Сказание о Химэй и Цукимиё

Сильный ливень ударял по земле и его звук глухо отдавался о листву деревьев, что еле сдерживали этот напор. Адзина прижималась к деревьям, не желая попасть под тяжёлые капли дождя. Иногда кобыла издавала ржание, но лишь потому, что боялась, волновалась за свою хозяйку, которая не могла подняться с мокрой земли, что уже напоминала лишь грязь, отпечатавшись на одежде и лице Химэй. Она лежала на мокрой траве, которая впивалась в кожу и глубоко дышала. Ей нужно было передохнуть... Ещё немного, и она поднимется. Сжав рукоять катаны, Химэй лихо встала на ноги, но наступив одной ногой в лужу, немного поскользнулась, однако смогла сохранить равновесие. Слегка прищурившись, она смотрела на Тацуя, отходя в сторону. «Напасть сейчас или подождать его выпада?» Химэй помнила, что потомок Рюдзина читает мысли, поэтому старалась не концентрироваться на них, хоть в бою с людьми стоило делать иначе. В такие моменты она радовалась, что ее противники не являются екаями или кем-либо еще из этих тварей. Тацуя сделал выпад вперед, Химэй умело его приняла и отбросила назад, замахнувшись мечом, приставила его к шее дракона. Пара дней тренировок помогла ей понять, как действует Тацуя и знала, что нужно сделать, чтобы его обездвижить. Однако, не обошлось и без заслуги самого потомка Рюдзина, давшего Химэй больше сил, чем у нее были ранее. Несмотря на упорные ранее тренировки, чтобы сразиться с драконом нужно немного больше, чем обычные человеческие способности. Но для боя, даже с мастерами, этих сил было более чем достаточно. Сегодня начнутся соревнования, отберут всего четверо человек: двух юношей и двух девушек. Интересно, сможет ли пройти испытание Нэкуко?.. Хотя, она совсем не хочет идти по пути воительницы и лишь к поэзии, невероятным сюжетам у нее есть тяга. Да и ее родители, в первую очередь, отец, не настаивали на победе. Наверное, он хороший человек, хочет, чтобы дочь научилась быть самостоятельной, переставая опираться на родителей. Хотя, Химэй не так уж много знала о Нэкуко, но ей невероятно сильно хотелось встретиться с соседкой вновь. Ведь, действительно, Кобаяси интересный человек, от нее можно многое узнать и многому научиться. – Не витай в облаках! – прикрикнул дракон. – Потом будешь скучать по своей подруге! Слова нового наставника отрезвили Химэй. Все же, непогода сильно влияла на человека, порой делая его менее собранным. Ямати была весьма равнодушна к дождю, но и не ненавидела его: ей было просто все равно. А вот когда землю озаряет солнечный диск, возвышавшийся над людьми, она любила. Лучи солнца интересно играли с листвой деревьев и создавали необыкновенной красоты рисунок на воде, пусть светило и могло осушить небольшое озерцо, если дождя давно не было. Любое явление природы и дар, и погибель. Если баланс нарушался, то людей, да и всех живых существ ждало нелегкое время. Химэй за все ее годы жизни, коих было достаточно мало, чтобы о чем-то судить, приходилось наблюдать, как изнеможенные жарой земные твари страдали от засухи. Редко на дорогах валялись кости мертвых животных, но всегда при виде этой картины у Ямати подступали слезы. Не думать об этом было трудно, хотелось помочь тем, кто так беспомощен. Однако, на эти размышления, что изредка вырывались из уст Химэй, Мизуми отвечал: «Жизнь циклична. Смерть некоторых, увы, необходима. Все живые существа хотят быть сытыми и не волнуясь ни о чем, греться под солнцем. Но если так будет – не нарушится ли баланс? Всех слишком много и всем, как бы того тебе ни хотелось, не помочь». В тот день Ямати разрыдалась еще сильнее, слова друга ее отца совсем не успокаивали. Сейчас Химэй их понимала, но полностью согласиться не могла. В сердце будто что-то защемляло, становилось больно… Очередной бой закончился падением Ямати. Она физически была измотана, под конец битвы еле держала меч. Тацуя же понимал, что Химэй так и так не сможет