Их назовут богами. Книга 2. Эскиды

      Ещё по-летнему яркое солнце уже не в силах было прогреть по-осеннему холодное утро. И какая-то сладкая печаль застыла в воздухе. Уходило что-то неуловимо важное, безнадежно растворяясь в прошлом.       Лиалин согрел дыханием замёрзшие пальцы и вновь взглянул на площадь Дворца Индры. Затеряться в толпе не представлялось возможным, а с вершины холма вся долина была как на ладони. Народ замер в ожидании своих героев. Зазвучали фанфары, и, чеканя шаг, на площадь вышли эскиды. Они были прекрасны. Все без исключения. И Шийя с его неуравновешенностью, и Соун с его надменностью, и Райтор с его вдумчивостью, и Шиэл с его большим сердцем, и Лееса...       Громкие хвалебные речи раскатистым эхом проносились над собравшимися. Аплодисменты и восторженные крики. Серьёзные сосредоточенные глаза эскидов и нескрываемая гордость Дроена за своих, теперь уже бывших учеников.       Хранитель окинул задумчивым взглядом ликующую толпу, только теперь осознав, насколько прав был Наскаралим. Он слишком привязался к эскидам. Пора и честь знать.       В кармане нервно задёргался вин-эр. Непроизвольно вздрогнув, Лин поспешно ответил на вызов.       — Даже не надейся свалить не попрощавшись! — раздался в наушнике приглушённый и возмущённый голос Шиэла. — Вечером собираемся отмечать. Быть обязан!       Это было наивно и смешно, но Лин ничего не мог с собой поделать, не в силах стереть с лица улыбку. К чёрту Наса! К чёрту Повелителей! И Варкулу иже с ними! Гулять, значит, гулять!       В маленьком кафе на открытом воздухе было тихо и светло. Морозный кристально чистый воздух щекотал лёгкие. Молоденькие официантки с плывущей походкой и вежливой улыбкой обходили посетителей, предлагая им меню на сегодняшний день. Как и всегда Райтор вошёл в кафе на закате и по привычке занял угловой столик. Девочка в лиловом платье поставила перед бывшим эскидом фирменный коктейль. Бросив фуражку на стол, Райтор грелся в лучах уходящего солнца, лениво потягивая через трубочку ягодный напиток. Организму хотелось чего-нибудь покрепче, но наутро назначили пробные вылеты его группы. Ки'кон задумчиво потёр пальцем небольшой изящный перстень с чёрной эмалью и золотым знаком их рода войск. Как странно. Совсем недавно он и мечтать боялся об элитных воздушных войсках Ки'ко. Всего одно наводнение, и он — Райтор Синелло — уже старший офицер, без экзаменов и долгого тернистого пути к этому высокому званию. Среди сослуживцев он самый молодой. Красавица-невеста, друзья, богатство, блестящее будущее. А как на душе тоскливо-то.       За соседний столик сели две длинноногие подружки, и Райтор раздражённо фыркнул, узнав в них своих утренних спутниц. Курчавая кокетка слизнула с краешка ложки тающее мороженное и бросила на бывшего эскида выразительный взгляд. Райтор откинулся на спинку пластикового стула и отвернулся, заставив девицу разгневанно притопнуть каблуком.       Свет загородил небесно-голубой подол короткого платья с двумя стройными ножками. Райтор невесело усмехнулся и поднял глаза       — Феста?! — с запинкой воскликнул он, вскакивая со стула. Девушка изящным жестом сбросила с плеча тонкую лямку дамской сумочки, поставив её на стол, и, очаровательно улыбнувшись, присела на край стула, предусмотрительно подставленный Райтором.       — А я из госпиталя как раз иду. Вижу — знакомый силуэт, решила подойти, проверить. Не ошиблась, — Феста легко вспушила белокурые локоны и заказала у девочки-официантки овощной салат. — А ты здесь какими судьбами?       Райтор неловко расстегнул пуговку на жёстком воротничке и резко поднялся.       — Ты... Ты никуда не уходи! Я сейчас закажу нормальный ужин! Отдохнём, сходим в кино! Я сам провожу тебя домой. Не вызывай водителя! Посиди! Я мигом!       Перескакивая через стулья и расталкивая подошедших посетителей, Райтор помчался к столику заказов.       — Ты не ответил на вопрос, — тихо напомнила Феста его спине. Огромная тень склонилась над ней и громко кашлянула. — Что, простите?       — Можно присесть? — нетерпеливо повторила свой вопрос пожилая дама, любовно прижимаясь к седому мужчине.       — Здесь уже занято, — словно извиняясь, улыбнулась Феста, указывая взглядом на небрежно брошенную Райтором фуражку.       — Что ж, поищем другой, — дама окинула девушку недовольным взглядом и, потянув за собой спутника, продолжила поиски.       Феста проводила пару долгим взглядом. Молодой парень в синем фартуке поставил на стол два дымящихся блюда и графин с багряно-красным соком из плодов ардры. Феста задумчиво прикоснулась к холодному графину — дорогое удовольствие. Да и блюдо из фаршированных морских лавакаров тоже. Огромный бело-голубой букет лег на её колени.       — Не ушла, — облегчённо выдохнул Райтор, падая на стул напротив.       Девушка тронула крупные лепестки и, прижав букет к груди, вдохнула его свежий, чуть горький аромат.       — Зачем?       Райтор неуверенным движением придвинул к себе одно из блюд.       — Ты кушай. Ведь, наверняка, проголодалась за день.       Дружеский хлопок по плечу заставил Райтора подавиться своими словами.       — Какими судьбами, ребята? — Гуа нахально перехватал стул прямо из-под носа крепко сложенного мужчины, даже не заметив его свирепого взгляда, и пристроился рядом. Вскоре среди чужих озабоченных и веселящихся лиц мелькнул Даро, несущий на подносе два сочно фаршированных клессе.       — Здорово, Райтор. А я думал: мы собираемся ближе к ночи, — новоиспечённый десантник бросил куртку на спинку стула — Приятно снова видеть тебя, Феста.       — Снова? — непонимающе нахмурился Райтор, убирая фуражку и сумочку себе на колени и освобождая ребятам место.       — Ты ему не сказала? — широко улыбаюсь, Гуа развалился на стуле. — Феста отныне работает в общественной клинике, причём на нашем участке. Теперь она имеет право заглянуть нам в такие места, куда и мама-то не отважилась бы сунуться.       Десантники залились громким смехом, заставив Фесту недовольно смутиться.       — Интересно, где они были, когда природа мозги раздавала? — девушка с деланой усталостью склонила голову на плечо дико ржущему Райтору.       За спиной заскрипел по полу соседний столик. Эскиды дружно обернулись.       — Походу гулянка переносится на сейчас? — вместо приветствия пропыхтел Соун, вырывая у гражданского дефицитные стулья для себя и Кэрл. Грязная брань, вылетевшая из уст несчастного мужчины, неспособного найти для своей дамы стул, вызвала у десантников только смех.       — В чём дело? — непонимающе осведомилась Кэрл, занимая место рядом с Соуном.       Феста с сожалением покачала головой:       — Вот ещё один, кто будет ненавидеть эскидов.       Минуты превращались в часы, и время летело незаметно. Вечер накрыл своими малиновыми сумерками А’крак, а бывшие эскиды всё сидели, и их громкий смех разносился по всему заведению. Уставшие официанты с раздражением поглядывали на веселившихся, но ни один так и не осмелился высказать вслух своё недовольство.       Во всех близлежащих домах гасли и зажигались окна, и то и дело доносилась полусонная брань, полулаем-полувоем захлёбывались молодые драхены. Старые лишь недовольно ворчали на слишком расшумевшихся двуногих, едва заметно шевеля ушами.       Гуа свистом привлек к себе внимание.       — Может, на побережье? — эскида заметно пошатывало. То ли от излишка выпитого, то ли от переполнявших его эмоций.       В наступившей тишине было слышно, как жаркнуло в траву ночное насекомое. Старший официант с нескрываемой надеждой уставился на эскидов.       — Вы идите, — Райтор поднялся, надевая фуражку, — А я пока свяжусь с Эшорой. Сообщу, где мы теперь будем.       Даро бросил на стол несколько мятых купюр не самого мелкого достоинства и окинул замученного бармена испытующим взглядом.       — А-а... Хм... А я пока за арэком сбегаю.       Кэрл неодобрительно пожала плечами:       — По-моему здесь достаточно.       — Кэрл, дорогуша, — Даро скользнул быстрым взглядом по часам и застегнул верхнюю пуговицу жёсткой гимнастерки. — Не знаю как ты, а я это лицензированное пойло пить не в силах. Попривык как-то к домашнему!       Райтор слушал друзей вполуха, пытаясь вспомнить связной пароль Эшоры. И не мог! Цифры, буквы плясали в голове, не желая складываться в необходимый код. Сам не заметив как, он вышел из кафе, и свернул за угол. Тоненькая ручка легла на его плечо. Райтору и оборачиваться не надо было, чтобы узнать её.       — Не могу вспомнить, — офицер холодно отстранился от девушки и указал на тёмный переулок, — Зачем пошла за мной?       Феста со вздохом прижала к груди подаренный им трепещущий на ветру букет и, коснувшись его локтя, отодвигая его, набрала недостающие цифры.       В комнате на другом конце города распахнулось большое голографическое окно. Молодая женщина в строгом коричневом костюме с тугим валиком на затылке устало склонила голову перед триасом. Райтор с трудом узнал в ней одну из лучших учениц Дроена.       — Эшора?!       Девушка испуганно вздрогнула и вдруг звонко рассмеялась.       — Райтор! Нельзя же так! Привет, Феста!       — Привет, — девушка приветливо улыбнулась в ответ. — Наши собираются на побережье. Ждём тебя.       Будущая учительница с сожалением покачала головой, бросив многозначительный взгляд на разбросанные по столу листы бумаги.       — Не получится. Завтра сдаю первый переквалификационный экзамен.       — Эшора, это ведь наша последняя совместная гулянка! Ты не получала моих писем?       Большие, полные изумления глаза девушка дали ясный ответ.       — Аааа... Оооо!!! Ребята, простите! Я буду!       Голографическое окно захлопнулось, оставив бывших эскидов в полумраке.       — Слухи ходят, будто война грядёт...       Райтор не ответил, продолжая бессмысленно тыкать по кнопкам. И молчание его было красноречивее слов.       — Значит, это правда, — упавшим голосом прошептала она. — А ты? Ты тоже будешь воевать? Ведь теперь Ки’ко в стороне не останется.       Райтор недовольно и устало оглянулся:       — Войны не будет. Так, попугают друг друга и разойдутся! Империя росей, может, и разваливается, но по швам не трещит. Сайрийцы смуту наводят. Подбирают под своё крыло трусов да бандитов. Что ж, вполне в духе Варкулы.       Больше он не проронил ни слова. Они просто шли и молчали. Райтор с какой-то тупой сосредоточенностью, плотно сжав губы, пинками гнал перед собой один и тот же камушек.       Феста, подотстав, зябко ёжилась от ночного ветра. Неожиданно Райтор обернулся и, сняв с себя тёплую гимнастёрку, накинул её на плечи девушки.       — Ты замёрзла, — скупо бросил он и двинулся дальше.       Мундир был ей настолько велик, что из рукавов высовывались только кончики пальцев. От него едва заметно восхитительно пахло Райтором. Феста подняла глаза: юный офицер был уже достаточно далеко, и только белоснежная рубашка, выбившаяся из брюк, сияющим пятном обозначивала его силуэт.       На улице было темно и холодно. Тяжёлый влажный воздух давил на лёгкие. Где-то далеко одиноко брехал драхен.       На дворе стояла глубокая ночь. В небе ярко светили обе луны: Диц и Ак, заливая своим молочным светом дома, улицы, равнины, что казались теперь бесконечными.       Ребята собрались на заброшенном пустыре. Вокруг ни души. Эшора зябко поёжилась и подышала на озябшие ладони. Зря она не захватила кофту. Ночи в конце лета всегда холодные. До пустыря пришлось добираться окольными путями, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Тёплый плащ накрыл её продрогшие плечи. Она подняла на Хранителя благодарный взгляд и едва заметно улыбнулась. Впервые за много дней Лиалин наконец-то был рядом и никуда не торопился.       Бывшие эскиды почти в полном составе ждали их на окраине города. Райтор первым заметил два тёмных силуэта среди ардр и, поспешно отделившись от толпы, направился к ним.       — Здравствуй, радость моя, — лукаво улыбаясь, молодой офицер приобнял девушку за талию, легко коснувшись губами её щеки. — Хорошо, что вы пришли. Оба.       