Сказание о Химэй и Цукимиё

Гул барабанов и пронзительный звук флейт заставили выйти Суики из сна, что был слаще меда. Стоило ей открыть глаза, как будто по щелчку пальцев, все воспоминания о чудном сновидении испарились. Кетсучи поднялась с колен Такара, помотала головой, словно стряхивая остатки сна, который так и не хотел вспоминаться. Девушка обернулась. Над ней, несколько поодаль, высился на резном китайском кресле человек. Кожа его была чернее ночи, а руки покрывали шрамы красного цвета, будто это были только нанесенные раны. Но больше Суики поразила не непривычного цвета кожа, а глаза. В них не было зрачков, но Кетсучи четко ощущала его прямой взгляд на себе. «Человек ли это?..» – посетила мысль Суики, однако долго размышлять ей не дали. Рядом сидела знакомая фигура, также, как и Кетсучи минуту ранее, прибывавшая в царстве грез. Ее тело обмякло, руки покоились на локтях стула, подобного того человека, но не такого живописного, будто принижая этим статус женщины. Лицо скрывала маска, поэтому точно определить – Госпожа Кирико это или нет – Суики не могла. Но это не являлось проблемой для Такара, который принюхавшись, выкрикнул: – Кирико-сама! – бакэнеко понесся к шаманке, но его остановил юноша с забытой уже всеми прической, которую носили мужчины в начале времен[2], дав хорошую пощечину, что ёкай отлетел назад. Его взгляд был холодный и какой-то отчужденный, будто он не осознавал, что сам же делал. – Такара, не надо, – Кетсучи подползла к нему, кладя руку друга в свою. Юноша направил свой взгляд на Суики. Она сначала не заметила, но под его глазом виднелся узорчатый шрам, словно специально сделанный, однако для каких целей было непонятно. Действовать стоило осторожно, Суики впервые видела это место и этих людей, неизвестно, что могло произойти в любую секунду. В голове девушки крутилось множество вопросов, однако она не осмеливалась их озвучить. – Вы только посмотрите! – раздался хохот человека, восседавшего перед ними. – Ученица самой Кирико Мимочи посетила нас! О ее умениях и красоте давно разнесся слух! Почему же ты не показывала такую прелестную девицу нам? – его рука одним махом скинула маску в виде демоницы. Под ней действительно была Кирико. И стоило маске звонко упасть, как шаманка пробудилась от сна. Сначала она посмотрела на Суики и Такара, а потом, повернув голову, ахнула. – Тсуиоши[1], что ты учинил! За такие выходки… – но она не смогла договорить. Сильный кашель раздался эхом по залу. Шаманка схватилась за горло, после прошипела. – Чего ты хочешь? – Я? – лукавая улыбка не покидала его уст. – Чтобы все было по справедливости. Ты слишком много берешь. Нужно делиться, сестричка. – Хватит издеваться! – Мимочи поднялась из-за своего места, шагая к Суики и Такара. А тем временем, инструменты стихли, причем совсем не заметно. Остальные люди, коих было не так уж мало, внимательно следили за происходившей на их глазах сцене. Они не осуждали, не поддерживали кого-либо из присутствующих, лишь наблюдали. Шаманка закрыла собой учеников. Кирико не спешила действовать, видимо, знала что-то, что останавливало ее. Тсуиоши тяжело вздохнул, не отводя взгляда от Мимочи. В воздухе ощущалось сильное напряжение. Казалось, все так и останутся на своих местах, а время покроет их забвеньем, сделав статуями. Картина действительно представлялась весьма печальной, но участвовавшие в ней ощущали совсем иное. Тсуиоши плавно провел рукой по воздуху, что-то оглаживая, но это было сокрыто от остальных и будто его белые, как снег глаза, видели нечто. Музыка вновь заиграла, став напористой, но сильно отличалась мотивом от того, что играло раньше. Кирико одолела легкая дрожь, однако шаманка продолжала крепко стоять на ногах. – Меня не так легко ввести в транс, как это было раньше, – Мимочи ухмыльнулась, складывая руки на груди. Это действие далось ей не просто. Будто каменная статуя пыталась нежно обнять живое существо. – не пытайся применить на мне старые методы. – А такие уж они