Obsessed

— Ты же знаешь, Нагито. Они нужны тебе. Это обезболивающее. Они помогут тебе. Ты же мне веришь? — Хаджиме улыбается. Голос ставший привычным, почему-то неприятно режет слух. Светловолосый глубоко вздыхает, забирая таблетки и стакан с водой с чужих рук. — Конечно я верю тебе, Хината-кун, — почти спокойно отвечает Комаэда. Сразу закидывая в рот несколько препаратов, по очерёди глотая их, а после протягивая пустой стакан обратно.       Хаджиме счастлив. Улыбка, с тех пор как Нагито появился в его доме, больше не сходит с лица. Комаэда такой хороший мальчик… Он никогда не повышает голос. Он не кричит, не истерит, не проклинает, он не просит вернуть его обратно. Вернуть его «домой». А какой смысл? Ведь дом — это когда рядом с тобой близкий человек. Его новый дом, это Хаджиме Хината. Его новый мир, это Хаджиме Хината. Который заканчивается за пределами их тёмного подвала. Комаэда даже больше не плачет. Хотя иногда его наволочка бывает мокрой… Но кого это волнует? Никого. Нагито это не волнует. И Хаджиме тоже. Комаэда тихий. Милый. И очень красивый. А ещё он никогда не сопротивляется… Возможно это из-за таблеток… Возможно это из-за того, что ему правда нравится. А ему нравится. Точно нравится. Если бы ему не нравилось, если бы он был против — он бы сказал. Верно? Конечно. Нагито любит Хаджиме. Он бы не стал молчать. Поэтому Хаджиме не делает ничего плохого. Хаджиме просто хочет сделать ему приятно. Сделать приятно себе.       Хаджиме аккуратно гладит его по голове, перебирая мягкие волосы между пальцев. Нагито так прекрасен… — Жди, я скоро вернусь, хорошо? — Нагито только кивает, слегка улыбаясь, опустив взгляд куда-то в пол.       Хаджиме собирает немытую посуду, покидая подвал, снова оставив Нагито одного. Он все равно ничего не сделает. Руки предательски дрожат, пока он поднимается по лестнице, стараясь сдержать безумный смех. Комаэда всегда такой послушный. Он всегда пьёт таблетки, а потом улыбается. Он верит. Верит Хаджиме и это так приятно. Приятно настолько что где-то внизу живота закручивается узел. Хаджиме просто нужно подождать. Буквально эти двадцать минут, пока таблетки полностью подействуют. Чтобы ему было приятно. Чтобы им вместе было приятно… Ведь Нагито тоже нравится. Нагито нравится это. Нравится так же. Как нравится Хаджиме. Поэтому он старается идти как можно медленнее. Чтобы растянуть это сладостное удовольствие ожидания. Ожидания того, когда он снова сможет прикасаться к его мягкой и белой коже. Когда он сможет поцеловать его. Когда он…       Тарелки с грохотом буквально падают в раковину. Темноволосый склоняется над ней, включая поток ледяной воды, умывая лицо. Держи себя в руках Хаджиме. Держи себя в руках. Черт… Как же это двусмысленно сейчас звучит… Ахаха… Ахаха… Все равно. Посуда так и остаётся лежать, немытая в раковине. Помоет завтра. Завтра утром. Днем. Вечером. Главное не сейчас. Сейчас в его голове только Нагито. Его мягкая кожа и приятный сладкий аромат. Его руки. Его глаза. Его губы. Его бедра. Все его. Все это принадлежит Хаджиме. Всё это только для него... Нагито ведь сам отдал ему это. Сам отдался ему в лапы. Сам сказал, что хочет остаться с ним навсегда.       Дверь в подвал громко хлопает, но Нагито почти никак не реагирует. Только слегка вздрагивает. Он скомкался клубком, в постели, зажимая одеяло между ног терясь об него. Подействовало… Подействовало… Все сработало. Как и всегда. Нагито тихо скулит, прижимая одеяло к себе, цепляясь за него руками, тяжело дыша. Он вздрагивает, когда чужие руки ложатся на его талию, осторожно поглаживая, медленно двигаясь все ниже и ниже. Хаджиме ложится рядом, расплываясь в своей улыбке, утыкаясь лицом в бледную шею, покрытую розовыми отпечатками с прошлого раза. Пришло время появиться новым. Он счастлив. Он так счастлив. Счастлив с тех пор, как Нагито появился в его доме. Счастлив до безумия, до дрожи в руках, до синяков на молочной шее, до тихих стонов и мычания где-то из-под него.

Как жаль, что несчастлив Нагито.

Как жаль, что с таблетками его снова обманули.