Полюби меня в ответ

      Вечером того же дня омрачённый Чонгук запивал расставание крепким алкоголем в одном из городских баров. Шумная музыка, напоминающая чем-то современную попсу, сильно бьёт в уши. Привычный всем свет был отключён, но в зале и без этого было до тошноты светло. Прожектора на потолке разных цветов временами ослепляли его. Запахи десятков человек соединялись в одну противную смесь, насквозь пропахшую перегаром. Всё это вкупе дезориентирует его. Он не понимает где он, что он, почему он… Несколько стаканов виски вышибли ему мозги вместе с благоразумием. Ему плевать на всё и всех, лишь бы по скорее забыться, уйти в себя с бутылкой в руках. Танцующая молодёжь не даёт ему полностью отрубиться, толкая, дёргаясь и шумя. Обещание «не пить», которое он дал себе месяц назад пошло ко всем чертям. Воспоминания о тех хороших временах размыты, словно их и не было вовсе. В голове лишь кромешная темнота, окутанная страхом. Ему страшно за себя: он не хочет возвращаться к тому Чонгуку, от которого всю жизнь пытался убежать. Но он не в силах остановиться. Один стакан за другим он, кажись, выпивает целую бутылку алкоголя в одиночку. — Бармен! Налей-ка мне ещё! — хриплым, пьяным голосом он, подняв руку, кричит чуть ли не на весь бар. Если б не музыка, каждая выпившая тушка здесь услышала бы его слова. — Думаю, на сегодня хватит! — возмущённо заголосил рядом сидящий Чимин. — Оставь его, пускай пьёт. Его только что впервые в жизни отшили. Мне ли не знать, что он чувствует, — издал голос Хёншик, с другой стороны Чонгука. — Давай ты помолчишь, ладно? — всё ещё держа на альфу обиду злобно шикнул омега. В это время к парням подошёл молодой бармен, с бутылкой и стаканчиками в руках. — Ваш заказ, — произнёс он, протягивая Чону его долгожданную алкашку. Только хотел он, обрадовавшись, потянуться к рюмке с виски, как его руку на полпути остановил Пак, продолжая шикать. — Не еби мне мозги, Чонгук! Пошли домой, — встав с высокого стула за барной стойкой Чимин потянул за собой и своего брата, но тот вцепился за стойку, словно кот к новому дивану. — Нет! Я всё ещё… — икнул альфа, — чувствую себя опустошённым! Я хочу ещё выпить! — не останавливаясь вопил Чон, словно ребёнок малый, может и чуть подвыпивший. Возмущению омеги не было предела. — Как ты можешь чувствовать себя опустошённым, если в тебе уже несколько литров этой дряни? Идём говорю! — чем сильнее тянул его Пак, тем громче кричал «Нет!» Чонгук. — Мы с Тэхёном теперь никто друг другу, ты понимаешь? — истерично хохоча он всё же встал со стула. — Я опять остался один… Я не хочу быть один! — Ты не один, я что, не человек для тебя? — устало кряхтел омега, желая оказаться наконец в своей тёплой кровати. На небосводе властно царила луна, время перевалило за полночь. — Я хочу к Тэхёну! — яростно крикнул пьяный парень. Неожиданно, с приливом агрессии Чон отцепил от себя Чимина и сел обратно на стул, сразу же выпив залпом рюмку виски. — Тише, тише… Я прекрасно тебя понимаю, — в игру вступил державший всё это время нейтралитет Хёншик, увидев в разбитом Чонгуке прошлого себя. Наконец заручившись поддержкой альфа обессиленно ложится на его плечо. Слёзы полились рекой из его глаз, выплёскивая все те чувства, которые он никогда не хотел бы чувствовать, думая о Киме. — Я… Я просто… Я просто не знаю, что я сделал не так… Я любил? Любил. Целовал? Целовал. Дарил ему тепло? Дарил ему тепло. Втрахивал его в кровать? Я и это делал! Может… Может он и вправду не любил меня… — хныкал парень Паку в плечо. Его слова заставили Хёншика окунуться в те самые времена, когда ему была интересна жизнь. В те времена, когда у него было то единственное, которое не досталось ему за деньги. У него был Чимин… — Иногда им неважно, что ты делаешь и как стараешься. Они, рано или поздно, оставят тебя у разбитого корыта, наплевав на чувства… — через боль в сердце шептал он. Глаза остались на мокром месте. — Не считай их отношения и наши за одни и те же! У них всего лишь временная трудность, пока тараканы в голове у Тэхёна не переедут, а у нас… У нас само начало отношений было ошибкой! — Пак, бывший и так не в лучшем настроении, окончательно сорвался. — Говорю же, их острые словечки бьют в самое сердце, — дрожащими губами пробубнил он так, чтоб было слышно только ему самому.       