старые, сестричка? – Тсуиоши сложил руки в замок, поднеся их к подбородку. – Учительство плохо отражается на твоих умениях, ты перестаешь замечать очевидное. – Чт… – в мгновенье Кирико упала на деревянный пол, глаза ее закатились, а сама она стала извиваться, словно змея. Суики не знала, что делать. Как ей помочь наставнице? Она посмотрела на Такара, пусть боялась даже пошевелиться, но и он перестал пребывать в сознании. Ёкай опустил голову, руки безвольно покоились на ногах, а глаза… Почернели… Кетсучи попыталась потрясти друга, разбудить, но это не помогло. Девушка с ужасом оглянулась. Как все могли так равнодушно стоять и смотреть на это?! Неужели в них нет хоть капли сочувствия? Звон музыки, что так же не стихал, раздражал и Суики поспешила закрыть уши руками. Как никогда, она хотела исчезнуть из этого мира, не быть. Однако, в то же время, Кетсучи не могла позволить себе оставить близких. Не сдержав напора эмоций, девушка закричала, да так истошно, что чуть не сорвала голос. Сердце учащенно билось, тело начало дрожать от закипающей внутри злобы, которую Суики хотела выплеснуть на этого поганца, что продолжал нагло улыбаться. – Смешно тебе? – Кетсучи подняла голову. На глазах выступили слезы, а лицо изменилось в непривычной для нее гримасе. Раньше защищали Суики… Тот дедушка, куртизанка, Госпожа Хитохи, Госпожа Кирико, Кумо, Такара… Ее всю жизнь защищали, от чего сама Суики не надеялась на собственные силы. Но вот, сами ее близкие нуждались в помощи и кто, как не она должна в полной мере отблагодарить их за доброту?.. – Не горячись, дорогая, – только Кетсучи начала входить в транс, концентрируя силу в левой руке, как в мгновенье оказавшись рядом, Тсуиоши сжал ее запястье. Он провел не длинными ногтями по ее подбородку, обездвижив. Суики не могла пошевелиться, сама не зная почему. Она ведь даже не заметила никаких действий со стороны Тсуиоши. – будешь сильно напрягаться – умрешь. – Да кто ты такой? – воскликнула Кетсучи, так редко поднимавшая голос на других. – Хочешь узнать? – для этого человека подобное замешательство людей являлось слаще меда, он будто получал неизгладимое удовольствие, наблюдая за этим. – Я покажу тебе, и ты узнаешь, что твоя драгоценная наставница не такая уж хорошая! Тсуиоши положил руки на ее виски, смотря прямо в глаза. Сначала ничего не происходило и Кетсучи хотела вырваться из рук этого человека, но после Суики стала ощущать покалывание в кончиках пальцев, она опустилась на колени, а Тсуиоши не отпускал Кетсучи, почти сдавливая ее череп. Суики начала засыпать и когда веки сомкнулись, пространство вокруг закрутилось-завертелось, словно водоворот. Она плыла сквозь время и множество воспоминаний других людей. Хотелось прикоснуться к одному из них, что Кетсучи и попыталась сделать, но тут же одернула руку, ее почти отбросило в сторону. Истории этих людей… Наверное, именно так выглядит действительность. Если собрать все это вместе, то смогут ли люди прийти к единству и согласию или это только посеет хаос в их головах? Суики вновь начала засыпать, но знакомый голос разбудил. Кирико Мимочи?.. Кетсучи обернулась, увидев наставницу в непривычном виде. Она была совсем юна и бежала сквозь лес, куда-то стремительно направляясь. Суики сначала боялась прикоснуться к этому воспоминанию. Вдруг, ее снова отбросит или случится что-то еще хуже? Однако, рука уже коснулась плавающего воспоминания шаманки или Тсуиоши... На ощупь это оказалось чем-то мягким, растекающимся от прикосновений ее пальцев. И спустя мгновенье, Суики держала в руках длинный свиток, где проявлялись иероглифы, повествующие историю. Кетсучи начала вчитываться, произнося написанное вслух. Ее голос раздавался эхом по этому странному коридору воспоминаний и проговорив несколько предложений, Суики затянуло в свиток, представляя ее взору прошлые времена. – Ха-ха, ты меня не догонишь! – задорно звучал голос юной Кирико. Она была так счастлива и беспечна, что этот момент хотелось запечатлеть. Суики побоялась, что