Их назовут богами. Книга 2. Эскиды

      Послание Дашубы Хорс получил только поздним вечером. Бегло ознакомившись с запиской, Повелитель закинул наскоро зажаренный хлеб в рот и вызвал велина.       Дашуба, как и писал, находился в собственных владениях, однако был не один. За старинным столом сидели Перун и Индра. Румяные облачные девы подливали в кружки крепкие напитки. Верховные Повелители громко и весело смеялись, о чём-то оживленно переговариваясь. Хорс в изумлении замедлил шаг, но затем всё же вышел на свет.       — Что здесь происходит?       Перун, раскрасневшийся от излишка выпитого, радостно сверкнул чёрными глазами и широким жестом пригласил Хорса присесть рядом.       — Мы... — Кайсар на секунду задумался, подбирая слова, — разговариваем. Да! Хорс, мы с братьями обсуждаем накопившиеся проблемы!       Скептический взгляд скользнул по каждому из трёх лиц.       — Вижу, — Хорс многозначительно изогнул бровь. — И много проблем решить успели?       Дашуба подался вперёд, явно собираясь сообщить что-то очень важное, но Индра его перебил.       — Подожди, брат! Я сам! Хорс, завтра на Совете Глав Галактик мы подпишем мировую! Не просто мировую. Это будет воссоединение семьи! Мы объединим наши народы!       — Те же из ки'конов, кто пожелает, смогут перебраться на Ирий, а пленённые после прошлых боёв — вернуться на Ки'ко, — казалось, Перуну всё больше и больше нравилась эта мысль. Кайсар распалялся, всё более вдохновлённый идеей возрождения братских уз. — Мы возродим Аликос! Вместе мы сможем всё!       Хорс исподлобья взглянул на Кайсара и горько усмехнулся:       — Да. Конечно. Рад за тебя. И за тебя, Индра. Знаю, как вы были некогда близки. Для этого звал меня?       Мрачный взгляд тёмно-зелёных глаз подобно ледяному ветру обжёг Дашубу. И всё же Сияющий выдержал этот взгляд.       — Хёлль пробуждается. В этом нет сомнений. Удар, что едва не разорвал Ки’ко, был случайным, скользящим. Индра прикрыл свою планету щитом. Но будь атака Хёлля направленной, мы лишились бы брата. Перун вернул Лиалину его велина. Если Хранитель пожелает, Зорц хоть сейчас вернёт его на родину. Сейчас не время для распрей. Перед лицом старого врага…       Желваки нервно напряглись, усмешка медленно сползла с лица Повелителя Хорса.       — Зачем вы решили его вернуть? Что вы ещё задумали?       Перун и Индра в полном недоумении уставились на Повелителя.       — Чем ты недоволен? Все интриги закончились. Лиалина нет уже более полугода. Если б он хотел, давно сумел бы связаться с Варкулой, и тогда нас бы уже ничего не спасло! Хранитель чист и невинен как младенец. На Ки'ко определённо произошло недоразумение.       Хорс едва сдержал слова, готовые сорваться с языка. Обвинения, обиду, гнев! Сумел сдержать.       — Вы нашли его? — вместо этого будничным тоном спросил он.       Перун лукаво улыбнулся одними глазами.       — По большому счёту мы его и не теряли. Всё это время твой подопечный был на Ки'ко. Мы не могли вычислить, где именно. Создавалось ощущение, будто он растворился в её пустынях.       — Однако катастрофа заставила его обнаружить самого себя, — перебив брата, Индра взял повествование истории на себя. — Общая беда заставила его позабыть об осторожности и использовать свой дар по назначению. Поверь, я этого не забуду! Всё это время он, оказывается, скрывался среди эскидов. Невероятно!       Отшвырнув прочь мятую салфетку, Хорс встал из-за стола. Больше ему здесь делать было нечего.       Дашуба сумел нагнать его уже только в его владениях. Всё тот же бардак, пыль и множество бутылок, грудой сваленных в углу. Ничего не меняется.       — Да что с тобой происходит? — Сияющий хотел положить руку на плечо друга, но передумал. — Ты пьянствуешь! Беспробудно! Такое ощущение, что ничего кроме выпивки тебя боле не волнует! Ты забыл о своём предназначении! Забыл о Великой Цели!       