Шум музыки был как ожидавшийся гром на облачном небосводе. Никто посторонний не слышал крики парней, выясняющих свои отношения. Никто, кроме Убина, сидящего рядом и вслушивающегося в каждое сказанное Чоном слово. Что за приворотным зельем Тэхён напоил Чонгука, что он никак не может вычеркнуть ту шлюшку из своего сердца и воспоминаний, даже будучи пьяным? Почему всё пошло не по плану? Чувства альфы должны были исчезнуть ещё на том мосту, почему же всё не так?.. Чем дольше будут сохраняться эти чувства, тем больнее будет Убину смотреть на разбитого Чонгука. Он ведь просто хочет чонового счастья, но до сих пор, даже после расставания его с Кимом, не может ему его подарить. — Любишь ты действовать мне на нервы! — продолжал возмущаться Пак. Если его один раз разозлить, ожидай бесконечность слов в ответ. Он будет говорить и говорить, не затыкаясь, без остановки, просто чтобы ты, наконец, принял свою вину, даже если на тебе нет вины. Но у Хёншика иммунитет на отсутствие у его рта пробки, как никак за два года хочешь, не хочешь — всё равно привыкнешь. — Знаешь, скоро я уже начну ненавидеть тебя! — Начинай, разве это что-то изменит? Если бы ты хотел вычеркнуть меня из своей жизни, ты бы уже это сделал. Ответь, Минни, почему я до сих пор ночую в твоём доме? — острым как бритва взглядом он посмотрел на омегу, который проглотил всё, что хотел сказать. Пронзительный взгляд парня был полон вопросов и решительности в то же самое время. — Страдаю тут я вообще-то! — услышали их ушки пьяный, уставший голос Чонгука. Оба на мгновение обратили на него внимание, чтобы через секунду напрочь о нём позабыть.       Слежка Убина не сказать что проходит удачно. Всё что он видит — это двух ругающихся недоголубков. Кому вообще интересны их отношения? Не желая больше ждать Ким решает приступать к действиям. Пока опекуны альфы выясняют, кто из них больше страдал, он юрко уволакивает Гука подальше от них, схватив за ручку. Благо он напился в стельку и готов был вырубиться в любой момент. — Гук~и? Милый, ты живой? — навис он над Чоном, пытаясь привести его в сознание. Медленно открыв глаза альфа смотрит на него. Свет фиолетового прожектора в тот же момент освещает омежий затылок, делая его лицо менее узнаваемым. Лишь тёмный силуэт с длинными волосами нарисовался перед его размытым взглядом. — Назови меня… меня ещё раз так… — промямлил он. Отчётливо услышав просьбу Убин заулыбался во все тридцать два зуба. — Как? «Гук~и» или «милый»? — игриво спрашивает он. В голосе отчётливая радость, пронизывающая тело Чона теплом, которое он так долго ждал. — В-всё… Всё вместе. Назови меня своим зайчиком! — воскликнул Чонгук, озадачив Кима. — Зайчиком? — недоумевающе переспрашивает Убин, нахмурив брови. — Да, Тэ! Я хочу это услышать, прошу, Тэхён… — прикрыв свои глазки, будто собираясь засыпать умолял его, но, как бы, и не его, альфа. Настроение омеги полетело в тартарары. Он всё ещё продолжает ждать его… Он ждёт Ким Тэхёна. После всего, что сделал ему тот нахал Гук всё равно продолжает его ждать! Внутри Убина горит яростное пламя, но снаружи он застыл, словно ледяная статуя. Ему больно, определённо, но вместе с этим к нему приходит и осознание. Неужто это и зовётся в народе «любовью»? То есть то, что показывают в сопливых фильмах и книгах о романтике — правда? Когда он с Чоном были в фиктивных отношениях, как самый популярный альфа и самая популярная омега, между ними не было ничего подобного. Ни настолько сильной привязанности, ни заботы, ни химии, вообще ничего… Между ними были лишь частые занятия любовью и те оказались пустым, безудержным сексом. Неужто он оказался не прав? Если это так, то вся его жизнь оказалась одной большой ошибкой…       Не успел заметить Чонгук, как уже на дворе наступило утро, а он из бара переместился на кровать в комнате для гостей дома Чимина. Воспоминания о вчерашнем вечере размыты, словно густой туман окутал его головушку. Или же настойчивый дятел долбит её, раскалывая. Ощущения были схожие. Она сильно болела и пульсировала. Казалось, будто всё произошедшее — всего лишь бред сивой кобылы; неболее чем ночной кошмар. Будто Тэхён никуда его и не прогонял, не пытался разбить его, не бросал… Устало откинув белоснежное одеяло он садится, протирая глаза. Злость переполняла его изнутри, но снаружи почему-то он оставался хладнокровным, что странно для вспыльчивого Чонгука. Не хотелось биться в истерике и физически выплескивать свои эмоции, как раньше. Единственным, что он хотел — было просто лечь и отдохнуть. Он был настолько изнеможён, настолько устал бороться за что-либо, что стало плевать абсолютно на всё.       