Райтор перевёл внимательный взгляд на Хранителя и слегка склонил голову в знак приветствия.       — Я рад видеть тебя, — уверенно произнёс он, прикладывая раскрытую ладонь к груди.       Лиалин улыбнулся и ответил на приветствие ки’кона, в точности повторив его жест. Райтор обнял новоприбывших и увлёк за собой в толпу.       — Аяс, слетай за арэком! — в приказном тоне попросил Синелло, передавая Эшору с Лином девушкам. Недоумевающие взгляды были ему более чем красноречивым ответом, вызвав тем самым возмущённый вздох.       — Я не пойду! В третий раз? Бабка меня уже в лицо знает!       — Нашёл кого посылать! — Соун язвительно и чуть раздражённо улыбнулся. — Он и сам заблудится, и нас запалит.       Лиалин в немом изумлении взирал на эту перебранку, не понимая, как люди, с которыми он вместе спасал утопающих, могут перепираться, словно мелкие шмухши, торгующие всевозможным барахлом.       — Ладно, на месте разберёмся, — вмешался в спор Даро, вставая между эскидами. Чья-то рука ухватила Хранителя за шиворот и поволокла за собой. Энергия хлынула в ладони, но смеющееся лицо возлюбленной заставило его остановиться.       — Лин, друг, выручай, — голос Райтора звучал бессовестно и весело.       — Чего? — не понял Лиалин, пытаясь скинуть с шеи крепкую руку эскида. Всеобщий смех медленно перерос в нестерпимый звон в ушах.       — Тебя здесь мало кто не знает, — как ни в чём не бывало продолжал уговаривать Райтор. — Зайдёшь к бабке, купишь арэк и сматывайся. На вопросы не отвечай, а лучше нахами, тогда ей вопросы в голову не придут!       — Эскид делано ласково поправил на нём сбившуюся рубашку и повернул лицом к близлежащим домам.       — Вперёд, мой друг, мы за тобой.       Весело хохотнув, ребята, приняли весьма сосредоточенный вид и молчаливой толпой зашагали к дальней хижине, в которой всё ещё горел свет.       — Та-ак, — протянул Соун, разливая арэк по одноразовым стаканчикам. — Розовый девочкам, белый — мальчикам. Ну, ребята! За нас!       Эскиды весело закивали головами в поддержку тоста и дружно чокнулись. Ухнув до дна, Лиалин даже не понял, что выпил. Арэк больше походил на ягодный морс, чем на спиртное. Не вязало язык, не грело желудок, не било в голову. Только лёгкое, почти приятное головокружение напомнило, что это всё же не сладкий сироп, как ему показалось поначалу. Кто-то налил ещё — вторая пошла лучше. Лин с изумлением обнаружил, что у напитка есть лёгкий терпкий привкус, который отчего-то так просто развязывает обычно молчаливый язык.       Окружающий мир жил своей отдельной жизнью, качаясь в мутноватой дымке. Громкий смех резал уши, шутки казались смешнее обычного, особенно учитывая, что он не понимал и половины. Разговоры, разговоры... Голоса сливались в единый трудноразличимый гул. В голове всё смешалось и спуталось. Вот Райтор, гордо улыбаясь, что-то рассказывает ребятам, обнимая элегантную черноокую Киту в форме пилота истребителя. Что же все они так дрожат? Или это воздух? Мир кружился и уходил из-под ног. Что-то маленькое, беленькое в голубом отделилось от толпы празднующих и направилось к нему. Сквозь плывущий сумрак Лиалин с трудом узнал Фесту. В своём голубом платье она напомнила Хранителю трогательную незабудку, нежную и одинокую, с такими огромными грустными глазами, что Лин слегка протрезвел.       — Всё хорошо? — ненавязчиво осведомился он, старательно цепляясь за толстую, склонившуюся к земле, ветку.       — Безусловно, — ки'конка натянуто улыбнулась.       — Я слышал, ты решила пойти по пути великих врачевателей? — Хранитель нездорово хихикнул и поёжился от несуществующего ветра. — Так что мы теперь одной крови. Вроде как.       Звонкий свист Гуа привлёк всеобщее внимание, успев вовремя оборвать плохо разборчивое бормотание рося.       — Ребята, тихо! Я вижу их!       На какое-то время на пустыре воцарилась тишина такая, что зазвенело в ушах. Даро бросил в песок недокуренную сигарету и выдохнул в сторону белой струйкой терпкий дым. Из темноты синим пятном выплыл прогулочный венвайдер. И Лиалин в ужасе шарахнулся назад, лишь мгновенье спустя поняв, что значили "любви и счастья", грянувшие со всех сторон, так похожие на боевой клич.       — Шиэл, не посрами эскидов!       — Молодец, друг!       — Да! Так держать! — рвал глотку Гуа, распихивая друзей и порываясь к венвайдеру. Но в самый последний миг крепкая рука Кэрл ухватила его за шиворот и так дернула его на себя, что затрещала плотная ткань рубашки.       — Совсем пьяный! — весело зашипела она, сжимая друга в стальных объятиях. — Такое должно быть раз и навсегда!       — Эй, как жених целует невесту? — кричали вокруг, а Лиалин стоял, не в силах и слова сказать, словно его обухом огрели. Невесту? У Шиэла сговор?! Или свадьба?!       Шиэл, улыбаясь, склонился над Сэйлиной и прикоснулся к её горячим губам.       — Раз, два, три, — хором считали ребята. Её пальчики скользнули под его рубашку и коснулись позвоночника. — О-о-о-о-о!!!       Стоя в сторонке под низким развесистым деревом, Лиалин смотрел на них по-детски огромными глазами. Пальцы задумчиво ковыряли шершавую старую кору. Сам не заметив как, Лин обнял дерево, прислонившись к нему разгорячённым от арэка и переживаний лбом. Здесь была совсем другая жизнь, неомрачённая тяжким грузом прошлого, не обременённая виной перед будущим. Здесь, среди эскидов, было только настоящее. Не потом, не тогда, а здесь и сейчас! И внезапно так захотелось всё забыть и остаться навсегда на Ки'ко. И чтобы не было ни десницы Сварога, ни Перуна, ни Варкулы. Усилием воли заставив выбросить эти мысли из головы, он поднял взгляд на веселящихся и сразу наткнулся на обнимавшихся Соуна и Эшору. Там, под деревом, и нашел его Шиэл, оборвав череду горьких мыслей, захлёстывавших захмелевший разум. Лин был явно не расположен к разговорам, и Шиэл уже было собрался уйти, но в последний момент что-то вспомнив, вынул из кармана медальон.       — Отец благодарит тебя за Дэлину, но подарок твой возвращает.       Лин отрицательно качнул головой. Интуиция подсказывала ему, что руна морока должна находиться у эскида.       — Я рад быть твоим другом.       — Взаимно, — Лиалин крепко пожал протянутую ему руку. — Поздравляю. У тебя красивая сговорёнка...       — Жена, — с улыбкой поправил его Шиэл и, махнув на прощанье рукой, вернулся к костру.       Райтор крепко обнял Шиэла, передавая длинный плотный конверт.       — Будь счастлив, дружище, — он повернулся к Сэйлине и галантно поцеловал ей руку. — У тебя зоркий глаз, красавица.       Девушка с любовью взглянула на мужа и улыбнулась.       — Пожалуй, всё-таки, зоркий глаз не у меня.       Поцеловав в висок любимую, эскид вернулся к конверту, с интересом покрутив его в пальцах, он одним движением сломал нотариальную печать.       — Дома вскроешь, — запоздало предостерёг Райтор, но Шиэл уже разворачивал бумаги. Быстрый взгляд скользнул по документам, и кровь, вся, до капли, отхлынула от лица.       — Как это понимать?       Райтор вплотную приблизился к другу, так, чтобы только он слышал его слова:       — Это мой свадебный подарок. Не всё же вам ютиться в твоей лесной хижине. Ты теперь женатый человек.       — Ты в своём уме? — нахмурился Шиэл, уверенно возвращая конверт.       Эскиды встретились взглядами. Райтор ничего не ответил, просто ещё раз крепко обнял друга, одновременно передавая документы Сэйлине. Внимание привлекли знакомые силуэты.       Соун пытался отнять стаканчик у Эшоры. Девушка, звонко смеясь, пытаясь выскользнуть из крепких объятий.       — Ну, всё! Прекрати!       Он прижал её к себе, закрывая от всей толпы. Хранитель судорожно вцепился в листья ветки, за которую держался. Далеко-далеко остались смех, шутки, глухое чоканье пластиковой посуды. Лиалин несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь переключиться на что-то говорившую Фесту, но на глазу, словно бельмо, была рука ки'кона, плавно скользящая по спине его Леесы. Отшвырнув в темноту помятый стаканчик и так и не дослушав девушку, Лин нахально втиснулся между эскидами.       — Дорогая, я, кажется, пьян, — громко заявил он, почти грубо привлекая оторопевшую от такого поведения Эшору и жадно целуя её в губы.       Эскиды на мгновение замерли, не ожидая подобной выходки от тихого скромного Лина, и только сдавленный кашель Кэрл, не вовремя подавившейся арэком, нарушил тишину.       — Кл-лас-cс, — Шиэл окинул угрюмо молчавших друзей горящим взглядом и совсем как рось привлёк к себе свою жену. Их поцелуй был встречен звонким заливистым свистом.       Даро навалился на плечо Райтора и, не отрывая взгляда от целующихся, поинтересовался в полголоса:       — Интересно, а он раньше арэк пил?       — Видимо нет, — эскид задумчиво покачал головой и вгляделся в пустоту.       Лиалин ласково касался кончиком носа изгиба её шеи, вдыхая чуть пряный аромат её волос.       — Я люблю тебя! — она ласково провела ладонью по его щеке. Лиалин склонился над ней, но чьи-то руки крепко схватили его за плечи и потащили за собой.       — Что-о-о... — Хранитель буквально захлебнулся собственным гневом.       — Патруль идёт! — зашептал на ухо Гуа, зажимая ему рот и затаскивая в заросли.       — А Эшора? — так же шёпотом спросил его Лин.       — Её уже увели, — эскид снова зажал ему рот, решив не рисковать и не уточнять, что это Соун увёл его девушку.       Яркий луч фонаря прорезал темноту и потух.       — Там никого нет! — успокоил патруль растревоженных хозяев близлежащих домов. — Показалось.       Ки’кон хотел возразить, что пьяные эскиды не мираж, но дозорные уже ушли.       — Во пронесло, а! — счастливо и несколько испуганно прошептал Гуа, отпуская Лиалина. — Нас тут однажды поймали, так мы 30 суток помойки чистили за пьяный дебош!       Ухватившись за ветку, эскид поднялся на ноги, мысленно возблагодарив природу за то, что она придумала кустарник. Лин, цепляясь за эскида, тоже встал и прислушался: в городе опять царила полная тишина. Хранитель отряхнул от старых листьев одежду и вопросительно оглянулся:       — Ну, и куда теперь?       — К старому магазину, — как само собой разумеющееся раздалось в ответ. — Тому, что на берегу.       Ночь синим бархатом укутала город, погрузив его в глубокий сон. Начисто выскобленный А'крак вновь радовал глаз, если не считать огромные горы грязи и обломков, что остались после наводнения, да значительно поредевшее население. Не строились более дома, не открывались новые клубы. Ки'коны молчаливо и уверенно собирали своё нажитое, готовясь при первой опасности покинуть родной город и даже планету.       Старый магазин располагался довольно далеко за городом и был построен в первые дни существования города, чтобы было куда доставлять провиант для первопоселенцев. Старики до сих пор с усмешкой вспоминают, сколько тогда один делец вложил средств, пытаясь сделать из него крупную торговую точку. Но город стал расти совершенно в другую сторону. Так что делец тот уехал ни с чем. А магазин стоит и по сей день. Точнее то, что от него теперь осталось.       На берегу их ждала почти вся команда. От океана веяло холодом и свежестью. Соун и Шийя рыскали по берегу в поисках веток для костра. Кэрл быстро щёлкала зажигалкой, пытаясь поджечь хворост. Наконец, сучья затлели и весело затрещали. Лиалин потеплее укутал Эшору в свою куртку и покрепче обнял.       Выбирая самодельной кочергой из огня угли, Соун и Шиэл поливали домашним соусом разложенные на них куски мяса. Сэйлина сидела рядом, помогая им во всём. Кремовое нарядное платье перепачкалось в песке и золе, отчего девушка выглядела ещё более привлекательной. Шиэл обнял невесту, стараясь не касаться торжественного наряда, его-то пиджак давно висел на перилах старого магазина.       — Не понимаю я тебя, — Кэрл протянула озябшие руки к огню, — заняться преподаванием после того, как Индра открыл перед нами все двери.       — Это точно! — Шийя опрокинул в себя ещё одну порцию арэка и довольно охнул.       — А по-моему, это прекрасный выбор, — Шиэл протянул Соуну ещё пару кусков сырого мяса. Будущая еда аппетитно зашкворчала на углях.       На этом дискуссия была окончена. В полной тишине слышалось потрескивание веток и шелест волн. Иногда вдруг что-то внутри костра вспыхивало, и в небо взлетал целый сноп сверкающих искр. Кто-то замычал под нос знакомую всем мелодию, но её никто не подхватил.       — А я к тёткам двоюродным. Давно их не видел, лет десять, а то и больше.       Внезапно произнёс Соун, пытаясь поймать взгляд Эшоры.       От этих слов Кэрл помрачнела и, бросив палку, которой она шевелила угли, направилась к развалинам, где ребята прятали запасы арэка.       — Здорово. А меня дома никто не ждёт, — Шийя вдруг погрустнел, — я мать с пяти лет не видел.       — Ну, мы были дома, — Даро раздал жареное мясо девушкам, — сестрёнка выросла, не узнала. Так что лучше бы и не были... Так?       Гуа безразлично пожал плечами. У него изначально не было желания наведываться в семью Даро. Сам он был ребёнок нагулянный, так что радушного приёма ему там никогда не устраивали. Это Даро всегда любил сказки и всё надеялся влить Гуа в их "большое дружное семейство". Теперь, наконец, появилась надежда, что он эти попытки оставит.       Подтянувшись поближе к костру, ребята с аппетитом поглощали самостоятельно приготовленный ужин. Аяс неторопливо перебирал струны, тихо напевая себе под нос песню на родном для него языке.       В первое мгновение Лину показалось, что он ослышался. Нет, паренёк пел не на его языке, а на более древнем, почти забытом. Пел про поиски счастья, про тёмный лес, про песню, про любимую. На несложных припевах кто-то из ребят даже начал подпевать, и дружное протяжное "ау" разрезало тишину ночи. А потом была другая песня: про полночь, про лабиринты. Но Лиалин уже не слушал. Теперь это уже не имело значения. Хранитель точно знал, кто сидит возле него, но отчего-то не было ни ужаса, ни ненависти. В памяти всплыла первая встреча с Шиэлом и сайрийский саркофаг. Почему он раньше не задался вопросом, для чего Варкуле понадобился этот паренёк?       Пусть так. Но есть только настоящее. Этот вечер. Любимая, друзья, Аяс. Кто знает, что готовит грядущее? Прове? А он не провидец и опережать события не станет.       — Что это за язык?       Аяс глубоко вздохнул, пряча проступившую тоску поглубже, и, отложив витену, протянул руки к огню. Столь многое изменилось в его жизни безвозвратно. Ночами снились родные леса, ребята и навсегда неоконченное суворовское, но утро встречало теплом двух солнц и звуками чужой речи. Будто и не было в его жизни зелёно-голубой Земли, родного дома и размеренного прошлого. И только чёрная форма, спрятанная в чехол в личном шкафчике ещё связывала обе его жизни в одну.       — Одной из планет дальнего периметра.       Лин чуть заметно улыбнулся, но комментировать его слова не стал. Дальнего периметра, значит, дальнего периметра.       — А можешь что-нибудь на нашем изобразить? — Гуа осторожно подкинул веток в костёр       Аяс поднял перед собой задумчивый взгляд и увидел хмурую Киту, ковырявшую тонкой веткой ямку в песке.       — Почему бы и нет.       Его пальцы забегали по струнам и над берегом разлилась тихая светлая мелодия. Она то нарастала, то становилась тише, то стремилась вперёд, то вдруг замирала. И словно рождаемый музыкой, зазвучал голос Аяса: Скажи моё имя на ранней заре. Я с первым лучом тебя поцелую. Последней звездой прикасаясь к тебе, Рассветным туманом тебя околдую. Меня позови среди белого дня. Я, солнечным светом тебя обнимая, Ручьем или ветром с тобою играя, Добавлю тогда в твоё сердце огня. Шепни моё имя, когда тихий свет Тебя своей тайной в желанья поманит. Поймешь — этот вечер тебя не обманет. Узнаешь — запретов для нас больше нет.       Ребята, ещё долго сидели, молча прислушиваясь к отголоскам стихшей мелодии.       — А я и не знала, что ты поёшь, — выдохнула, наконец, Феста.       — Да я и сам до сего дня лишь догадывался, — неловко отшутиться эскид, не в силах оторвать глаз от Киты.       Райтор перевёл внимательный взгляд с Аяса на невесту. И на душе в очередной раз неприятно ёкнуло.       Эшора и Лин сразу после песни ушли прогуляться вдоль берега.       — Пойду искупнусь, — Соун скинул тёплую куртку и направился вслед парочке, однако Райтор тут же последовал за ним.       — Оставь их в покое! — тихо, так, чтоб его смог услышать только Соун, попросил он.       — Я хочу лишь искупаться, — рыжий попытался оттолкнуть Райтора, но тот даже не шелохнулся.       — Драки не будет! — офицер крепко сжал плечи друга и как следует встряхнул, — Она сделала свой выбор!       — Пусть так! Но сначала я подправлю ему физиономию! — Соун оттолкнул, наконец, пытающегося увести его Райтора и, проваливаясь в песок, двинулся к Хранителю.       Райтор набросился на него и повалил на землю. Послышались глухие удары и сопение. Наконец, Райтор оказался сверху.       — Ну, чего ты добиваешься? — тяжело дыша, шептал Синелло. — Ты портишь хороший вечер. А драка с Лиалином всё равно ничего не изменит! Не любит она тебя. Сам не видишь?       Соун ослабил хватку. Какое-то время они устало лежали на песке, пока над ними не склонился Лин.       — У вас всё нормально?       — Еле отговорил, — неестественно засмеялся Райтор. — В холодную воду лезть решил! А где Эшора?       Девушка зябко поёжилась и осмотрелась. Так темно. Только вдалеке маячили три знакомых силуэта. Эшора попробовала присмотреться: да что же там у них происходит! Перед лицом замелькала незнакомая физиономия.       Почти неощутимый укол в ладонь подействовал моментально. Закружилась голова, к горлу подступила нездоровая тошнота. Её куда-то потащили. Девушка с силой ударила по вцепившейся в неё руке, но драться сил не оказалось. Её мутило, голова раскалывалась на части. Отголоски почти отключившегося сознания вопили: не спи! Ты одурманена! Но глаза закрывались сами собой. Эшора медленно съезжала по шершавому стволу старого дерева, не в силах заставить ноги держать её.       — Может, свалишь по-тихому? — с глухой угрозой предложил родной голос. Эшора глубоко вздохнула и благодарно уткнулась в широкую спину Райтора. Желудок свело в приступе тошноты. Она болезненно захныкала и крепкие руки подхватили её и уверенно поставили на ноги, бережно обнимая. Запах леса заполнил весь окружающий мир, и Эшора буквально повисла на Хранителе, поняв, что больше не надо защищаться.       Хранитель осторожно приоткрыл закрытые веки любимой и нахмурился: серфин, яд болотниц. Откуда на Ки'ко серфин?       — Да что ты говоришь! — шипел незнакомец.       Удерживая Леесу одной рукой, Лиалин обернулся, оказавшись лицом к лицу с... лешим. Он узнал его по глазам: тёмным и злые как сама тьма, что его породила. Хранитель передал девушку Райтору и тяжёлой походкой направился к нему.       М Что ты здесь делаешь?       Леший испуганно шарахнулся в сторону, неожиданно поняв, кто перед ним.       — Почему ты напал на Леесу? Кто приказал?       Райтор не слышал, о чём говорили чужаки, но невозмутимый вид Лиалина не мог обмануть его. Слишком яркими были эмоции, отражавшиеся в бирюзовых глазах: изумление, страх — секундный, но страх. И угроза. Настоящая, реальная угроза. Лиалин двигался медленно, заставляя лохматого старика пятиться и отступать прямо в заросли багрового кустарника.       Эскид отвлёкся на бормочущую Эшору лишь на мгновение, а когда поднял глаза, их уже не было видно. Только странная голубоватая вспышка на секунду осветила кусты и погасла. Вскоре из зарослей показался и сам Лин. Его слегка взъерошенный вид навёл на эскида мысль о драке или короткой потасовке, но чужак был спокоен и даже улыбался, почти незаметно, но удовлетворенно.       — Ну и наглецы у вас бродят, — усмехнулся Лин, вытряхивая из-за ворота труху прошлогодних листьев.       Подхватив девушку на руки, он отнес её в темноту и уложил в траву, ласково поглаживая по волосам. Серфин действовал очень быстро и безболезненно. Жертва засыпала, так и не поняв, что её убило, и уже никогда не просыпалась. Леший так толком и не рассказал, кто подослал его к Леесе, а для чего — Лин и сам отлично понимал. Девушка поймала его ладонь своими уже непослушными пальцами и, коснулась губами самой её серединки, блаженно улыбнулась.       — Я хочу домой, Лин.       — Скоро пойдём, — пообещал он, целуя её холодеющие руки. Голубовато-белое сияние с продолжительностью вздоха окутало Леесу и угасло. Лиалин быстро оглянулся в поисках свидетелей — никого. Из головы всё никак не выходил леший. Лешие ведь не наёмники. Они либо свои интересы преследуют, либо кому-то верно служат. И этот явно был чей-то слуга. Вот только чей? Вряд ли Чакосе ведомо, что Лееса жива. А даже если и так — это игра не его поля! Тогда кто? Варкула? Больше похоже на правду. Вот только Варкуле лешие не служат.       С берега доносилось негромкое пение и треск костра. Хранитель подхватил дремлющую Леесу на руки и направился было к эскидам. Девичьи руки обвили его шею, ухватившись за ворот тёплого синего свитера, чёрные кудри рассыпались по его плечу.       — Я хочу домой.       — Конечно-конечно, — зашептал он, прижимая девушку к груди.       — К себе домой, — тихо пролепетала она, устало закрывая глаза       Хранитель недоверчиво и внимательно посмотрел на спящую девушку и, закусив уголок губ, нежно улыбнулся:       — Конечно. Твой дом всегда ждёт тебя.       Песок и трава заглушили его шаги. И только Райтор, поддерживая перепившую Киту, пристальным неотрывным взглядом следил за удаляющейся фигурой рося, несущего на руках Эшору.       Венвайдер бесшумно парил над водой, отбрасывая длинную тень по правому борту. Тонкая женская рука опустилась в воду, оставляя треугольный след из волн. Утреннее солнце только поднималось над горизонтом, отчего вода казалась золотисто-малиновой. Крошечные рыбки серебристыми стайками прыгали под прогулочным венвайдером. Шиэл перепроверил курс и внёс корректировку полёта. После вчерашней пьянки голова слегка побаливала, но, несмотря на все уговоры Сэйлины, пить таблетки отказался. Прохладный воздух океана бил в лицо, и даже серая куртка эскида Дроена согревала с трудом.       За годы обучения у него скопилась немалая сумма. Но эти деньги должны были пойти на выкуп его семьи. Три человека — дорогая покупка. Особенно теперь, когда и предприятия, и частники нуждаются в дополнительной рабочей силе. А если учесть, что среди них есть довольно крепкий паренёк, то до недавнего времени это вообще не представлялось возможным. Шиэл нежно обнял любимую и, запечатлев на её виске лёгкий поцелуй, отправил в тёплую каюту, побоявшись возможной простуды. Любовь. Странная она штука. Приходит порой совсем не вовремя. Вот как к нему. Шиэл горько усмехнулся. А ведь не подари Райтор им это поместье, и не стал бы он выкупать семью. Деньги пошли бы на приобретение клочка земли на материке. Он готов был на это. Готов. Солёные брызги ударили в лицо, словно хотели смыть с него тяжесть его тайной вины, но Шиэл знал, что это до конца жизни будет пожирать его душу мелким червём.       К полудню они достигли Низъеллы. Венвайдер пришлось оставить на загородной стоянке, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Купив у старьёвщика более подходящие для подобного места наряды, эскид снял номер в местной гостинице. Комнатка оказалась тесной и безобразно грязной. Подоткнув длинный подол серо-коричневого платья за пояс, Сэйлина вооружилась ведром с мыльной водой и тряпкой. Система конвекции воздуха ещё полувековой конструкции неприятно гудела над головой и совершенно не охлаждала раскалённый полуденным солнцем воздух. Душно. Шиэл с усилием распахнул окно и отключил в комнате всю технику. За прошедшие годы город сильно изменился, разросся, но остался всё таким же по-скотски грязным. Холёные господа и забитые рабы. Блеск и смрад. Шиэл внутренне содрогнулся и зафиксировал на поясе кобуру со стреттером. Где-то там, среди этого моря людей, была его семья. Девичья рука ласково обняла мужа за шею и потянула от окна.       — Ты со мной ни разу не заговорил с тех пор, как мы прилетели в Низъеллу, — Сэйлина умоляюще взглянула на него и опустила руки. — Что я сделала не так?       Эскид на мгновенье застыл, не зная как реагировать.       — Дорогая моя, — он присел на край кровати, осторожно потянув её к себе на колени. Девушка подалась неохотно, но всё же присела. Шиэл ласково коснулся губами плавного изгиба её шеи, вдыхая тонкий, чуть сладковатый аромат её волос. — Не ты, а я всему виной. Я не видел семью с самого перевода в среднее звено. Братишка, пожалуй, ростом повыше меня будет. Прошло столько лет. Где я теперь их найду?       Девушка, казалось, слушала вполуха, сохраняя всё тот же обиженный вид.       — Для начала стоит просмотреть объявления о продаже рабов. Это сделаешь ты. А затем следует запросить их имена в базе данных Низъеллы. Этим займусь я, — как само собой разумеющееся заявила Сэйлина, с наслаждением засовывая свежий бутерброд в рот.       — Моя семья богата, владеет не одним производством. Ни у кого не вызовет вопроса, если я стану искать какого-то определённого раба. При нашем положении в обществе мы можем позволить себе любую прихоть. Даже такую.       Шиэл в сомнении качнул головой.       — Ты забываешь, что ушла из дома. Ушла ко мне.       — Ты не знаешь моего отца. Устроить нам несчастный случай — это влёгкую, а вот огласить внутрисемейный скандал — никогда! Поверь, для всех — я по-прежнему любимая папенькина дочка.       — Ты не говорила, что за ночь с тобой мне оторвут голову, — состроив испуганную физиономию, эскид рухнул на кровать, увлекая девушку за собой. — О таком надо было предупреждать заранее!       — Ах ты трус! — воскликнула Сэйлина, заливаясь смехом при виде делано перепуганных чёрных глаз. Она смотрела и не могла насмотреться на то, как смеялся, чуть запрокинув голову, Шиэл, с ужасом думая, что с ней было бы, не случись наводнения.       Старый дощатый потолок над головой ввёл Эшору в глубокий стопор. Не дома. Тогда где? Она медленно села и обнаружила на себе простую тканую рубаху, доходившую ей почти до колен. Голова странно кружилась.       — Ма-ма, — паника потихоньку закрадывалась ей в душу. Нет, страха не было, но непонимание ещё хуже страха. Наверное...       В комнату, ногой открыв себе скрипучую дверь, ввалился Хранитель Дневного Света в сияющих белых одеждах и с полным еды подносом. Взглядом придвинув к кровати большой деревянный табурет, Лин водрузил на него принесённый завтрак и долгим поцелуем поздравил её с пробуждением. Громко хлопнули распахнувшиеся ставни, и в просторную, просто обставленную комнату ворвались звонкие переливы птичьих голосов, мирный шум густого леса, журчание холодного родника, строптиво и весело бьющего из земли и бегущего по камням. Эшора вдохнула полной грудью, невольно потянувшись за горьковато-сладким запахом полевых цветов.       Лиалин налил в глиняную кружку парного молока и намазал ломоть белого хлеба прозрачным золотом липового меда.       — Отведай, — попросил он, протягивая ей завтрак. — После серфина необходимо хорошо поесть, не то можно получить истощение организма       Эшора с голодной радостью запихала в рот добрых полкуска и, лишь пережевывая, вспомнила, что так и не выяснила, где находится.       — Я... М-м, — девушка подтолкнула пальцем кусок обратно в рот и неловко засмеялась, — сейчас.       Кое-как прожевав, она запила мягкий с мёдом хлеб тёплым свежим молоком и, аккуратно вытерев краешком рукава молочные усики над верхней губой, выжидающе уставилась на Хранителя.       — Ну? И где я?       Присев на корточки перед ней. Хранитель нежно обнял её колени:       — Дома. Как ты и хотела: у себя дома.       Эшора едва не выронила из рук кружку, когда поняла, что он не шутит. Березань?! Подобрав под себя ноги и натянув на них рубаху, она растерянно хлопала глазами как ребёнок, боясь спуститься на пол и сделать пару шагов.       — Я, наверное, вчера сильно перепила, — задумчиво пробормотала она, склонив голову себе на колени.       Лиалин, сразу помрачнев, отпустил её колени и отсел в сторону.       — Скорее — это было влияние серфина.       Девушка тихо вздохнула, чувствуя, как тошнота подкатила к горлу. Желание выйти на свежий воздух превратилось в необходимость.       Лиалин помог любимой встать.       — Доверься мне, — попросил он, завязывая ей платком глаза и, бережно поддерживая за руку, вывел на поле.       — Ещё долго? — Эшора нетерпеливо шагнула вперёд и содрала с глаз повязку. В первое мгновение ей показалось, что она попала в прошлое. Перед ней расстилалось бескрайнее ромашковое поле с редкими вкраплениями кровохлёбок, купавок, незабудок и васильков. Посреди поляны росло большое корявое дерево, на самой вершине которого распустились огромные розоватые цветы, источавшие незабываемый нежный аромат.       — О, Небо! — едва слышно выдохнула она. Ноги сами несли её. Пальцы едва касались бело-жёлтых головок почти позабытых цветов. Подул ветер, и по белоснежному морю побежали частые волны. — Это же поле Лады!       — Вообще-то теперь это наше поле, — поправил её Хранитель, счастливо наблюдая, как девушка с радостным визгом кружилась среди цветов.       От неожиданности Эшора даже остановилась.       — Как наше?       — Я выкупил его у Лады.       — И она продала? — девушка недоверчиво уставилась на Хранителя.       — Скорее обменяла, — поправил Лиалин. — Я сумел добыть для неё то, что ей было просто необходимо. А она отдала то, что было необходимо мне.       — Просто не могу поверить! — Эшора счастливо вздохнула и закусила нижнюю губу. — Наше поле!       