его одолеть за пару дней тренировок, поэтому за проигрыши никогда не ругал, однако указывал на некоторые ошибки юной воительницы. Наставник решил сделать упор именно на владение оружием, ибо для обучения мастерству стихосложения требовалось много времени, которого у них было в обрез. Дракон опустил меч, присаживаясь рядом с ученицей, что глубоко дышала, пытаясь восстановить дыхание. Поставив руки на колени и склонив голову, потомок Рюдзина о чем-то размышлял и не заметил, как к нему обратилась Химэй. – Господин Тацуя, - взволнованно произнесла Ямати, не смевшая прикоснуться к дракону. – Вас что-то тревожит? – А?.. – он повернулся к Химэй. – Прости, я думал кое о чем. – Могу я поинтересоваться – о чем именно? – Химэй слегка улыбнулась. Может, ее наставник обдумывал, над чем еще стоит поработать Ямати. – Просто вспоминал слова отца, когда я последний раз его видел… – невнятно проговорил Тацуя, смотря на реку неподалеку, где дракон и повстречал свою ученицу. – Это тебя не касается, так что даже не думай об этом. – Хорошо… – только и смогла ответить Химэй. Конечно, ей было невероятно интересно узнать, что так тревожило ее учителя, но спросить не смела. Вторгаться в чужую жизнь, пытаться расспрашивать, как минимум, неприлично. Дождь потихоньку стихал, а ветер перестал гнуть деревья сильными порывами. Роса красиво поблескивала на зеленых травинках, когда полуденное солнце наконец выглянуло из-за серых туч. Адзина смогла успокоиться и кобылу клонило в сон. Лошадь легла на мягкую траву, подогнув копытца и опустив большую голову. Красивая грива, которую Химэй всегда тщательно расчесывала, также чудесно поблескивала, когда на нее падали лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву деревьев. Ямати присела рядом с Адзиной, облокотившись на нее. Хокуга Мизуми подарил ей Адзину, когда Химэй было двенадцать лет. Ни один воитель не может без лошади, она, как верный спутник и товарищ всегда должна быть рядом. А гибель верного скакуна также тяжела, как и потеря члена семьи. Сразу Адзина Химэй не признавала: постоянно убегала и сбрасывала ее. Однако, спустя время, Ямати удалось подружиться с кобылой, пусть это было крайне непросто. – Какого быть лошадью, Адзина? – размышляла Химэй, смотря вверх. – Не можешь уйти от хозяина, полностью зависишь от него. Хотя, самураи такие же лошади, но даже хуже, наверное… – Почему же самураи хуже лошади? – прервал ее Тацуя, встав напротив ученицы. – Ты еще даже никем не стала, но уже размышляешь о том, чего знать еще не можешь. Как наивно… – Ну, мне есть, с чем сравнивать, – вставая, Химэй поставила руки на бока. – Вы ведь знаете мою историю, мою жизнь. – Но сейчас это не дает тебе оснований унижать этих людей, пока ты не стала онна-бугэйся[1], – настаивая на своем, Тацуя приподнял бровь. – не думай, что я защищаю их, но разве ты сама не восхищаешься этими подвигами? Знай, везде есть подводные камни, а пытаться бежать от них – бессмысленно, они появятся в другом месте. Ладно, хватит с тебя моих нотаций, скоро начнутся соревнования, отдохни пока, а через несколько часов твоя мечта начнет осуществляться. Химэй слегка поклонилась. Ей нечего было ответить на наставления учителя, стоило их обдумать и принять. Или не принять. Решать, все же, самой Ямати. Сколько людей… Нет, сколько существ, столько и мнений, ведь так? Раньше Химэй не верила в сверхъестественных существ, считала выдумкой, но встреча с юрэй в том лесу все изменила. Мир Ямати перевернулся с ног на голову, поэтому она так хотела получше разглядеть юрэй, чем и погубила Ясубё Мико. Духи нечасто посещают мир людей, стараются действовать скрытно, однако те же они не боятся человеческого взора. Ямати достала катану, которую завещал ее отец. Она долго разглядывала клинок, проводя по нему кончиками пальцев. Химэй давно изучила каждый миллиметр этой вещицы и даже той самой коробочки, в которой лежал меч. Сам вид