Глава 2.4
6 августа 2020 г., 15:10
Быстрые лёгкие шаги на лестнице привлекли внимание эскида. Райтор точно знал, чьи они.
— Мне бы хотелось поговорить с тобой.
Лиалин явно спешил и тем не менее охотно остановился. Широкий, явно с чужого плеча медицинский фартук перепачканный кровью и грязью как нельзя лучше сочетался с уставшим лицом рося.
— Это что-то важное, судя по твоему лицу.
— Пожалуй, — эскид пытался понять, с чего лучше начать. — Ты хороший врач. Не знаю, где ты получал своё образование, но...
— Спасибо, — рось чуть растерянно и смущённо улыбнулся. — Бывают и лучше...
— Я не встречал. Я бы даже сказал — ты гениальный врач. Все, кого мы подобрали, не просто выжили. У них ничего кроме синяков и ушибов не обнаружили.
Улыбка медленно сползла с лица чужака.
— Вот нам повезло, не правда ли? — Райтор внимательно изучал его, пытаясь понять, пытаясь раскусить.
— Пожалуй. Но, знаешь, если бы ты повнимательней просмотрел все сводки по спасённым, то заметил бы, что так несказанно повезло ещё двум командам.
— Я проверял, — эскид прикрыл дверь. Рука легла на стреттер. — Они потеряли двоих.
— Райтор, — рось распустил завязки и, скомкав, выбросил фартук в мусорку.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась взбудораженная Эшора.
— Почему я должна тебя искать, когда была договорённость встретиться у ворот? У меня всего час времени!
Умело скрыв удивление, ибо никакой договорённости, конечно, не было, Лиалин виновато пожал плечами.
— Мы разговаривали! — нахмурился Райтор.
— Значит, в другой раз договорите! — схватив Хранителя за руку, девушка безапелляционно увлекла его за собой в полумрак коридоров.
— Что происходит? Что Райтору было от тебя надо? — Эшора остановилась на середине спуска. В глазах её отразилась тревога.
— Да ничего конкретного.
— Врёшь ведь!
— Забудь про Райтора. Лучше ты объясни, что происходит! Когда ты покидала Березань, то пообещала связаться со мной! Но вместо этого просто исчезла вновь! Я ждал, ждал. Я просто не мог больше оставаться без тебя! Но когда мы встретились на Ки’ко, мне показалось, что ты и вовсе не узнала меня! Будто мы чужие! — хранитель прижал её к колонне, пытаясь заглянуть в глаза.
Девушка пару секунд настороженно молчала, а потом вдруг уткнулась ему в грудь:
— Лин! Я так много не знаю. А ты так много не помнишь!
Эшора села на холодные каменные ступени и пригласила Хранителя сесть рядом, но Лин отказался. И Эшора начала сначала. С того момента, когда они с ребятами играли в прятки на берегу реки. Рассказала про все жизни, что успела прожить на этой планете, про то, сколько раз и где они уже встречались. Лиалин молчал, а перед глазами словно сюжеты чужих рассказов вставали моменты их прошлого. Прошлого, которого он не помнил, а если и помнил, то принимал за сны либо болезненный бред. Иса... Ночная красавица, играющая с памятью и снами человека подобно самому одарённому музыканту.
— Я ведь действительно не узнала тебя, когда встретила в сумитэ. Только на Саваре память вновь начала возвращаться. Какими-то кусками, фрагментами. Когда ты меня остановил на браже. Помнишь?
— Но тогда почему ты и после этого держалась от меня в стороне? — Лиалин в недоумении уставился на неё.
— Ты только подумай, кого они призвали! Ису! В последней раз Кадора заявила, что и роси, и сайрийцы до жути боятся какого-то пророчества, касающегося нас с тобой. Обо всём, что здесь происходило, знали и Перун, и Варкула, и Дашуба, и даже Лада. И только небу ведомо, кто ещё в этом замешан. Вряд ли их обрадует новость о нашем воссоединении. А я больше в анабиоз не хочу! Я лучше умру, но усыпить себя не позволю!
Хранитель молчал, а в голове гремела какофония всевозможных голосов и звуков. С Перуном всё было понятно, но Дашуба! А значит, и Хорс. Нет! Невозможно! Хорс не мог так с ним поступить! И во имя чего всё это? Почему именно они? Лееса говорит: пророчество. Что за пророчество? Откуда оно взялось? Почему ему об этом не известно? Или известно... Когда-то было. Не проще ли было собраться и обсудить? Или уже собирались? А братья? Эдель, Ириган... Или им тоже мозги прочистили? Маловероятно. Значит, и они в курсе событий! Знали, но молчали. Каждый день смотрели в глаза и врали! Сочувствовали, сопереживали. Врали!