О чём они говорили потом, не запомнили толком ни он, ни она. Они просто разговаривали. Лиалин рассказывал о том, что произошло после её похищения. Как Повелители искали её несколько месяцев, прекратив поиски только после того, как кто-то обнаружил на какой-то планете окровавленные обрывки её платья. Как он сам, когда вырос, назначил вознаграждение за любую информацию о её нахождении. Как он окончил военную подготовку у Леда и получил своё первое задание прямо на Аликос.       — Ну, и вместо того, чтобы не заметить, я возьми и тресни прямо по его "величественной" вороватой руке, а потом ещё и меч вынул и в воровстве обвинил. Вот так мои первые переговоры и были "успешно" завершены, и нам с Эделем оставалось лишь в спешном порядке ретироваться. Так что опыт в красноречии я заработал буквально шишками и несколькими моральными компенсациями.       Эшора звонко смеялась над его рассказом, а Лиалину хотелось сказать ей совсем о другом. О том, как он ночами бредил о ней, как хранил каждую её вещь, как каждую минуту ждал, что она вбежит в дом и дёрнет за шиворот, желая оторвать от очередной книги, или свистнет с улицы, приглашая полазить по деревьям. Но не стал. Леесе и без того было не просто.       Эшора смотрела на увлечённо рассказывающего о своих приключениях Хранителя, смотрела на его жесты, манеру говорить, на то, как он улыбается, чуть прищурив глаза, как теребит пальцами сорванную травинку, и сердце её сладко сжималась. Она тоже говорила. Говорила о том, что помнила. Вспоминала их детство, вспоминала, как впервые проснулась на Ки'ко, и как просыпалась потом не раз. Вспоминала, сколько жизней прожила, как прошла в школу Дроена и как стала там лучшей.       — Все пророчили мне победу в поединке. Я была вдвое сильнее и быстрее любого мужчины. Я тогда даже предположить не могла, кто я, — девушка качнула белую головку ромашки, с болью вспоминая, с какой жаждой убийства она готовилась к поединку. Её тогда не тронул даже великодушный жест противника, предоставивший для боя сверхпрочную амуницию. Сколько ночей после этого ей снилось, как она раз за разом пронзает тело Лиалина. — Ребята до сих пор в неведении, даже сказать им боюсь. Представляешь, какая сила у Исы! Понимаешь, Лин, я ведь тебя тогда в сумитэ не узнала. Чувствовала, что ты не чужой, а вспомнить не могла. Если бы не Олеся...       Солнце грело ласково, и земля купалась в его нежных лучах, становясь всё краше. Они лежали в траве, голова к голове, то и дело вспоминая забавные случаи из такого далёкого детства.       — А помнишь, как я пытался достать тебе с дерева Лады цветок? — Лин задрал голову и попытался взглянуть на девушку.       — Ещё бы! — прыснула та. — И постоянно ходил в синяках, потому что ветки всегда обламывались под тобой!       Лиалин перевернулся на живот, и в его глазах сверкнул озорной огонёк.       — Хочешь, я его достану?       Эшора хотела отказаться, но не успела и рта раскрыть, а Хранитель уже был около дерева.       — Лиалин, не надо! — поздно. Хранитель легче кошки вскарабкался по исковерканному когда-то молнией стволу. Девушка медленно села, с опаской наблюдая, как Лиалин поднимается всё выше, уверенно выбирая наиболее прочные ветки.       Лиалин был уже на самом верху, и цветы были так близко, только пальцы протяни. И Лиалин потянулся, ветка треснула и опасно прогнулась, но большой благоухающий цветок был так близко, что Хранитель решил не останавливаться. Пальцы коснулись нежных лепестков. Ветка ещё раз треснула и обломилась.       — Лин! — полный ужаса крик разрезал воздух. Подобрав многослойные полы лёгкого радужного платья, Эшора что было сил бежала через поле к росю.       Лиалин лежал недвижимый среди помятых ромашек. Голова его была неестественно завернута. Толстая сучковатая ветвь лежала рядом, почти закрыв его собой. Внутри будто что-то оборвалось. Эшора торопливо стащила с Хранителя тяжёлую ветку и опустилась перед ним на колени, принявшись что было сил его тормошить. Лиалин не отвечал.       — Лин... — Эшора дрожащими пальцами тронула Хранителя за плечо. — Лиалин! Я прошу тебя! Я люблю тебя! Лиалин, пожалуйста! Лиалин! Я люблю тебя! Ответь! Я тебя...       — Я тоже тебя люблю, — Хранитель осторожно перевернулся на спину. — Заметь, ты сказала это первая! — он легонько потёр ушибленную голову и слабо улыбнулся. — Зря я не грохнулся раньше.       — Ах ты! — девушка в гневе отпихнула его от себя и попыталась встать. — Ты всё нарочно!       Лиалин ухватил её за талию и притянул к себе.       — Если для того, чтобы услышать от тебя слова любви, мне надо упасть снова, я готов. Но тогда тебе придётся кормить меня с ложечки, так как в другой раз я точно останусь без зубов. — Лиалин раскрыл перед её лицом ладонь, и Эшора обомлела: в ней лежал сильно помятый, но по-прежнему прекрасный розовый цветок.       — Ты всё-таки его достал! — прошептала она, бережно касаясь мятых лепестков.       — Я же обещал, — просто ответил Лиалин, совершенно позабыв про все свои ушибы и ссадины.       — Я тебя люблю, — уже уверенно произнесла Эшора. Из головы вылетели все разумные мысли и остались лишь эмоции. Эмоции, захлестнувшие их обоих. Целуясь, они упали в траву. Взлетели в небо вспугнутые разноцветные бабочки. Где-то в чаще заливался соловей, возвещая о рождении нового союза.       И всколыхнулась Энергия, и всколыхнулось Время, чувствуя, что настала эпоха перемен.

***

      Светлая Дивия долго прислушивалась к пению далёкого соловья и, наконец, обернулась к Ютре, и взгляд её был затуманен печалью как заливные луга перед рассветом.       — Сбывается предсказание. Не справился Перун. А может, не справились мы. Что-то упустили, недопоняли. Страшные времена грядут, Ютра. Надо найти Кочевника, пока неизбежное не случилось.       Ютра ответил молчаливым кивком и отвернулся, чтобы Дивия не видела, какая мука отразилась на его лице. Душу захлестнула любовь, переполнявшая два юных сердца, и невыносимая тоска неизбежности. Однако Дивии его лица видеть не надо было. Её терзали те же чувства, но выбор между двумя влюбленными и целым народом был сделан давно, задолго до их рождения.