катаны заставлял удивляться, насколько сложна была эта работа. Выковать черный клинок, так красиво нарисовать орнамент золотых облаков, что они сквозь годы остались не затертыми… Словно этот меч был совсем не из мира людей. Ямати старалась никому не показывать эту драгоценность, боясь, что на следующее утро подарка ее отца не будет рядом. Но были люди, которых Химэй удостоила честью, хотя бы, увидеть катану. Убирая меч в коробку, Ямати будто в очередной раз прощалась с отцом. Девушка вздохнула. Первое время, Ямати училась боевому искусству именно с этим мечом, когда с семьей Хокуга они, пусть не по своей воле, покинули пристань Умино. Поначалу, Химэй тренировалась одна. Когда наступала ночь, девочка тихо выходила из дому, уходила в лес, но старалась не заходить в самую чащу. Не хватало, чтобы друзья ее отца переживали, если девочка пропадет. Было страшно. Темнота пугала, но в то же время дарила настоящее спокойствие. Именно в это время Химэй могла быть собой, плакать настолько сильно и громко, насколько сама того хотела. Пережить смерть родителя в таком юном, даже детском, возрасте, зачастую, невыносимо. И осознание, что сам ребенок не мог ничего сделать, как-то повлиять на ситуацию – причиняло невероятную боль. Ямати была даже не против умереть рядом с отцом, но быть в последние секунды вместе. Наверняка, Кавада успокаивал бы ее, говоря, что скоро они воссоединятся с предками и той, которую Химэй никогда не видела, но так хотела – ее матерью. Ямати помотала головой. Не стоит сейчас вспоминать прошлое, нужно собраться и воплотить свою мечту в жизнь. Ведь, именно этого желают любящие родители своим детям – жить счастливой жизнью, занимаясь тем, что заставляет сердце трепетать, отдаваясь в полной мере делу. Назначенный час почти наступил. Тацуя сказал, что Митио слег, у юноши, видимо, совсем плохое здоровье. А для полководца крепкое здоровье – было основой всего. Химэй оденется в мужские доспехи, закрыв лицо маской, чтобы никто не смог узнать ее. – Держи, – Тацуя повесил на шею Ямати цепочку с кулоном в виде нефритового дракона. – Нефрит обладает множеством полезных свойств, но что самое главное – этот камень имеет магические свойства. Твоя внешность, когда ты зайдешь туда, полностью изменится для окружающих. Поэтому если маска неожиданно упадет, никто не узнает Ямати Химэй. – Благодарю Вас, Тацуя-сама, – Химэй встала на колени и низко поклонилась. – если бы не Вы, мне не удалось бы достичь подобных высот! – Дело не в моей помощи, а в твоей целеустремленности, - слегка улыбнулся дракон. – Митио успел пройти экзамен по написанию картины тушью и стихосложению весьма успешно, но кто же знал, что он так неожиданно ослабнет… – Тацуя поставил руки на бока. – Дело за малым, выиграть бой. – Касаемо Митио… Это Вы причастны к его неожиданно плохому самочувствию? – поинтересовалась Химэй. – Знание этого ничего тебе не даст, – уклончиво отвечал дракон, отведя взгляд. – скорее поезжай на отбор. Химэй села на Адзину, а Тацуя шлепнул кобылу, на что та ответила недовольным ржанием и вскинув передние копыта вверх, поскакала вперед. Ямати крепко держала поводья и наклонилась вперед, чтобы ветви деревьев не царапали ее лицо. Приятный свежий аромат листвы и земли в некотором роде успокаивал, ведь Химэй невероятно переживала. Одно неверное слово или движение – ее могли раскрыть. Она все боялась, что что-то пойдет не по плану, и амулет неожиданно перестанет работать и тогда ей точно конец. Ветер трепал упавшие черные волоски на лицо Ямати. Молясь об удаче, Химэй все гнала вперед уже выезжая из леса. На секунду повернув голову, Ямати увидела вдалеке среди высокой травы Тацуя, который обернувшись черным драконом внимательно наблюдал за ученицей. То было лишь мгновение, поэтому Химэй даже подумала, что ей привиделось и вновь повернув голову, там никого уже не увидела. Может, и правда, показалось. Остановив Адзину, Ямати