377

      Грегор - один из лучших выпускников академии боевых искусств при дворце ее величества. О его удачливости и одаренности судачат все однокашники вокруг, буквально боготворя собрата. Третий сын небогатого окрестного фермера-вдовца, самостоятельно поступивший в академию и сдавший экзамен на высший проходной балл за всю историю города, теперь готовился стать рыцарем ее величества. Большинство его приятелей понятия не имеют, какой ценой он получил такую жизнь. Внешний блеск и чистота его доспехов скрывают от остальных жизнь полную лишений, и лишенную забот. Он все еще помнит, как сотни детей со всего королевства проходили первый отбор. На службу попасть не сложно, сложно подняться наверх. Те из них, что были не готовы отдать всех себя королеве, так и оставались внизу, получали мизерное жалование за грязную работу, но оставались рядом со своими семьями, возделывали свое хозяйство и воспитывали детей. Через семь лет бесконечных тренировок, экзаменов и проверок из всех набранных курсантов до элитных подразделений добрались лишь десятеро. Годы сблизили их и сплотили. Они стали новой семьей, объединенной верой в королеву и ее королевство, поклявшиеся отдать ей вечную верность и, если потребуется, жизнь. Юный рыцарь никогда не строил невозможных планов и не ставил недостижимых целей. Стремящийся к процветанию своей семьи, он с братьями был обречен всю жизнь трудиться, закрывая долги отца. Старик с каждым годом становился все слабее, их земля - увядала, принося все меньше плодов, а вслед за ней голод и холод наступали с новыми силами. Младший из всех, Грегор единственный, кто еще мог попасть на службу. Он с легкостью прошел отбор. Было решено, что со своего содержания он будет отправлять часть денег домой. Он отправлял все, но их все равно было мало. Его любовь к семье не позволяла отдалиться от братьев и отца, мальчик не мог представить, что он сможет вычеркнуть их из своей жизни ради надбавки за службу. Он был в смятении, пока не встретил ее. Лишь краткий миг, на который он увидел ее лицо, ее бесконечно глубокие и одинокие глаза, он понял, чего он хочет по-настоящему. Мгновение, которое он наблюдал за принцессой, подарило ему новый смысл. В тот же вечер он подал прошение командиру о зачислении в спец. Отряд и на следующий день покинул общие комнаты младших курсантов. Последующие переводы давались Грегору легко, жалованье неуклонно росло, а мечта становилась ближе. Он по-прежнему отправлял деньги домой. Письма он перестал получать два года назад, а саму ему разрешили написать последнее письмо и того раньше. Но он не чувствовал грусть - прекрасная рыжеволосая фея, захватила его мысли, и лишь в дни, когда ему не удавалось пусть даже мельком увидеть ее, волна тоски накрывала его. В другие дни его манили ее волосы, бесконечно длинные и блестящие, пленяя его взор. Принцесса была тонкой и воздушной, словно фея из детских сказок, она будто бы парила над землей в своих воздушных платьях до щиколоток. Ее кожа, почти не видящая свет, бледные и маленькие ступни, бесшумно ступающие по каменной кладке дворца – все это Грегор запоминал в мельчайших деталях, и наслаждался воспоминаниями бессонными ночами, в томительном ожидании дня, когда он наконец по праву окажется рядом с ней. Виктория никогда не страдала от недостатка внимания со стороны мужчин. Старые и молодые, они вились вокруг нее толпами, окружая пресмыкающейся любовью и интригами. Девушка давно научилась избавляться от них не слишком нахально, но жестко – раз и навсегда. Порой ее взгляд наводил ужас на похотливых стариков, и малодушных мальчиков, ничего из себя не представляющих, и они исчезали так же быстро, как и появлялись на ее пути. Но в один из дней, она почувствовала на себе взгляд иного рода. Мягкий, но властный он обласкивал ее черты, не из похоти, но восхищения. Взгляд искренне жаждущий обладать ею. Взгляд принадлежал молодому стражнику. Из-за шлема она не видела его лица, его доспехи были такими же, как у остальных - она бы даже не смогла опознать его в толпе, но когда из-под козырька едва вспыхивали его глаза, она тотчас узнавала его. Лицом к лицу они, наконец, встретились в третью субботу осени, где уже королевой, Виктория принимала спортивные игры на фестивале. Девушка не смогла устоять перед ним, вставшим на одно колено