ее увидят, поэтому мигом спряталась за деревом, подглядывая за разворачивавшимися на ее глазах прошлыми событиями. Мимочи ловко залезла на дерево поодаль, показывая разные гримасы мальчику, что бежал за ней. Кетсучи он кого-то отдаленно напоминал, но она не могла сообразить – кого именно. – Казуэ, это не честно, ты меня обманула! – мальчик сложил руки на груди и надулся. – Нельзя так несерьезно использовать магию, если это не касается занятий! – Ой, ты прям как наша наставница! – Мимочи забиралась все выше и выше. Казалось, еще немного и она упадет, ведь ветви были совсем хлипкими. – Тогда как мне практиковаться, если что неожиданное случится? Да и Кирико-сама тоже не самая честная женщина. Соединять шаманизм и магию – это странно! – Зато, она известна, благодаря этому! И помогает таким, как мы… – длинноволосый мальчик, попытался забраться на дерево, но по итогу, скатился вниз, испачкав одежду. – Волосы мешают… Зачем ты их распустила и не даешь мне собрать обратно? Да и вообще… Говорить так о Госпоже нельзя, она нас столькому научила! – Я же шучу, – вздохнула Мимочи, улыбаясь. – просто хочу тебя подразнить. Суики наблюдала, затаив дыхание. Ее наставница не сильно изменилась в поведении за долгие годы, ей все так же был присущ некий азарт и любопытство. Кирико любила пошутить над другими, чтобы разбавить, моментами, однообразную жизнь. Кетсучи улыбнулась, вспоминая красочный фейерверк, привезенный когда-то Мимочи из Китая, для празднования ее дня рождения. До этого, Суики не отмечала его, иногда даже забывала. Зачастую, ей было не до праздников, нужно было работать, чтобы не умереть с голоду, а тратить деньги на подарки Суики не могла себе позволить. Те потешные огоньки так интересно мерцали в небе, словно звезды на миг спустились к ним с небес. «Хотела бы я еще раз увидеть это волшебное зрелище…» - Кетсучи настолько предалась приятным воспоминаниям, что потеряла из виду тех, за кем с любопытством наблюдала. Она вышла из-за дерева, оглянулась, но их и след простыл. Суики не знала, может ли она использовать магию в этом месте и не имела понятия, видят ли ее. Это воспоминания и оказать какое-либо влияние на прошлое она не могла, но вдруг… Кетсучи решила рискнуть и не раздумывая, оказалась рядом с Мимочи и ее другом?.. На Тсуиоши этот мальчишка совсем не был похож: неуклюжий, часто надувал щеки, когда обижался. Это не тот, кто так жестоко поступил с домом Кирико. Хотя, люди могут сильно измениться, что уж поделать… Суики также не могла понять, кем же является ее наставница? Почему она называла себя Кирико Мимочи, но ей, по сути, не являлась?.. Что произошло? Воспоминания сменились, когда Кетсучи хотела зайти в дом Кирико. Ее словно не хотели пускать туда, чтобы она не увидела нечто сокровенное для человека, в чьих воспоминаниях она прибывала. Или то было вовсе не сокровенное, а тем, что человек упорно скрывал, не хотя вспоминать это место. – Почему она выбрала тебя своей преемницей?! – из тумана показался юноша пятнадцати лет. Его глаза горели от вскипавшей внутри злости. – Я больше преуспел в шаманизме, чем ты! Я… Я так старался... Хотел угодить, стать достойным для этого дела! Но ты… Ты все испортила! – Это решение наставницы, я не могу этого изменить, ты же знаешь. – появилась девушка этого же возраста. Она медленно надела деревянные бусы с синтоистскими узорами зелено-красного цвета. Казуэ подошла ближе, по ее щеке прокатилась слеза, губы задрожали. – Брат, прости… Я знаю, как ты старался, но что я могла сделать? Как могу противиться воле самой Кирико Мимочи, что приняла нас, когда мы находились на волоске от смерти?! Ты можешь жить с нами, я уговорю наставницу! Прошу, Тсуиоши, прости меня… – И это все, что ты можешь? – его глаза вновь сверкнули. В руке юноши появился посох из костей и черепов лесных птиц и животных, также обрамленный синтоистскими знаками. – Ты пожалеешь о том, что согласилась на это, пожалеешь… Земля под ногами Тсуиоши начала светиться золотистым