Полюби меня в ответ

      Не зря говорят, что весна — это самое непредсказуемое время года из всех. В это время нельзя привыкать к одному виду погоды, ведь, если пару дней на небе светит яркое солнышко, не предвещая беды, то уже на следующий может полить дождь, как из ведра. После него может опять выйти солнце, вновь будет тепло и светло, птички будут петь, лужицы высохнут, но вмиг может усилиться ветер или вовсе пойдёт снег. Поэтому именно весной нужно быть готовыми ко всему.       Вроде только вчера было светло и жарко, пекло как в печке, несмотря на март месяц, но остатки зимы, всё же, решили взять своё, из-за чего простым, неготовым людям Сеула пришлось одеваться потеплей. На улицах корейской столицы бушует страшный ветер, можно даже назвать его мини-ураганом, который сдувает шапки с голов бедных простаков, листья и ветки с деревьев, и чуть ли не крыши с домов. Очень страшно при такой погоде выходить из тёплого и уютного домика или квартиры, что уж говорить о каких-нибудь прогулках и важных встречах. Но родителей Кима это вовсе не собирается останавливать. Мина всю вчерашнюю ночь готовила еду от большого стресса, ибо готовка её всегда могла успокоить. Когда твой единственный сын попадает в больницу ты вряд ли сможешь сидеть сложа руки. И пусть доктор сказал, что жизни ТэТэ ничего не угрожает, оставить его в такой день она всё равно не смогла. Вытащив угрюмого Тэмина из дому и заставив его хоть на немного отвлечься от работы, ведь сегодня посетителей им ждать явно не стоит, женщина уже сидит на переднем сидении машины с пакетом разных вкусностей в руках. Радостная улыбка не хочет спадать с её лица, вот просто чувствует она, что этот день выдастся вполне хорошим, несмотря на ужаснейшие выходки весенней погоды. Недовольный отец Кима садится за руль старенькой Тойоты голубого цвета и заводит транспорт с помощью ключа. Хоть они и не были супербогатыми, да и просто богатыми они тоже не были, но такую важную вещь как машина они, всё же, смогли себе позволить. И пусть это будет старенький седан японского производства, но зато он сможет послужить во благо, а не будет пылиться на каком-нибудь складе. За несколько десятков лет подобной жизни родители Тэхёна научились ценить то, что у них есть. Научились уважать чужое, точно так же как и уважать своё. Ведь «Бог даже этого некоторым не даёт, мы должны быть благодарны за всё, что у нас есть». Они вовсе не смотрят на чьи-то хоромы и чьи-то, переполняемые деньгами, карманы с завистью. Им это лишь придает сил и уверенности на то, чтобы работать усерднее и когда-нибудь тоже добиться подобного статуса.       Медленно начав движение, машина, с отцом Тэ у руля, выезжает из заднего двора их общего дома и едет в сторону Центральной больницы Сеула. Мина надеется, что за ночь состояние её сыночка улучшилось и он готов к бесконечным обнимашкам…

***

      Очнулся Тэхён в светлой больничной палате, лежащим на белой больничной койке и одетый в такие же светлые больничные вещи. Он совершенно не помнит, как тут оказался или что здесь забыл, но думать об этом ему не дали ужасные боли по всему телу. Омега хотел встать с места или хоть лечь поудобней, но боль не даёт ему даже пальцем пошевелить. Его тело будто онемело и не желает слушать команды мозга. На руках он видит лишь огромные синяки и бинтовые повязки, но не понимает зачем и почему. Омега совсем забыл что с ним случилось, но вдруг в голове ярким огоньком загорается мимолётное воспоминание, от которого начинает жечь щёку. Оно было о том, как три кольца звонко ударили его по лицу, после чего начинается град ударов в его сторону. Эти воспоминания всё проясняют, ибо парень вспомнил даже то, что было перед этой чередой ударов. Чонгук… Он сотворил это с Тэхёном… Сквозь боль Тэ переходит в сидячее