Хорс развернулся к нему лицом. Его плотно сжатые губы побелели от гнева.       — Великая Цель? Я потерял жену, детей. Предал тех, кто верил мне. Всё во имя этой Цели! Я пошёл за тобой! Я поклялся нашей дружбой, что не оставлю росей! И что теперь? Я всего лишь горький пьяница, одинокий пропойца. Да плевал я на все ваши цели и предназначения! Надоело! Если б не этот белобрысый мальчишка...       — Хорс...       Внезапно гнев ушёл, а вместе с ним Повелителя покинули и силы. Хорс едва сумел добраться до лавки.       Дашуба, казалось, лет на двадцать постарел. Вокруг рта и глаз пролегли старческие морщинки. Он так надеялся, что история с Сурьей осталась в далёком прошлом. Хорс — единственный человек во всей вселенной, кому он мог безоговорочно доверять. И именно его он много сотен лет назад подставил под удар. Странная штука — жизнь. И всё же был вопрос, который волновал его гораздо больше сожалений о старых ошибках. То, что становилось всё очевиднее, то, о чём Хорс не желал говорить. То, о чём молчал даже Лед. То, из-за чего Немиза, великий воин былого, покинул суетный мир, дабы стать отшельником.       — Почему Хранитель так много значит для тебя? Он ведь тоже рось.       — Тебе не понять. Тебя там не было...       Давно забытое чувство не давало Лиалину покоя. Рось закрыл глаза и позвал велина. И впервые за многие месяцы Зорц отозвался. Сиреневатое облачко охватило Хранителя и унесло прочь.

***

      Хижина Моры стояла на гнилом болоте. Кровососущие насекомые гудящими облаками висели над землёй. По всему бескрайнему болоту разносилось многоголосое кваканье лягушек. То там, то здесь раздавались одинокие крики болотных птиц.       Чакоса перешагнул через поросшее мховым ковром трухлявое дерево и нахмурился. Дальше была только колыхающаяся жижа, через которую вела лишь тропка из больших вытоптанных кочек. Повелитель недовольно осмотрелся, ища иной путь, которого Мора не оставила, дабы избавить себя от непрошеных гостей, и ступил на ближайшую кочку. Кочка хлюпнула и слегка осела, но отступать Владыка не собирался. Ему был необходим совет хитрой старухи, а на его призывы она не отзывалась. Сапоги скользили по мокрой траве, кочки проваливались под мох и жижу. По концу тяжёлого чёрного сапога скользнула вёрткая болотная змейка. Повелитель глухо рыкнул, едва сдерживая рвущиеся наружу злобу и брезгливость. Совсем рядом дрогнули коряги, и из болотной гнили полезли уродливые до безобразия женщины. Огромные впалые глаза хищно блестели, кривые, острые как лезвия зубы с трудом помещались в рот, из-под драной одежды торчали костлявые плечи.       — Повелитель пришёл! — радостно заверещала ближайшая болотница, и её крик мгновенно подхватили десятки других.       Болотница огромными прыжками-заплывами приблизилась к Чакосе и звонко шлёпнула ладонью по воде близ огромной кочки. Вода всколыхнулась, и из болотной жижи появился склизкий, но довольно прочный мост. Повелитель холодно улыбнулся всем и никому одновременно и уверенно зашагал к хижине.       Низкая, с покосившейся крышей и заляпанными мушиными точками перекошенными окнами хижина едва виднелась из-за высокой тёмно-зелёной осоки и камышей. Чакоса легонько толкнул прогнившую дверь. Та протяжно скрипнула и подалась внутрь. Повелителю пришлось согнуться почти вдвое, чтобы войти. Внутри царил смрад, жар и холод одновременно. Воздух насквозь провонял отвратительными зельями. Чакоса заинтересованно тронул развешенные под потолком пучки сушёных трав. На чердаке запищала потревоженная летучая мышь. В углу над змеиным гнездом тускло светил желтоватый эншар.       — Приветствую тебя, Великая Мора! — Повелитель остановился у края бурлящего котла посреди смрадной лачуги.       — И я тебе рада, Владыка, — из темноты выступила древняя сгорбленная старуха. — Не думала так скоро увидеть тебя.       Чакоса терпеливо молчал, ожидая, когда Мора решит заговорить сама. Ещё из своего далёкого детства Повелитель запомнил, что эта на вид немощная старуха знает многое, а, может, ещё больше. Новые поколения росей её так боятся, что заговорить с ней стало у молодёжи своеобразным испытанием смелости. С ней считался сам Сварог. И всё же она выбрала своё странное уединение. Отчего — никто не знал, а если и знал, то молчал.       Подобрав одной рукой чёрные длинные полы своих одежд, Мора прошелестела мимо и, задрав рукав, запустила руку в кипящий котёл, словно что-то искала. Так и есть. Старуха поднесла к носу выловленный кусок и, понюхав, гадко сморщилась. Протухший кусок полетел в угол, где на него тут же набросился с десяток мелких тварей.       — Значит, Перун решил твою дочь отдать в невесты Целителю, — Мора подняла на Повелителя хмурые и хитрые глаза, — Не думаю, что Нэстаси этому воспротивится. А Хранитель, значит, против. Отомстить хочешь. Понимаю. Есть у меня одно снадобье... Подсыпешь разок, и через 12 лун Хранитель заболеет. Обычная хворь. Простуда — не более. А через 30 лун его не спасёт даже Дашуба. Да что я, сама его бабка Зоря была бы не силах ему помочь.       Чакоса задумчиво покачал головой.       — Не хочу я его смерти. Живой он нужен нашему народу. Глупо было на Суде козни супротив него строить. — Чакоса одним взмахом руки сдвинул расставленные на столе деревянные чашки с порошками и бросил на него свой плащ, оставшись лишь в простой чёрной рубахе. — Добро, что Наскаралим решил к Целителям идти. Наломали бы мы с Перуном дров.       Старуха то ли закашлялась, то ли рассмеялась, уткнувшись в ветхий рукав.       — Прожил тыщи лет, а ума так и не нажил, — заскрипела она, потряхивая седой патлатой головой. — Чёрный хранитель добро ему сделал!       — Не тебе меня учить, старая! — оскалился Чакоса, по полу побежал чёрный смертоносный туман, забренчали на шатких полках плошки и кубышки со снадобьями. — Со своим воином я сам разберусь!       — Закрой рот! — зашелестела старуха, но её тихий приказ ледяным холодом проник в каждую клеточку Повелителя, заставив того содрогнуться и замолчать. Мора стряхнула с железного блюда змею и запихнула его на полку к остальным. Гад, шипя и изворачиваясь, торопливо скользнул в щель меж протёртых досок. — Так что тебе нужно? — успокоившись, спросила она дружелюбным тоном.       — Зелье. Особое. Чтоб сделать его послушным и преданным моей дочери. У него уже была сговорёнка. Знаю, что он ещё тоскует по ней. Хочу, чтоб даже мимолётный образ её был навсегда стёрт из его памяти.       Задумчиво перебиравшая пузырьки и порошки, Повелительница круто повернулась к нему. В запавших от старости огромных чёрных очах её полыхал злобный огонь.       — Отворотного зелья хочешь? Ступай к Леде! Она ему и без порошков сердце остудит. А у меня такого нет!       — Вот какова твоя помощь! — громыхнул Повелитель.       — Такова! — Мора зло сузила глаза. Внезапно вся злость куда-то девалась, и лишь хитрый блеск в её глазах напомнил Чакосе, кто перед ним. — Тебе не отворотное, тебе приворотное зелье надобно.       Мора крадущейся лисьей походкой приблизилась к Повелителю.       — Никто ничего и не поймёт, — старуха по-матерински обняла его сзади за плечи, став как будто намного выше, и вложила в могучие ладони маленький со средний палец тёмно-фиолетовый флакончик. — Возьми. Пусть кто-нибудь из верных тебе подольёт его в чарку Хранителю перед самым сговором.       — Но он же умрёт, — тихо, словно сомневаясь, произнёс он. — Если сговорёнку свою не забудет. Или с ума сойдёт. Отворот сделал бы его равнодушным, а это…       — Заставит его желать твою дочь, — гипнотическим шёпотом заверила старуха. — Да, недолго, но она будет счастлива и понесёт от него. Их ребёнок займёт место Хранителя Лиалина в Деснице Сварога. Наш же тёмный цветок станет свободным от Целителя и вернётся в родное лоно.       Чакоса крепче сжал флакон и глубоко вздохнул.       — Спасибо тебе за добрый совет и помощь, Мора. Если что-то понадобится…       — Ты забываешь, кто я! — старуха гордо, но не зло вздёрнула голову. — Всё, что надо, я сама себе достану!       Повелитель в знак почтения склонил перед ней голову и вышел за порог. «Отбрось сомненья, — догнал его в пути шелестящий всепроницающий голос Моры, — Это ему судьба».       Этот голос ещё долго отзывался эхом в его голове. Чакоса равнодушным взглядом скользнул по присмиревшим болотницам, только теперь заметив, какая на болоте тишина стала. Утихли не только лягушки и комары, казалось, даже воздух замер и повис тяжёлой пеленой над зачахшим лесом. Глухая давящая тишина. Повелитель встряхнул головой и приказал велину вернуть его в свои Владения. Мора может говорить что угодно, он-то хорошо знал Наскаралима. Его душа как эта тишина — глуха и непроницаема.

***

      Опять шёл дождь. Третьи сутки. Не переставая.       Нэстаси скользнула под спасительный навес. По плотной лиловой ткани длинного платья змеились дождевые струйки. Девушка озябшими пальчиками убрала с лица прилипшие волосы и взглянула на низкое хмурое небо. Ей нравилась такая погода. С самого детства. Нэстаси выставила под дождь узкую ладошку и улыбнулась льющемуся дождю. Домой совсем не хотелось: отец наверняка снова начнет отговаривать её от замужества. При воспоминании о светловолосом Хранителе сердце девушки кольнуло и часто забилось. Она оттолкнулась от поперечного столба, поддерживающего крышу навеса, и, подобрав набрякшие от дождя юбки, заторопилась в крутую беседку, уютно расположившуюся в глубине густого сада. Вековые кипарисы склонили над ней свои тяжёлые ветви.       Девушка привычным движением отряхнула подол от дождевой воды и уселась на широкую резную скамью отдышаться. Беседку в самые первые века их поселения в Березани выстроил её отец для её матери — чёрной шептухи. Однако век у шептух короток — не в пример Повелителям. Её мать быстро постарела, оставив после себя только крошку-дочку.       Конечно, отец имел после матери много полюбовниц, однако ни одна из них не задерживалась надолго. Ибо, не смотря на все изменения, неизменным оставалось право Нэстаси считать себя полноправной хозяйкой, а двух хозяек в одном доме быть не может.       Девушка вынула из потайного ящичка большие деревянные пяльцы с вышивкой: на голубоватом шёлке распускалась фиолетово-лиловая лилия. Все вокруг только и говорят о скором возвращении Хранителя Лиалина. И этому можно было верить, глядя, как повеселел Повелитель Хорс. Сам Перун уже дважды вызывал её к себе для сокровенных бесед о замужестве. И беседы эти слаще мёда были для истосковавшейся души.       Нэстаси установила пяльцы на специальную подставку, невольно залюбовавшись собственной работой. Так будет выглядеть простынь, что первой примет её с супругом.       Сквозь шум дождя послышался скрип гравия. Девушка неслышно присела, прислушиваясь к негромкому разговору. Голос отца она узнала сразу, а вот второй...       Нэстаси осторожно выглянула. Ириган? Она слишком хорошо знала отца, чтобы понять, что они замышляют и против кого. Вот Ириган почтительно кланяется её отцу и торопится прочь. Нэстаси села на пол, отчаянно зажимая себе рот, чтобы даже вздохом не выдать себя. В чёрно-серебристых глазах её отразился ужас, быстро переросший в гнев.