светом, поток стильного воздуха, перемешанного с едким темно-синим дымом, стал крутиться вокруг него и что-то шепча, юноша закрыл глаза. Его тело задрожало, выгнулось в неестественной позе, пальцы искривились. Руки начали покрывать сотни порезов, а кожа – чернеть. Обветренные губы продолжали шептать неизвестное Суики наречие. Кирико пыталась остановить творившееся безумие, но ее лишь отбросило в сторону, девушка сильно ударилась спиной о дерево, потеряв сознание. Кетсучи прикрыла рот рукой. Как ей хотелось подбежать к наставнице, помочь ей, но это лишь воспоминание, и она ничего не изменит. Прошлое уже свершилось. – Чем ты тут занимаешься? – из-за густых деревьев вышла та, кто являлась обладательницей имени – Кирико Мимочи. Это была взрослая женщина, на ее лице виднелось несколько морщинок, она источала сильную ауру, не сравнимую даже с наставницей Кетсучи. Мимочи была облачена в простые одежды, лишь пояс лилового цвета с герметичным орнаментом выделялся. Если бы Суики встретилась с ней в реальности, то не смогла бы вымолвить и слова. С ее наставницей, на первый взгляд, они совершенно отличались. Казуэ была более озорной, а Мимочи – строгой и серьезной. – Наставница… - голос Тсуиоши стал ниже. – Ах, я не могу больше Вас так называть, да?.. Скажите мне, пока я могу к Вам обратиться, почему? – Тсуиоши, ты не подходил для этой роли. – Кирико говорила спокойно и размеренно. – Тебе нужна была власть и сила, которую ты не смог бы обуздать. Я знаю, как ты старался, что не спал ночами, практикуясь. Но… – Мимочи подняла на руки свою преемницу. – Не для благой цели тебе нужна была эта сила, ведь так? – Я лишь хотел доказать, что способен на многое и тот демон… – Тсуиоши сжал посох, что костяшки побелели. – Он пообещал, что с помощью этой силы люди наконец перестанут вести бессмысленную войну! – Ты так и не понял… – покачала головой Кирико. – Мы не можем менять естественный порядок вещей, не можем изменить все разом! Людям нужна постепенность. Они взбунтуются, придерутся к чему-то, будут ненавидеть и обвинять тебя, позабыв о прошлом благе, что ты им дал! – Это Вы так думаете, но не я! Я бы смог… – Я не изменю своего решения. – перебила она, повернувшись спиной и мельком взглянула на Суики. Неужели, Мимочи ее заметила? Хотя, может, Кетсучи показалось и Кирико посмотрела вовсе не на нее. – Тебе лучше уй… Не успела она договорить, как Тсуиоши ударил ее в спину мощным потоком черного цвета. Кирико словно схватили за шею, она болталась в воздухе, не могла даже вдохнуть. Юноша нахмурил брови, а после на его лице появился свирепый оскал. Подлетев ближе, Тсуиоши посмотрел сначала на Мимочи, а потом на сестру. – Видишь, какая сила сокрыта во мне? – юноша рассмеялся, прикрыв глаза ладонью. – Я могу и убить тебя, ведь ты[3] очередная копия самой первой Кирико Мимочи! – Не дождешься, щенок! – из последних сил Мимочи вырвалась из его плена, схватила за голову, прижав большие пальцы к его глазам. Ее руки задрожали, а пальцы стали выжигать глазницы юнца. Тот истошно закричал, боль была невыносимой. Кирико сжала руки на его шее, хотела придушить, но в миг ослабла, свалившись на землю. – Я не смогла тебя убить, но… Теперь твоя жизнь будет хуже смерти… – Что ты наделал?! – очнувшаяся Казуэ обняла наставницу. – Она… Ее больше нет! – Посмотри, что она сотворила со мной! – выжженные глазницы выглядели ужасающе, а запекшаяся кровь лишь добавляла безобразности. Тсуиоши сел на колени, посох вывалился из его левой руки, юноша схватился за голову. – Больно, как же больно… – Тсуиоши, – этот голос… Суики его уже слышала. Не то женский, не то мужской... Когда Кетсучи прибывала в царстве грез, она отдаленно слышала его бормотание. – тебе незачем оставаться с этими глупцами. Ты ведь еще верен цели, которую избрал? – Да, они, да… Но мои глаза… Что я могу сделать, когда не вижу даже собственных рук? – Они тебе не нужны, – из-за спины Тсуиоши вылезли красные руки, вены их пульсировали, а когти были черны и остры. Они