошедшем вассала сёгуна. - Приветствую Роринари-сама и остальных, – низко поклонился средних лет мужчина. – прошу выслушать важную и благую весть от Господина Миримо-но Санэтомо. - Благую? – хмыкнул прошлый Император. – И для кого же она благая? - Для всех нас! – вассал все также не смел поднять головы. – Многим известна «Пристань Умино», что недавно была свержена сёгунатом. Господин Миримо-но Санэтомо сделал то по причине, что жители Пристани замышляли нечто недоброе… - Недоброе? – Роринари неожиданно влез в разговор. Го-Тива смерил его презрительным взглядом, однако юноша совсем этого не заметил. - Да, Роринари-сама, – мужчина нервно сглотнул. – Люди Пристани Умино планировали покушение на Вашу жизнь! Нам удалось найти одного беженца, который был причастен к этому. Вассалы начали перешептываться. О подобном действительно было странно слышать для многих. Убить самое святое на этой Земле – немыслимо! Однако, Роринари с сомнением отнесся к словам человека сёгуната. Что-то ему подсказывало, что ситуация не такая однозначная и чего-то этот вассал не договаривает. Дальнейший рассказ подосланного Миримо-но Санэтомо, может, и вселял доверие лишь некоторым, но казалось, подчиненные Императора также сомневались в словах мужчины. Что ж, язык у того был подвешен и простой люд легко бы поверил в этот рассказ. - Однако… – Император помотал головой. – Где же сам сёгун? - Господин Миримо-но Санэтомо не смог оставить без внимания народ, поэтому сейчас находится на главной улице Киото. - Как он посмел без нашего разрешения вести такие речи в народе?! – Го-Тива был разъерен. Он знал о явном призрении к императорской власти, однако сёгун мог вести себя более сдержано на землях Императора. – Пусть немедленно явится сюда! - Хай! Было ли подобное действие Миримо-но Санэтомо намеренным? Ведь, он знал, что разозлит этим Императора и его свиту. Возможно, ярость этих людей возбуждала сёгуна совершать нечто все чаще. Мужчина наблюдал за недоумением народа из окна паланкина. Все же, не мог он показать свой лик простому народу, а лицезреть их шок и злость ему хотелось. «Потомок Аматэрасу-сама, как же! – размышлял мужчина. – Бредни лгунов и не более! Почему я должен подчиняться непонятно кому, когда нет никаких доказательств, что Император является сыном богов?». В действительности Миримо-но Санэтомо не считал императорскую власть законной и правильной. Просто, в какой-то удачный момент кто-то из людей провозгласил себя Императором, а остальные поддержали его, присвоив себе власть и назвавшись потомком богов, который должен править этой землей. И то уважение, которое питал к этим людям его отец, коего Санэтомо почитал более всех, хотя иметь подобное уважение и влияние, не понимал. - Господин Миримо-но Санэтомо, – вассал, отправленный сёгуном во дворец пришел с известием. – Император требует Вас к себе! Свита и Го-Тива в настоящей ярости… А еще, они просили привести человека, причастного к покушению на Императора. - Попались-таки… – мужчина обмахивался веером, продолжая наблюдать за народом. – Наверняка они хотят видеть меня и его сию минуту. Что ж, не будем злить их еще больше, иначе план провалится. Спустя время, Миримо-но Санэтомо находился в главном зале, склонившись перед глупым, по его мнению, Императором и еще более не расчетливым отцом – Го-Тива. На их лицах отчетливо читалось презрение, что они толком и не скрывали. Сёгун привык к этому, от чего даже не обращал внимания. А свита Императора была подобна ему. Лично Санэтомо особой разницы между ними не видел. Наконец, ему дали поднять голову, но прямо смотреть на Роринари он не смел согласно правилам. Лишние разборки были ни к чему, поэтому сёгун смиренно им следовал. - Почему Вы не оповестили нас о своем визите? – начал Го-Тива. – Мы бы устроили достойный прием, да и вопросов было бы меньше относительно Вашего поступка. - Приношу свои искренние извинения за случившееся, – Санэтомо слегка поклонился. – дело