— Пошли! — Эшора уверенно взяла его за руку и повела за собой вниз. — Ты должен её увидеть!
И вновь она стояла перед маленьким одиноким домом, спрятавшимся под вековой ардрой. Даже не взглянув на прекрасные клумбы, девушка уверенно постучала в дверь. Никто не отозвался. Подвинув Леесу в сторону, Лиалин толкнул дверь, легко подавшуюся внутрь.
Эшора шагнула вперёд и ахнула. Повсюду валялись обломки мебели и битой посуды. Опалины на стенах говорили о битве, что развернулась в этой крошечной комнате.
Сформировав в ладони светич, Лиалин осторожно прошёл вглубь дома. Под ногами хрустело стекло. Эшора последовала за ним. Сердце бешено колотилось, когда они откинули полог, отделяющий кухню от комнаты. Но и там никого не оказалось. Девушка облегчённо выдохнула.
— И что мы здесь ищем? — громкий недовольный вопрос заставил молодых людей вздрогнуть и обернуться.
На пороге стояла Олеся в перепачканном землёй платье и лопатой в руках. Поджав губы, старушка окинула Эшору пытливым взглядом и переключилась на Хранителя.
Лиалин тоже не мог оторвать от неё глаз. Что-то в ней было невероятно знакомое, даже родное...
— Олеся? — неуверенно спросил он.
Старушка ахнула и, выронив лопату, бросилась ему на шею.
— Лиалин! Мальчик мой! Да как же? Какой ты большой стал! Но как?
Внезапно посерьёзнев, старушка выглянула в окно и, что-то нашептав, плюнула на землю. Тут же на небо набежали тучи, окрестности заволокло густым туманом.
— Так-то лучше, — удовлетворённо хмыкнула она и дважды ударила в ладоши. Поломанные вещи вокруг запрыгали, заплясали. Осколки битой посуды, кружась в воздухе, вновь превращались в целую утварь. Когда в домике воцарился порядок, Олеся предложила гостям расположиться на диване, а сама отправилась согреть чаю.
— Ты, кстати, сама могла бы это сделать, а не дожидаться меня! — с укоризной заметила старушка.
— Чай согреть? — в недоумении переспросила девушка, немедленно представив себе картину, как она посредь разрушенного дома чаёвничает.
— Убраться! — с этими словами старушка демонстративно уронила вазу на пол, от чего та разлетелась на множество осколков. — Пора бы уже не мышцы тренировать, а дух!
Эшора в изумлении смотрела то на битое стекло, то на Лиалина. Но тот лишь пожал плечами, старательно пряча улыбку.
— Мы думали...
— Что на меня напали? — раздалось с кухни.
— Не совсем, — Лин с интересом наблюдал за попытками Леесы собрать битую вазу воедино. Получалось у неё с трудом.
— Попробуй просто представить её целой, — подсказал он. — В детстве у тебя это получалось.
Девушка бросила на него испепеляющий взгляд, но подсказку приняла. В этот момент с подносом в руках появилась Олеся, и Лиалин поспешил к ней на помощь.
— Неужели вы подумали, что меня убили? — старушка обиженно качнула головой, но глаза её улыбались. — Это не так-то просто сделать, мои хорошие. Сегодня приходили низъелльцы. Обычные грабители. А как-то раз даже сайрийец заглядывал. Впрочем, у всех пока был один конец.
Облегчённый вздох прервал их беседу.
— О, совсем неплохо! — похвалила она девушку.
Лин улыбнулся. Ваза хоть и была собрана вновь, но на себя она походила весьма мало. Творение Леесы скорее напоминало сплавленное нагромождение осколков. И всё же старушка не стала её переделывать, а поставила на полку в таком виде.
— Это твой дар, девочка. Он гораздо глубже и значительнее, чем просто собирание обломков. И тебе пора его восстановить, — Олеся разлила чай по чашкам. — Сильно я постарела?
Этот вопрос, обращённый к Хранителю, повис в воздухе. Лиалин поднял на старушку глаза, и перед ним встала юная бойкая девица с ярко-алыми губами, копной рыжих кудрей и зелёными колдовскими глазами, в которых безнадёжно тонул всякий, в них заглянувший.
