Полюби меня в ответ

      Середина ночи. Величественная, светлая луна дошла до пика своего временного господства морем звёзд на бескрайнем небосводе. Сегодня она была полной. Лёгкая облачность, прохладный гул ветра и быстро летящих машин создавал софтовую атмосферу, благоприятную для одиночества. Бери и гуляй по этим пустующим улицам, омываемый лёгкими порывами ветра, освещаемый такой же одинокой, серебристой луной. Возможность почувствовать себя единственным человеком на всей гребаной планете; возможность избавиться от всех проблем и тревог, думать только о себе и ни о ком другом. Шанс погрузиться в себя, впасть в раздумья только на основе своих желаний и мечт. Быть верным только себе одному, жить в своё удовольствие… Как же всё-таки жаль, что человек — это существо социальное. Останься один на долгое время, не встречайся ни с кем, не чувствуй ничего ни к кому, запрись дома и не выходи даже при пожаре или потопе, и одиночество, долго не раздумывая, сведёт тебя с ума, не успеешь ты и осознать, как далеко зашёл. Не уйти в себя человеку мешают эмоции, как свои, так и чужие. Но что же делать в те времена, когда эмоций просто нет?.. Что же делать, когда появляется возможность потерять источник своих эмоций навсегда? Даже если этот источник может причинять лишь самую жгучую боль, которую и злейшему врагу не пожелаешь… — Присядь ты хоть на минуту! — на нервах выдаёт Хёншик, обращаясь к Чонгуку, который, задумавшись, топает туда-сюда. Он не может найти себе места. Только с одного взгляда на то фото земля уходит из-под ног. Застыв в шоке Чон представлял, что сейчас могут делать с Тэхёном: какие муки его заставляют переживать, какую боль его заставляют ощущать. Кровь стынет в жилах. Благодаря испуганному Убину новость быстро разлетелась по дому. Взволнованы были все. Чимин, который и так не знал, куда себя деть, расчувствовался. Да так сильно, что ему совсем голову отшибло и омега потерял сознание. Возможно, этому причиной стал и выпитый ранее алкоголь. Соджун и Убин были в похожем состоянии. Первый, хоть и смирился с влюблённостью Тэ в Чона, был всё также неравнодушен к нему; изнутри он проклинал всё и вся, молился всем богам, которых знает, лишь бы сейчас он был хотя бы жив. Второй же ненавидел Тэхёна всем сердцем. Какое тут может быть беспокойство, должна же быть радость, не так ли? Но странное ощущение вины не давало ему покоя. Будто это он виноват в том, что Кима сейчас нет, и это он будет виноват в том, что Чонгук может и не пережить худшей участи омеги. Хёншик был напряжён и раздражителен. Он тяжело дышал, возможно от злости, возможно от грусти. Его пробила тоска, он не совладал с собой. Чувствовал себя беспомощным. Он по натуре был «спасителем хрупких сердечек», каким его прозвали в колледже в Британии, коим он и являлся. Он не понимал, как мог такое допустить. Но никто… Слышите, никто не чувствовал себя также плохо, как Чонгук сейчас. Он даже не знал, что ощущать и во что верить. Он не чувствовал ничего, кроме бушующей в его груди ярости. Чон сжимал в кулаки руки и прикусывал нижнюю губу до крови. Его сердце неумолимо стучало. Оно готово было разорваться на части в агонии боли от вновь разгорающихся чувств к Тэхёну, ибо не могло терпеть этого душераздерающего ожидания. Альфа представлял перед глазами всё, что сейчас могут с ним творить, из-за чего его ярость всё сильней пульсировала по венам, словно море в шторм. — Всё, — вдруг хрипло сказал он и, нахмурив брови, резко направился к выходу. В каждый свой шаг он вкладывал свою злость. С каждым шагом всё сильнее билось сердце, всё больше эмоций в нём рождалось. Да и прошлые обиды напрочь забылись. — Чонгук! — окликнул его Хёншик, нервно вскакивая за ним. — Куда ты собрался?! Только не говори, что ты реально