Obsessed

Светловолосый делает глубокий вдох, наполняя легкие тяжелым воздухом в классе, нервно перебирая пальцы. Это последний урок. О боже, это последний урок. А значит, что после него он отправится в Кафе… Отправиться в Кафе с Х… С Хаджиме Хинатой. Да, это его имя. Такое созвучное, гармоничное с терпким привкусом на языке, когда Нагито шепотом повторяет его на этом уроке. И даже не для того, чтобы не забыть, нет, это имя слишком хорошо вписалось в его голову. Имя его спасителя, имя человека, который выручил его целых два раза. Целых два… Конечно, для «нормальных людей» это немного, совсем немного. Но для Нагито, на чьи проблемы почти никто не обращал внимания, ну конечно до этой ситуации, это много. И даже слишком много. Ещё один глубокий вдох, в попытке унять то радостное и трепещущее чувство внутри, но кажется получается это плохо, потому что нога под столом все сильнее и сильнее отбивает чечётку и кажется сейчас оторвется к хренам собачьим. Но этого не происходит. Звенит злополучный звонок, и Комаэда резким движением руки смахивает со стола немногочисленные учебники и тетради, попутно быстро запихивая туда телефон. Встает из-за парты чуть ли не роняя стул, быстрым шагом направляясь к выходу, глупо улыбаясь. Дверь с грохотом открывается, и светловолосый на радостях врезается в человека, стоящего прямо напротив. Не успевает сероглазый поднять головы и расплыться в море извинений как замечает. Замечает этот запах. Запах мужского одеколона, смахивающий на запах ели, ели после дождя и мокрой травы. Тело вновь охватывает дрожь, в этот раз ещё сильнее чем при вчерашней встречи. Да. Это он. Вот. Краем глаза он может заметить эту теплую, темноватую кожу, по которой хочется провести рукой, и может оставить парочку следов, потому что вот тут, да, именно вот тут, прямо около подбородка замечательно смотрелся бы легкий укус, или засос. Может заметить эти растрепанные, каштановые волосы, в которые хочется зарыться пальцами, перебирая грубые пряди, или они не такие уж и грубые? Может заметить эту спокойную, как вчера, но все же немного подрагивающую улыбку, и взгляд этих кровавых глаз, которые так сильно заворожил его. Нагито открывает рот в безмолвие, в попытке выдать из себя хоть что-то, хоть какое-то жалкое приветствие или все то же извинение, ведь он как-никак врезался в него, но губы предательски дрожат, а язык заплетается. Знал бы он что его любимый взгляд багряных глаз как раз таки и не сходил с его влажных, бледных, подрагивающих губ. Как сильно Хаджиме хотелось бы провести по ним пальцами, впиться своими, целовать их, страстно и даже жёстко, кусать их, до тех пор пока по подбородку не польется струйка красной крови. Хотелось бы… — Привет, Нагито, — слегка неуверено произнес темноволосый, делая пару шагов назад, увеличивая дистанцию, но всего на пару сантиметров. Просто так… Для общей безопасности, мало ли какие мысли, в его больной голове могут сподвигнуть его на некие действия. — П-Привет, Хината-кун, — робко произнес светловолосый, продолжая перебирать пальцы, все сильнее прижимая их к груди, лишь бы не задохнуться от всего происходящего. О боже, Хаджиме назвал его по имени. Хаджиме назвал его по имени… Хаджиме назвал… Но. Откуда Хаджиме знает его имя? Разве вчера не представился только он? Ох точно, Комаэда же после того случая «звезда», не сложно было узнать его имя. Да и он просто мог спросить у кого-то. Не так важно… — Все ещё в силе? Ну, я имею в виду пойти в кафе? — продолжая улыбаться все той же улыбкой произнес темноволосый, делая еще несколько шагов. Он не может… Просто не может вынести этой близости… Не потому что ему противно, нет… Наоборот, тело захватывает до жути приятная эйфория, и это сводит с ума. Сводит с ума, но не так сильно, как восхищенный и смущенный взгляд серых глаз. Направленный только на него. Да. Он должен сделать себя целым миром для Нагито. Каким он стал для него. — Конечно! Конечно все ещё в силе! Е-если только к-конечно ты не против… Н-но, я очень хочу отблагодарить тебя… — тихо произнёс светловолосый, наоборот делая шаги навстречу, в попытке сократить растояние. В попытке быть намного ближе. Ближе к Хаджиме. Ближе как вчера. Как вчера держать его за руку, и наслаждаться теплом его кожи… — Хорошо, тогда пойдем, — ответил Хината, быстро разворачиваясь от класса, направляясь к лестнице, как вдруг что-то приятное и холодное осторожно коснулось его руки. Тонкие пальчики быстро схватили его руку, переплетаясь с чужими, как это произошло вчера. Господи, что он творит… Что он творит с бедным сердцем и больным воображением Хинаты. Ещё вчера он так мило смущался перед ним, так же держа за руку, из-за чего темноволосому пришлось быстро ретироваться, чтобы не захлебнуться там в собственных слюнях или чем-то похуже. В этот раз сбежать так просто не получиться… Сначала Нагито держал его пальцы неуверенно, но спустя несколько минут ходьбы буквально вцепился в них, совершенно не желая отпускать заветную руку, глотая воздух позади. То ли от набежавших чувств, то ли от того, что Хаджиме буквально бежал сломя голову, и бедный Нагито совсем за ним не поспевал. Сейчас они