В эту минуту раздумий громко и протяжно начинает урчать живот. Даже неловко как-то стало от громкости этого звука. Неимоверный голод заставляет его встать и потопать на кухню, в поисках еды. Растягиваясь и зевая парень вваливается в единственную комнату с холодильником. Перед глазами видит небольшое помещение (по сравнению с другими комнатами), обставленное в стиле «минимализм». Всего понемногу, шкафчики, задвижки, кухонный гарнитур, столик у стенки — и всё это в бежевых тонах. Любимый цвет хозяина. К тому же отсюда был выход на единственный балкон, через который можно было увидеть весь город как на ладони, двадцать третий этаж как никак. Но больше всего его заинтересовал Хёншик в чёрном халате, расслаблено попивающий кофе, смотря на просыпающийся город. Чимин ведь ушёл в школу, значит глупо было надеяться его здесь увидеть. А вот почему этот альфа не пошёл вместе с ним? — Доброе утро, спящая красавица, — неожиданно повернулся он к Чону. Второй тут же начал краснеть, ибо в первую очередь подумал, что Шик услышал урчание его живота. — Д-доброе… — сонный голос парня немного дрогнул. — Ты чего такой красный? Будто подросток, увидевий краша всей своей жизни, — он похихикал, заставляя Гука краснеть сильнее. Чтобы не выдавать своё смущённое лицо Чонгук подходит к кофемашине и притворяется, будто собирается сделать себе кофейку. Между ними нависает тишина. Эти двое знали друг-друга ещё с самого детства. Будучи председателями одних из самых больших компаний во всей Корее их отцы были очень дружны, вот и решили сдружить и своих сыновей. Общение у них было таким себе. В то время как Чон учился морали и достойному поведению от матери, Хёншику важны были лишь деньги и власть. За ним вечно ходили несколько телохранителей, об которых он чуть ли не ноги протирал. Всё что они делали, когда виделись — были бесконечные споры и ругань, из-за совершенно разных взглядов на жизнь. Они были вечными соперниками в начальной школе и в средней, пока Пак не решил, что он «слишком умный для Кореи» и уехал жить к своей матери, в Великобританию. На этом их и без того не дружеские отношения оборвались. — А раньше тебя ведь было не заткнуть так просто, — разрушил приятнейшую тишину Хёншик, чувствующий неловкость в этой атмосфере. — Может расскажешь что-нибудь? Как жизнь-то твоя сложилась? Мы же не виделись кучу лет. — Как видишь, моя жизнь — полный отстой. Мамы нет; папа выгнал; ни денег, ни дома, ни даже любви, которую я переценил, — взгрустнув он и сам не заметил, как по-настоящему приготовил себе кофе. Терпкий аромат горячего напитка словно согрел его замёрзшую душу. Достав ложку он подошёл к столу и потянулся за сахаром. — Не хотел спрашивать, но… Что ты делаешь здесь? У тебя разве своих дел в Акрофсе нет? — Где, где? Я жил в Оксфорде! — насмехаясь альфа чуть не пролил горячий кофе себе между ног. — Главное смысл понятен! — воскликнул смущённый Чон, почему-то чувствуя радость, когда ему указали на ошибку. — Ну… С мамой я больше жить не хочу, а отец ругает меня за то, что я ничего не делаю для его бизнеса. Пытаюсь спрятаться от мира в доме Минни, — отхлебнув немного напитка он улыбнулся, смотря Чону в глаза. — Если не секрет, почему ты… Эм… Не хочешь жить с ней? Я бы всё отдал, лишь бы вновь увидеть свою мать… — опустив голову вниз он пытался всеми силами не сломать себя сильнее. Хотя говорить о Джихё после разговора с ней стало гораздо легче, будто с него сняли тяжёлый груз. — У всего этого есть одна большая причина… — О! Ты поссорился? Тебе надоела европейская жизнь? Ты соскучился по Сеулу, или может по отцу? — начал Чон строить догадки, перебив Хёншика. — Хотя, зачем ты ушёл из своей престижной школы ради той, что намного хуже? Не глупость ли это? — А ты подумай, зачем мне приезжать обратно в Корею, где живёт Чимин, поступать в ту же школу, где учится Чимин и жить в его доме. Может тебе дать подсказку? — продолжал Хёншик насмехаться, но это вовсе не злило Гука. Даже наоборот, только веселило, заряжало энергией. — А! Так ты!.. — подпрыгнул он, словно школьник, правильно ответивший на вопрос. — Да, я здесь только ради него, — смущаясь Пак скрыл своё лицо кружкой горячего напитка. — Знаешь, я впервые ощущаю настолько сильное притяжение к человеку. Я уже не контролирую свои действия, — вновь посмотрев на голубое небо утра Хёншик погрузился в те же раздумья, которые не дали ему заснуть ночью. Они же заставили его рано проснуться и сесть у окна, наслаждаться рассветом. — Ухты, друг, звучит так знакомо… Как ты докатился-то