туда пойдёшь! — кричал он, пока Чон уже надевал обувь. Но вся та волна чувств перекрыла ему слух. То ли ему было плевать на всё и вся. — Не будь идиотом, идиот! — впопыхах надевая свои туфли вслед за младшим альфой Хёншик шипит. Чонгук же выходит в коридор. — Что за чёрт… — возмущался Хёншик. К нему подбежали остальные обеспокоенные, наверное, чтобы последовать за ними. — Соджун… Вы с Убином останьтесь тут и присмотрите за Минни… — А что с Тэхёном будет? — подошёл ближе Чхве, так и норовя пулей полететь спасать омегу. — Поручи это мне, — глубоко вздохнув Хён натягивал на себя своё пальто. — Я обещаю, что приведу его в целости и сохранности, если эти ублюдки ничего с ним уже не сделали… — на секунду альфа замер на месте. На его лице была тревога. Он незамедлительно пришёл в себя и выбежал за дверь, громко ею хлопнув. Соджун и Убин зажмурили глаза от громкого звука захлопнувшейся двери. Затем посмотрели друг на друга, молча разглядывая взгляд напротив себя. — Чонгук! Чон, мать твою, Гук, остановись, чтоб тебе пусто было! — выбежав во двор он заметил тёмную фигуру, которой являлся озлобленный альфа. Парень не удосужился на себя что-нибудь накинуть — выбежал в своей рубашке при температуре плюс пять градусов и прохладном ветерке. Наконец доперев, что Чон так и продолжит его игнорировать, Хёншик перешёл на бег, за долю секунды догнал его и развернул к себе лицом, дёрнув за плечо. — Что ты намерен делать?! — крикнул нервный Пак, глядя в мрачный взгляд альфы перед собой. — Спасать Тэхёна, — отрезал он. Голос был ужасно хриплым, будто он еле как сдерживал эмоции под контролем. — Не будь тупицей, этот Ыну явно хочет расквитаться именно с тобой, а не с Тэ. Да и что ты можешь ему сделать? У него наверное там целый отряд таких же отморозков при себе… — Умеешь же ты поддерживать, — цедил Чонгук, зная наверняка, что хён прав. Но не может же он вообще ничего не делать… — Я сделаю всё, что он захочет. Будет его воля, я даже жизнь свою отдам, лишь бы он отпустил Тэхёна… — Это слишком сильнон заявление, — сказал Хёншик, убивая всё желание Гука разговаривать. После слов парня Чон ощутил, насколько он всё-таки беспомощен. Это чувство — самое худшее, что он когда-либо испытывал. Эмоции вырвались наружу, слёзы потекли водопадом. — Пойми… Он был моим… самым близким человеком. Он… был тем, кому я доверил своё сердце. Таких людей в моей жизни было всего двое… Мама и Тэ. Маму я потерял, но его… Его я не дам у меня забрать, — шептал Чонгук, вложив в эти слова всю свою разрастающуюся боль. Хёншика тоже пробило на эмоции. Он ведь даже представить не может, что ощущает сейчас парень, что перед ним. Стоит только представить на месте Тэхёна Чимина… В таком случае Хён бы не ожидая никакого чуда рванул в огонь, зная что это опасно. Но Чон не такой как он. В нём сейчас будто идёт внутренняя борьба, между эмоциями и им самим. Руки альфы сами по себе раскинулись и крепко обняли Чонгука, после чего дамба второго окончательно разрушается. — Мы придумаем что-нибудь. Вместе… — успокаивающе лепетал Пак. Его слова были для Чона, как бальзам на душу. — Может, ему не ты, а… бабки нужны? Может всё не так уж и серьёзно, как нам кажется? — оптимизм так и веял от голоса хёна. Оптимизм, который сейчас был совершенно неуместен. Услышав молчание в ответ Хёншик приуныл. — Мы придумаем выход, — сказал он, гладя Чонгука по спине, ощушая его быстрое сердцебиение и всю его неподготовленность к подобной ситуации. Ощущал страх. Странно, ведь Чонгук думал, что это ярость им руководила… — Не бойся… — нежно прошептал Хёншик в его ухо. — Самое тёмное время наступает только перед рассветом. Всё будет хорошо… — пытался он успокоить мятежное сердце испуганного, семнадцатилетнего ребёнка, успокоить бурю на его душе.

