Полюби меня в ответ

      Впервые за все четыре дня пребывания в больнице, Тэхёна рано утром будят вовсе не одинокий вой ветра или звук грома страшной громкости. Яркий ранний лучик весеннего солнышка, минуя окна и шторки, светит прямо в глаза восемнадцатилетнего омеги, из-за чего ему приходиться разжмурить глаза и подняться. Усталыми движениями парень протирает сонные глаза. Слух ласкается мягким соловьиным пением, то ли стрекотанием сороки, заполняя разум мыслями об умиротворении и спокойствии. Судя по всему, бушующий Сеульский ураган наконец прекратился. Солнце вновь взяло бразды правления небосводом в свои руки, а уже более слабый ветерок лишь усиливает атмосферность весеннего сезона. Тэхён изнутри наполняется таким приятным, тёплым чувством, что хочется улыбаться весь день, хоть вчерашний и закончился на не очень весёлой ноте. У него определённо хорошее предчувствие на сегодня…       Чонгук же со вчерашнего вечера лежит подавленный, на большой, мягкой двуспальной кровати у себя дома. Он не ужинал и явно не желает завтракать, в то время как обеспокоенная прислуга никак не может достучаться до него. — Юный господин, чтобы быть в форме вам нужно правильно питаться, — через запертую дверь сказала глава всей прислуги их семьи — женщина средних лет, с собранными в пучок волосами и официальной одежде с фартуком - Кан Давон. Эта омега в ранние годы его жизни была с ним очень добра, пыталась воспитывать и видела всю его жизнь от начала до сегодняшних дней, ведь работала на компанию «Ханыль» уже не первое десятилетие. После смерти матери только она пыталась поддержать сломленного горем мальчика. Когда от альфы огородился даже родной отец, эта женщина хоть как-то пыталась заменить ему маму. Всё бы ничего, однако и она плохо отметилась в воспоминаниях Чона. Дело в том, что несколько лет назад она по какой-то причине оставила их семью, из-за чего Чонгук и ушёл в себя, закрываясь от мира. Но, как позже оказалось, женщина просто была больна и ей срочно нужно было лечение в другой стране. Стоило ей только окончательно победить болезнь и вернуться на прежнюю работу, она осознала, что от прежнего жизнерадостного мальчика не осталось и следа. Холодный и грубый молодой господин — вот с кем ей пришлось заново знакомиться, но она не отчаивалась, пытаясь вновь вернуть старого Чонгука, пыталась вновь установить нормальные взаимоотношения, как же было глупо полагать, что Чона можно вернуть так просто… Всё, что ему раньше нравилось, теперь он возненавидел. Всё, что он любил раньше делать, теперь так и осталось забытым воспоминанием. После многих месяцев попыток, она всё же сдалась… — Юный господин, прошу… — Оставьте меня в покое, — сухо произнёс Чонгук и закрыл себе лицо белоснежной подушкой. Как же ему сейчас хотелось провалиться под землю, чтобы о нём все забыли и никогда больше не вспоминали. — Доктор, как его состояние? — обеспокоенно спросила Мина у, уже знакомого нам, высокого, стройного мужчины с чистейшим чёрным оттенком волос. Родители Кима приехали в больницу, ни свет ни заря, дабы убедиться, что с их сыном всё в порядке. Да, они знают, что его жизни больше ничего не угрожает. Да, они знают, что Тэ быстро идёт на поправку и то что волноваться за него уже не стоит, но родительская привязанность не позволяет им ходить спокойно. — Ваш сын в полном порядке. Никаких серьёзных травм у него не осталось, кроме нескольких синяков и ссадин по всему телу, но они, кроме небольшого дискомфорта, больших проблем не доставят. Вы можете забирать его домой уже сегодня, — радостным тоном проговорил доктор, закончив проверять температуру и давление юного омеги. — Правда?! — воскликнули все трое, смотря на мужчину с искорками в глазах от счастья. — Правда, — похихикал врач и ушёл прочь из палаты. Родители Тэхёна долгие несколько секунд смотрели ему вслед, не переварив информацию полностью. То есть… их семья теперь воссоединится? Хотя, разве они расставались? Вряд ли небольшую разлуку можно называть расставанием. То