ловко с нее слезла. Погладив кобылу по морде, девушка взяла под руку шлем и маску, прикрепленные сбоку к седлу и направилась к воротам, через которые в прошлый раз она перелезала, чтобы послушать учителей. Она вспомнила Саюри… Пусть знали они друг друга совсем немного, но Химэй как-то по-особому скучала по этой строгой на вид девушке. Катакаси будто только хотела казаться такой грозной и недоступной, но Ямати чувствовала, как добра и нежна была душа Саюри, ведь будь она действительно настолько бесстрастной на самом деле – не помогала бы Химэй. Перелезая через высокий забор, девушка оглянулась, чтобы поблизости никого не было и тихо спрыгнула на землю. К счастью, мягкая трава только добавляла бесшумности и скрытности. Соревнования уже вот-вот должны были начаться, поэтому Ямати поспешила к мужскому общежитию. Господин Койой мирно ожидал учеников, скрестив руки на груди, то и время поглядывая по сторонам. Заприметив Химэй, которая пыталась быстро проскользнуть, мужчина остановил ее. Девушка выпрямилась, пыталась не смотреть на Господина Койоя. – Кто ты? Сними шлем! – строгим голосом приказал мужчина, положив руку на рукоять катаны. Химэй же повиновалась наставнику, смотря вниз. – Митио? Чего это ты так рано? Видимо, здешние учителя всем говорят о том, что нужно приходить заранее. Что ж, молодец. Обожди пока здесь, я приведу остальных, а то они уж слишком долго собираются! – Хай, – только и ответила Ямати. Ее сердце так быстро колотилось, она не могла вымолвить и слова, поэтому лишь выдавила из себя пресловутое согласие. «Так, а где настоящий Митио сейчас? И почему Господин Койой не спросил о моем самочувствии? Не могли же ему не сообщить о подобном… Когда я слегла ко мне и Госпожа Цукики и Господин Койой вместе пришли! Как-то все это странно… Тацуя-сама, что же вы такое наколдовали и почему не сообщили мне?» Ямати выдохнула. Она твердо нацелена исполнить свою мечту, и подобная ситуация не заставит ее колебаться или сбежать, как испуганного волчонка! Постепенно выходили юноши, облаченные в доспехи и у всех такие разные, что каждые можно было бы разглядывать часами. Конечно, одежда и доспехи полководцев были куда интереснее, однако и в простом нужно стараться видеть красоту. Химэй стояла, словно дерево: не шевелилась и чуть ли не дышала, замерла словно испуганный зверек. Девушка нервно сглотнула. Неожиданно, сзади ее похлопали по плечу. Ямати обернулась. Это был тот самый друг Митио, чьего имени Химэй не знала. Вот и еще одна проблема нагрянула! Нужно поменьше разговаривать, чтобы не вызвать подозрений. Юноша был хорош собой, он обеспокоенно смотрел на своего якобы друга, хотел что-то спросить, однако не решался. Ямати кивнула в знак приветствия, чтобы совсем не смущать друга Митио. – Митио, как я рад тому, что ты поправился! – юноша расплылся в улыбке. – И цвет лица уже значительно лучше! А то раньше был будто мертвец: лицо бледное-бледное, словно у призрака, глаза такие потухшие… Ох, как я рад, как я рад! – Довольно разговоров! – понизив голос, вмешался Господин Койой. Про себя Химэй благодарила этого мужчину, ведь она совсем не знала, что ответить на речи друга Митио. – Бегом на соревнования! Поболтать можете и потом. Поклонившись, юноши надели шлемы. Их шаг был уверенным, а лица не выражали лишних эмоций. В бою нет места жалости и чувствам. Среди всей этой мясорубки тяжело размышлять о морали, поэтому подобные вещи самураи обязаны были отбрасывать в сторону и идти вперед, выполняя то, что им велели. Химэй не сразу смогла свыкнуться с подобной мыслью, ведь под руку могут попасть невинные люди, обычные жители, не имевшие никакого отношения и никакой причастности к сложившейся ситуации. Правители объясняли это тем, что сорняк нужно вырывать с корнем, иначе он снова разрастется. Так и уцелевшие люди могли поднять бунт и принести много проблем действующей власти. Этот неоднозначный вопрос временами