***

      Мрак ночи и её кошмары, луна и яркие звёзды, что так ярко сияли на небе, отступают с приходом первых лучей восходящего солнца. Величественное светило испепеляло всю тьму на своём пути, будто являясь божеством, приносящим надежду. Но и ночь так быстро сдаваться не собиралась. Звёздный небосклон ярко контрастировал на фоне солнечных лучей. Возможно, это самое идеальное время, чтобы надеяться на чудо, если таковое вообще существует.       Проснулся Тэхён в том же самом складе. Он был опустошён и истощён. Казалось, словно вся его энергия и силы покинули его. Всё тело ныло из-за твёрдости стула; неудобности положения. Еле как открыв слипающиеся глаза он вновь осмотрел своё окружение. Прямо перед ним, на своём, наверняка, удобном кресле сидел Ыну, лениво вздыхая. Выглядел он уставшим. Значит, прошло достаточно времени с тех пор, как он сомкнул глаза, так ведь? В помещении не было окон, значит невозможной стала и слежка за сменой дня и ночи. Если Тэ прав, то несмотря на прошедшее время, Чонгук до сих пор не пришёл. Этой мыслью он сам себя же загнал в тупик. Радоваться ему, что альфа оказался настолько сильно обиженным на него, что решил полностью забить на него болт, или взгрустнуть. Ясно одно: хвановой мести не свершиться сегодня. Хоть что-то радует… — Босс, он здесь, — прибежав снаружи объявил высокий, с виду крепкий парень с ружьём в руках. Он был одет совсем как солдат на военном фронте. Подобную форму полной боевой готовности Тэхён видал лишь по телеку. — Ну наконец-то, чёрт возьми! — воскликнул Ыну, радостно начиная потягиваться. Засмотревшись на одежду хванового послушного пса, Ким чуть не пропустил эту новость мимо ушей. У него моментально перехватило дыхание. В глазах проснулось беспокойство. Не веря в это Тэхён запаниковал, очень тяжело дыша и кое-как держась в сознании, пока голова шла кругом, а омуты его начинали мутнеть. «Как же так…», — бормотал он про себя. Его всего трясёт и кидает от одной эмоции к другой из-за предчувствия большой бури… Это ощущение убивает последние капли здравого смысла Тэхёна, пока в поле его видимости не появляется он… Чон Чонгук собственной персоной. Или он и вправду здесь, или Тэ на грани того, чтобы свихнуться к чертовой матери. Вмиг, неожиданно, сердце начинает колотиться как в не себя от счастья. Тревога отходит на второй план. Он настолько долго не видел Чонгука, настолько долго не чувствовал этот завораживающий шлейф сладкой шоколадки, что кажется, действительно, сошёл с ума. Его уверенная походка, стеклянный взгляд, поднятая голова, острый подбородок, слегка растрёпанные волосы, неуклюжо спадающие на глаза — всё это завораживает Тэхёна с каждым мгновеньем всё сильнее и сильнее. Он только одним своим появлением сумел заставить внутренний мир омеги обрести гармонию и позабыть обо всём окружающем. — Я то думал: ты уже не придёшь, — идя спереди издал голос Ыну, пока Чон следует за ним по пятам, боясь того, что может произойти. Он боится вовсе не за себя, нет. Из-за Тэхёна сейчас бешено стучит его сердечко. Снаружи он пытается скрыть все те чувства, которые вспыхнули в нём глядя на когда-то любимого омегу в столь печальном положении. И радость, что живой, и обида, и давно позабытая, слабая любовь, и даже лёгкая ненависть. Этот список можно наполнять бесконечно… Продолжая идти он смотрит на Тэ. Никто и ничто другое его не интересуют. Оба безумно скучали по взглядам друг-друга — прямо сейчас готовы стать ими одержимыми, но есть в них что-то новое, чужое. Взгляды, которые когда-то были по-детски наивно влюблёнными, сейчас же скрывают в себе так много тайн, но даже несмотря на это, оба готовы отдать всё ради этих их мимолётных игр в гляделки.       