есть, Тэ теперь окончательно здоров и их семейные будни теперь будут проходить полноценно. — Неужто мы этого дождались?.. — не в силах поверить в происходящее, женщина закрыла рот рукой от шока. — Сколько недель мы уже в разлуке? Я так рада, что мы теперь снова будем вместе! — воскликнула она и бросилась обнимать своего сыночка. — Мам, я лежал в больнице всего четыре дня. — Правда? А ощущались как вечность… — не сдержав слёзы, Ким Мина заплакала в плечо Тэхёна. Омега конечно ценит любовь и заботу матери, но посчитал это уже лишним. Решив найти помощь в лице отца, он взглядом намекнул Тэмину, чтобы тот успокоил Мину, но старший альфа, походу, неправильно понял. Вместо того чтобы разорвать их объятия, мужчина наоборот подключился к ним, ставя Тэ в неудобное положение. Лицо его стало красным от стыда, но поделать он ничего уже не может. Как бы не хотелось, но стоит признать, что обнимашки с родителями нельзя назвать плохими. Оставив сыну последний пакетик с едой, Мина и Тэмин уехали домой, пообещав забрать его вечером. Погода пришла в норму, а это значит что и прежний наплыв посетителей вернулся, а это значило только одно — возобновление ежедневного рабочего графика.       Тэхён вновь остался один на один с самим собой. Одиночество, как известно, отличная почва для размышлений. Воспоминания о вчерашнем дне не покидали его с тех самых пор, как он, таскаясь с инвалидной коляской, доковылял до своей палаты аж с парка. Чимин уже давно ушёл, обидевшись за обман. Чонгук убежал на эмоциях, к тому же, Тэ чувствует что теперь он окончательно лишился чонового доверия. Хоть у них с самого начала не сложились благоприятные отношения, но и открытой вражды у них никогда не было. Альфа мог подбросить его до парка, возможно лишь из жалости, но Тэхён хочет думать, что это не так. После выписки из больницы Чонгук уже вряд ли будет с ним вести диалоги, да и вообще как-либо взаимодействовать и всё опять из-за Кима. Омега не воспринимал его всерьёз, слишком много о себе возомнил, не считаясь с чужими, возможно большими и причиняющими неимоверную боль, проблемами. Получается именно Тэхён и заварил эту кашу, значит ему теперь её и расхлёбывать.       Одними думами о Чонгуке день вряд ли пройдёт. Впереди ещё около четырёх больничных часов. Ни выйти на улицу, ни позвать к себе кого-нибудь он не может, из-за чего разум начинает активно искать времяубивалку. Около пакета с едой, который принесли сегодня родители, на белой тумбе у койки лежит и новенькая сумка от самой Пак Джихё. То есть очень даже старенькая, но не суть. В ней, как сказал Чимин, находятся краски и альбом для рисования. Если ему не изменяет память, Пак сказал, что там одни фиолетовые оттенки гуаши. Ким, конечно, не великий художник, но порисовать для себя он без проблем может, лишь с одним условием - если его кляксы не увидят чужие глаза. Так как перед глазами был только силуэт дерзкого Чонгука, парень решил его и нарисовать. Взяв в руки кисточку и обмакнув в тёмно-фиолетовой краске, Ким приступил к созданию своего произведения искусства. Первым делом он нарисовал кружок, который вскоре должен был стать чоновой головой. Нарисовав на белоснежном листе альбома небольшой кружочек с улыбающимся ртом и глазами, похожими на две точки, он обмакнул кисточку в воду, предварительно набранную в треть тридцатисантиметрового стакана. Посмотрев на «картину» со стороны, омега понял, что этот ровный взгляд и тёплая улыбка вовсе не подходят под описание Чона, которого он помнит. Пришлось нарисовать уверенные брови, одну сверху, другую снизу, и превратить улыбку в ухмылку. «Другое дело», - подумал он про себя и, не сдержавшись, пририсовал к кружку пару кроличьих ушек. «Без них Чонгук точно смотрится неполноценно», — похихикал он изнутри и продолжил. Закончил он рисунок, сделав альфе перекаченное, мускулистое тело, которое Ким плохо помнит, из-за чего захотелось позвать Чона к себе, чтобы тот показал ему свой торс без одежды. Стоп, что? После этих