Глава 2.7
6 августа 2020 г., 15:12
Торги начались по традиции с первым лучом солнца. Длинные шеренги измученных людей представляли собой жалкое зрелище. Немногочисленные покупатели лениво бродили меж живых рядов, оценивая приглянувшийся "товар". Судя по поведению и разговорам, в большинстве своём скупщики оказывались только представителями владельцев крупных и мелких предприятий, ищущих дешёвую рабочую силу. Появляться в Низъелле их работодатели считали ниже своего достоинства. Но залетали и праздные гуляки в поиске новых ощущений. Шиэл внимательно просмотрел список из нескольких десятков имён и характеристик и, надвинув посильнее на лоб широкополую шляпу, желая спрятать воспалённые от усталости глаза, двинулся к месту 1539. Накануне вечером Сэйлина выложила на стол целую стопку катэков. Базы данных по рабам, любезно предоставленные работорговцами. Что ж, она оказалась права. Имя её семьи действительно открыло многие двери без лишних вопросов.
Просидев до глубокой ночи, они сумели выбрать до сотни наиболее подходящих по описанию людей. Сэйлина уснула прямо за столом, так и не закончив просмотр очередного списка. Стараясь не разбудить, Шиэл перенёс девушку на маленький диванчик в углу и укрыл тонким пледом, привезённым с собой. Ночи в Низъелле как и много лет назад всё так же холодны, а пользоваться одеялами гостиницы эскид брезговал. Сам же он продолжил начатое. И только когда за окнами забрезжил рассвет, позволил себе закрыть глаза. Но лишь на мгновенье. Торги проходили один раз в семь дней, поэтому необходимо было спешить.
Худые, толстые, забитые, гордые. Шиэл старался не смотреть им в глаза, зная, что наткн`тся только на ненависть и сво` прошлое. Мужчины и женщины. Нищие и преступники. Место 1539 пустовало. Эскид растерянно выдохнул и оглянулся. Стоя на подножке 1538, молча плакала маленькая девочка лет семи от роду. Шиэл вытер о куртку взмокшие ладони и неуверенно обратился к ней:
— А где парень отсюда? — вопрос был задан очень тихо, так как разговаривать с товаром строго запрещалось.
Девочка взметнула на него перепуганные глаза и вдруг, слизнув с верхней губы слёзы, доверительно прошептала в ответ:
— Он пытался сбежать.
Нехорошее предчувствие сжало сердце. Пальцы сами вынули из потрёпанной пачки сигарету и засунули её в рот. Дорогая новенькая зажигалка несколько раз щёлкнула вхолостую пока, наконец, не высекла искры. Мимо с вальяжным видом прогуливался охранник. Шиэл проследил за ним взглядом и убрал сигареты в нагрудный карман.
— Дессе, Вы не могли бы мне помочь.
Охранник обернулся и, вежливо улыбнувшись, приготовился слушать.
— Я хотел купить себе раба 1539, но его нет. Могу ли узнать, кто оказался быстрее меня и предложить ему большую цену?
Охранник сочувствующе покачал головой, поправив жёсткий воротничок серого камзола.
— Если Вы пришли только за ним, то, боюсь, путь Ваш был напрасным. Этот раб пытался бежать сегодня ночью и был наказан.
Зажигалка выпала из непослушных пальцев.
— Как сильно?
— Казнён. Если бы Вы сделали на него заявку заранее, мы не были бы столь суровы, — мужчина изучающе смотрел на эскида. — Вы уронили.
Сказано это было так буднично, словно ничего и не произошло. Шиэл на мгновение отключился от всего, стараясь унять шум в голове.
— Я могу взглянуть на него? Хочу удостовериться, что это тот самый раб. Потом я куплю другого.
Охранник проводил его до морга. По пути он не задал ни одного вопроса и ничего не сказал. За годы службы ему пришлось насмотреться всякого, так что эта просьба была пустяковая. Были такие, что специально платили за возможность посмотреть на вскрытие, и такие, что покупали людей для своих извращённых утех. Много чего он видел — видел и молчал. И работал. Работал, чтобы его дети никогда не оказались на этом рынке.