Дойдя до центра склада Чон наконец отрывает глаза от Кима и рассматривает своё окружение. Тут довольно пусто и блекло всё выглядит. Разве что парень перед ним выделяется, разодетый в яркие, дорогие костюмы и аксессуары. Только вспомнив о похищении Тэхёна руки так и чешутся, сжимаясь в кулаки. — Отпусти его, — приказным тоном произнёс Чонгук, глядя в глаза Хвана. Эта игра в гляделки не столь приятна, как предыдущая. Во взгляде его одна лишь насмешка, то ли издёвка. Аж неприятно смотреть… — Ты сейчас не в том положении, чтоб указывать мне, — сьязвил он, наглядно показывая, кто в этой игре очевидный доминант. Лицо его украшала ехидная ухмылка, которая просто выводит Чона из себя. — Что? Язык проглотил? Как же ты жалок… — слова, насквозь пропитанные ядом так и норовили заставить альфу сорваться. — Кто ж подумает, что предо мной стоит некогда величественный Чон Чонгук… На тебя даже жалость свою тратить жалко, — продолжал ухмыляясь бормотать Ыну, в небольшом, малозаметном удивлении смотря на Гука. А тот в свою очередь изнутри благодарит уроки Мины о терпении. — Отдай мне Тэхёна и я тебя пощажу, — процедил Чонгук сквозь зубы, нахмурив брови. Он сам не понимает, на что надеется. — Ой, как страшно! Конечно, большой и сильный господин Чон, сейчас же выполню! — притворно писклявым голосом насмехался над ним Хван. — Что за фетиш у тебя — пытаться мне угрожать. Вы оба такие смешные. — Рад был поднять твоё настроение, — с явным недовольством в голосе пробубнил младший альфа. «О, лунные кролики, дайте мне терпения!». — Вместо того, чтоб смешить меня, для начала научись манерам, мудак. У тебя что язык отвалиться, если ты поприветствуешь меня? — скрестив руки у груди Ыну подходил ближе, пока Чон с каждым его шагом вперёд медленно отступал назад. — Я не собираюсь унижаться пред тобой, — спокойно выдохнул он. После этих слов эмоциональный спектр на лице Хвана резко изменился, в худшую сторону. Ухмылка с лица спала. Нахмурился. А взгляд… В этом взгляде больше нет его бывшего лучшего друга. В нём Чонгук видит бешенство, ярость, злобу. Да и лучше бы он вообще не смотрел этому ублюдку в глаза… Мурашки по коже прошлись табуном, пробудился страх. — Нет, ты будешь! — воскликнул Хван, то ли очень громко рыкнул. Подняв руку он замахнулся на Чона, но тот рефлекторно отошёл в бок, ловко увернувшись. Парня, не ожидавшего промаха, понесло вниз. Ноги будто перестали слушаться; будто он оказался в эпицентре землетрясения, изо всех сил стараясь не потерять равновесие. Кое-как сумев удержаться на ногах Ыну согнулся и вытянул руки, на всякий случай, прямиком перед возможным падением. Он молниеносно повернул голову и пробил своим острым взглядом Чонгука целиком. Ыну начал агрессивно, словно угрожающе дышать, на его лике вновь нарисовывается ухмылка, ни к селу, ни к городу. Тут же он сорвался с места. Направлен был в сторону стула, с Тэхёном на нём. Не успел Чон опомниться, как старший альфа оказался позади омеги. Он стоял, чуть согнув колени и обхватив Кима руками. В одной из них он крепко сжимал рукоять длинного и острого кинжала. Остриё его было направленно к шее Тэ. Не среагировал и он, оказавшись на волоске от настоящей смерти. В тот момент, вся жизнь пронеслась у него перед глазами. Тэхён задержал дыхание, в испуге сомкнул губы, не веря в происходящее. Он отодвигал голову назад, поднимал подбородок, уворачивался, сопротивлялся, инстинктивно пытаясь себя уберечь. Когда холодное оружие приблизилось и коснулось его тоненькой шеи, он застыл. Сердце ушло в пятки. Взгляд устремился к Чонгуку, который был напуган не меньше, если не больше. — Остановись! — выкрикнул он на нервах, видя у себя перед носом неистового альфу, который в любое мгновение может совершить необратимое, и глазом не моргнув. — Не то что? — неудержимая ухмылка парня вновь заставила Чона содрогнуться. Его с ног до головы пробирал страх. — Я могу хоть сейчас оборвать тонкую нить жизни твоей омежки, и ты ничего не можешь с этим сделать. Скажи, какого это: быть настолько беспомощным?.. — шептал Хван прямиком у уха Тэ, своим горячим дыханием подливая масла в огонь его испуга. Он расхохотался. — Ч-что… Что ты хочешь от нас?.. — голос Чонгука дрогнул. — От вас? Абсолютно ничего. Но вот от тебя… — Ыну махнул головой. Окружавшие их амбалы с деревянными дубинками, совсем как те, что используют в игре бейсбол, начали медленно смыкать круг. Шаг за шагом уменьшалось расстояние, оба поняли, к чему всё ведёт… Маленькое сердечко Чонгука, всю жизнь требовавшее лишь одного — любви, сжималось и разбивалось на части. Ради человека, который воткнул такой же кинжал в почву их доверия, он собирается опуститься в преисподнюю и сгореть там дотла. На что только не пойдёшь ради тех самых, волнующих и трепетных чувств, правда?..       