мыслей лицо молодого омеги покраснело, а чувствуемый запах сладкой вишни начал переполнять помещение - пришлось открыть окно. Восхищаясь собой же, парень с довольной улыбкой смотрел на свою работу, не в силах налюбоваться ею. В эту картину он вложил всё своё сердце и использовал все виды краски, начиная с лилового и сиреневого, заканчивая тёмно-фиолетовым, фиалковым, лавандовым и даже цветом цветущей орхидеи. Все эти оттенки — это его любимые цвета, радующие его глаза. После сделанного надо ведь обязательно за собой убраться, поэтому внимание Тэхёна было обращено к стакану, в котором он смывал остатки краски с кисточки. Все оттенки фиолетового в этом стакане слились воедино, немного разбавляясь водой, из-за чего взгляд Тэ на протяжении нескольких долгих секунд не мог от них оторваться. Они сливались так гармонично, образуя новый цвет, соединяющий в себе особенности всех вышеперечисленных цветов. Это выглядело словно… истинный фиолетовый? Возможно, но ему уже хочется использовать этот цвет в своём творчестве…       Второй и последний выходной день этой недели Чонгук решил провести в кровати. Мягкое, белоснежное постельное бельё отдавало запахом дорогого моющего средства, что неудивительно, ведь прислуга каждый день меняет его, стирает, сушит и меняет опять на следующий день, и так по кругу. Третий час уже альфа бесцельно лежит на спине, укрывшись толстенным одеялом, не в силах что-либо делать. Голова немного покалывает, причиняя небольшой дискомфорт. Несмотря на солнечный день и тёплую погоду, тело парня покрывается тонким слоем мурашек. Он что, мёрзнет?.. Внезапно слышится громкий звук захлопнутой двери. Затем звонкий топот обуви по деревянному паркету заставил Чона немного насторожиться. «Прошу, господин Чонду, он сейчас спит. Не будете же вы будить его?..», — послышался робкий вопрос той самой женщины. «МНЕ ПЛЕВАТЬ!», — громко воскликнул знакомый мужской голос. «Я СЫТ ПОГОРЛО ПОСТУПКАМИ ЭТОГО НЕБЛАГОДАРНОГО КОЗЛА!», — последнее что услышал Чонгук, перед тем, как в его комнату буквально врывается разъярённый Чон-старший. Злобно он прошагал до двуспальной кровати сына и угрожающе возвысился сверху. — ВСТАВАЙ! — рыкнул взрослый альфа и, схватив Чонгука за воротник рубашки, которую он не успел переодеть после вчерашнего разговора с Тэхёном, потянул на верх. Шокированный парень робко посмотрел в строгий отцовский взгляд, отдающий чистой яростью и злобой. — ТЫ И ДНЯ ПРОЖИТЬ НЕ МОЖЕШЬ БЕЗ ВТРАХИВАНИЯ ОМЕГ В ПОСТЕЛЬ, Я ПРАВИЛЬНО ПОНИМАЮ?! — возмущённо крикнул отец, смотря на недопонимающего, непутёвого отпрыска. Чон совсем не понимал, за что и зачем отец повышает на него голос. Всё что он чувствовал — была острая боль в голове. — ЭТО БЫЛА ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ ЧОНГУК! Теперь я вижу, что ты не можешь быть моим наследником… — Что? — разум парня очистился из-за последних отцовских слов. — Теперь я вижу, что тебя уже не перевоспитать и не исправить. Ты не достоин быть моим сыном, — успокоившись, мужчина отпустил юного альфу и гордо выпрямился. — Что ты несёшь?! — до сих пор недопонимал Чонгук, решив проигнорировать головную боль, ведь сейчас совсем не до неё… Отец безмолвно вытащил из кармана свой чёрный самсунг и разблокировал его. Первой открывшейся страницей в телефоне оказалась новостная. Чёрным по белому написан заголовок, который был пропущен пальцем Чон Чонду, чтобы сын мог прочитать главное. «Восемнадцатилетний сын айдола из группы «2pm» Хван Чансона — Хван Ыну был арестован Сеульской полицией из-за, поступивших из анонимного источника, доказательств того, что юный альфа оказался виновен в попытке изнасилования молодого омеги Ким Тэхёна, который стал известен тем, что дал отпор самому Чон Чонгуку. Парень и его предполагаемый тайный единомышленник попытались изнасиловать Ким Тэхёна в тёмном переулке на улице, вблизи Сеульской центральной школы имени Тангуна Ван Гома, но у них это не получилось, поэтому пара извращенцев набросились на одинокого омегу и оставили его в предсмертном состоянии. Детали всё ещё выясняются, но Хван Ыну не сможет избежать большого срока, который может составлять от 8 до 10 лет лишения свободы, в силу его совершеннолетия».       