Глава 2.10
6 августа 2020 г., 15:16
Лано красиво спикировал над веселящейся толпой и опустился перед одиноко стоящей в стороне "девушкой".
— Ты чего здесь одна? — недовольно просвистел сайрийец, втягивая в себя крылья и приближаясь к своей печальной подруге.
Их массы на мгновение соединились, обменявшись накопленной влагой.
— Твой отец совершенно не принимает меня! — надрывным голосом выкрикнула она, утирая щуплый хоботок. — Он не любит меня.
— Он никого не любит, — равнодушно пожал плечами первенец Правителя. — Даже мою мать.
В небе опять затрещали красные фейерверки, заставив сайрийца инстинктивно пригнуться — уж больно они напоминали разряды росей. Лано трансформировал руки в крылья и укрыл ими свою подружку. Было до странного хорошо. Тепло. Совсем рядом в молодых зарослях бесстыдно совокуплялись их сверстники. Когда-то и им нравились такие игры. У них было много партнеров. Но всё это было до того как стало известно, что Ляйвилюнь не способна произвести дитя. Раз за разом из неё вытекала лишь жидкая масса, не способная к жизни.
Многократное стрекотание заставило обоих вздрогнуть от неожиданности. Из высокой травы потёк водянистый ручеёк. Лано брезгливо поморщился и отступил в сторону, не желая быть задетым.
— Я слышала: мы готовимся к войне...
— Не мы — они, — мягко и уверенно поправил он девушку, настойчиво уводя подальше от празднующих. — Мы же укроемся в тихом уголке на другой планете. Мне так надоели его вечная жажда мести и вечное одиночество. Он не хочет понимать, что мне абсолютно плевать на то, что случилось задолго до моего рождения. Мой век короток, и я не желаю провести его в погоне за чужими призраками!
— Ты говорил это отцу?
— А что толку? — Лано склонил к ней голову и потёрся о её висок, сам себе удивляясь: всё чаще он преобразовывался в человека, и всё больше ему это нравилось. Новые незнакомые ощущения, новые возможности и мир. Мир с этим зрением видится совсем по-иному. — Я присмотрел одну планету. Почти безжизненную и безлюдную. Немногим лучше нашей Сайрийи. Но всё ж таки. Ты подождёшь меня на ней. Совсем недолго.
Ляйвилюнь только крепче прижалась к нему и счастливо вздохнула, невольно вспоминая, какими были их отношения в самом начале. Её ласковый и нежный Лано был тогда озлобленным неразговорчивым существом с непомерной гордыней и возможностями. Их было много — придворных нимфеток, ищущих своё счастье в чужой постели. Почему он выбрал тогда её, она не могла понять и по сей день, только в тот день жизнь провинциальной искательницы приключений круто изменилась. Сначала были буйные гулянки. Он часто оставлял её в одиночестве. То было странное одиночество: много денег, много свободы, много развлечений... Но чем больше она узнавала его, тем больше хотелось уединённых вечеров. Первый их зародыш был встречен бурной радостью окружения. Первый её выкидыш — глухим презрительным молчанием. Она знала, что советовали ему всевозможные доброжелатели, и покорно ждала своего отбытия из замка. Однако Лано поступил как всегда на свой лад — выделил ей покои рядом со своими, объявив её тем самым своей женой.
Ляйвилюнь до сих пор с содроганием вспоминала свои первые дни в замке. Каждый, кому не лень, тыкал в неё пальцем и зло щерился любой её просьбе и требованию. Сколько ночей она провела, запершись у себя и вздрагивая при каждом постороннем звуке. Пока первенец Правителя не навёл, как он потом выразился, порядок.
Лано никогда не был многословен, даже наоборот — излишне молчалив. Невозможно было догадаться: спокоен он или его тревожит что-то. И лишь теперь она знала наверняка, отчего после каждого разговора с отцом Лано распахивал всегда плотно закрытое окно и подолгу дышал лёгкими.
Она всегда считала, что ей повезло. Такой жирный кусок, по словам подруг, ещё ни кому не удавалось ухватить до неё. Ляйвилюнь улыбнулась своим мыслям и потёрлась о его твёрдую человеческую грудь — но они даже не предполагают, насколько ей повезло на самом деле.
— Ты готов отказаться от власти?
— Думаешь, счастье в ней? — тихо, словно самого себя спросил Лано. — А я хочу покоя. Пусть мои братья дерутся за власть. Они хитрее и коварней. Отец обретёт в них лучших помощников, чем во мне. Я же всей этой межродовой грязью сыт по уши. И, знаешь, мне совсем не интересно, кто из них победит: роси, ки'коны или сайрийцы. Все они глупцы.
От восторга завизжала толпа. Лано напряг своё мутированное зрение и вгляделся в ночь. На высокий каменный балкон вышел его отец. Он что-то говорил о могуществе, о хозяевах вселенной, о силе, о страхе. Лано не слышал его и только с грустью смотрел на толпу у подножия замка, ибо в отличие от неё он знал, как устал его отец от самого себя.
— У нас будет ребёнок, — робко шепнула ему на ухо Ляйвилюнь, но Лано лишь согласно кивнул головой, продолжая неотрывным взглядом следить за отцом. — Ты не понял. Живой ребенок!