Волна эмоций нагрянула настолько быстро: Чон начал в них утопать. Но странный, резкий звук не дал ему уйти из реальности. Это был звук убранной изоленты. — Так и быть, я дам вам пару секунд на «попрощаться», — скрестив руки у груди Ыну отошёл от Тэхёна на один небольшой шаг в бок, однако держал кинжал на достаточном расстоянии, чтоб в любой момент воткнуть его и оборвать чью-то жизнь. Никогда раньше он не чувствовал подобной власти, когда будет ли жить человек, или умрёт, буквально зависит от него… — Чонгук~и… Зачем же ты пришёл? — столько боли альфа слышал в этих словах. Ведь Тэ во всём происходящем винил себя. Это чувство отравляло каждый его вздох. — За тобой, — спокойно произнёс Чон в ответ и улыбнулся, будто на мгновенье был абстрогированным от окружающего. Он посмотрел по сторонам: почти двухметровые парни уже подошли вплотную. — Тэ… Если я когда-нибудь имел хоть какое-то значение для тебя, прошу… Закрой глаза. — Н-но… Н-нет!.. Нет! — отчаянный голос Кима повышался до крика. Но даже эти крики не могли заглушить чонового шёпота… — Тэхён, — альфа нахмурил брови. — Л-ладно… Но только на этот раз!..       Чтобы не захлебнуться собственными слезами Ким прикусил нижнюю губу, зажмуриваясь. Веки его дрожали. Дыхательные пути забились, он шмыгал. Солёные бусинки, несмотря на его усилия, всё равно потекли вниз к щеке. «Это я во всём виноват, это я во всём виноват…», — бормотал Тэ себе под нос. Никто его не слышал. Чонгук уверенно раскинул плечи и выпрямил спину, разминая шею. Дрожащие руки он сжал в кулаки. Раз уж и идти к матери на небеса, то только тем самым альфой, которого она хотела воспитать. Сильным…       Когда часы пробили ровно шесть утра, по всему складу раздался глухой звук удара. Чонгук всем своим существом ощутил эту режущую боль по всей спине. Стиснув зубы он шипел, на рефлексе потянувшись руками к больному месту. Помещение переполнилось напряжённой тишиной, возникшей после звонокого удара дерева о кости, которая тяжёлой волной мурашек обрушилась на Тэхёна. Второй удар пришёлся по животу. Парень согнулся пополам, но не дал себя сломить. Харкнув в бок кровью, оставившую мерзкий металлический привкус во рту, парень лишь ухмыльнулся, сверкнув глазками на Ыну. Стоявший всё это время в бодром настроении Хван вдруг омрачился. Третий удар получило лицо. Взгляд его расплылся в пространстве. Боль по всему телу слилась в одно целое и ощущалась в сто раз сильнее, чем должна. Будто весь мир обрушился на него. От четвёртого удара вышедший не сдержанный, глухой стон из-за адской боли ощущался так, будто в сердце Тэхёна воткнули тысячи кинжалов, куда острее одного единственного, который угражает его, потерявшей всякий смысл этими звуками ударов, жизни. Он зарыдал, губы задрожали. Ким не сдержал слово: открыл глаза. Он видел стоящего на коленях Чонгука, в мутном взгляде которого не было ни намёка на какие-либо признаки каких-угодно чувств. Кровоточила рана на щеке, у рта была кровь, как и на земле рядом с ним. Только от одного увиденного Тэхён будто постарел на тысячу лет. Словно из его груди насильно вынули сердце, оставив пустую дыру, нещадно изливающуяся болью. Взор его заметил, как один из болванчиков замахнулся пятый раз. Он не выдержит этого… Адреналин заиграл в крови. Омега громко закричал, напряг все свои мышцы. Приняв это за бесполезную попытку вырваться, Ыну продолжил наблюдать за зрелищем, что перед ним. В мгновение ока оборвалась толстая верёвка, связывающая его ноги, превратившись в тонкую нить за секунду. Освободив их, Тэхён больно стукнул Хвана в колено. Ударив второй раз, он сбил его с ног. Тэхён обернулся на Чонгука и вновь ощутил боль, которая переросла в страх, а затем