до жизни такой? — действительно заинтересовавшись парень перетащил ближе к Хёну стул и сел на него, облокотившись о спинку. — Ну, когда мы с Чимином ещё были в отношениях, я думал, что он будет как другие омеги с недотрахом. И он им был! Но было в нём что-то странное и непривычное… Я не знаю как это объяснить. Я к нему сильно привязался за два года, как в один прекрасный день он меня бросает и говорит, что он перерос тот период, когда ему хотелось безудержного секса. Будто я только для этого ему и был нужен… — взгрустнув альфа поставил кружку на стол и начал нервно играть с пальцами. Было неприятно вспоминать прошлое. Слишком много счастливых воспоминаний, встающих поперёк его горла. — И ты потом не смог перетерпеть разлуку и уехал в Англию, чтобы залечить раны? — предположил Чонгук, вызвав в Паке только приступ смеха. — Ты перечитал фанфики что ли? — заразное хохотанье парня вызывало в Чоне лишь положительные эмоции. Он понял, что его роль была неправильно выбрана природой. Он не может доминировать над человеком, как все альфы. Ему больше по душе делать партнёра счастливым, заботиться о нём, быть и чувствовать себя любимым — и всё это качества, которые обществом были привязаны к образу омег. Странно ли это? — Я туда уехал только чтобы выбиться в люди и знать хоть что-нибудь, после девяти лет игнора учёбы. Не неси ахинею. — Прости, — прыснул Чонгук себе в кулак, протяжно и громко попивая кофе. — Эх, не повезло нам обоим в любви… Даже как-то странно это говорить, когда сердце всё ещё бьётся только ради него, — перебирая пальцы Чон думал о Тэхёне, о тех радостных совместных моментах, вспоминал буквально всё. Посмотрев на него Хёншик увидел нервозность и небольшую потерю настроения парня. Ухмылка сама собой полезла на его лицо, не пойми почему. — Знаешь как говорят: «в море полно рыбы». — Не ко всякой рыбине ложиться наша душа, — улыбнулся Чонгук, смотря на него в ответ. Надежда, растоптанная и насильно потухнувшая буквально вчера, незнамо зачем, смогла восстановиться и заполыхать с новой силой. — Я давно хотел сказать тебе, что… Что во время вашего с ним последнего разговора я следил за вами. Не знаю, что меня на это побудило, честно, — заикаясь начал новую тему альфа, заставляя Гука вспоминать тот момент своей жизни, который хочется стереть и забыть на веки вечные. Он кивнул, как бы показывая свою готовность слушать дальше. Ничего не сказал, в горле застрял ком. — Когда ты ушёл… Тэхён спрыгнул к реку… — Что?! — испугавшись воскликнул Чонгук и вскочил с места. — Что значит «спрыгнул в реку»?! Он хотел самоубиться? Он жив? С ним всё хорошо? Господи, скажи, что я всё неправильно понял, я прошу тебя… — с криков он медленно становился всё тише и тише, аж до мурашек. В его блестящих на свете солнца глазах виднелось открытое беспокойство и тревога. — Ты перебил меня! — раздражённо шикнул Хёншик, который ой как не любит «перебивальщиков». — Плохо всё с ним. Бедолага прыгнул в ледяную реку и плыл несколько метров за жёлтым пакетом. Хотел бы я знать, что может быть для него настолько ценным, что он чуть здоровье себе не угробил, — вспоминая тот день по коже парня прошлись мурашки. Может они от воспоминаний о холодной воде, в которую ему пришлось прыгать вслед за омегой, кто знает. В расстроенную голову Чона тут же бьёт воспоминанием. «Робко омега отходит на шаг назад и протягивает ему ярко-жёлтый пакет. — Здесь твоя кофта, — шмыгая носом и смахивая слёзы рукой Тэхён указывает на него. — Я подумал, она тебе пригодиться…». — Там… Он действительно был важен… ему? — не веря в слова Хёншика он и не заметил, как из правого глаза потекла слеза, вниз по щеке к подбородку. Медленно скатившись вниз она оставляет мокрое маленькое пятнышко на рубашке Гука. — Да! Говорю же тебе! Он ещё так плакал, я никогда в жизни не видел настолько сломленных людей. — Ты уверен… что он плакал из-за того, что я ушёл? Может ему просто жалко свою работу?.. — у парня уже какие-то настороженности обострились. Будто всё это — лишь уловка, дабы вновь воткнуть нож ему в спину. — Ничего утверждать не буду, точно также как и говорить слова остальных, мол «он тебя любит, потому что плачет и истерит без тебя». Я понятия не имею что за тараканы у него в голове и как всё это для вас обернётся. Я просто хочу, чтоб вы больше так не косячили, — похлопав ладонью Чона по плечу, в качестве поддержки, Хёншик допил свой, уже остывший, кофе и ушёл в душ, заставив Чонгука задуматься.

*неделю спустя*