От такого заявления его будто вверх подбросило.
— Откуда ты знаешь?
Девушка бережно прикоснулась к своему животу.
— Он шевелится. Там, внутри. Это так непривычно.
— Шевелится? — непонимающе моргнул Лано. — Как это?
— Ну, как маленький опеч в мешке, — смущённо пояснила она, — Помнишь ту ночь, когда мы любили друг друга в образе предков?
Лано отлично помнил ту ночь, когда едва не потерял любимую из-за ссоры с отцом.
— Это же было давно! — недоверчиво воскликнул он, размахивая от возбуждения крыльями, — с тех пор ты уже потеряла двоих!
— Но этот живёт особой, своей жизнью, — чуть слышно пояснила она. — Он сильно выматывает меня, поглощая всю накопленную плазму.
— Вот почему ты всё время ешь и спишь. Ты жаловалась на дурное самочувствие, когда я позвал тебя в горы, а я-то, глупец, ещё злился. Толстой тебя обозвал. А вдруг это паразит какой? — вдруг испугался он, протягивая к ней руки-щупальца, но девушка стремительно отпрянула от него.
— Не трогай! Я говорила с твоей матерью — это наше дитя!
Наследник замер, внимательно глядя на свою избранницу.
— Если ты права, это дитя убьёт тебя.
— О, нет, — Ляйвилюнь сладко потянулась и покачала головой. — Правительница сказала, что надо найти одного из семи Целителей. Любого, но лучше того, кто носит имя Лиалин. Он способен помочь мне... и малышу...
Улыбка медленно сползла с лица Первенца. Лиалин? Почему Лиалин? Почему именно этот рось?
— Я думаю, мы справимся, — девушка нежно коснулась его губ. — Иса уверена: он не откажет.
Лано скользнул взглядом по её животу. Всё было решено. Решено бесповоротно и, наверняка, верно.
Никто и не заметил за шумным и красочным фейерверком, как над их головами мелькнула и исчезла красно-синяя искорка, растворившись в глубоком тёмном бархате бездушного космоса.
Варкула проводил взглядом удаляющуюся звездочку, но, не придав ей особого значения, возвратился к своим как всегда неотложным делам, начисто позабыв, что супруга просила его зайти к ней этой ночью, поскольку назрел очень, очень — супруга так нажимала на это — важный разговор. Только месть имела значение.
***
На сей раз это было похоже на пробуждение. Несмотря на всю плачевность положения: затёкшее тело, голод, жажду — Соун чувствовал себя гораздо лучше. Эскид попытался осмотреться, но всё, что ему удалось увидеть: серые стены и низкий высокий потолок. В комнате было сухо и относительно чисто. И всё же это была тюрьма. Кто-то коснулся его плеча, и Соун едва не взвыл от боли. — Эй, рыжий! Очнулся? Голос показался ему знакомым, эскид попытался развернуться, но тело не желало двигаться. — Капитан? — Кто ж ещё? — глухой смешок в этих стенах показался Соуну таким родным, что будь у него силы, он бы расцеловал его. — Тсс, не дёргайся. Что-то дважды больно полоснуло его по запястьям, но Соун выдержал, даже не дрогнув. Наконец, верёвки упали, и к кистям прилила кровь. — Возьми, это твоё, кстати, — рядом с лицом эскида брякнул обломок боевого ножа, — придёшь в себя, освободишь ноги. Дрожащими пальцами он схватил лезвие. Нет, это были не верёвки, скорее лианы, только живые. Они пронзительно пищали, когда Соун резал их. На мгновенье чувство жалости щипнуло душу, но эскид с этим тут же справился. Жалость была не тем чувством, что помогла бы ему выжить, а жить хотелось, оюшки как! — Где остальные? — Соун осторожно растирал щиколотки, восстанавливая чувствительность в ногах. — Думаешь, они были? — последовал мрачный ответ. — Тебя самого сюда бросили дня два назад. Помнишь хоть что-то? Вопрос был в точку. Соун поправил на себе рваную рубашку. — Это ловушка, — произнёс он, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из-за двери. Капитан уничтоженного корабля в изумлении уставился на эскида. — Что же ты за птица такая? — Не я! Мы с вами лишь приманка. Дверь распахнулась, и на пороге появился синеволосый эскид. У Соуна сердце чуть из груди не выпрыгнуло. — Гуа! - радостно ахнул он. — Я знал! — подобно вихрю эскид обнял и оторвал Соуна от земли. — Надо уносить ноги! Здесь столько дропов! Тебя охраняют как военнопленного! Ничего, Шийя где-то наверху. Нас ищет! Нервно покусывая ноготь, Эшора, не отрывая взгляда, смотрела на тяжёлую стальную дверь, за которой держали Лиалина. Его необходимо вытащить. Сейчас! Немедленно! Мимо прошёл Шиэл, полностью погружённый в свои мысли, задержавшись на миг у проклятой двери, он стремительно исчез в кают-компании. Феста устало уронила голову на руки. Ожидание... Нет ничего хуже ожидания! Где-то там среди песков и зноя шли ребята. Ну, и офицер Ситт, но это уже не столь важно. Эскиды не выходили на связь с того самого