и в ярость. Омега крикнул вновь, разодрав кожу на запястьях, но всё же освободил руки. Ыну на полу выронил кинжал, с блестящим рубином на рукояти. Не думая ни минуты, он бросился к нему. Ким крепко сжал нож в руках и обезумевшим взглядом смотрел на амбалов с дубинками. В глазах каждого из них был виден испуг. Они отвлеклись от Чона, который после пятого удара рухнул на холодный бетон, и все вместе пошагали навстречу к Тэхёну. Всё его тело дрожало, но он был готов ко всему…       Неожиданно послышалась сирена, от которой звенело в ушах. Звуков сирен было всё больше, значит и их источников всё больше скапливалось снаружи. Слышались также редкие выстрелы, но ненадёжные спутники Ыну, видимо, решили броситься в бегство. К этому выводу пришли и те, что были внутри. Парни выкидывали на пол дубины и впопыхах сбегали с места преступления. Один из них не обошёл стороной и своего босса, прихватив его с собой. Не полностью осознающий происходящее Тэхён больше ничего не слышал и ни на что не отвлекался. Перед глазами, на пыльном, твёрдом полу склада лежал раненный Чонгук. Пытаясь оставаться в сознании, из-за пережитого стресса, Ким переступает с одной ноги на другую. Он рухнул над обессиленным парнем без сознания. Только одно не давало ему впасть в тёмную мглу истерики — альфа дышал. Тэхён аккуратно притянул его к себе и уложил на свои колени. Он смахнул пыль с его волос и лица; засмотрелся. Крови, благо всем существующим лунным кроликам, было немного. Немножко около губ, немножко накапало с носа, была открытая рана на щеке. Дрожащая рука омеги легонько коснулась его лица, не торопясь, поглаживая. — Зачем ты пришёл, зайчик, — бормотал он, осматривая лик своего альфы до каждой мелкой детальки. Пережив столько недель разлуки, длившихся не меньше целой вечности, Тэ осознал, насколько всё-таки сильно он скучал… — Помнишь, ты же давал слово: больше никогда не заставлять меня волноваться. Ты же обещал… — с лёгкой надеждой в голосе и улыбкой на лице шептал Тэхён. Он крепко сжал Чонгука в своих объятиях и вновь зарыдал. — Прости… — сквозь слёзы просил он у ушка альфы, вдыхая аромат горького шоколада.       Через мгновение после того, как прекратились звуки сирен, в склад через парадную дверь ворвалась вооруженная полиция, в рабочей форме. А за ними и те, кто должен был её вызвать на тот случай, если Чонгук будет долго отсутствовать — Хёншик и Чимин. Взволнованные парни обошли всех полицейских и первыми увидели сладкую парочку. Помниться, они тревожно кричали и звали его, но то, что произошло после, омываясь туманом, не сохранилось в памяти. Последнее, что Тэ помнит — он сам, вслед за Чоном, лишился сознания, утопая во снах…

***

      Тёплый летний день. Солнышко не сильно печёт, дует прохладный, райский ветерок. Как назвать подобную погоду, кроме как «офигенная»? Тэхён стоит среди густой травы на абсолютно пустой поляне. Пушистые облачка видит он на небе. Такой приятный уют воцарился внутри, словно нет никаких забот и нет проблем. Гармония переполняла его, хотелось хоть вечность улыбаться, никогда не испытывать другие чувства, помимо счастья и радости. Неожиданно из ниоткуда перед ним появляется Чонгук, весь сияющий. В свободных белых штанах и широкой, вязанной белой кофте, босиком. Он улыбается. Его волосы красиво колышатся на ветру. Его взгляд направлен прямиком на Тэ. Он смотрит на него, не моргая. Насторожившись омега подходит ближе к нему. — Чонгук~и? — спрашивает он. Но альфа не отвечает ему. Он не реагирует на его действия. Лишь смотрит. Этот взгляд будто устремлён ему прямо в душу. Жутковато… — Всё хорошо? — нахмурив брови спрашивает он вновь. В ответ снова тишина. — Скажи что-нибудь! — возмущённо воскликнул Тэхён. — Ч-Что… Что ты натворил, хён? — наконец издал Чон голос, но звучал он настолько холодно, что у Тэ аж мурашки пошли. Внезапно, улыбка спала с его лица. Чёлка закрыла глаза. Небо заслонили тучи. За их тенью скрылось солнце. Ветер разбушевался; надвигался большой шторм. Трава еле оставалась на земле, почти что срываясь ветром. Всё вокруг