положение. В голове его вспыхнул спор с самим собой, будто две стороны омеги, его тело и его разум, начали спорить о том, виноват ли Чон на самом деле. С физической точки зрения, да, виноват, ведь именно он избил Тэхёна, именно он оставил синяки на его теле, и именно он довёл омегу до такого состояния. Но сам парень отказывается в чём либо обвинять Чонгука. Доброе сердце Кима чувствует, что за грязными делишками альфы скрывается что-то большее. Он явно этого не хотел, что ощущал Тэ во время того, как удары парня были в два или три раза слабее ударов Ыну. Перед тем как лишиться сознания, омега успел заметить боль в чужих глазах, через чёрную лыжную маску, которая не закрывала органы зрения. Та боль была гораздо сильнее его нынешней боли и куда сильнее чем любая другая. Боль одиночества… Боль потери и скорбь… Он будто излил теми ударами все свои душевные раны, из-за чего омежье сердце разрывается на части. Он такой с детства, не может смотреть как другие, пусть и чужие, пусть и те, кто сделал ему что-то плохое, люди испытывают подобную боль и самотерзания. Однако, на себя ему тоже не всё равно, просто Тэхён прекрасно знает, что он сильный и сможет выдержать любой удар. Но он уж точно не смог бы жить одиноким и потерянным человеком как Чон, хорошо что у него есть прекрасные родители, с которыми ему ничего не страшно. Может дело именно здесь и зарыто? Может Чонгуку просто не хватает семьи?.. Мать его погибла, отец с ним ни разу не появлялся на публике после смерти жены, что может означать только то, что он отгородил себя от сына. Единственная оставшаяся часть чоновой семьи — это Чимин, но лучший друг Кима погружён в работу и учёбу, к тому же он прекрасно знает, что между Паком и Чоном нет и не было нормальных, братских взаимоотношений. Может, именно поэтому альфе и одиноко? Решив разузнать всё получше, Тэхён успокоился и лёг обратно. Хоть он и знает, кто и зачем с ним это сотворил, парень будет хранить молчание, пока не добьется своего, а именно поможет Чону избавиться от боли, чего бы это ему ни стоило. Пусть альфа будет сопротивляться, пусть будет отвергать его помощь, но Тэхён целеустремлённый малый, от него нельзя так просто избавиться…       Спустя полчаса родители омеги наконец доезжают до больницы, где лежит их сын, и врываются к нему в палату. Она уже находилась на втором этаже, ведь после переливания Кима перевели из операционной палаты в обычную. Бушующий ветер очень им помог, ведь из-за него на улицах было очень мало машин, а это значит, что и пробок не было. Мина буквально выбрасывает пакеты с едой на своего мужа и подбегает ближе, садясь рядом с сыном на его больничную койку. — Тэхён~и, как ты? Всё хорошо? Ты ел? Ничего не болит? — затараторила женщина, крепко схватив его руку. В ответ парень мило улыбнулся, что немного усмирило пыл Мины и помогло ей прийти в себя. — Всё хорошо. Нет, я не ел и нет, у меня ничего не болит, — запомнив все вопросы, омега ответил на них поочерёдно, соврав на последнем вопросе, ибо болело у него абсолютно всё. С ног до головы ныли конечности, перевязанные бинтами, но он не хотел, чтобы мама волновалась. Женщина также в ответ успокоенно улыбнулась и крепко обняла сына, уткнувшись носом ему в плечо. Тэхёну пришлось сдержаться, чтобы не пискнуть от боли. — Не пугай нас так больше, Тэ… — проговорила она ему в плечо и громко всхлипнула, неужто плачет? — Знаешь… Знаешь как я испугалась, когда твой отец тревожным голосом сказал, что ты попал в больницу… Моё сердце места себе не находило, в тот момент я бы всё отдала, лишь бы с тобой не случилось ничего плохого… Прости… Прости, дорогой, прости за всё… Прости за то, что заставляла тебя убираться в комнате; прости за то, что кричала на тебя, когда ты неправильно готовил рис; прости за то, что