Длинный широкий коридор уходил резко вниз. Шиэл шёл молча, торопливо, думая о том, что на планете миллионы людей, и это может быть вовсе не его брат. Смотритель отдёрнул клеёнку. Миллионы людей, миллионы. И только один с крупной родинкой у виска и татуировкой в виде браслета на запястье, точь-в-точь как у самого Шиэла. Синий от холода, с заиндевелыми ресницами. Шиэл смотрел и удивлялся, как изменился брат. Вырос. Голубой иней на волосах подтаял от прикосновения тёплых пальцев. Шляпа мягко ударилась о стальную плиту и упала на пол. Опоздал. Смотритель изумлённо взирал на странного гостя. Высокий, хорошо одетый, с полным затаённой вины взглядом. Он как две капли воды походил на того, кто лежал перед ним. Только возраст их различал. И общественный статус.
— На рынке продаётся девочка, которую он опекал и любил как сестру, — осмелился произнести смотритель и с удовлетворением отметил про себя реакцию незнакомца. — Место 1538.
Тусклый эншар лениво покачивался над обеденным столом, отбрасывая на стынущие блюда голубоватые блики. Лёгкая занавеска то и дело взлетала вверх от ночного прохладного ветра. Как обычно палящая жара сменилась к ночи лёгкой изморосью и за окном снова шумел дождь. Сэйлина разгладила несуществующие складки на скатерти и выпустила ещё два эншара. В комнате значительно посветлело. Табло над входом показало без четверти двенадцать. Молодая женщина глубоко вздохнула, в сотый раз прогоняя прочь мрачные мысли. Всё, что можно, она уже переделала: убрала номер, постирала просоленную водой океана форму эскида, сходила в магазин и сама приготовила сначала обед, потом ужин. Шиэл всё не возвращался. Много раз за день она представляла, как распахивается дверь и входит её любимый со всей своей семьей. Они садятся за стол, счастливые и взволнованные долгожданной встречей, едят впервые приготовленный ею обед. Но двери не распахивались. Много раз она себя успокаивала тем, что необходимо время, чтобы собрать всех. Годы могли сильно раскидать их.
Короткий звонок перепугал её так сильно, что девушка не сразу сумела встать на ноги.
— Шиэл, — беззвучно выдохнув, Сэйлина набрала код на дверном замке.
На пороге стоял промокший до нитки эскид с маленькой девочкой на руках. Своими синими от холода ручонками она крепко обнимала за шею своего нового хозяина, не совсем понимая, что происходит и почему этот красивый мужчина так необычайно добр с ней.
— А где остальные? — растерянно прошептала Сэйлина, чувствуя, как садится голос.
Шиэл молча шагнул в тёплую комнату, оставляя за собой лужицы мокрых следов.
— Приготовь, пожалуйста, тёплую ванну. Олейе необходимо согреться и помыться.
Девушка не стала дожидаться повторной просьбы и через мгновение в душевой комнате зашумела вода.
— Он заплатил за меня как за взрослого мужчину, — задрав подбородок, девчушка с осторожностью погрузилась в ароматную пену. — Меня сначала старик купил, но дессе его догнал и предложил в два раза больше. Молодой дессе мне нравится больше, чем старый.
Шиэл сидел, сгорбившись над тарелкой, медленно поглощая остывший суп. Никого не осталось. Рики был последним. Ласковые руки обняли его за плечи. Лёгкий сочувствующий поцелуй коснулся стриженого затылка.
— Мне так жаль.
Шиэл вдруг развернулся и, крепко обхватив её бедра и уткнувшись ей в живот, беззвучно разрыдался.
— Милый, — Сэйлина едва ощутимо провела пальчиками по волосам любимого, отчего эскид судорожно и глубоко вздохнул и поднял на неё посветлевший взгляд.
— Мы уезжаем на рассвете. Олейя едет с нами.
Девушка взяла его лицо в свои ладони и нежно поцеловала мокрые от слёз губы. Если бы только Шиэл знал, как сильно она его любит. Слов таких нет, чтобы объяснить ему. Как жаль, что нет таких слов.