окутала тьма. В Тэхёне проснулась паника. Он не понимал что происходит, и как всё к этому пришло. Только что ведь всё было хорошо… — Ты во всём виноват… Ты во всём виноват. Ты во всём виноват! — всё громче и громче кричал Чонгук, одеяния которого сменились тёмными тонами. Вдруг чёлку на время сдвинул ветер и Тэ застал лицо Чона. Оно было почти всё в крови, везде были ссадины и синяки, а взгляд выглядел будто мёртвый…       Испуганный до смерти Тэхён пулей вскакивает с места с душераздирающими воплями. Сонными глазами он замечает, что лежал на больничной койке. В палату тут же врывается встревоженный Чимин. — Тэ? Ты уже очнулся? — он подбегает ближе к младшему омеге. У второго в глазах виден страх, мимика выдаёт его шок. Из него пот лился рекой. Ким тяжело дышал. — Тебе плохо? Мне вызвать медсестру? — Чимин не понимает, что с ним, поэтому тянется рукой к кнопке, вызывающей врача. Его на полпути останавливает сам Тэхён. — Всё… Всё в норме, — пытаясь отдышаться парень всё крепче сжимал руку Пака. Перед глазами странные картины, переполняемые запахами крови и смерти, одна страшнее другой. — Ч-Чонгук… Где сейчас Чонгук?! — нервно омега переходит на крик. Он резко вскакивает с койки. Вид у него был очень напуганный, однако требовательный. — Тридцатая палата, прямо и на повороте налево, — не в настроении скакать и биться в истерике Пак выдаёт всё спокойным тоном и удобней усаживается на рядом стоящее кресло. Усталость пробирает его с кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос на голове. Эта ночь была одной из самых тяжёлых в его жизни. Риск потерять единственного брата и лучшего друга… Благо хоть Хёншик был рядом.       Не теряя времени Тэхён устремляется в указанном направлении, покидая свою палату, хоть это и под запретом. Голова покалывает. Его несёт с правой стены на левую, и наоборот. Каждый шаг даётся ему сложнее предыдущего, но он игнорирует боль. Какой толк от того, чтобы страдать от неё? Легче с этого не станет ведь.       Повернув налево, как и сказал Чимин, он увидел скопившуюся маленькую толпу людей у, видимо, той самой палаты. На шатающихся ногах он подходит ближе. В этих незнакомцах он узнаёт своих родителей и парочку друзей. — Тэхён? — недоумевающе спросила его мать, заметив его. Парень не откликнулся. Он даже не слышал ничего, ни на кого не обращал внимание. Ему срочно необходимо увидеть Чонгука, вдохнуть его незаменимый аромат…       Дверь в палату была заперта. Хорошо хоть окно есть. Омега прошагал к нему и увидел внутри яркий свет от лампочки. Долго привыкал. После отступающего ослепления перед глазами появляются суетящиеся доктора. Они бегают вокруг до около всей палаты, таская туда-сюда всякие приборы и медицинские инструменты. А в центре всего этого лежал повелитель кимового сердца, светлый ангелочек в этом дрянном мире, чистая капля воды среди грязного болота. Альфа, которого он не смог уберечь, не смог спасти от напасти. Более того, он сам, наверное, навредил ему больше, чем все те удары палками вместе взятые… От этой мысли чувствуешь отвращение к себе, ведь понимаешь, что во всей боли, ощущавшейся Чонгуком, виноват от части и ты сам… Эта картина Чонгука, в плачевном состоянии именно из-за него, будто безжалостно вырывает его сердце из груди. Он отчаянно проводит ладонью по холодному стеклу, представляя тёплую, мягкую гукову щеку. «Очнись, Чонгук…», — тихо так, чтоб никто не услышал прошептал Тэхён и, опустив голову, всё же отвернулся от окна. — С ним всё будет хорошо, Тэ. Доктора говорят: жизни ничего не угрожает, — дабы подбодрить своё чадо расстояние сократила Мина, легонько приобняв парня. Она улыбалась, но ясной была фальшивость этой улыбки. Её всю переполняло беспокойство.       