***

      Бросив ветровку на спинку стула, Лин осмотрелся. Без Леесы дом казался бесконечно пустым, но Олеся настаивала на их временной разлуке. У Хранителя действительно были нерешённые дела, но так ли необходимо было их расставание. Разве вместе они не сильнее? Эти сомнения терзали его. Какой пустой дом. Искренне хотелось верить, что ещё долго никто не заметит его присутствия, однако надежды быстро рассеялись: стоило ему переступить порог своего дома, и с ветки сорвался соловей, унося Дашубе весть о возвращении Хранителя. Лин потоптался на месте, не зная с чего начать. В итоге пошёл к колодцу за водой. Вал мирно поскрипывал пока ведро, расплёскивая через края ледяную воду, поднималось вверх. Хранитель вдохнул полной грудью, только сейчас осознав, насколько он соскучился по родным местам. Хорошо-то как!       Необходимо было столько всего успеть: встретиться с Перуном и Нэстаси, проверить дела своего сектора на предприятии, но сейчас ему больше всего хотелось увидеть Эдельвейрика, которого он не видел после событий на Каранту.       Сделав несколько глотков, Лин окунул голову в ведро, пытаясь себя взбодрить, и позвал Зорца.       "Голову бы вытер!" — раздалось в голове знакомое ворчание. Хранитель улыбнулся и вернулся в дом, чтоб сменить мокрую рубашку. "Доволен?" — мысленно поинтересовавшись, Лин направился к выходу.       Дверь перед самым носом распахнулась, едва не щёлкнув его по лбу, и в проёме возник невесть откуда Ириган.       — А стучать ты, конечно, разучился, — с шутливым назиданием подметил Лиалин и попробовал обойти брата, но Ириган демонстративно загородил выход.       — Где ты пропадал столько времени?       Лиалин поднял на брата недоумевающий взгляд.       — Будь добр отвечать на мои вопросы! — лицо Хранителя становилось всё темнее.       — Ну, ты мне не отец! Так что дай пройти! — сам не ожидая от себя, разозлился Лиалин.       — Я на уши поднял все планеты нашей Империи. Тебя не было ни на одной из них!       — Ну, значит, я был не на них.       Ириган внимательно смотрел на брата, даже не пытавшегося подобрать нужные слова для оправдания.       — Ладно, — неожиданно смягчился Хранитель Вечерних Сумерек. — Ты вполне взрослый, чтобы самостоятельно выбирать место для своего времяпрепровождения. Однако мог бы и предупредить, чтоб я не волновался. Понимать должен, что в данной обстановке волнение моё весьма естественно.       — Да как-то всё само собой вышло, — растерянно пробормотал Лиалин себе под нос, совершенно сбитый с толку резкой переменой в настроении брата.       — Впрочем, я пришёл не за этим, — будто не слыша его попыток оправдаться, продолжил Ириган, направляясь к внушительных размеров гардеробу. — Срочно одевайся. Тебя ждут Повелители Перун и Ютра.       — Да? — изумился Лин, с интересом глядя на роющегося в его одежде старшего брата. — А с чего вдруг?       — Не вдруг, — назидательно ответил Хранитель, извлекая из недр шкафа белоснежное облачение с золотой вышивкой, струящейся подобно сверкающей лозе по воротнику, рукавам и подолу. — Вот это в самый раз, — хмыкнул он и обернулся к Лиалину. — Не вдруг. Тебя слишком долго не было, и некоторые решения им пришлось принимать без согласования с тобой.       Лиалин на ходу перехватил брошенное ему платье. Это был наряд для особой церемонии. Сердце неприятно ёкнуло и забилось немного чаще, чем положено.       — Какой интересный выбор, — протянул он, осматривая разбросанные на полу вещи. — По какому хотя бы поводу?       — Одевайся, — жёстко бросил ему в ответ Ириган, снимая с полки два высоких изящных стакана.       Лиалин внимательно следил, как брат наливает себе и ему брусничный сок.       — А какие решения приняли без меня Повелители? — с ужасом предполагая возможный ответ, вновь спросил он.       — Пей, это тебя успокоит, — Ириган протянул ему напиток.       Лиалин взял было его в руки, но тут же с грохотом поставил на стол.       — Ну уж нет! Не хочу я успокаиваться! Я не пойду! Я... Я всё сам улажу! — Лин бросил одеяние на кремовый диванчик у стены и вновь призвал Зорца.       Облачные затворы в Палатах Ютры распахнулись, и в палату ворвался Хранитель Дневного Света. Первым обернулся Хорс, а затем уже Ютра и белокурая Лада.       — Я хочу знать, — желваки заходили, выдавая возмущение, охватившее Лиалина, — это правда?       — Что именно? — спокойно осведомился Ютра, жестом предлагая Хранителю присесть.       Но тот лишь раздражённо отмахнулся, стремительно приблизившись к Ютре.       — Вы решили меня женить? Наставник, как ты мог?! За моей спиной! А ты, Лада?! Что-то я запамятовал: с кем ты там мою судьбу связала? Я-то, дурачок, думал, что Лееса —моя судьба, а, оказывается, судьба что дышло! Куда повернёшь — туда и выш...       Рука Хорса крепко зажала ему рот.       — Успокойся, мой друг, — прошептал он. — В пылу можно наговорить такого, о чём позднее горько сожалеть придется.       Металл, звучавший в голосе Повелителя, подействовал подобно ушату ледяной воды. Лин опустил ладонь друга и внимательно взглянул в его глаза: Хорс всегда был на его стороне! Почему он так себя ведёт? Что вообще здесь происходит?       — Разговор окончен, - Хорс подтолкнул Лина к выходу. — А теперь уходи. Молча. Я за тебя извинюсь.       Лиалин стоял в своей комнате. Ему не хватало воздуха. Он задыхался, хотя кислорода хоть отбавляй. Всё! Весь его мир рушился словно игрушечная крепость. Лин потёр до боли сухие глаза и глубоко вздохнул. Он ведь знал, что роман с Нэстаси однажды закончится именно этим. Только теперь всё иначе! В его жизнь вновь пришла Лееса! Нэстаси... Нэстаси! Лиалин до боли вцепился в волосы. Будь прокляты те русалии, на которых они познакомились! Нет, он не сердился на Хорса. Друг лишь пытался защитить его от самого себя. Да вздумай он перечить — что и собирался сделать — с ним бы церемониться не стали. Заперли бы в подвалах перуновых владений до свадьбы, и прости-прощай воля вольная! Ютра за него честь и жизнь положит, но если дело касается интересов рода, искать помощи у Хранителя Хранителей — пустые хлопоты. В этих вопросах были приемлемы любые решения, и любовь никогда не считалась серьезной причиной для перемены планов. А это значило, что он обязан жениться на Нэстаси. Лиалин отчётливо помнил, что стало с последним из тех, кто решился пойти против Повелителей. Сути конфликта он так и не сумел выяснить, но перед глазами до сих пор стояло разом постаревшее лицо повелителя Немизы. Его просто вычеркнули из жизни рода, сделав изгоем навечно. И никогда он не видел больше ни друзей, ни близких, ни до боли родного Ирия! Пренебрежения интересами государства роси не прощали.       Лиалин в отчаянии навалился на стену, закрыв лицо руками. Там, на Ки’ко, его ждёт Лееса. Зачем он только вернулся? Можно было попытаться вновь затаиться в хижине на берегу. Будь проклят Прове с его пророчествами! На глаза попался оставленный Ириганом стакан с брусничным соком. Хранитель прикоснулся к прохладному стеклу, и по телу пробежала нервная дрожь. Лиалин поднёс напиток к губам, думая о том, что сейчас он согласился бы ненадолго умереть, чтобы было время всё спокойно обдумать. Мощный удар выбил стакан у него из рук. Лин резко поднял голову и вздрогнул. Перед ним возвышался Хранитель Ночного Мрака.       — Что ты здесь делаешь? — Хранитель попятился было от него, не чувствуя в себе сил и желания сражаться с братом, но сзади и так уже была стена.       Наскаралим смерил его ледяным взглядом и провёл над растекающимся брусничным пятном ладонью. Жидкость неестественно содрогнулась и мгновенно почернела.       — Твой дражайший братец подлил в морс приворотное зелье. Молчи! — жёстко приказал он, заметив, что Лин собрался раскрыть рот. — В своём спасении благодари Нэстаси. Но вряд ли она имеет представление, от чего тебя спасла. Девица предполагала яд.       Окинув пристальным взглядом жилище брата, Наскаралим круто развернулся и, не сказав больше ни слова, исчез в дымке.       — Спасибо, — едва слышно произнёс он вслед, устало рассеивая приготовленный светич. В голове всё перемешалось. Ириган? За что? Для чего? Лиалин медленно съехал по стене на пол. Как же он устал. Запутался. И рядом никого. Всё в пустоту...       Сколько он так просидел? Какая разница...       — Так и будешь сидеть? — раздался совсем рядом любопытствующий мягкий голос.       В бирюзовых глазах отразилось искреннее изумление:       — Наскаралим?       Скинув тяжёлый плащ, Хранитель Ночного Мрака уселся на высокий стул.       — Думаю, самое время поговорить. Я всё знаю.       — Ты всё знаешь. Все всё знают. Только я один ни хрена о событиях в собственной жизни не знаю! И когда только всё успели порешать? Но никакой свадьбы не будет. Ни свадьбы, ни сговора. — Лиалин неловко поднялся с пола и принялся подбирать разбросанную Ириганом одежду.       Наскаралим качнул головой, следя за младшим братом задумчивым взглядом, налил себе чистой воды из прозрачного кувшина.       — Ты понимаешь, чем это грозит?       — Изгнание? — равнодушно пожал плечами Лин, закидывая в шкаф скомканный ворох одежды и с силой захлопывая дверцу. — Я тебя умоляю! Жили мы без Березани и ещё поживём. Не впервой будет. Я взрослый мальчик. Могу постоять за себя и свою женщину.       — И за эскидов? Как зовут твоего нового друга? Шиэл? За него тоже постоять сможешь? Как на Саваре постоял? — иронично осведомился тёмный хранитель. — И второй... Кажется, Райтор? Ему ты тоже вроде симпатизируешь.       Лиалин в недоумении обернулся:       — А о них откуда знаешь? Они-то причем здесь?       — При всём, Лиалин. При всём. Все про эскидов знают. Повелители тоже отлично понимают, что ты уже взрослый и весьма своевольный мальчик. За последние несколько месяцев твоя сила невероятно возросла, и теперь они жаждут получить контроль над ней. Это естественно. Ты ведёшь себя непредсказуемо для них. Слишком часто твои пути пересекаются с путями Варкулы. Перун обеспокоен, даже Дашубе не по себе. Мы давно уже не были так близки к войне как теперь. Пойми: они не злодеи и не монстры. Они спасают свой народ. Как умеют, как считают правильным. Есть предсказание на твой счёт. Весьма безрадостное, должен заметить. И Перун, и Дашуба, и Ютра лишь пытаются избежать предначертанного. Это сложно — идти против судьбы. Даже не представляешь насколько. Зайди как-нибудь к Хорсу, он тебя просветит.       Лиалин поднял на старшего из братьев упрямый взгляд.       — Уже просветил. Но знаешь, это моя жизнь, — с этими словами он поднялся с пола и растворился в сиреневой дымке.       Наскаралим ничего не ответил, спрятав улыбку в глубине холодных чёрных глаз.