***
Эшора сладко потянулась и, уткнувшись лицом в плечо спящего Лиалина, крепко прижалась к нему. Сиреневый сумрак рассвета только-только начал бледнеть. Над головами шумел ещё сонный лес, и качали закрытыми головками белоснежные ромашки. Девушка нащупала в своих волосах цветок Лады и, осторожно выпутав его из взбитых прядей, положила на грудь Хранителя. Вокруг было так тихо и спокойно, что душа отказывалась верить, будто может быть по-другому. Пробежал по макушкам древних сосен утренний ветер, поалели и растаяли на востоке ночные облака. Полыхнуло робкими всполохами ещё сонное солнце. Приподнявшись на коленях из травы, Эшора встретила первый в своей юности рассвет на родной планете. Ромашковое поле вздохнуло, встрепенулось, и воздух оросился миллиардами сверкающих бриллиантов. Роса! Холодная утренняя роса с хрустальным звоном вновь оседала на вздрагивающих лепестках и сверкающими искрами стекала по стебелькам в траву или, повиснув на самом краешке листа, тянулась к земле. Тянулась, тянулась и вдруг срывалась вниз, чтобы разбиться на триллионы сияющих брызг. В голове роились сотни мыслей. Как жаль, что Лин был у неё не первый. Её рука скользнула ему под рубашку. А может, и к лучшему. Пальчики скользнули вверх и замерли, нащупав грубые рубцы. Её рук дело. Не рассосались. Эшора отрешённо смотрела, как мирно вздымалась грудь спящего Хранителя и вспоминала его руки, его губы. И с ужасом осознавала, что ударь она чуть выше, и уже никогда бы не узнала ни его, ни себя настоящую. Лиалин перевернулся на бок, подгребая Леесу под себя. Девушка ласково провела по его волосам: — Нам пора. Не открывая глаз, Хранитель отрицательно качнул головой: — Без нас там ничего существенного не произойдёт, — и лениво улыбнувшись собственной наглости, зарылся в её волосах. — Пусть подождут. — Пусть, — безвольно согласилась она, прикасаясь к его губам.***
Лано рывком распахнул двустворчатые окна, подставив мокрое лицо холодным порывам ветра. Устал. Вечная не проходящая усталость и вечное напряжение. Зачем отец требует невозможного? Он всё равно не сумеет быть ему опорой. Тем более теперь. Остро кольнуло в груди. Лано судорожно вздохнул. В его организме что-то происходило, что-то неподвластное ему самому. Медленно, но неотвратимо он менялся. Рассматривая свои руки, Лано не расслышал тихие шаги матери. — Лано?! — полный изумления и радости шёпот для него прозвучал подобно грому. — Правительница? — Лано попытался принять свою обычную студенистую форму, но тело отказалось слушаться. — Как ты вошла? Я запирал дверь! Я знаю! Иса недоверчиво и восхищённо смотрела на своего первенца и не могла налюбоваться: высокий, статный, словно молодое деревце, он затравленно смотрел на неё своими тёмно-синими глазами, а его волнистые пряди непослушных волос падали на красивое, чуть вытянутое лицо, скрывая бледный румянец. Мучительный стыд застыл во всей его позе. — Как же ты хорош! — прошептала женщина и кинулась ему на шею. Её руки прижались к его плечам, ласкали его лицо, волосы, — Сынок. Сынок! Я и мечтать не могла, что обниму тебя когда-нибудь! Лано неуверенно обнял мать. Сначала осторожно, потом крепко. Он ощутил её дыхание, запах её волос, трепет её рук. И вдруг со всей ясностью осознал: каков на вкус мир предков. Понял, отчего их отцы так горевали об их жизнях. Запахи, прикосновения, голод, сон — у них всё, абсолютно всё по-другому! — Я так рад, что ты пришла, — запинаясь, произнёс он. — Я рад. Мне многое надо у тебя спросить, но и рассказать — не меньше. Это так странно...***
Взгляд Правителя бесцельно блуждал по тёплому бархату ночного неба. Редкие яркие вспышки разноцветных огней недвусмысленно указывали на всю особенность этой ночи. Под сапогами из хорошо обработанной кожи опеча стелились первые робкие ростки будущих непроходимых дебрей. Память относила Правителя всё дальше в прошлое, когда измотанный войнами и долгими поисками народ-отщепенец решил осесть на Сайрийи — Вечерней звезде, как назвал её тогда Асень. Златовласый паренёк с воспалёнными от постоянных недосыпаний глазами что-то внимательно рассматривал, стоя в центре стереокарты. — Наивный мечтатель, — выдернул его из раздумий сильный приглушённый голос. — Мы не сможем уйти от них! Всё! Абсолютно всё пространство роси смогут прощупать с помощью Целителей! — Им сейчас не до нас, — паренёк обернулся к говорившему и сочувствующе