— Как ты оказалась здесь? — вместо ответа спросил он.
Старушка грустно улыбнулась, понимая причину его ухода от ответа.
— Ты не помнишь... Что ж, всё придёт со временем. Я не стану об этом говорить. Но моя главная удача в том, что именно сюда они решили упрятать Леесу. Я как про это узнала, так всё сразу и поняла. Всё-таки они решили избежать пророчества. Глупцы! Нельзя избежать неизбежного! Не так по крайней мере!
— Что за пророчество?
— Их несколько. Да вы накладывайте варенье. Я сама его делала, — старушка щедро разложила сладость по блюдцам и продолжила, — Первое было про Зорю — бабку твою, Лиалин. Сбылось — не сбылось — одно небо ведает, но сколько же она вытерпела из-за него. Врагу не пожелаешь! Второе — о воине вне времени, оно тоже Зорю задевало как-то. Да много всякого в книге судеб понаписано, всего за одну жизнь и не прочесть. Но кое-что точно было про тебя. Будто услышал Прове шёпот Ирия. И шептал он о том, что "От тьмы свет родится. Свет сей покроет тьму. В сумраке грядущей ночи сгинут все миры". "Свет от тьмы" — это определенно ты, но я долго ломала голову над тьмой, впрочем, не я одна, пока не родилась Лееса. Её сила оказалась настолько черна и могущественна, что Мора содрогнулась при виде неё. Сила твоя, девочка, была сравнима лишь с мощью одного единственного человека — Воломира, погибшего много тысячелетий назад. Он был силён духом, но всё же не сумел совладать со своим даром. Приняв на себя страшную ответственность за нарушение баланса сил, Сварог и Дивия усыпили на время твой дар, саму же тебя отдав на воспитание одному из лучших представителей своего народа — Радогосту. Всё встало на свои места, когда ты познакомилась с Лиалином. Ты была совсем дитя, вёсен семь отроду. Лиалина кто-то побил из мальчишек. Обычное дело — разбитый нос. Он пришёл к тебе, как всегда это делал после занятий. О чём вы говорили — никто не знает, но к вечеру все его обидчики умерли страшной смертью. И многие видели, как над их домами кружили призраки огромных птиц. Стало ясно, что никто не может совладать с тобой. Жизнь не может быть ровной и мирной всегда, и однажды, защищая Лиалина, ты уничтожишь нашу вселенную, как это однажды едва не сделал Воломир. Было собрано вече, и второй раз призвали судиц (первый-то, когда твою бабку, Лиалин, судили) и приняли решение лишить девочку её дара, но для этого нужна была жертва: кто-то светлый, кто добровольно согласится перейти на сторону тьмы. И такой нашёлся довольно быстро, — при этих словах старушечий взор затуманился. — Он любил тебя больше всего на свете, мой мальчик. Ему дали слово, что тогда вас не разлучат, и вы всегда будете в безопасности. И обмен состоялся. Из него будто душу выжигали. Жестоко и мучительно долго, — Олеся быстро стёрла слёзы и продолжила. — Когда обмен состоялся, Лееса спала сном младенца, а он стоял в одиночестве посреди пепелища. Жуткое зрелище. Да только они солгали. Видишь ли, твой дар — это лишь твой дар. И даже Дивия над ним не властна. Поэтому они усыпили и увезли тебя подальше от Лиалина. Но лично я верю, что в твоих силах совладать с собой. Да и вообще, на мой вкус — не пророчество, а галиматья! Свет —тьма, тьма — свет! Кто-то кого-то перекроет. Ясно одно: вас надо было учить самоконтролю, а не разлучать.
— Я ей помогу, — Лиалин с нежностью обнял девушку.
Олеся отпила из чашки и покачала головой:
— Не сейчас. В данный момент вам лучше оставить всё как было. Для росей слишком многое поставлено на карту. Для сайрийцев же ты теперь весьма лёгкая добыча. У тебя много уязвимых друзей появилось. И главное, ты сейчас слаб из-за того славного юноши... Шиэла. Очень плохо быть так привязанным к обычному смертному. Это рано или поздно сыграет против вас обоих. Особенно теперь, когда в наш мир пришёл Кочевник.
— Странное имя, — хмыкнула Эшора. — Никогда о нём не слышала.