десять лет назад выбросила в мусорку твою любимую игрушку, ведь ты явно её перерос… Просто, прости за всё, Тэхён~и… — произнесла женщина, навевая грустную атмосферу вокруг них. Плечо парня начало медленно намокать солёными слезами и сам он также не смог сдержаться. Из глаз вытекли первые капельки, ведь, вспомнив свои утренние думы, Ким ещё сильнее убедился в том, что без родителей он точно не смог бы жить на белом свете. — Мамочка… Прости меня за то, что заставил волноваться, — в ответ сказал Тэхён и крепче сжал в объятиях женщину. К ним во время этого подошёл угрюмый Ким Тэмин. Лицо мужчины вмиг растаяло и он тоже подключился к семейным обнимашкам. Тэ безмолвно обнял и его, ведь знал, понимал и чувствовал, что всю любовь старшего альфы просто не донести словами. — Я вас так люблю… — последнее, что он сказал перед тем, как заплакать перед родителями. Вообще, плакал он очень редко, а если и плакал, то в самых грустных или радостных моментах. Именно такие моменты его сердце не выдерживает. — Ладно, ладно, думаю, нам пора оторваться друг от друга, а то у меня такое чувство, будто мы сможем так просидеть до вечера, — первым разорвал обнимашки Тэмин, выпрямившись во весь рост. — А я готова просидеть так до вечера. И вообще, я не уйду теперь отсюда. Как же мой малыш без меня будет один в больнице лежать? — Мам! Я уже взрослый, — детским голосочком возмутился Ким и надул нижнюю губу в знак обиженности, совсем как в детстве… — Да знаю я, что ты взрослый. Куда ты так растёшь, восемнадцать лет уже. Вроде вчера только из роддома с тобой на руках выходили… — Опять она начала думать о прошлом. Останови её, пока не начала вспоминать нашу свадьбу или и того хуже — наши первые свидания, — играючим тоном сказал мужчина и усмехнулся над собой же в прошлом. Он тогда был очень стеснительным и нерешительным альфой, из-за чего Мине пришлось быть доминантом в их отношениях, что очень не хотелось бы вспоминать. — Наши первые свидания были такими романтичными… — О нет! — крикнул он, но взрослую омегу уже было не остановить. — Первые чувства… Первые поцелуи… Смешное лицо Тэмина, когда я поцеловала его первый раз… Твой отец в прошлом был таким… — не успела она договорить, как смущённый альфа засунул ей в рот один из пирожков из пакета, которых сама Мина приготовила для Тэ. Женщина чуть не подавилась и была удивлена такому действию со стороны мужа, но потом поняла в чём дело и, откусив немного от пирожка, усмехнулась, игриво посмотрев на Кима-старшего. Тот немного смутился и решил вовсе покинуть помещение пока не поздно. Дожевав кусочек рисового пирожка, женщина посмотрела на сына, у которого в тот же момент громко заурчал живот. Не сдержавшись, обе омеги засмеялись во весь голос. — Кушать хочешь, да? — Да… — смущённо опустив голову ответил Тэ и умоляющими глазками посмотрел на мать. Она тут же поняла посыл сына и быстренько раскрыла пакет, доставая оттуда несколько штук пирожков, булочек, макарун и даже круассанов. Глаза омеги разбежались по вкусностям, но Мина не дала взять ни одну штучку из вышеперечисленного. — Не так быстро! Раз уж я вспомнила прошлое, то предлагаю окунуться в это самое прошлое. Как тебе идейка? — игриво спросила она, но Тэ не понял посыла её слов, из-за чего недоумевающе смотрел на женщину. Мысленно стукнув себя по лбу, она отделила маленький кусочек пирожка от остальной его части. — Открывай ангар, самолёт летит! Бррр! Вжух! Вжих! — Мам! — смущённо возмутился парень, ведь совсем не ожидал такого от матери. — Открывай ангар говорю! Ты что, хочешь чтобы самолёт разбился? — рукой она вела кусочком рисового пирожка по воздуху, рядом со ртом сына. Смущённо тот всё же открыл «ангар» и насладился долгожданным завтраком. Вкусность будто растаяла у него в ротовой полости, хотелось ещё. Поняв намёк, Мина продолжила подобным образом кормить Тэхёна. Парень почувствовал себя так, будто они переместились на пятнадцать лет назад.       