Прочитав подробно каждое слово, глаза Чона расширились до своего максимума, а рот открылся в порыве немого шока. Как же так? Неужели об их поступке узнали?.. Кто же мог их сдать?.. Соджун! Точно этот предательский щенок так и норовил сдать их полиции, но Чонгук не воспринимал его всерьёз. Интересно, почему он сдал только Ыну, оставив его безнаказанным? Успокоив своё бешеное сердцебиение, парень победно ухмыльнулся. — И что тут такого? — Что тут такого?! ЧТО ТУТ ТАКОГО?! Ты думаешь я не знаю, что этот Ыну не более, чем твоя послушная собачка? Лишь подстилка, бесспорно выполняющая твои приказы? Да всем давным-давно ясно, что его тайным сообщником являешься ТЫ! Если об этом узнает народ, моя компания, выращенная потом, кровью и слезами, рухнет у меня на глазах. Мы потеряем доверие людей, а затем и всё то, что я успел заработать за все эти годы и всё только по твоей вине! С меня достаточно Чонгук, это была последняя капля… — И?.. Что же ты сделаешь? Лишишь меня наследства? Или выгонишь из дому? — альфа сам не знает, зачем всё это говорит, но рот продолжает выплёвывать одно слово за другим. После сказанного, Чон иронично засмеялся, обозлив отца на полную. — Пошёл прочь… — тихо прошептал Чон Чонду себе под нос. Настолько тихо, что сын его даже не услышал, продолжая смеяться. — УБИРАЙСЯ! — крикнул зрелый альфа и щёлкнул пальцами. Вмиг в комнату ворвалась охрана отца, в лице двух перекаченных альф в чёрных солнцезащитных очках и официальных костюмах. Они схватили Чона за руки, возвышая его над полом, покрытого дорогим паркетом. — Ч-что вы делаете?.. Эй! Отпустите меня! — испуганно прокричал юный альфа, но эти охранники не подчинялись его прямым приказам. Агрессивно парень пытался освободиться, но двое мужчин явно были сильнее него в несколько раз. — Ты поймёшь, что за всё нужно платить, Чонгук. Считай, что это твоё наказание, — последнее, что сказал отец сыну, перед тем как перекаченные альфы не вывели второго на улицу и не выбросили прямо на уличный асфальт. Голова ужасно раскалывалась, так теперь ещё и боль от удара прошлась через всё тело. Неужели этот сумасшедший старик на самом деле прогнал его из дому? Этого не может быть… Чон попытался зайти обратно в свой дом, но охрана отца не дала этого сделать. Они вновь выкинули его на уличный асфальт, что сделало ему ещё больней. Он не мог поверить в происходящее, ведь родной отец выгнал его из дому… Альфа агрессивно стучал по двери, не в силах зайти во внутрь, ведь перекаченные болванчики Чон Чонду забрали его личную карту, которая открывает ему доступ в дом. После нескольких десятков ударов о дверь, рука начала ныть от боли, а из глаз пошли слёзы отчаяния. Он не знал что делать. Осознав, что дверь уже никто не откроет, рука его после последнего удара медленно покатилась вниз. Несколько солёных капель потекли по его щекам и, блестя на солнце, упали на пыльный асфальт. Голова ужасно болит, сил не остаётся и парень, скатившись, садиться на землю и обнимает колени, собираясь в беззащитный клубочек.       Весь день парень провёл ковылянием по городу. Поймать такси или хотя бы сесть на автобус у него не было денег, ибо всю жизнь он полагался на свою кредитную карту, которую отец каким-то образом успел заблокировать. Сходил в дом к отцу, прислуга вежливо прогнала его. Сходил к Чимину, там был сам Чонду и бесцеремонно захлопнул перед ним дверь. Ужасная боль в голове перерастала в слабость по всему телу. Живот урчит, из-за долго отсутствия еды. Голод давал о себе знать, ведь руки и ноги его дрожали при каждом шаге. Всю ночь ему пришлось бродить по городу, каждый раз оглядываясь назад, в страхе за свою жизнь. Стоило ему лечь на лавочку в парке, чтобы немного перевести дух, как тут же около него появлялись чьи-то мрачные тени. Израненное сердце