обхватили тело юноши, закрутили и в миг испарились, забрав Тсуиоши с собой в неизвестность. – Я разрываю наши узы, Казуэ, – это было последнее, что сказал ее брат прежде, чем исчезнуть. Представшая перед Суики сцена поразила девушку настолько, что она и не заметила, как подошла к юной наставнице, положив свою руку на ее. Как тяжела судьба человека или любого другого существа, которому пришлось испытать подобное. Когда умирают близкие люди от естественных причин – это тяжело, но можно смириться и отпустить. Однако, когда почти на твоих же глазах убивают родного человека – это сравни самой жестокой пытке… Как оправиться после подобного?.. Как жить дальше?.. Кетсучи стало тошно, голова закружилась, хотя мгновение назад она пребывала в более стабильном состоянии. Суики пробил пот, началась сильная отдышка, она схватилась за сердце, пыталась восстановить дыхание, но это было тщетно. Действительность вокруг нее стала медленно исчезать, отражаясь белым свечением. Девушка открыла глаза, а когда повернула голову, находилась уже не в том зале. Куда подевались остальные?.. Что произошло, пока она бродила по чужим воспоминаниям? Суики села на землю, она была на небольшом островке, а вокруг текла узкая река, отражая полную Луну. Кетсучи оперлась о рядом растущее дерево, чтобы подняться. Она пыталась разглядеть, что находилось во тьме, но это было невозможно, хоть глаз выколи. Есть ли кто-то там… в незримом мраке? Или воображение девушки решило поиграть с ней после увиденного? Суики не боялась темноты, что казалось для многих удивительным. Когда заходило Солнце, в душе Кетсучи становилось спокойно и безмятежно. Солнечный свет раздражал, хоть и не был ей настолько неприятен. Наверное, Суики просто любила ночь. – Здесь есть кто-нибудь? – голос девушки раздался эхом о скалы, что словно те когтистые лапы они пытались закрыть хоть какой-то свет, проникавший сюда. Никто не ответил на ее зов, вокруг царила глухая тишина и лишь тихое журчание реки разбавляло это. Неожиданно, в рукаве кимоно Суики что-то засветилось и начало дергаться, пытаясь выбраться. Девушка достала из рукава глаз Кумо – последнее, что осталось от несчастной служанки. – Кумо-сан… – прошептала Кетсучи, когда глаз, воспаривший над ее рукой, превратился в паука с ладонь Суики. – Суики, как давно я тебя не видела, – проговорила паучиха, забираясь на плечо Кетсучи. – испугалась, наверное, когда мое тело разложилось, да? Прости, нельзя было, чтобы ты до этого момента знала о некоторой моей особенности. – Кумо-са-а-ан… – Суики слегка наклонила голову, приобнимая паучиху. Голос ее дрожал, она сжала губы, пытаясь не заплакать. – Я так рада, что с Вами все хорошо! Кто все те люди? И тот человек… С черной кожей. – Думаю, ты ясно поняла, кто такой Тсуиоши, – Кумо вновь перебралась на ладони Кетсучи. – все же, здравомыслия в нем осталось мало. Хорошо, что ты подобрала мой глаз, не попала в его ловушку. – О чем Вы? – Воспоминания. – коротко ответила служанка. – То, что видела ты – воспоминания Кирико Мимочи, а не искаженные Тсуиоши. Увидь ты ту действительность с его стороны… Случилась бы беда. – Кумо обернулась к Луне, после вновь направила четыре пары своих глаз на Кетсучи. – Сегодня твое посвящение в шаманки. Жаль, что оно было сорвано… Но нельзя терять времени! Паучиха спустилась на землю, поползла к единственному дереву, чей ствол был широк, словно стояло оно здесь сотни лет. Корни стелились по земле, уходя вглубь земли и были также широки. Листва издавала приятный аромат, он успокаивал и как-то усыплял. Дерево было похоже и на сакуру, и на клен, но точной породы Суики не знала. Может, это какой-то другой неизведанный вид?.. Как бы Кетсучи хотела увидеть это невероятное творение природы при дневном свете, чтобы изучить каждый изгиб его, что так сильно манил. Кумо, тем временем, забралась на крону дерева, плетя узорчатую сеть. Однако, для чего она это делала? Какие еще тайны этого мира знала служанка, с которой Суики особо не