377

      Кристофу снилось, как он, уже не десятилетний юнец, а статный молодой мужчина, купается в бархате женских рук, окутывающих его с ног до головы. Мелодичный женский голос пел незнакомые ему песни, слов которых было не разобрать. Он лишь поддавался его магии, погружаясь в сладкий сон внутри сна. Но поющая девушка настойчиво вырывала его из дремы, целуя то в нос, то в лоб, то в щеки, приближаясь к губам. Тогда он проснулся. Три толстые серые крысы сидели на нем, опираясь лапками и изучая наиболее сочные части его лица. Несмотря на его пробуждение и удивление, крысы даже не подумали убегать. Недовольные и негодующие они исчезли, только когда он схватил и выбросил вон одну из них. Наиболее жирная из оставшихся напоследок тяпнула его за нос и исчезла в сумраке канализации. Вдалеке послышалось шуршание и попискивание, но посторонние звуки быстро стихли и шум зловонной воды стал полновластным хозяином канала.       Отряхиваясь и приходя в себя после нежданных гостей, он обнаружил, что помимо вчерашнего мха и грязи от его одежды отлетело еще что-то и упало между прутьями окна. Это что-то оказалось куском серого хлеба, надкусанного, но без плесени. На корочке отчетливо виднелись следы крысиных зубов. Кристоф решил, что хвостатые чертовки забыли в спешном бегстве свой улов, и забрал его себе как заслуженный трофей за победу в неравной борьбе. Еды он не видел больше трех дней, и это жалкое угощение показалось мальчику сродни праздничным яствам.       Решетка, последняя преграда перед неизвестным новым миром насквозь проржавела. Кристоф уже видел подобные в Безымянной деревне. Они с ребятами часто забирались в заброшенный дом на краю поселения. Их манили жуткие и таинственные истории, передаваемые младшим старшими братьями и сестрами. Поколения детей сменялись, легенды оставались жить, обрастая домыслами и новыми историями, которые приносили с собой маленькие гости. Обсуждать свои приключения в старом особняке, по негласной традиции детей, разрешалось только с теми, кто при них присутствовал. Пробирались на территорию величественного, когда-то богатого дома через сломанные прутья забора. Ворота давно осели, замок забился снегом и заледенел. А к многочисленным лазам вели протоптанные тропки. Прутья забора тут и там легко отгибались в нужную сторону, порой отваливаясь на совсем. Забор никто не латал, не чистил. Редкие гости вообще прибирались в своей обители и скоро, тайное место превратилось в свалку мебели и детских трофеев, больше напоминающих мусор.       По всей видимости, насколько десятилетний мальчик мог судить, об этой решетке тоже давно позабыли взрослые, и влажность канализации разрушала ее годами, а может и десятилетиями. Прутья упорно не делали пропускать Кристофа внутрь, но после нескольких прицельных пинков по ржавым частям, и решетка развалилась на его глазах, рассыпавшись повсюду оранжевым прахом. Путь был открыт. Ловко и проворно он протиснулся во внутреннюю часть города за стенами.       Кристофа окружал зеленый мир. Трава, забор, собранный из росших вплотную друг к другу кустарников, подстриженных на уровне полутора метров. По стене вверх вздымались ползучие цветы, оплетающие ее по всей внутренней части. Небо было странного салатового цвета, солнце тоже было зеленым. Все вокруг переливалось всеми оттенками зелени. От обилия света и красок, тепла и приторного запаха, исходящего от забора-кустарника, у Кристофа закружилась голова, глаза болели и слезились, живот крутило. Это был совсем иной мир. Здесь не было и намека не всепоглощающую зиму. Не было льда. Не было ветра. С осознанием странного явления, мальчик упал навзничь и потерял сознание. Зеленая трава встретила его голову ласковой прохладой, зеленые ветви склонились, прикрывая от солнца, далекая, невидимая птица закричала что-то в вышине.       Бархатная кожа прикасается к бледным горячим щекам. Тонкие маленькие пальчики скользят по черным, спутанным волосам, едва касаясь головы. Кристоф слышит, как тихий голос поет ему мамину песню, которую он слышал перед сном каждый вечер до той ночи. Он открывает глаза, но даже не надеется увидеть мать, слишком живы воспоминания о прошлом и он не позволяет себе поверить в сон.       Над ним склонилась маленькая рыжая головка и мелодично качает головой в такт своей песне. Глаза у девочки закрыты, по аккуратному миниатюрному носу и пухлым щечкам стекают ручейки слез. Одна слезинка, задержавшаяся на кончике носа, падает на лоб мальчику и стекает вниз, оставляя за собой чистую дорожку кожи.       -Откуда ты знаешь мамину песню и зачем поешь мне, сейчас же даже не вечер? – напуская невозмутимый вид спрашивает Кристоф, старясь сделать серьезный взрослый голос.       Девочка открывает глаза и отскакивает к изгороди, голова мальчика, до этого лежащая на его коленях, падает на землю и издает глухой ух. Ори не говорит ни слова, только удивленно таращится на очнувшегося нежданного гостя.       -Ты что, немая, или глухая? Отвечай мне, если понимаешь!       -Я думала, ты умер. Такой грязный и вонючий может быть только труп! – смиряя страх, с усмешкой отвечает девочка. В голосе нет и капли страха, минуту назад так отчетливо читавшегося в ее глазах. – Поэтому пела тебе погребальную песню. Ведь иначе, никто бы тебе ее не спел. Тело бы сожгли с остальными неопознанными телами и …       -Заканчивай с этим! Не мертв я, не мертв, видишь! Вполне живой и обычный.       -Как скажешь, вонючий живой мальчик. Я Ори, а ты кто? – принцесса улыбается, и протягивает руку вперед. Ее отец, король Грегор научил ее этому жесту. Он означает доброжелательность и открытость намерений души.       -Кристоф. – хмыкнул он в ответ, отмахиваясь от протянутой руки. – И не называй меня так больше, кто угодно станет… как я после … - осекается он, отводя глаза.       Пытливый взгляд девочки впивается в него, беззастенчиво осматривая его с головы до ног. Кристоф сидит скрестив ноги, запахнувшись в потрепанный полушубок, на лице и пальцах ссадины, свежие рубцы. Непростая история скрывается за этим «после», решает Ори. Ей нравится, что она нашла его, сама взяла и нашла. Своего, только ее мальчика. И она больше не будет одинокой в этом лабиринте кустов и цветов.       -Я хочу оставить тебя. Здесь. Ты останешься? – спрашивает она помолчав.       -Здесь? Я не муха, чтобы жить среди веников из земли. Чего придумала. А есть я тоже должен эту траву?       Ори замешкалась, в раздумьях, где же она сможет укрыть этого странного и громкого дикого зверька. Она легонько усмехнулась, чувствуя моральное превосходство и власть над новым знакомым.       -Здесь, в моем доме. Я найду тебе место! – самоуверенно заявила принцесса. – Но только при одном условии! Понял?       -Я не вещь тебе какая…       -Ты станешь моим другом, самым преданным. По рукам? – она перебила его, воодушевленно вскакивая на ноги, протягивая ручку вперед, и останавливая ее прямо перед носом Кристофа.       Так снежный мальчик встретил свою снежную королеву.