За всей этой картиной опять же наблюдал Чонгук в дверях. Как только убедился, что отец омеги ушёл надолго, альфа прижался к двери и принялся в неё всматриваться. Следя за взаимодействиями матери и сына, Чон невольно ощутил странное чувство, будто он тоже так хочет. Хочет, чтобы рядом была мама… Сейчас же он чувствует себя так одиноко… Не выдержав, альфа оторвался от двери и, положив руки в карманы, ушёл прочь из больницы. Совсем не хотелось ощущать это снова… К тому же, он добился своего, а именно удостоверился в том, что с Тэхёном всё в порядке. Но с каждым днём, тяжким грузом содеянное давило на него всё сильней, а отвратительная совесть подталкивала его сделать откровение. Но он не может… Просто не может…       Так и прошёл весь оставшийся день. Ким Мина накормила своего сыночка до отвала. Тэхёну даже пришлось умолять её остановиться, ибо он явно не осилил бы ещё один круассан вслед за несколькими десятками остальных видов вкусностей. Затем она прибралась в его палате, помогла сходить в душ, напоила чаем и несколько часов просто составляла ему компанию. Как бы парень не уворачивался от материнской заботы, он всё же безмерно её ценил и любил, именно поэтому омега потратил все свои силы на то, чтобы уговорить мать поехать домой и отдохнуть. Он прекрасно видел, что женщина очень устала за весь этот день, но решительности ей было не занимать. Твёрдо сказав: «Я не оставлю своего ТэТэ здесь одного!», Мина противилась до последнего, пока всё же не согласилась уехать на ночь, с условием того, что Тэ съест завтра утром всё что она приготовит. Наконец, оставшись один на один с самим собой, Ким безмолвно смотрит в окно, на далекие стеклянные небоскрёбы, на прекрасную реку Хан, на тёмный небосвод и яркую луну. Боль его давно затупилась, что стало доказательством того, что он сильный и готов вытерпеть любой удар. Физическая его часть уже не держит зла на Чонгука, хоть эти синяки и ссадины будут ещё долго напоминать Тэхёну о случившемся. Интересно, что же происходит в запутавшейся голове Чона. Какие думы его тревожат и какие проблемы встают у его горла ножом. Думает ли он вообще о проблемах? Зная его самоуверенный характер, вряд ли, но Тэ всё же надеется, что альфа способен хотя бы на откровение. Если он признается в содеянном, омега в тот же момент его простит, ведь даже сейчас не держит на него зла. Главная загадка для него теперь — это насколько долго будет тянуть Чонгук с этим? Сможет ли Тэхён разузнать о его внутренних проблемах? Сможет ли Тэ усмирить бушующий ураган в чоновом разуме? Он сам не знает, зачем ему всё это, но сердце чувствует, что он на правильном пути…

***

      День второй. Вчерашний сильный ветер сегодня чуть ослабел, но всё равно доставляет небольшие неудобства. Тэхён опять очнулся в больничной палате, начиная скучать по своей мягкой кроватке и любимому фиолетовому одеялу. В его больничном пребывании нет никакой весомой причины. Да, ему перелили кровь, да, он получил много травм, но все эти травмы физические, они и сами быстро вылечатся. У него нет ни каких-то страшных болезней, ни кошмарных диагнозов, да и чувствует он себя гораздо лучше. Остаётся только надеется, что его выпишут уже в скором времени. Как и ожидалось, рано утром в больницу самой первой приехала мать Кима, с точно таким же пакетом еды, как и вчера. Она вновь ворвалась в его палату и вновь принялась кормить зрелого, совершеннолетнего парня. Счастью и радости Тэхёна не было бы предела, если бы не, внезапно приехавшая, полиция. Несколько высоких мужчин-альф в полицейской униформе спокойно входят в его палату и подходят к парню на койке, удивляя как