терзал Химэй настолько сильно, что она не могла уснуть до самого утра. Она все пыталась найти истину, которой, скорее всего, не было. Придя на место сбора, Химэй заприметила Нэкуко и Саюри: их доспехи она знала достаточно хорошо. Внешний вид второй девушки был значительно проще по сравнению с Кобаяси, имевшей более дорогое обмундирование. По привычке Ямати хотела помахать рукой Нэкуко, однако вовремя остановилась. Рядом с Кобаяси стояла Микецуки и так близко, что Химэй хотела встать между ними, ведь Нэкуко до дрожи в коленках боялась Акари. Микецуки смотрела вперед и пару раз взглянула на Химэй. Может, с Митио они были знакомы? Хотя, какая сейчас разница – нужно сосредоточиться на будущем бое. Кобаяси же стояла прямо, не подвала виду, что ей как-то некомфортно или она действительно уже не поддавалась на провокации Акари. Ямати удивилась и тому, что две ее знакомые, а одна из них уже являлась ее подругой, по соображениям самой Химэй, стояли рядом. Случайность это или они успели подружиться за время отсутствия их общей знакомой, ведь людей может сблизить и самая незначительная, на первый взгляд, вещь. Саюри мельком посмотрела на лжеМитио, однако тут же отвела взгляд. Ямати посмотрела в сторону, чтобы не смущать подруг. Вышел Каицу Моцумото, приветствовавший их в самый первый день и огласил правила отбора, которые все уже знали наизусть. Чистой воды формальность и не более. За время пребывания в лагере, Химэй ни разу не видела этого человека, что несколько настораживало, а когда пыталась расспросить – толком ей ничего не отвечали. Говорили, что это какой-то важный человек и подчиняется действовавшему сегуну. Девушек уже было десять, поэтому их спокойно разделили по парам для будущего поединка, однако с юношами возникли проблемы – их было семнадцать и один выпадал. В этот раз, чудом, дошли почти все, кроме Ямати, хотя подозревали, что и Митио не дойдет до отбора, но как бы ни так. Господин Койой предложил действовать путем жребия: выбирать случайно юношей и разделять их по парам, а оставшегося оставить напоследок и дать сразиться с самым сильным из тех, кто пройдет отбор. Увы, человек получится больше, чем обычно рассчитывали: нужно было, чтобы со стороны и юношей и девушек было по четыре человека, которые пройдут дальше. В этом случае Господин Койой также решил действовать точно, как и с лишним мальчиком – путем поединка. Моцумото одобрительно кивнул головой, похвалив Господина Койоя. Этот человек был умен и строг, однако самой Химэй было не по себе в присутствии наставника, словно она чувствовала что-то не ладное, но списывала все на свою излишнюю нервозность. Встав вокруг поля для сражения, представлявшее из себя просторную арену, огороженную четырьмя войнами, которые в случае чего могли оставить соперников, если что-то пойдет не так, молодые люди ждали, кто будет первым. Решили начать с девушек, затем пойдет пара из юношей и так по очереди, пока не закончится поединок. Первыми вышли две неизвестные для Химэй воительницы, их бой продлился недолго и тут же на сражение вышло двое юношей. Такие худощавые, что даже доспехи не придавали им должного величия, которое желательно было иметь, ведь воин должен устрашать своим видом, а не давать повода для насмешек. Однако, на удивление многих, что можно было прочитать по взгляду, поединок оказался весьма захватывающим. Они так умело управлялись со своими мечами, будто то был не отдельный предмет, а продолжение их тела. Несмотря на продолжительный бой, он также подошел к своему завершению. Один из соперников всего лишь на мгновение потерял равновесие, чем воспользовался второй, тут же повалив того на землю, направив острый клинок на юношу. Ямати случайно уловила пронзительный, словно смотрел не человек вовсе, а дикое животное, что вот-вот готово было растерзать тебя на кусочки, взгляд победителя. Подобное она видела лишь однажды… Тогда, когда в ее дом