покачал головой, — Ты жуткий пессимист, друг мой. Просто удивительно, как ты умудрился завести наш народ в такие битвы! — Язвишь? Асень коротко засмеялся и вернулся к своему занятию: — Понимаешь, перед тем, как уйти с тобой, я говорил с Прове. И он сказал, что наши противники... То есть... Мы выживем после удара Десницы Сварога и не просто выживем, а приобретём невиданную доселе силу. А ты знаешь, что это значит? — Что? — А это, Варкула, значит, что мы обязательно найдём место, недосягаемое для Перуна и Дашубы, — поучительным тоном объяснил паренёк. Изумрудно-зелёные глаза его смотрели сквозь Варкулу, сквозь пространство, наливаясь как живой водой интересом, — А это что такое? Раньше её не было! Его пальцы стремительно бегали по призрачной карте, заставляя звёзды и планеты двигаться в хаотичном порядке. Вздохнув поглубже, Асень ушёл в мир-между-мирами. Голоса, стоны, смех. Тишина... Прошлое, грядущее... Пустота. Мир полный огней. Отмахиваясь как от назойливых мух, бывший рось разгонял ненужные видения. Вот оно! Недоверчиво поглядывая на мерцающую точку, паренёк почти полностью растворился в нигде — ошибки быть не могло. Это была планета, нестабильная в их измерении. Асень дрожащими от усталости и возбуждения руками пробороздил золотистые кудри своих волос и тихо прошептал: — Прове был прав, — и вдруг, громко захохотав, кинулся к другу и, крепко хлопнув его по плечам, радостно вздохнул полной грудью, — Варкула, друг, взгляни на эту пульсирующую точку — это наш дом. Это легендарная Вечерняя звезда. Варкула, ты всё ещё не понял? Это же наша Сайрийя! Теперь наша. И я знаю, как мы подберёмся к ней, — уже тихо добавил он, с такой любовью глядя на крошечную звездочку, что Варкула едва не рассмеялся. Однако и его заметно взбудоражила мысль, что их скитаниям подходит конец. Конечно, если Асень не ошибся. Правитель откинулся на спинку кресла и попытался отключиться от всего. За стенами замка бушевало веселье. Коренные сайрийцы праздновали День Обретения земли. И только несколько выживших старейшин заперлись в своих комнатушках. Варкула ощущал их силу, слившуюся в единый поток, устремившийся на поиски памяти потерянных друзей и родных. Они звали его, но он отказался. Впервые! Не время сейчас лить слёзы по прошлому. Наступила пора действовать! Сухая земля под ногами неприятно хрустнула. Облако пыли, охватившее сайрийцев, медленно оседало. Варкула глухо кашлянул и недовольно взглянул на сына. С таким приземлением он едва не превратился в чёрное пятно на поверхности Каранту. Но были и плюсы: путешествие, на которое предполагалось потратить до пяти недель, совершилось в считанные мгновения. До Диахриара, стольного города Каранту, было рукой подать. Варкула всегда с пренебрежением и даже омерзением относился к этому народу. И дело было отнюдь не в их ящероподобном облике. Вселенная полна причуд. Ему был неприемлем сам их образ жизни. Несмотря на свою численность, городов у дроптэнов было всего четыре. Остальная и основная часть населения жила в норах! Подобно диким зверям! И это раса, обладающая великими умами! И это раса, подарившая остальным народам технологию производства сверхлёгких и сверхпрочных металлов лишь с помощью химических реакций. Его раздражало именно это смешение первобытной дикости и современной просвещённости. У них не было структуры власти. Только Вожак. Не было регулярной армии. Только племена кочевников, встающие под знамёна Вожака по его кличу и за умеренную плату. У главных врат города их встретила летняя кибитка, запряжённая парой массивных приземистых зверюг. Сделав вид, что польщён подобным вниманием, Варкула забрался внутрь. Лано же отказался ехать с ним. Расправив громадные крылья, юноша полетел ко дворцу и уже там, на ступенях, терпеливо ожидал приезда отца, так и не приняв человеческого облика. Каундарук встретил их по всем правилам местного гостеприимства. Тихая, приятная, хотя и непривычная слуху музыка лилась откуда-то сверху. Лано на мгновенье замер, прислушиваясь к её звукам, но Каундарук уже приглашал их с отцом к столу. Изящная (если это слово вообще применимо к представительницам сей расы) служанка разлила по кубкам местный горячительный напиток глубокого синего цвета. Приняв человеческий облик, Лано пригубил его и приятно улыбнулся. Посчитав, что все необходимые нормы приличия соблюдены, Каундарук отставил кубок и слегка подался