      Час за часом пролетали дни перед глазами Тэхёна. Он точно не будет жаловаться на одиночество. Рядом всегда был Танни, да и родители приехали несколькими днями ранее. Полностью отдав себя работе и учёбе он словно вернулся к своему обычному быту. Будто тех месяцев, когда рядом с ним двадцать четыре часа в сутки был Чонгук, который радовал его, заставлял улыбаться, делал счастливым, не было и вовсе. Без него Ким чувствовал себя пустым. Эмоции, хоть и испытывались без изменений, стали бессмысленными. Чувства, хоть и остались, не терзали его душу. Но сказать, что он «смирился с разлукой», — не будет правильным. Он скучает. Из его жизни словно стёрли все краски. Раньше Тэхёну нравился чёрно-белый оттенок, всё было идеально, без больших поводов для радости или печали. Но этот человек изменил его мировозрение, с ним он так много всего повидал, так много всего испытал, настолько ярко разукрасил картину, что существовать прямо здесь и прямо сейчас без него — было так больно и так глупо одновременно…       Всю неделю он пытался игнорировать Чонгука. Да, родителям больше ничего не угрожает, но просто подойти и сказать парню, что всё это опять было обманом… Он просто не поверил бы Тэхёну. Тэ в первый раз отшил Чона, потому что не мог ему доверять. Знал бы тот глупенький омега, что он сам же и окажется ненадёжным партнёром, человеком и другом, а Чонгук, наоборот, будет самым верным… Он всю жизнь ненавидел богатых выскочек, считал их низшим классом людей из высшего финансового класса. Какая ирония, что как минимум одна богатая выскочка смогла стать лучшей версией себя, гораздо раньше Тэхёна. Пытаться его игнорировать — был одним из сложнейших этапов его жизни. Пустой взгляд кофейных глазок, пухленькие, сладенькие губы, вечно нахмуренные брови, манящий шоколадный запах, острый подбородок и прекрасное, сексуальное тело — всё это вкупе пробуждают в омеге дикое желание. Он готов был наплевать на все свои морали и прыгнуть на Гука с поцелуями. Но когда осознавал, что его тело отказывалось это делать, ощущал себя самым неудачным человеком на планете. Злой Чонгук выглядел ещё внушительнее, доминантнее… Но Тэ был обречён на вечные муки. Ни к одному другому альфе он больше такого не чувствовал. Именно поэтому Чонгук был для него незаменимым и всегда им останется. Вряд ли его сердце сможет найти себе другой объект бесконечных, безостановочных стуков…       В один из таких, уже привычных, школьных дней Тэхён срывается. Он больше не в силах терпеть разлуку, но и воссоединиться он не может. Наплевав на строгую Тантан Цзын и на её ругань парень сбегает со школы прямиком во время уроков. Слёзы текут, ноги бегут, без передышки. Единственное его спокойное место — река Хан, к ней он и бежит. Она — единственная, к кому Тэ в любой момент мог всё высказать, после чего ему всегда становилось легче.       Огорчённый Чонгук, наблюдавший за побегом Кима из-за столба, громко и долго вздыхает. — Что же с тобой происходит, хён?.. — с взглядом, в который он вложил все свои чувства, парень смотрел на омегу через окно. Спустя неделю, абсолютно безрезультатную, он осознал, что ждать чудесного, неожиданного воссоединения уже не стоит. Всё было предрешено ещё с самого начала: им не было суждено быть вместе… Как только Тэ исчез с поля зрения альфы, он рукой стёр медленно стекающую по щеке солёную капельку и ушёл прочь оттуда.       Целую неделю следивший за изменениями в поведении Чонгука Убин опустил голову вниз. Ибо любовь всей его жизни была сломлена и подавлена. У Чона не было ни настроения, ни эмоций, ни даже простой улыбки все эти мучительные семь дней. Как только он не старался привести его в чувство — всё бестолку. Напоишь в стельку — бредит и ноет о Тэхёне. Захочешь переспать — либо пошлёт куда подальше и обсыпет матом, либо, когда начинает страдать от спермотоксикоза, обязательно будет видеть в нём Тэхёна. Сердце раскалывается на миллионы маленьких осколков от таких картин. В особенности увидев этот влюблённый взгляд, влюблённее самых влюблённых взглядов из всех, что видал Убин. Спустя неделю после разлуки Чонгук продолжает любить его. Может это и есть настоящая любовь?..       