и покорно склонившим голову к ее ногам. Когда он наконец поднялся, их взгляды встретились. Он был бесконечно счастлив, а она – впервые в жизни смущена. Этот мужчина стал ее первым рыцарем, личным охранником и вечным спутником, поклявшимся сопровождать ее до скончания своих дней. Он исполнил свое обещание самому себе. В следующие несколько дней Грегор был спокоен и сдержан, его выносливость поражали Викторию. Проводя на ногах целый день, везде следуя за ней и исполняя ее просьбы, он ни разу не присел и не попросил перерыв. Виктории казалось, что он настоящая машина, не знающая усталости, но Грегор был лишь опьянен ею, само ее присутствие ему силы. Он был бережен и учтив, но не напоказ, искренне. Он был честен с ней, возможно, первый из всех. Виктория все больше поддавалась его чарующему обаянию, растворяясь в его безграничной любви. На ночь Грегор оставлял ее одну, дежуря у дверей снаружи или отдыхая в соседней комнате. Без него королеве становилось будто бы холодно, а родная комната казалась безразмерной, слишком большой для нее одной. Грегор, рослый и мускулистый, высокий, занимал все пространство вокруг, заполняя его собой. Больше Грегор не терял ночи в бессоннице и розовых мальчишеских мечтах. К ночи у него не оставалось сил, и он едва мог дойти до кровати. В особо сложные дни он прислонялся к стене прямо у дверей комнаты виктории и засыпал на месте. И он не мог описать свои чувства, когда его Виктория предложила ночевать вместе. Он самоуверенно называл ее своей, но только про себя. И чтобы не затягивать неловкую паузу, учтиво согласился на предложение королевы. Виктория была смущена до глубины души своей смелостью, но также безгранично рада ей. Королева и ее щит были едины для народа, неотделимы друг от друга в сознании людей, и незаметно для самих себя стали одним целым. Грегор больше не спал на полу, а Виктория больше не изнемогала от одиночества в пустой комнате. Они вместе отдыхали, принимали пищу, выходили в город. Иногда, после долгого дня они сидели, склонившись друг к другу в тишине, которую едва нарушал треск полешков в старом камине. Им не требовались слова, Грегор понимал, теперь по праву, свою королеву без слов, читая ее мысли. Для всех было естественным, что королева выберет Грегора своим королем. Все Северные королевы отличались постоянством и верностью себе. У каждой из них был лишь один избранник, неизменно становившийся мужем. И Виктория, не была исключением. Королева провела ночь перед торжеством в своих покоях, в окружении служанок, подарков и украшений. Прежде безжизненная комната ожила на глазах, наполнившись белыми цветами. Розы, на длинных ножках, собранные в роскошные букеты стояли тут и там, даруя комнате тонкий приторный аромат. Бутоны украшали портьеры, лепестки, неряшливо рассыпанные по полу, теряли свой цвет и прелесть под ногами служанок, суетливо носившихся туда-сюда, то и дело, подправляющих все вокруг. Платье Виктории было безобразно пышным, она не могла справиться с ним сама, ее длинная фата рассыпалась по всему полу. Девочки горничные едва успевали подбирать ее, и аккуратно сматывать, чтобы не повредить хрупкую ткань. Виктория полностью погрузилась в предпраздничную суету, растворяясь в торжестве любви, забывая о своем предназначении. Эти краткие мгновения стали самыми счастливыми в ее жизни.       Грегор готовился к важнейшему событию своей жизни в окружении близких друзей. Все элитный стражи и военные, они собрались в их старой комнате времен ученичества, когда они были обычными курсантами. Эта комната, просторная, но темная, с затхлым спертым воздухом, была им роднее всех остальных покоев. Она помнила их взлеты и падения, а вечерами слушала задушевные разговоры. Ее старые стены, видели искры страсти и разгорающийся костер братской дружбы, которому не суждено было погаснуть никогда. Всемером они чувствовали себя здесь на своем месте, специализация раскидала их по разным частям королевства и моменты воссоединения были кратки и редки. Каждая из встреч могла стать последней, и друзья не стеснялись вспомнить былое и обсудить грядущее, поддерживая свой союз.       