стоят у шкафчиков, прямо у выхода школы, осталось совсем чуть-чуть, но Комаэда попросил остановиться, а кто Хината такой, что отказать любви всей своей жизни? Хотелось бы развернуться и извиниться перед сероглазым за такое отвратительное поведение. Он должен сдувать с него пылинки, а не заставлять бегать марафоны по всей школе. Но если… Если он сейчас обернется и увидит это раскрасневшиеся лицо, эти хрустальные капельки пота стекающие по лбу и выперающим скулам, то… То он точно не выдержит. Не выдержит этой картины, этого взгляда и этого желания. Он тут же расцелует его, прижмет к этому темному углу, и Хаджиме клянется, что если увидит все это, то трахнет его прямо здесь. Но надо держаться… Это ещё далеко не конец… *** Хаджиме поедает ложкой какой то десерт, так заботливо заказанный им Комаэдой, потому что тот его угощает, ибо хочет отблагодарить. Десерт сладкий, это мороженое, но Хината точно знает что самый желанный, самый сладкий его десерт, сидит прямо напротив, медленно потягивая зеленый чай и мило улыбаясь. Нагито молчит. Хаджиме тоже, потому что не совсем знает о чем говорить, и до сих пор не понимает как выдержал все это время, пока они шли до злощастного кафе, и просто надеется на то, что Комаэда не сочтет это странным… Но он все ещё сидит тут, все ещё мило улыбается и отводит смущенный взгляд в сторону, когда случайно встречается с Хинатой. Темноволосый не знает о чем говорить, хотя вчера прокручивал в голове миллионы различных диалогов, но почему-то именно сейчас, когда предмет его воздыхания сидит прямо напротив, он не может вспомнить ничего. Как хорошо что светловолосый медленно набирается смелости, начиная разговор сам, о самых глупых и примитивных вещах по типу учёбы, но Хинате нравится. Нравится эта незаурядная и простая беседа, хотя звучит она смущенно, Нагито заикается и говорит с небольшими запинками, и возможно со стороны их диалог выглядит странно, но Хаджиме нравится. Все равно нравится. Ему нравится все. Все в Нагито. — Хей, Нагито, тебе кто-то нравится? — неожиданно выдает темноволосый, продолжая, все так же спокойно улыбаться и сверлить беднягу взглядом алых глаз. — А.? — неосознанно выдает Комаэда, глаза раскрываются шире, а щеки заливаются красной краской с новой силой, когда до светловолосого наконец доходит вся суть вопроса. Нравится ли ему кто-то? Конечно. Конечно ему нравится. Нравится Хаджиме Хината, который сейчас сидит прямо напротив него, недвусмысленно облизывая губы после сладкого лакомства. Но… Не может же Нагито вот так просто сказать ему об этом? Верно? Хотя… Разве они не на свидании? Или это просто бедный Нагито надумал себе что-то непонятное? По крайней мере, вся эта их милая обстановка кажется бледнолицему достаточно романтичной… Но возможно ему просто так кажется. Кроме того, если он скажет об этом Хинате, не подумает ли он, что Нагито слишком легкомысленный? Не подумает ли он, что это слишком глупо влюбиться в человека, которого ты совершенно не знаешь… Кроме того, разве Хината ответит ему взаимностью? Хахаха… Конечно нет. Рядом с ним Нагито и забыл о том какой он мусор и насколько он жалок, на что он вообще рассчитывал? Нет… Он не может сказать этого. — Нет, мне никто не нравится, — разочаровано произносит Комаэда, склоняя голову над кружкой своего зеленого чая, заглядывая в нее. — Я-я не думаю, ч-что кто-то м-может полюбить такого, как я… Я имею в-в виду, такой мусор, как я… Оох… Если бы он знал. Если бы он знал как сильно Хаджиме любит его, как сильно он зависим от него. Как сильно ему хочется вновь дотронуться до Нагито, испытать ту эйфорию чувств и эмоций захватывающих его разум и тело каждый раз, когда Комаэда просто смотрит на него, каждый раз, когда он улыбается и каждый раз когда он берет его пальцы в свои. Так осторожно и аккуратно, будто боясь, что Хината вот-вот отдернет руку. Но он никогда так не сделает… Никогда. Он хочет взять его ладонь, покрыть ее поцелуями, облизать каждый палец, попробовать их на вкус и может даже слегка прикусить. Прикусить безымянный палец на левой руке прям у основания. Оставить небольшой след своей любви. Своей вечной любви. — Ох, Нагито… Это не так, совершенно не так, — как можно более спокойно говорит темноволосый, слегка наклонясь к Комаэде через стол. — Ты замечательный человек, самый лучший поверь, мне… Обязательно, обязательно найдется человек, который полюбит тебя, или… Возможно этот человек уже есть, но ты просто не знаешь его… Светловолосый вновь открывает рот, внимательно заглядывая в алые глаза… Хаджиме такой хороший… Он и впрямь особенный, Комаэда не ошибся… Он так заботится о нем, никто никогда не говорил Нагито таких приятных слов. Возможно это самые приятные слова, за всю его жалкую и бесполезную жизнь. Хината замечательный… Правда замечательный. Как же ему хочется прижаться к нему, обвить его шею руками и уткнуться лицом в грудь. В эту широкую грудь… Хочется довериться ему, хочется верить ему и Нагито верит. Теперь он верит в его слова. Возможно и вправду есть человек, который полюбит его… Или такой человек уже есть..? Может же Хаджиме иметь в виду себя..? О, Нагито был бы очень рад этому…