В час пик буднего дня в парке было мало народу. В основном где-то у входа стояли киоски с едой и, соответственно, продавцы, а рядом с ними старики-старушки, да беременные женщины или уже матеря с колясками, решившие подышать свежим воздухом или покормить птиц. Кое как сдерживая эмоции Тэхён бежит к мосту, чтобы встать над рекой и почувствовать себя защищённым. Словно над этими круглыми брёвнами моста был какой-то магический купол, пройдя через который люди забывают о всех своих невзгодах. Киму именно это сейчас и нужно. Вдохнуть полной грудью, собраться с мыслями и смириться. Сердце, казалось бы, должно в таких моментах биться так, будто выпило несколько банок энергетика залпом, но оно, как ни странно, молчит. Стучит как ни в чём не бывало, когда счастливый внутренний мир Тэхёна буквально шатается на волоске от срыва в пропасть. Может, оно утратило способность чувствовать? Оно одиноко, оно страдало, оно ждало лучших изменений и хэппи энда, как во всех подростковых сериалах о любви. Но сейчас… Сейчас оно словно устало бороться, устало трепетно хранить в себе надежду с изображением дурачащегося Чонгука. Он столько всего испытал всего лишь за эти несколько месяцев, сколько не испытывал за все свои девятнадцать лет жизни. Неожиданно он ощутил мощный прилив энергии. Она прошла по всему его телу, будоража каждый миллиметр, и вышла из него громким, долгим криком. Он кричал, вкладывая в этот вопль отчаяния всё, что чувствует, что долгое время отравляло его душу. Казалось, будто его слышал весь город, может даже все люди в этом дрянном мире, но ему было абсолютно плевать на всё и на всех. С этим криком из его карман словно вытащили все кирпичи, которые он уже неделю носил с собой. Стало так легко, хотелось взмыть на небеса и попрыгать на пушистых облачках. — Тяжёлым выдался день? — очень неожиданно испугав Тэхёна перед глазами нарисовалась женщина средних лет, ниже Кима на голову, с собранными в пучок чёрными, как ночь, волосами. Взгляд был уверенный, далёкий, задумчивый. Она была одета очень богато, в дорогое бежевое пальто от Chanel и длинные кожаные сапоги, тёмного цвета. На первый взгляд они выглядели как сделанные из крокодильей кожи. — Достаточно, — коротко отрезал Ким, не удосуживаясь спросить у этой незнакомки кто это вообще и почему она с ним разговаривает, понимая, что это было бы лишним. — Выкрикиваться — это конечно хорошо, но, как по мне, лучше говорить с людьми, — улыбнулась она. — С людьми то у меня и проблема. Крики — это всё, что я могу, — вслушиваясь в каждое слово женщины Тэ пытался на них отвечать, скрывая только что возникшие чувства, словно ему всё равно. — Коль с людьми у тебя проблема, то почему же ты со мной сейчас говоришь? — сузив и так узкие глаза незнакомка пристально смотрела на него, напрягая. — Вы начали разговор — я его продолжаю, — пожал омега плечами, не понимая, что хочет сказать данная особа. — Крик о помощи был не от меня, так ведь? — Это не был зов о помощи, это был крик отчаяния, — переведя свой взгляд на скоротечную реку он изо всех сил старался не дать волю эмоциям. — Раз так, можешь со старушкой своим отчаянием поделиться? Может я смогу помочь? — приблизилась она к нему из-за спины и прикоснулась рукой плеча. — Мне не нужна помощь… — ощутив подступающие слёзы парень повернулся направо, скинув с себя горячую ладонь, которая чувствовалась даже сквозь одежду, и уже хотел было сбежать. Незнакомка встала на пути, с выражением лица, которое так и кричало: «Я не отстану от тебя, пока не добъюсь своего». — Твоё упрямство стало повязкой на глаза. Ты слепишь сам себя. Дай волю чувствам, а не мозгу. Попробуй отключить разум и посмотреть на мир с другой стороны! — непонятно что кричала она Киму в лицо. Ошарашенный омега не знал, что делать. Не каждый день встретишь в парке странную, орущую тётку, которая блокирует тебе путь. — Дай волю чувствам! — внезапно выкрикнула она и в то же мгновенье по щеке покатилась слеза. Ока зрения покрылись тонким слоем солёной влаги. Этот крик словно разрушил дамбу, сдерживавшую истерику или очень большой всплеск эмоций. Губы задрожали, благоразумие покинуло чат. Женщина крепко прижала его к себе, чтобы лицо парня упиралось ей в плечо, несмотря на существенную разницу в росте. — Тише, тише, ты молодец. Вот так, выпусти слезами всё, что ты накопил, — шептала она ему в ушко. Её слова работали как какой-то гипноз. Что она говорила — то он и делал. — Я просто… так устал… Я хочу наконец… просто быть счастливым, радоваться каждому дню… Но всё, как всегда, скатывается не туда, и вот ты опять на дне, одинокий и жалкий! — со всей злостью шипел он. — Что случилось? Ну-ка, поделись со старушкой, — твёрдым тоном будто приказала незнакомка. — Я… Можно сказать, — не переставая омега шмыгал носом, — я пожертвовал своим любимым человеком