беседовала?.. Ёкай ползала от начала кроны до ее конца, упорно выполняя неведомую работу. Паутина приятно блестела при свете Луны, будто это серебро или нити из тончайшего шелка, что придворные дамы носили на своих кимоно. Продолжая осматриваться вокруг, Кетсучи заметила, что нити на ее одежде блестят точно также, как паутина Кумо. И как она не замечала этого раньше? – Суики, – наконец позвала служанка. – поднимись ко мне. Девушка сию секунду оказалась рядом с Кумо. После стольких событий, обе они несколько ослабли, но это действие Суики, к счастью, далось легко. Сотканная паучихой сеть была действительно красива, словно новое произведение искусства. Потакая словам Кумо, Кетсучи легла, закрыв глаза. Сейчас Суики нужно было настроиться, войти в нужное состояние, чтобы наконец стать полноценной шаманкой. Проблемой же для Кетсучи являлось отсутствие какой-либо музыки, а для нее это было крайне важно. Все же, ее душа музыкальна и без мелодии существовать Суики не могла. – Я поиграю на паутине, – ёкай подползла ближе к Кетсучи, чтобы та лучше расслышала мотив, который играла. – закрой глаза и делай все, как тебя учила Кирико-сама. Маленькие паучьи лапки стали перебирать паутину, словно струны на инструменте. Мелодия была чистой, живой. Будто входишь в утренний лес и слышишь все звуки природы, что издавали животные, птицы, реки и прочие. Это звучание являлось настоящим наслаждением для любого человека, но на сознание Суики подобное действовало намного сильнее. Кетсучи запрокинула голову, согнула ноги в коленях, руками она схватилась за паутину, так же перебирая пальцами тонкую сеть. Девушка стала глубже дышать, пытаясь прочувствовать нечто, что вновь посетило ее дух. Резко открыв глаза, ее взгляд устремился на ярко сияющую Луну, и она выгнулась в спине, после чего пред ней пристало существо, что конкретной формы не имело. Суики старалась сконцентрироваться на образе, лучше приглядеться, но ничего не выходило. Кетсучи потянула руки вверх, хотела ухватить его, однако не доставала. – Суики, – дух навис над ней, почти касаясь ее носа. Сформировав руки, он нежно обхватил лицо девушки. – станешь ли ты моим сосудом? – Сосудом? – удивленно подняла брови Кетсучи. – Разве, ты не мой дух-хранитель? – Я могу им стать, но в обмен… Ты должна пожертвовать своим телом и принять меня. – Я… – замялась девушка. Она могла согласиться, но вдруг это предвещает нечто недоброе? Жертвовать своим телом, чтобы иметь духа-хранителя… О подобном Суики ни разу не слышала. Но если она откажет, появится ли у нее второй шанс обрести покровителя? – Согласна! – крикнула девушка, вновь протягивая руки ввысь. – Контракт с духом Луны заключен… – прошептал он. Дух коснулся уст Суики, вошел в нее. Каждой частичкой тела Кетсучи ощущала, что ее наполняет новая неведомая сила. Подобное сложно описать словами, будто человек входил в прохладное озеро, которое дарило энергию, очищало разум, давая просветление. Суики сделала глубокий вдох, набирая полную грудь воздуха, пред глазами Кетсучи предстала незнакомка. Волосы ее были черны и собраны в простую аккуратную прическу, на подбородке виднелась небольшая родинка, девушка носила доспехи красного цвета. Почему она появилась в ее сознании? Предвещало ли это что-то? Воительница гордо восседала на коне, смотрела куда-то вдаль, а Суики вновь наблюдала. – Прошу прощения… – тихо обратилась Суики. Незнакомка обернулась в ее сторону, но видимо, саму Кетсучи не видела, поэтому недоумевая, огляделась по сторонам. – Послышалось, наверное, – хмыкнула она, пожав плечами. Суики резко вывело из транса и сев на сеть, она положила руки на виски, пытаясь осознать все, что сейчас произошло. Но стоило ей посмотреть на свои волосы, как она ахнула. Они изменили цвет, побелели… Даже не так, они стали отражением света Луны. – Суики, – с удивлением обратилась Кумо. – что произошло? Почему ты так изменилась? Твои волосы… Ах, а зрачки покраснели! – Цукимиё[4], – проговорила девушка. – меня зовут Цукимиё.