его, так и его маму. — Вы Ким Тэхён? — спросил один из них, тот, что постарше. Он был больше второго, да и седина на голове его сдавала. — Да, это Ким Тэхён, — со стороны ответила женщина за сына, ведь тот явно был сильно удивлён, что даже слова вставить не мог. — Собственно, зачем вы здесь, господа полицейские? — Нам стало известно о попытке изнасилования в вашу сторону. Мы пришли разузнать больше о тех подонках, чтобы не оставлять подобных людей безнаказанными. Если бы мы это проигнорировали, то весь наш привычный мир рухнул бы под наплывом преступности, — уверенно ответил старший, глубокий голос которого затрагивает самые тонкие нитки здравого рассудка, ведь раньше никто с таким тоном не разговаривал с Тэ. — Вы должны рассказать нам всё, что знаете о тех преступниках. Мы постараемся найти их и отдать под суд, — после этих слов старшего полицейского, младший достал из кармана на синей рубашке ручку и взял в руку блокнот, показывая свою полную готовность записывать. Теперь Тэхёна точно вогнали в ступор. Если он сдаст сейчас Чонгука и Ыну полиции, то точно не сможет разузнать больше о Чоне, в итоге в минусе окажутся все. Что же делать? Сказать правду или обмануть полицейского ради собственных нужд? Но зла на них парень точно не держит, так стоит ли их наказывать, если жертва их давно простила? — Господин Тэхён, мы понимаем, что вспоминать тот случай может быть для вас болезненным, но прошу, постарайтесь описать преступников как можно точнее, — заметив омежью неопределённость, полицейский решил испробовать никогда не подводивший способ. Тэ решил пока не сдавать Чонгука полиции, ведь с его стороны будет не очень красиво заключить под стражу несовершеннолетнего человека, с глубокими душевными ранами. Нужно прокусить его чёрствую корку, чтобы испробовать его настоящий вкус, и уж потом только делать какие-либо выводы… — Это были два альфы… Два альфы в чёрных лыжных масках, поэтому лица я их разглядеть не смог… — А телосложение? Хоть что-нибудь? — от безысходности начал давить на него младший. — Один был примерно моего роста… Второй чуть повыше, но был худощавее первого. Они были в официальных костюмах и я подозреваю, что это были ученики нашей школы… — целиком он описал Ыну и Чонгука и даже сдал их настоящие амплуа, ведь были они школьниками, но сделал он всё это настолько непонятно, что никто даже не сумеет подумать на наследника компании «Ханыль» и сына, известного в прошлом, айдола. — Это всё, что я знаю… Простите, что так мало, просто во время этой череды бессердечных ударов… Я… Я… — не зря ведь он актёр столетия, даже фальшиво заплакать у него получилось. Его имя стопроцентно должно быть на аллее славы в Лос-Анджелесе. — Ну всё, вы добились своего, испортив моему сыну настроение и напомнив тот страшный случай, надеюсь вы довольны. А теперь попрошу вас выйти, — материнское сердце Мины не могло видеть, как её чадо мучается, вспоминая жестокость в свою сторону. Она буквально выперла полицейских за дверь. — Если узнаете что-нибудь ещё, обязательно сообщите нам… — последнее, что успел сказать старший офицер, перед тем, как белая дверь палаты захлопнулась прямо перед его носом. За всем этим опять следил Чонгук, но на этот раз им с ног до головы овладел страх. Тэхён мог легко его сдать, по голосу, телосложению или чему-угодно другому, но он, по видимости, не сделал этого, что смогло немного усмирить бешеное сердцебиение альфы. Не он один смотрел вслед уходящих полицейских. С другой стороны сидел на стульях разочарованный Соджун, планом которого и было позвать офицером правопорядка, чтобы они заперли Чона и Хвана за решётку. Тэхён не сдал двух альф, после чего всплывает резонный вопрос, почему? Или он не хочет их сдавать, или он просто не знает о них. Нет, тут точно что-то не чисто…