ради благополучия своих родителей… Я отдалил его от себя, между нами словно пропасть образовалась… — Понятно… То есть, ты пожертвовал чужим счастьем ради своего, я правильно поняла? — Родители же мне не чужие! Я не могу ими рисковать… — чуть отдалился Тэ от неё, чтобы говорить было удобнее. — Знаешь, как говорят люди? «Кто не рискует, тот не пьёт шампанское». Реальность жестока, ты не должен был тушить страстный огонь любви из-за кого-то! Предки это или не предки, ты должен в первую очередь думать о том, чего ТЫ хочешь! — словно негодуя повышала она голос, протыкая словами Тэхёна насквозь. — Они ведь могли пострадать… — Не загружай себе голову тем, что могло случиться. Живи здесь и сейчас! — воскликнула она, акцентировав внимание на слове «могло». — Но… — Никаких «но»! В твои года я плевала на своих ужасных родителей. Благодаря этому я смогла выбиться в люди. Но ты не такой… В тебе пылает огонь любви ко всему, ты добрый, любвиобильный, совсем как маленький ребёнок — ведёшься на любые уловки, — умиляясь улыбнулась женщина, подбадривающе хлопая его по спине. — Надо быть твёрже! Ты совершил большую ошибку, и я тебя за неё очень сильно осуждаю, но исправить всё ведь ещё не поздно? Хорошенько подумай, чего хочешь именно ты и следуй по своему пути, — последнее, что она сказала ему, перед тем как к ней подбежали несколько крупных мужчин в официальном костюме и чёрных солнцезащитных очках, будто агенты из детективных фильмов. Один из них прошептал ей что-то в ухо, после чего та удивилась и быстренько побежала за ним, в конце помахав Киму ручкой и показав кулак, как знак быть сильнее, чем он есть сейчас. В ответ он тихо прошептал: «спасибо?». Именно как вопрос, ибо если бы та не была незнакомкой, то этот разговор был бы менее странным.       Слова этой… фиг пойми кого крепко впечатались в голову Тэхёна, словно дали ему второе дыхание. Грусть всё ещё осталась, но слова незнакомки будто стали бензином на его огонь надежды. На лице нарисовалась глупая улыбка от осознания, что они с Чоном ещё могут быть вместе! Страх, что обида альфы может встать стеной между ними появился как гром средь ясного неба. Прилив энергии немного пошатнулся, но слова «Живи здесь и сейчас!» заставляют его ноги, без раздумий, сделать то, что велит сердце. Пойти к Чонгуку…       Он бежит из парка домой, по весенним улицам столицы. Чем ближе был дом, тем быстрее он бежал, тем радостнее становился. Его мозг отказывается понимать, что вообще происходит. Ибо всё это случилось так внезапно, так неожиданно, что большая часть его до сих пор переваривала информацию. Но малая часть поняла, этот разрыв — это временная трудность, с которой он запросто справится. Осталось совсем чуть-чуть потерпеть…       Когда до дома осталось буквально несколько шагов, в том знаменательном тёмном переулке он неожиданно со всей дури врезается в какого-то амбала, появившегося откуда не возьмись. Он даже не пошатнулся. Омега словно утонул в перекаченной груди мужчины, в два раза крупнее самого Тэхёна. Смущённо извиняясь он начал отходить мелкими шажками назад, до тех пор, пока не врезался во что-то ещё, напоминающее человека. Над головой он ощущал чьё-то дыхание. Испуганно отпрыгнув в сторону он увидел ещё одного мужчину, такого же амбала, может чуть поменьше. Выглядели они как простая уличная гопота. Они заставляют омегу насторожиться, ведь, судя по запаху, оба были альфами. Один пах машинным маслом, другой мятой. На их лицах не видно эмоций, если не считать стрёмную ухмылку до ушей. Резкими движениями оба альфы рванули на Тэхёна и схватили с двух сторон за руки. Это случилось настолько быстро, что Ким даже не успел осознать, как оказался крепко сжатым между двумя мужчинами. В нём пробудился животный страх за себя. Как он только не пытался выбраться, хватка незнакомцев становилась только крепче и крепче, пока не начала причинять боль. Неожиданно, из места, куда не попадал солнечный свет, послышался чей-то напрягающий смех. Неторопливыми шагами источник смеха вышел на солнце. Оттуда показался очень знакомый силуэт… — Ыну?! — ошарашенно воскликнул Тэхён, совершенно не ожидая увидеть этого подонка здесь. — Сюрприз, сюрприз. Вот это поворот, не так ли? — игриво и хохоча спросил Кан, голос которого звучал немного охрипшым. — Что… Что ты здесь делаешь? Что это всё значит?! — напуганный и зажатый Тэхён мог только кричать. Этот момент словно назывался «почувствуй себя беспомощным». — Он чересчур болтлив, заткните его, — махнул