— Это не имя. Ещё услышишь, ведь он пришёл за ним, — Олеся качнула головой в сторону Хранителя. — По крайней мере так говорит последнее пророчество. Никто не знает, как он выглядит, но думаю, вряд ли он отличается от нас. Для росей он враг номер один. Найдут — убьют, а вот у Варкулы на него совсем иные планы. Ему он нужен живой!
— Зачем?
— Ещё не знаю. Но думаю, ты узнаешь это раньше меня! А теперь уходите. И вдвоём не светитесь.
Уже на пороге Лиалин вдруг обернулся.
— Кто он? Как зовут того, кто обменял себя на Леесу?
Но Олеся лишь качнула головой.
— Я не имею права говорить о нём. Но каждый день молю небо, чтоб ты его узнал сам.
Хранитель вышел за дверь и растворился в тумане, оставив Олесю в одиночестве. Старушка едва сумела добраться до дивана. Слёз не было. Она давно их выплакала. Приказав туману рассеяться, чтобы облегчить ребятам путь, старушка прилегла на подушку и тут же забылась тревожным сном.
***
Лето подходило к концу, и Дроену пришла в голову мысль, что в этот бурный сезон его ребята вполне заслужили несколько дней внеплановых каникул. Тем более что требовалось некоторое время для возвращения обратно на остров, а после катаклизма жить было попросту негде. Безусловно, разрушенное землетрясением сумитэ отстроят в экстренном режиме. И на месте старой общаги уже красовалось новое семиэтажное здание. Дроен лично одобрил проект нового дома для своих учеников. И теперь с радостным сердцем наблюдал, как рисунок с листа переносится в реальность. Распустив учеников по домам, он, пожалуй, впервые за несколько лет, разрешил и себе отдохнуть. Собирая немногочисленные вещи в сумку, он с улыбкой вспомнил, как обрадовалась этой вести дочка, маленькая болезненная девчушка с большими глазами. Её мать (и его жена) умерла давным-давно от лёгочной инфекции, с тех пор Дроен погрузился в своё новое детище, а девочку воспитывали две няньки. В общем-то, неплохие женщины, но страшные перестраховщицы. Дэлина родилась с врождённой неизлечимой болезнью — последствием недугов матери. Дроен потратил много сил и средств, но, в конце концов, смирился и постарался принять всё как есть. Путь до небольшого имения лежал не близкий. И Дроен был рад, что Шиэл согласился сопровождать его в пути. Такси доставило их прямо к крыльцу. Шиэл, не дожидаясь открытия дверей, выпрыгнул из транспорта сверху и, забрав рюкзаки и свой, и приёмного отца, позвонил в домофон. Дверь отъехала в сторону, и на пороге появилась белобрысая девчушка. — Шиэл!!! — со звонким визгом она бросилась на шею приёмному брату. — Привет, па! Дроен едва заметно улыбнулся, наблюдая за тем, как эскид, оседланный его дочуркой, навьюченный поклажей, скрылся в дверном проёме. Нет, он ни разу не пожалел, что тогда много лет назад побывал в Низъелле. Вечер выдался на славу. Старушки оказались не только хорошими няньками, но ещё и замечательными поварихами. Дэлина щебетала без умолку, рассказывала и про себя, и про подружек из школы, и про вредного мальчишку из их класса. Шиэл же напротив был молчалив и лишь изредка отвечал на вопросы, да улыбался, когда необходимо было поддержать шутку малышки. В который раз за вечер Дроен с беспокойством посмотрел на сына. Что-то неладное творилось с ним после возвращения из госпиталя, но эскид не желал говорить и не позволял поднимать эту тему. Вот и сегодня Шиэл почти не притронулся к еде, только задумчиво ковырялся вилкой в куске мяса. Зато Дэлина, напротив, успевала всё: и говорить, и есть. В неё, казалось, как в бездонную бочку могло войти всё, представленное за ужином, и ещё чуть-чуть. Ки'кон перевёл вопрошающий взгляд с дочери на одну из нянь. — Ой, вы знаете, у нас такое чудо, — пожилая женщина радостно взмахнула руками, будто-то вспомнив нечто важное. — Наша девочка в весе прибавила: кушает теперь хорошо. Ест всё, что ни приготовим. Только теперь Дроен заметил, что у дочери исчезли тёмные синяки под глазами, а кожа приобрела здоровый оттенок. — Сменили доктора или лекарства? Няньки хором закачали головой: мол, нет. Как-то само всё образовалось. Девочка перестала жеваться, и отложив вилку в сторону