парня бешено колотилось, намереваясь пробить брешь в груди. Обессиленно альфа прошагал всю ночь. Ходить в испачканной одежде — это пол беды, но вот ходить в официальном костюме под жарким солнцем — это уже проблема. Пот лился ручьём, пока отчаянный Чонгук не дошагал до школы. Хотел было он попросить у кого-то временное жильё, например у своих так называемые "друзей", ну или на крайняк у безмозглых поклонниц, как тут же в его разуме заиграла гордыня, которая не давала ему появляться перед людьми в таком никчёмном виде. Но и ходить дальше у него сил уже не осталось. Пришлось собрать всю оставшуюся энергию в ноги и дойти до уже знакомого тёмного переулка, чтобы рухнуть перед зелёным мусорным баком, лишаясь сознания…       Вчера вечером Тэхёна наконец-то отпустили домой. Радостные родители привезли ему одежду, которую он натянул на себя вместо больничной и, собрав все свои вещи в новую сумку, сел в машину отца и поехал домой. Сладкий воздух свободы наполнял его лёгкие, а с лица не хотела спадать счастливая улыбка. Хоть в школу он не пойдёт всю последующую неделю, а может и две, из-за количества полученных травм, настроение всё равно держится на высоте. Ведь сможет наконец заняться своими любимыми делами, например шитьём или готовкой еды. Слишком заботливые родители привезли его домой, уложили в кроватку, укрыли одеялком, поставили рядом немного еды, бутылку воды и приказали отдыхать. Тэ с улыбкой смотрел на их заботу, но следовать их приказам омега точно не собирался. Вытащив из сумки ту самую краску, парень начал окрашивать в неё свои нити и материалы для шитья. Но стоило только звуку топота родительских ног появится в коридорах дома, Ким тут же прятал свои дела и прыгал в кроватку. Так и прошёл весь день, пока не наступило раннее утро. График его уже давно был разрушен, но и спешить ему было некуда, в школу ведь не надо было. Медленно встав с места и сделав утренние упражнения, омега спустился вниз и вызвался помочь родителям. Вот он уже шагает на улицу с чёрным пакетом мусора в руках, в сопровождении матери. Теперь Ким Мина точно не отпустит своего сына одного в этот злосчастный переулок. — Что мне потом сделать? — полным энергии голосом спросил Тэ, приближаясь к мусорному баку. — Я что невнятно сказала? Будешь лежать в постели и отдыхать. Разве это сложно? Вон омеги твоего возраста всё отдали бы, лишь бы услышать эти слова от матери. А то убирайся дома да мой посуду, — похихикала женщина. — Эх, у меня слишком хорошая мама. Зачем боженька подарил мне лучшую маму на свете? — радостно улыбнулся он и, подойдя ближе к женщине, нежно чмокнул её в щёчку. Та остановилась на месте и засмущалась, но быстро пришла в себя и нагнала сына. — Ты это только узнал? — иронично произнесла она и они вместе над этим посмеялись. Парень быстренько сократил расстояние и, подняв крышку, выбросил пакет с мусором. Развернувшись, Тэ уже собрался уходить, но вдруг внутри него появляется странное чувство, будто он что-то заметил что-то странное. Сосредоточенно омега посмотрел по сторонам. — Что такое, сынок? — заметила странное поведение Кима-младшего Мина. Она подошла ближе к Тэ, но взгляд её пал на что-то другое. Прямо сзади ног Тэхёна женщина заметила чью-то чёрную туфлю. Насторожившись, она встала перед сыном, словно его персональный щит и медленно пошла вперёд. От увиденного женщина встала в ступор и в шоке громко визгнула. Испуганный Ким подошёл к маме и увидел чьё-то тело без сознания, так ещё и в официальной одежде. Лицо загадочного человека было в тени, из-за мусорного бака на него не падали лучи солнца. Мать с сыном подумали, что это труп, пока не увидели, как грудь парня не поднялась и опустилась, что значило наличие у него жизни, ведь дышать могут только живые, верно? Тэхён достал телефон из заднего кармана домашних свободных штанин и включил фонарик. В ярком свете отчётливо виднелось до боли знакомое лицо. — О боже… — обеспокоенно женщина прикрыла ладонью рот. — Чонгук?..

Продолжение следует…