парень рукой и тогда один из амбалов ладонью прикрыл его рот. Ким не стал спокойно стоять. Он извивался, дёргался и кричал, звал на помощь, пытался укусить — ни от чего не было толка. — Позволь, я отвечу на твои последние вопросы. Помнишь этот переулок? Здесь была разрушена моя жизнь. Меня посадили в тюрьму из-за тебя и того предателя, Чонгука… — с упоминанием Чона тон голоса альфы снизился, стал мрачным и злобным. — Богатый папик мой вытащил меня из тюряги и сослал в Европу, чтобы она слепила из меня хоть что-то. Там же я был известен как «насильник»… Это было самое ужасное время в моей жизни! — со всей злостью крикнул парень и кулаком со всей силы ударил о кирпичную стену рядышком. Лопнула кожа, пошла кровь. — Вот, я прилетаю обратно в Сеул и знаешь какую новость я там вижу об аресте Чонгука? НИКАКУЮ! То есть меня, невинного, послушного друга обвиняют во всём, а этого ублюдка нет?! Это очень разозлило меня, бэйби, очень… Я пришёл взять реванш у вас у обоих! Я пришёл мстить!.. — воскликнул он и продолжил смеяться, увидев ужас в глазах Тэхёна. Кошачьей походкой он подошёл ближе к нему и легонько погладил по подбородку, вызывая в Киме лишь отвращение. — Я непонаслышке знаю, что между вами творилась какая-то химия, пока меня не было… Но что-то я не вижу в твоих глазах любви, я вижу в них боль. Он и тебе делал больно, верно? Как ты не поймёшь, он — это большая заноза в наших жизнях, почему бы тебе не сделать мне услугу? Вместе мы бы приподали ему такой урок, что счастье бы ему снилось лишь в мечтах… — будоражаще шептал парень, взгляд которого на мимолётные секунды терялся где-то в пространстве. От его неторопливого тембра по всему телу омеги пробегают мурашки. Ыну пошевелил странным образом пальцами, после чего громадная рука освободила его рот. — Ну? Что скажешь? — НЕТ! Я не позволю делать ему больно, ясно?! — в отчаянии, но уверенно кричал Тэхён, в силу своих принципов воздержавшись от плевка ему прямиком в лицо. — Какой же ты лицемер, — неожиданно скривившись и нахмурившись альфа процедил сквозь зубы. Услышав эти слова Ким потерял дар речи. Застывшее в порыве удивления лицо омеги вызвало в нём внезапный приступ смеха. — Вот ты говоришь: «не позволю делать ему больно!» и всякий тому подобный бред, — описклявил он свой голос, дабы как настоящий актёр спародировать Тэхёна, хотя его голос был чуть ниже кановского. — Судя по тому, что я знаю, именно ты больше всех и делал ему больно, — не сдержавшись парень захохотал с новой силой. — Если не брать моменты вашего знакомства, ты успел дважды его прогнать, а в последний раз даже окрестил вас «незнакомцами». Так чем же это лучше того, что я хочу сделать? — Я… — в горле Кима застрял твёрдый ком, не дающий ему даже правильно дышать. — Хочешь ты этого или нет, всё равно поможешь мне привести мой план к действию. Как тебе роль приманки? — игриво спросил у него Ыну, уже чувствуя на кончике своего языка сладкий вкус победы. Внезапно, кимов рот снова оказался в плену чьей-то гигантской руки. Горячая кожа чужой части тела обжигала его, но от осознания происходящего обжигалось уже его сердце. «Живи здесь и сейчас!» пролетели сквозь его уши слова той незнакомки, придающие ему неимоверный запас энергии. Вытянув голову вперёд Тэхён изо всех сил впивается зубами в руку одного из амбалов, вызывая в нём душераздирающий крик боли. Как только отодвинулась рука он подтянулся с помощью веса тел, крепко сжимающих его и резко раздвинул ноги, со всего размаху проходясь по животам ошарашенных перекаченных отморозков. Оба скривились от боли и отпустили его. Почувствовав свободу Ким принялся бежать, испытывая очень знакомое ощущение дежавю. Только начиная радоваться победе он оборачивается и видит на лице Ыну ухмылку, которой там точно быть не должно при поражении. У выхода омега со всей дури вновь врезается в чьё-то тело. Оглушённого парня не теряя время сзади подхватывает ещё один мужчина, с запахом оливкового дерева. Его поворачивают в сторону, откуда он пытался убежать, дабы он увидел босса этой компании, не торопясь шагающего к нему. При подходе к нему Ыну вновь начал смеяться, но этот смех отличался от предыдущих, звучал крипово. — Глупый, глупый Тэхён… Знаешь почему я смеюсь? Потому что я чувствую такую иронию! Когда-то именно здесь ты разрушил мне жизнь, а прямо сейчас и прямо здесь я… разрушу твою, — ухмыляясь прошептал он, пробив страхом тело Тэ насквозь. Далее воспоминания в тумане, перед глазами лишь тьма и потеря сознания…