вперед. — Зачем ты прибыл на мою планету? Правитель сайрийцев согласно качнул головой: — Я предлагаю союз, который принесёт процветание обоим нашим народам! Дроптэны — великие воины! Вам принадлежало много миров, пока не пришли роси. Разве справедливо довольствоваться только одной солнечной системой, когда вам должен принадлежать весь мир? Каундарук молча ждал продолжения. — Главное преимущество росей — это Десница Сварога! Пока она существует, роси непобедимы, но у моего народа есть легенда, что однажды в наш мир придёт Кочевник и погубит одного из семи Целителей Десницы Сварога. Ответом ему был лишь скептический взгляд дроптэна: «Что мне за дело до ваших легенд?» — Одним из семи является Хранитель Лиалин, — не моргнув глазом, продолжил Варкула. — Мне известно, что Кочевник уже пришёл в наш мир, а Целитель сейчас максимально уязвим. Достаточно лишь подтолкнуть их друг к другу, Десница будет разрушена, а путь к нашему триумфу открыт! Каундарук нервно ударил мощным хвостом по полу. Сайрийец начинал его раздражать. Эта некоролевская привычка — единственное, что осталось с ним, когда закончилось детство. Он вылупился последним из всей кладки, самым хилым, но вопреки всем законам именно ему предстояло стать Вождём. Будучи с детства предоставленным самому себе, Каундарук часто далеко уходил от Родового Гнезда. Тот вечер был самым обычным. Как всегда, поругавшись со старшими братьями, он отправился в прерии на всю ночь, чтобы поохотиться. Когда за спиной раздался оглушительный взрыв, Младший из Рода не сразу понял, что произошло. Лишь после того, как рассеялся дым и ошалевшему от страха взору предстали серые руины родного гнезда, Каундарук понял, что остался один. Выжившие, конечно, были. Покалеченные, совершенно недееспособные родственнички. Их было в достатке. Но ни родители, ни один из 16 братьев, ни сестрёнка не выжили. В последующие несколько дней он занимался только поиском убийц. Нашёл. В три последующих дня Каундарук избавился от изувеченной родни и занял престол, провозгласив Диахриар стольным городом Каранту. С тех пор к нему намертво приклеился титул Кровавый. Однако мало кому известно, что во время той погони рядом с ним был рось. Тот самый, что не дал гнездовикам прикончить последыша и самостоятельно выходил малыша. Именно он помог Каундаруку унять ярость и горе от потери семьи, именно он залечил его раны, полученные на кровавой охоте. Именно он не одобрил расправу над искалеченным Гнездом и ушёл. Жестом подозвав служанку, Вожак приказал позвать Фэнтэпа — своего поверенного и военачальника. — Ты зря потратил моё время. Услышав ответ Вожака, Лано мысленно улыбнулся и собрался встать. В этот момент в приёмную залу вошло огромного роста чудовище. Чёрный гребень его воинственно торчал, под тёмной кожей играли мышцы. — Звал? Каундарук медленно качнул головой в сторону сайрийцев: — Проводи наших гостей к выходу. Однако Варкула не спешил подниматься со своего места. Переступив через гордость, он произнёс, чеканя каждое слово: — Прежде чем гнать, до конца выслушай. Потом решишь: гнать нас или нет! Чёрный коготь вырезал на ручке трона символ гнева. Тонкая металлическая стружка упала на пол. — Убирайтесь! — это был скорее звериный рык, чем приказ. Сайрийцы торопливо покинули тронный зал. Фэнтэп сопровождал их на всём пути, копьём и рыком указывая кратчайший путь из города. Но у самых ворот он вдруг остановился: — Я слышал, что ты сказал Вождю, — тихо пророкотал он. — Каундарук Кровавый не должен был стать нашим вождем. И то, что он сидит на железном троне, так и не сделало его истинным правителем. Мы больше не покоряем миры. Великие воины промышляют презренными грабежами! Нашему буйному нраву нужен выход, однако Каундарук смертью карает любое проявление агрессии. Но это наша суть! Это огонь в нашей крови! Когти Фэнтэпа в бессильной ярости скребли землю, оставляя глубокие канавы. — Всему виной Хранитель Дневного Света. Лишь раз Каундарук поступил верно! Когда перебил свою родню, избавившись от соперников и обузы. Хранитель не одобрил этого. Расставание с росем изменило Вождя до неузнаваемости! Но нам не нужны высокие технологии и наука! Всё это нам давали покорённые народы! Нам нужны битвы! Мы воины, а не ученые! Ты хочешь убить Хранителя? Я готов тебе помочь! Но я потребую услугу взамен! Варкула удовлетворённо улыбнулся. Сон как всегда оказался в руку.