было срочное и оповестить Вас я бы не успел. Этот человек, – мужчина указал на сидевшего поодаль Мизуми. – не известно, что он мог бы выкинуть… Люди Пристани Умино слишком непредсказуемы! - Вы нашли себе хорошее оправдание, – заключил бывший Император. – мы бы хотели узнать подробнее о покушении на потомка Аматэрасу-сама. Пусть он расскажет. Сёгун предполагал, что потребуют рассказ именно от Мизуми, поэтому заранее подготовился. Хокуга подполз ближе, склонившись. Мог ли он в подобной обстановке вести себя чуть более вольно? Не то слово или взгляд и его казнят без промедления, а оставить жену и Химэй одних – он не смел. И все же, Мизуми искренне уважал императорскую власть, почитал ее, как и многие в его родном поселении. Еле слышно вздохнув, мужчина начал пересказывать то, что ему говорили, слово в слово. Сначала, ему нужно было покинуть Пристань. Оказавшись в Киото, пробраться в замок в качестве нового слуги. Ранг был не важен, а лишь то, что он уже находился внутри. После, Мизуми должен был выведать точный план перемещений Императора и его отца, чтобы составить тактику дальнейших действий по их умерщвлению. Предполагалось, что покушение совершится после отбоя, когда будет меньшая вероятность быть пойманным спаличным. Сначала Мизуми умертвил бы Го-Тива, подсыпав яд в напиток, который начинал бы действовать примерно через час после употребления, а когда бывший Император издаст свой последний вздох, Хокуга пробрался бы в комнату Роринари и перерезав горло, избавился от него. - Но покои Роринари-сама и Го-Тива-сама охраняются с огромной тщательностью, – заявил пожилой мужчина из свиты. – как ты собирался к ним пробраться? - В замке находятся разные люди… И те, которым требуются легкие деньги, поэтому с этим проблем не возникло бы. – Мизуми вранье давалось не просто в присутствии Роринари, поэтому он то и дело, смотрел на татами под собой. - Меня ему точно не пройти! – ухмыльнулся Оониси. – Я служу Императору уже давно, и никто не прошел за все это время мимо меня. - Молчи, Оониси! – тут же заявил Го-Тива. – Тебе слово не давали! - Почему Вы так страстно желали мою жизнь и жизнь отца? – искренне удивлялся Роринари. – Что заставило мирных людей хотеть нашей смерти? - Мы… – Хокуга замялся. Он знал, что ответить, но голос Императора был столь нежен и спокоен, что язык произнести те слова не поворачивался. – В Пристани Умино мы считаем, что императорская власть не является божественной, а вы все – лишь лгуны, успевшие вовремя захватить господство над этой землей. - Довольно этих низких речей! – вновь вмешался в разговор Акайо. – Дайте мне отрубить ему голову! - Оониси! – на этот раз голос поднял Роринари. – Не в твоей власти решать подобные вопросы. - Прошу прощения, – поклонился юноша. – я не смог стерпеть подобного в Вашу сторону… - Однако, еще одно не дает мне покоя… – задумался Император, рассматривая Мизуми сквозь бамбуковую ширму. – Убить моего отца Вы хотели при помощи яда, а меня – перерезав горло. Почему же так? - Это потому… – Мизуми на секунду забыл, что ему говорили об этом. Сжав руки в кулаки, мужчина все никак не мог вспомнить. Император ждал ответа и медлить было нельзя, да и сёгун посматривал на Хокуга. Санэтомо-то точно не хотел, чтобы все планы пошли прахом. – Наш глава не сообщил почему решено было именно так. Но другие говорили, что глава из уважения к возрасту Го-Тива-сама решил дать ему умереть менее болезненно… - Что за бредни ты несешь? – бывший Император неожиданно вспылил. Казалось, все опешили от подобного ответа. – Убить моего сына таким ужасным способом без проявления хоть какого-то уважения… Низко, очень низко! Ваш глава настоящий глупец и не более! - Го-Тива-сама, – обратился к нему один из вассалов. – как Вы поступите с этим преступником? - Ох… – бывший Император потер переносицу. – Сэппуку он не заслуживает… Отрубите ему голову. - Го-Тива-сама, – вмешался сёгун. – прошу, дайте мне по достоинству наказать этого