Пустой кимов взгляд устремился вперёд и увидел того, кого хотел бы видеть сейчас в предпоследнюю очередь. Убин… Что он тут забыл? Как он вообще посмел сюда прийти? В венах запульсировала кровь, надвигалась буря. Эту бурю называют яростью в простонародье… У него от злобы сводит челюсть. Словно бык, увидевший красный платок, он таранит парня и прижимает к стене, откинув от себя руки матери. — Ну что, добился своего? — процедил он сквозь зубы, оголив свой оскал. — Ведь не будь тебя, всего этого не произошло бы… — Коль виноват я, то виноват и ты, — ничуть не страшась опасного поведения младшего омеги ответил ему старший. — Как у тебя только совести хватает что-то мне ещё и отвечать, а?! — вопил Тэхён, не пойми зачем. Ему срочно нужно было на ком-то сорвать свою злость. — Я лишь река, направившая лодку по нужному мне течению, а дальше ведь та ехала сама. Её капитан принимал нецелесообразные решения, в итоге корабль и потонул. Так кто же в этом виноват: буйная река или безрассудный капитан? — слово за словом идеально произнёс Убин, пробив Тэ на чувства. Он ослабил свою хватку, даровав старшему омеге свободу. — К слову, тобой было чересчур легко манипулировать. У мэра Сеула фамилия «Пак», — на последок прошептал ему в ухо хён и пошёл прочь оттуда, пока Тэхён осознавал, насколько большую ошибку он совершил из-за своей же наивности. — Ч-Что… Что он имеет в виду, сынок?.. — шокированно застыла, подслушавшая весь диалог парней, Мина. — Почему он называет виновным тебя? — Я… Я устал, мама. Пойду прилягу, — попытался Тэхён увильнуть. Он повернулся к ней спиной, пока та, не торопясь, всё осознавала… Она быстро его догнала и резко развернула к себе, в глазах её было открытое разочарование. — Ты говорил, что он некоторое время решил пожить у Чимина. Да уж… Во лжи тебе не занимать, верно? — растроенно бормотала женщина. Рука её потянулась к щеке Тэ и принежила его. Лишь на время… В сие же мгновенье нежность её обернулась звонкой пощечиной. Кожа на правой стороне лица омеги начала жечься, он сразу потянулся к больному месту. — Ты ведь опять его прогнал, да?! Как ты мог?.. — Мам… — исколечанному сердцу Кима только упрёков матери не хватало. Она тут же вытянула вперёд ладонь, сомкнув губы и нахмурив брови, словно приказывая заткнуться. Она явно выглядела недовольной, то ли крайней степени разочарованной. — Замолчи… Не хочу слушать твои оправдания! — вообще, Мина очень редко злилась, а её крики и вовсе попали в красную книгу. Но в эти самые редкие моменты злости женщины, голос её был громче пения стаи соловьёв в мегафон. — Чонгук~и сейчас лежит присмерти и в этом есть твоя вина, не так ли? — Д-да… Но!.. — она вновь вытянула вперёд руку. Все попытки Тэхёна были тщетными. — Никогда бы не подумала, что мне будет настолько стыдно из-за тебя, — после этих слов, все мысли в голове Кима перемешались, а разум отказывался раскладывать их по полкам. Эти слова были настолько обидными… Она говорила это так, будто Чон был её родным сыном. По крайней мере Тэмин почувствовал от неё этот своеобразные материнские нотки. — Ты сейчас же поедешь домой вместе с папой. Мы позже ещё поговорим об этом. — Но… Я не могу уйти и оставить Чонгука одного! — Раньше это тебя не волновало, походу, — Мина встала в позу «недовольной мамы», с руками на боках. — Я второй раз повторять не буду, — прошептала она и махнула головой, как бы говоря уйти. Это, кажись, было самым страшным, пугающим и одновременно угрожающим шептанием, что он когда-либо слышал. — Не кричи на нашего сына из-за Чонгука. Не забывай, он не родной тебе, а Тэ ещё какой родной. Тем более когда он в таком состоянии, — вступил в ссору матери с сыном отец. Тэмин никогда и ни за что не ругал своего маленького ТэТэ. И никому, даже своей жене, не даст его в обиду. — Не защищай его! — возмущённо Мина повернулась к нему. Альфа от одного её взгляда нервно сглотнул. — Частичка моей души не могла такое совершить! — Было что было, тебе стоит остыть! — размахивая руками мужчина крайне негодовал.       Родители ещё дальше продолжили о чём-то спорить, но Тэхён от них абстрагировался. Задумавшись над своими ошибками, он осознает, что виноват во всём не отчасти, а целиком и полностью. Ведь… Если бы он не оттолкнул от себя Чонгука ничего уж точно не случилось бы. Да, месть Ыну так или иначе должна была себя проявить, но она явно не имела бы столь печальные последствия…