Каин и Роберто, вторые после Грегора умелые воины и почетные гвардейцы принесли на маленькую пирушку ящик с лучшим элем в замке. Так о своем напитке говорили они сами. Кристал, Криста и Кристина – тройняшки, славившиеся своей ловкостью и природным навыком к выживанию, притащили свеже освежеванную тушку жирного кабана. Последним из группы, к празднованию присоединился мозговитый тихоня Ларс, неумеха в бою, но незаменимый советник по тактике, приволокший невесть откуда рухлядь с окулярами. Прибор, по словам Ларса, запечатлевал события настоящего, позволяя сохранить их на долгие годы нетронутыми. «Забытая технология» - приговаривал Ларс, проглаживая механизм – «Такого уж ни у кого не сыщешь. Чудо забытой цивилизации». Его словам друзья лишь рассмеялись, им было трудно понять романтику и тоску их друга по давно ушедшим временам. Все они молоды и полны сил. Жизнь только начла открывать перед ними двери в безоблачное будущее.       Виктория, погруженная в самолюбование и кружение перед зеркалом, осталась одна. Нерасторопные служанки наскучили ей, и были отправлены восвояси подальше от покоев королевы. Девушке нравилось, как звучит ее новый титул. Возвышенно и гордо. А ее имя, «победа» как нельзя лучше гармонировало с ним. Почти так же хорошо, как Грегор подходил ей, а она ему. Виктория не заметила, как томительные годы ожидания этого дня прошли. Сейчас они казались ей неуловимым мгновением. Она не заметила, как стала Северной королевой, матерью своему народу и женой возлюбленному. Отражение смотрело на нее из окна бездонными глазами. Худой силуэт, со всех сторон окутываемый тьмой казался хрупким и маленьким. Разглядывая себя, она вдруг остро ощутила всепоглощающее одиночество, вновь превращаясь в ребенка, запертого в чужой комнате. Она боялась этой темноты. Она боялась снова остаться в ней одна, но вместе с тем, ей казалось, что это неизбежно.       Покой юная королева нашла лишь в зале портретов, в окружении своих предшественниц, Великих королев прошлого. Сейчас они смотрели на нее, как на равную, достойную и благосклонно улыбались, словно благословляя ее правление. Одобряя Викторию как достойную преемницу. Лишь один портрет Виктория оставила нетронутым. Ее приемная мать, королева Хюбрис не была удостоена чести взглянуть на свою дочь в расцвете. Виктория не позволила ей, теперь она была здесь полноправной хозяйкой. Вновь обходя зал, девушка заметила еще один гобелен, скрытый в тени других. За все годы она ни разу не видела его. Удивление вперемешку с любопытством овладели ей. Плотная штора не поднимался рычагом, королеве приходится снимать ее руками, обрушивая на себя хлопья пыли. Полотно, скрывающее нечто важное, неизвестное, не поддается, желая сохранить чужую тайну. Но даже ему не устоять перед натиском Виктории. Ткань падает к ее ногам. Столетняя пыль кружится в воздухе, поблескивая на свету. Заткнув нос рукой, прищурив глаза, слезившиеся от грязи, девушка подняла взгляд на портрет. Он был больше остальных, гораздо более древним чем другие, но прекрасно сохранившимся. Отличался он и тем, что люди на нем были изображены в полный рост. Рыжеволосая девушка рука об руку стоит с черноволосым мужчиной. Единственный парный портрет, единственной незнакомки в этом зале. Виктория не могла вспомнить ее имя. Они никогда не слышала об этой, без сомнения, Северной королеве. Ее волосы, взгляд, одежда, указывали на принадлежность к роду Виктории. Мужчина тоже был незнаком девушке. Статный, черноволосый, он ласково обнимал свою избранницу. Его взгляд был прикован к ней, будто для него не существовало больше ничего вокруг.       Девушка обернулась. Мальчик, тот самый пес отца, стоял в дверях держа в обеих руках конверт. Его пронзительный взгляд не давал девушке покоя. Она подошла к нему, медленно и гордо, сберегая платье от ног. Едва конверт оказался у девушки, мальчик исчез за дверью, Виктория осталась одна. В конверте, подписанной едва различимой подписью – «от любящего отца», была всего одна записка – «…». Виктория выдохнула. Появление мальчика не на шутку взволновало ее. Ноги, стиснутые в жестких туфлях, давно болели, голова была тяжелой от долгого бодрствования. Девушка буквально проваливалась в сон. Напоследок, перед тем как выключить свет и покинуть комнату на долгие годы, Виктория еще раз взглянула на рыжеволосую незнакомку и ее спутника. Его глаза, точно такие же, как у посыльного ее отца и сотен других его «детей», по прежнему смотрели только на его королеву.