заговорила: — Я в гости к тебе ходила. Давно. Я не говорила. Няням тоже. Я сбежала. Без разрешения ушла. Соскучилась. Ещё до потопа. Вот. Гуляла по берегу, гуляла. Он там тоже гулял. Искал кого-то из эскидов, но как пройти на остров не знал. Шиэл едва не поперхнулся. Вот, значит, как Лин в общежитие попал! — А девочка продолжала: — Ну, мы погуляли с ним. Он добрый такой, забавный. Руку мне пожал и вот это подарил. — Дэлина расстегнула цепочку и протянула подарок незнакомца отцу. — А ещё сказал, что я особенная, но пока очень маленькая. А я вовсе не маленькая! Шиэл даже со своего места узнал кулон Лиалина. — Я домой вернулась такая голодная! Чуть нянь не съела! — девочка неловко засмеялась. — Представляешь? Няни говорят, что это был посланец свыше. Специально, чтоб исцелить меня. Мне теперь больше не нужны лекарства. Дроен внимательно рассматривал медальон. С виду ничего особенного: тонкая серебряная пластина, но вот символ на ней... — Это был рось. Целитель. Шиэл недоверчиво усмехнулся: — Да ну. Лин не рось. Он нормальный парень. Дроен поднял на сына тёмный взгляд. — Лиалин? Это тот, кого ты привёл в мою школу? Ты привёл в мою школу рося? Голос Дроена был подобен раскатам грома. Почуяв, что грядет буря, няньки выскочили из столовой, прихватив с собой Дэлину, страстно желавшую остаться. — Как ты мог быть столь беспечным? Я учил вас уничтожать росей, а не дружить с ними! — Во-первых, откуда я мог знать, что он рось! Но даже если ты и прав, Лин — хороший человек. Он не раз это доказал. Не чудовище, не монстр! Он, пожалуй, понормальнее некоторых из нас будет! — Шиэл залился румянцем, глаза пылали огнём не меньше отцовского. — Во-вторых, ни ты, ни я понятия не имеем, через что он прошёл и почему здесь. А в-третьих, он ВЫЛЕЧИЛ Дэлину! Просто так! Безвозмездно! Подумай об этом! Эскид поднялся из-за стола и направился к выходу, но у самых дверей обернулся и добавил: — Я всегда думал, что ты учишь нас защищать, а оказывается — убивать. Дроен швырнул вилку на стол. Славно поговорили. Тихий ненавязчивый стук в дверь оторвал Шиэла от безрадостных мыслей. Отдав системе безопасности голосовую команду, эскид отвернулся обратно к окну. Широкая мужская ладонь легла на его поникшее плечо. — Я был не прав, сын. Я тебя, видимо, совсем не знаю. Расскажи мне всё по порядку. Я сумею понять. Разговор увёл их далеко за полночь. Впервые Шиэл признался, как сильно его подкосила выходка отца на отборочных смотрах. Он прекрасно понимал, отчего Индра снял его кандидатуру. Иногда по ночам, когда одолевала бессонница, Шиэл пытался представить, как именно учитель убедил Правителя отказаться от своих слов: сказал ли лично или молча положил перед ним купчую на мальчика, оставленную много лет назад. Лишь недавно получилось выкинуть из головы эти мысли. Какая в целом, разница как это произошло. Итог всё равно один: рабу не бывать Воином Арены. — Я был готов. — с печальной улыбкой тихо произнёс эскид. — Я был не готов, — так же тихо ответил Дроен. — Я знал, что будет происходить на Арене. Эшора увереннее, безжалостнее. Я поступил подло. Признаю. Но потерять тебя из-за бессмысленной распри был не готов! Шиэл молча уткнулся в отцовское плечо. Пришло понимание. А вместе с пониманием ушли боль и обида. Больше не хотелось упрекать Дроена. В конце концов, тот пытался быть не только учителем, но и отцом. Сам же Шиэл знал, сколь многим был обязан приёмному отцу. Но была ещё одна очень важная тема — Лиалин. Эскид даже не собирался оспаривать утверждение, что его друг рось, но это никак не отразилось на его отношении к Лину. Разве важно, кто он: рось, ки'кон или сенстек? Он слишком хорошо узнал Лина за это время! Его друг мог быть кем угодно, но только не чудовищем! Дроен покинул комнату сына перед самым рассветом. Шиэл к тому времени уже давно спал, уснув прямо в одежде на заправленной кровати. Ки'кон достал из шкафа запасной плед и укрыл им сына. Наутро он связался со своим юристом и приказал в кратчайшие сроки оформить вольную и усыновление. Мальчик вырос, и пора было это признать.***