заявился Рюю'они. Химэй на пару секунд пробил холодный пот, она слегка повернула голову, делая вид, будто то, что сейчас произошло – ей было совершенно безразлично. Поединки сменяли друг друга, Ямати даже зазевалась. За одну из своих подруг, если ее можно было так назвать, Саюри, она не переживала. Та наверняка выиграет без всяких сомнений, что по итогу и произошло. Катакаси билась с огромной силой, не оставляя своей сопернице и шанса. Та попыталась сочинить стихотворение о смерти, однако вышло это настолько пресловуто, что победу отдали Саюри. Химэй до сих пор не вышла на поле боя, что заставляло ее нервно постукивать по рукояти катаны, сложенной в ножны. Неужели ей придется сразиться с одним из сильнейших в этот раз? Собственно, на этот счет Ямати старалась сохранять спокойствие, пусть немного и переживала. И вот дошла очередь до Нэкуко. Химэй нервно вздохнула, сжала кулаки. Мысленно она поддерживала подругу, пусть знала, что та не желает становиться воительницей. Ее соперницей оказалась Акари… Ожидаемо. Совпадение это или очередные уловки Микецуки? Обе они сражались при помощи нагинаты, также держа при себе танто. К сожалению для Нэкуко, нельзя было просто сдаться или биться в пол силы: учителя и наставники это обязательно заметят, огласят, что будет позором для семьи. Уж лучше с достоинством проиграть бой, нежели потерять лицо. Улыбка Акари, когда она перекрутила в руках нагитату, явно показывая свое превосходство, была такой жуткой, что по спине пробежали мурашки. Кобаяси поправила кинжал, висевший рядом с кусадзури[2], затем крепко сжала нагинату, слегка присев. Как только прозвучало «хадзимэ», Микецуки большими шагами, при этом все также ловко прокручивая оружие в руках, наступала. Нэкуко успела ударить первой, отклонив кинжал нагинаты Акари вниз, после чего мелкими быстрыми шажочками отошла назад и чуть в сторону. Микецуки могла использовать танто, приставив его к шее или животу Кобаяси, чего, скорее всего, опасалась Нэкуко, ведь Акари может зайти достаточно далеко: и если не убить, чего она точно не сделает, ибо влиятельная семья соперницы не оставит это просто так, то может нанести сильное увечье, изуродовать лицо, из-за чего Нэкуко будет трудно выдать замуж. После отхода Кобаяси Акари прищурилась и пару секунд спустя молниеносно, от чего опешила сама Нэкуко, ударила ту в цурубасири[3] прямо в живот, немного его поцарапав. Кобаяси открыла рот, упала, оперевшись на руки и когда Микецуки решила сделать последний шаг, приставив танто к горлу или животу соперницы, повалив ее полностью на пыльную и сухую землю, Нэкуко резко встала, бросив нагинату, которую, к слову, она одолжила у Саюри, ведь танто не был основным оружием, лишь вспомогательным и Кобаяси могли не допустить до поединка, девушка выхватила кинжал из ножен, повалила Акари, держа его около горла Микецуки. Нэкуко глубоко дышала, сжимая челюсти. Она, буквально, впилась в танто, что костяшки побелели. Акари ошеломленно уставилась на соперницу, которую хотела унизить в поединке, показав насколько та слаба и беспомощна, однако Кобаяси оказалась не так проста. Девушка скрывала свои способности, не хотела ими пользоваться или прославиться засчет боевых заслуг, но в этой ситуации она не смогла поступить иначе: четко отработанные движения и сформировавшиеся рефлексы действовали сами собой в стрессовый момент. Сейчас Акари представлялась маленькой мышкой, которую поймала и прижала к стенке ядовитая змея в лице Нэкуко. – Микецуки, ты еще можешь придумать стихотворение и выиграть поединок, – напомнила Госпожа Цукики. – но у тебя осталось мало времени для этого. Действуй. – Я… – замялась Акари. Она смотрела то вправо, то влево, пыталась что-то придумать. – Время вышло, – огласил Каицу. – победу одержала Кобаяси Нэкуко. Итак, осталось всего три пары юношей и один лишний, после чего проведем заключительный бой. Что ж, это будет интересно!