человека! - Почему ты считаешь, что можешь иметь подобное право? – покачал головой мужчина. – Мы спустили тебе с рук наглость, которую ты совершил. Теперь, требуешь, чтобы Император дал тебе в распоряжение жизнь этого преступника? - Я даю ему такое право, – Роринари решил вмешаться в разговор. – но оповестите нас, как Вы распорядитесь его жизнью. - Император! – Го-Тива не верил собственным ушам. – Но он не смеет!.. Ведь, покушение было на Вашу жизнь! - Я знаю, что делаю, не указывай мне, – Роринари прикрыл лицо веером. – я – Импеаратор и мне решать, как поступать. В зале настала мертвая тишина. Свита была поражена решению Роринари, которое он, даже не обдумывая, выдал. Было ли то проявлением хоть какой-то власти именно этого юноши? В головах сидящих крутилось множество вопросов, но никто не осмеливался их озвучить, боясь прогневать сына богов. Ведь, до этого, молчаливый и абсолютно беспристрастный Император даже нечасто из своих покоев выходил, занимаясь чем-то ни коем образом не связанным с властью. Го-Тива поджал губы, выдвинув челюсть вперед, но говорить что-либо не собирался. Уж точно не здесь стоит рассказывать сыну о его невероятно глупом поступке. - Благодарю за милость, Роринари-сама, – сёгун вежливо поклонился, про себя ликуя от снизошедшей на него удачи. Миримо-но Санэтомо знал, что преступника тут же захотят казнить и придумал изворотливый план, как не допустить подобной оплошности. Увы, пока жизнь этого человека для него была важна, ведь Химэй еще совсем мала, а возиться с ребенком ему никак не хотелось. – когда наказание будет исполнено, я сию секунду отправлю гонца. - Можете идти, – озвучил Го-Тива. Когда свита и сёгун с его вассалами покинули главный зал, Роринари не знал, что и делать. Отец был в меру строг, но поступок юноши действительно являлся опрометчивым и накажет ли его Го-Тива за подобное безрассудство… Так они просидели несколько часов, ожидая, что кто-то скажет хоть слово. Но пусть Роринари был Императором, однако реальную власть и порядок вел его отец. Оониси сидел при своем друге, беспокоясь за него. Акайо даже подумывал оставить отца и сына наедине, но он не мог и пальцем пошевелить. Несомненно, в головах почти всех, кто сидел в этой комнате, крутилась одна мысль «Зачем?». Сам Роринари не смог бы дать точного ответа. - Можешь идти, – бывший Император встал со своего места, удаляясь. - Простите, отец, – Роринари отвернулся, не смел смотреть в сторону родителя. – я подвел Вас и вел себя не достойно. - Ты прав, Императором являешься именно ты… – Го-Тива также не смотрел на сына, повернувшись спиной. – Раз ты считаешь себя достойным этой власти, то пусть будет так. Завтра тебе в полной мере предстоит узнать, что такое управлять страной. - Отец… – не успел произнести Роринари, как за его родителем закрылись седзи. – Что я наделал?.. - Роринари-сама, – наконец обратился Оониси. – почему Вы так поступили? Нельзя доверять Миримо-но Санэтомо, он мечтает свергнуть императорскую власть! - На мгновение мой разум помутился и… – Император поджал губы. – Я сделал то, что сделал. Как мне дальше поступить, Акайо? - Если б я знал, Ваше Высочество… – Оониси поднялся с места, смотря вперед, где пару минут назад стоял бывший Император. – Если позволите, то мне кажется… Мне кажется, Вам стоит попробовать управлять страной. Точнее, землями, которые находятся под Вашей властью. Возможно, Вам удастся свергнуть сёгунат! - Свергнуть сёгунат… – повторил Роринари. – Наверное, у меня нет выбора, да? – он усмехнулся, вставая на ноги. – Помнишь, как я говорил о побеге? Даже если я это сделаю сейчас… – юноша помотал головой. – Меня все равно найдут. А моего близкого друга казнят… - Наверное, Вы правы, – кивнул Акайо. – но я помогу Вам, чем смогу! Все же, потомок богини Аматэрасу предрасположен к власти! - Кто знает… – Император разглядывал дерево за окном, чьи ветки были столь тяжелы, что клонили дерево к земле. – Завтра меня ждет много дел.