Дождь лил как из ведра. Нет, это не были отголоски бедствия, принёсшего столько горя. Просто непогода. С самого утра. Казалось, дождевые тучи замерли над поместьем старика Синелло, словно тоже оплакивали смерть сурового чудака. Там, на горизонте, сияло жаркое солнце, а здесь... Райтор поднял воротник куртки. Было и без того промозгло, а вдобавок приходилось смотреть на заплаканные лица родственников и друзей семейства. Младший брат с понурым лицом сидел в углу на стуле. При виде Райтора он слабо махнул рукой, но, боясь осуждения родни, подойти к нему не рискнул. Эскид простил ему эту нерешительность. В конце концов Зайену было всего четырнадцать. Невдалеке мать вытирала слёзы. Её Райтор понимал: всё-таки покойный приходился ей сводным братом. Но отчего так убивались кузен с кузиной по отцовской линии? Девичьи пальцы сжали его ладонь. Кто как не Кита понимала, что из всех присутствующих, пожалуй, только этот стоящий отдельно ото всех эскид по настоящему горюет о потере. Ведь старик оказался единственным, кто поддержал его в выборе военной стези. Наконец, тело опустили в могилу и быстро закопали, посадив рядом молодое деревце ардры. Всё закончилось, и родственники дружной гурьбой поспешили внутрь поместья, где уже дымилось горячее ароматное жаркое, в духовках румянились пироги, слуги разливали по бокалам лиловое вино, а семейный правовед готовился огласить завещание. Больше Райтора здесь ничего не держало. Выбрав школу Дроена, он тогда подставил под удар не только своё финансовое благополучие, но и благополучие своей невесты. Это сейчас у них с Китой всё гладко, но когда-то она наперекор всем и вся ушла за ним. Именно этот их необдуманный, по-юношески безрассудный поступок лишил юных авантюристов всех привилегий и регалий высокого круга, выходцами которого они являлись. И именно старик Синелло поддержал их и защитил от нападок. Райтор ни разу не пожалел о своём выборе. И Кита тоже. По крайней мере так она говорила. Наводнение убило старика, а вместе с ним и последние ниточки, связывавшие эскидов с их родственниками. Райтор все похороны не отрывал взгляда от матери, а она даже глаз на него не подняла, только причитала да утешала кузину, бьющуюся в истерике. — Пойдем, — Кита взяла эскида под руку и потянула за собой. — Шиэл сообщение прислал, у него что-то важное. И Соун звонил... Уже у самых ворот их нагнал запыхавшийся слуга и попросил вернуться. Оказалось, что без присутствия всех до единого из ныне здравствующих родственников, завещание огласить было невозможно. Два стула прямо у входа будто ждали их. Никто не обернулся, когда они вошли в кабинет. Будто ничего и не произошло. Правовед вставил диск в катэк и перед собравшимися возникла прекрасного качества голограмма старика Синелло. Нет, не старика! Скрестив руки на груди, на них смотрел высокий крепкий мужчина. Туника на могучих плечах натянулась до предела, рискуя вот-вот порваться. Чёрные как смоль волосы и столь же чёрную короткую бороду украшала первая седина. Возраст, казалось, не властен был над ним. — Нечему удивляться, Райтор. Это всего лишь видеоэффекты. Я дряхл до неприличия. И нечего сидеть на задворках! Сядь прямо передо мной, мне так говорить будет проще. И невесту свою пригласи. Знаю, Кита не оставила тебя в такой день, — первые слова покойного прозвучали словно гром. Все как один обернулись назад и уставились на эскидов. Райтор с наглой ухмылкой поднялся сам и поднял оба стула, и, пройдя через весь зал, демонстративно поставил их перед голограммой. А на душе было так тошно, хоть волком вой. — Так-то лучше, — голограмма удовлетворённо кивнула головой и продолжила. — Разглагольствовать не буду. Детей у меня нет. Опекаемых тоже. Делить нажитое и унаследованное я не собираюсь. Именно тебя, Райтор, я выбрал своим единственным наследником. Делай теперь с этим что хочешь. Верю, ты сумеешь найти накопленному и награбленному достойное применение. Мой правовед предоставит тебе полный перечень имущества и активов. Прощай, мой мальчик. Ну, и остальным — всего хорошего. Голограмма погасла, и в кабинете воцарилась полная тишина. Собравшиеся переваривали услышанное.