момента как увидели Диахриар. И это угнетало её больше, чем непростая ситуация в коллективе. На браже теперь все ходили мрачнее тучи, молчаливые и насупленные, не решающиеся посмотреть друг другу в глаза. И хоть каждый нашёл себе занятие, всё же мысли их находились далеко за пределами "Сивера". — Со мной на связь вышел офицер Ситт, — гвардеец, оставшийся с ними на браже потребовал немедленного внимания к себе. — Они смогли добиться помощи от Каундарука и теперь следуют в Серые Пустоши. Именно там по последним данным должны находиться похищенные ки’коны. В связи с этим необходимо сформировать боевой отряд и направиться к ним на помощь. — О Соуне есть вести? — нерешительно спросила Кэрл. Патрульный недовольно покосился на девушку и немедленно ответил: — Я только что сказал, что он предположительно находится на Серых Пустошах, — офицер Эвер ещё раз смерил девушку недовольным взглядом. — Эскид Шиэл, как самый подготовленный вы отправитесь с офицером Питеа. Ваша первая задача: выбрать третьего члена группы. Своих людей вы знаете лучше нас. — Я действительно хорошо знаю своих друзей, офицер. Вот только ты не офицер, не так ли, — услышав Шиэла, Кита расстегнула кобуру и перевела стреттер в боевой режим, тем самым давая гвардейцу знак не делать резких движений. — Именно поэтому мы с Райтором согласились сформировать первый отряд и отправить с "Сивера" Шийю. Он хороший парень, но лучше работает руками, нежели головой. Больше у тебя нет поддержки. — Ошибаешься! — оскалился Эвер, заметив тень за спиной эскида. Раздалось шипение стреттера, и Питеа рухнул на пол, а Даро уже прицелился вновь. Сдернув с пояса гвардейца наручники, Кита крепко стянула ими запястья обоих самозванцев, только теперь заметив татуировку наёмников с Аликоса на тыльной стороне ладони. — Не ошибаюсь, — с этими словами, Шиэл снял с шеи Эвера ключ от склада. Дверь тяжело скрипнула и распахнулась. На пороге возникло хмурое, но довольное лицо эскида. — Посидел? Теперь дай другим! Столкнувшись в дверях с лже-патрульными, Лиалин только сейчас уловил едва заметный сайрийский запах, исходящий от ки’конов. Теперь всё встало на свои места. — Голодный? — Шиэл вынул из нагрудного кармана запечатанное в фольгу толстое печенье. Лиалин молча развернул и откусил. Солоноватое. — Как ты догадался? — Про Эвера и остальных? Слишком много знали того, что им знать не положено. А вообще действовал по наитию. Лин взглянул на эскида и, встретившись с ним глазами, не проронил больше ни слова. Эскиды в последний раз собрались в кают-компании. В последний раз обсудили детали плана. Каждый повторил вслух свои обязанности. Лиалин и Шиэл разделили команду на три группы. Феста, Кита и Кэрл остались на "Сивере". И хоть по их лицам были заметны и возмущение, и обида, однако вслух никто ничего не сказал. Тем более что Шиэл был предельно честен с ними изначально: Кита прекрасно управляет звездолётом, что может пригодиться в случае бегства, Феста недавно защитилась на травматолога, Кэрл... Ну, кто-то же должен девушек защищать. Шиэл и Эшора решили проверить Серые Пустоши, о которых говорил лже-гвардеец. А Лиалин и Даро отправились в Диахриар. Хранитель связался с Каундаруком ещё будучи на борту браже. Как и ожидалось, правитель Каранту прислал за ними эскорт. Следуя за дворцовой стражей, Шийя уверенно двинулся вперёд, и скоро, к своему удивлению, покинул пределы Диахриара. Каранту разительно отличалась от его родной Ки'ко. Основная масса воды в ней находилась под землёй. И легко угадывалось, где именно. От избытка влаги и жары в лесу стояла невообразимая духота. Рыхлая почва просаживалась под ногами, запечатлевая следы эскида. Провалившись в очередной раз по щиколотку в лесную труху, Шийя опустил взгляд и только теперь заметил, что кроме него здесь успели потоптаться ещё не менее двух-трёх сотен ног. Эскид немедленно замер, прислушиваясь. Вовремя-то как. Всего в нескольких кардах от него рассредоточилась огромная группа дропов. Чуть пригнувшись, эскид бесшумно двинулся обратно. Желания встречаться с местным населением не возникало, пусть даже оно трижды мирное. А эти явно не на пикник собрались. Пышные кроны деревьев, отбрасывавшие прекрасную тень, постепенно сменились высоким кустарником, но и он вскоре измельчал. Забравшись на очередной холм, Шийя стёр пот с виска и едва сдержал крик радости. Внизу, избегая открытого пространства, шли Шиэл и Эшора. Держа наизготове оружие, ребята направлялись к кромке леса, откуда сам Шийя выбрался несколько минут назад. Однако их курс лежал западнее. Радость, охватившая было эскида, испарилась, стоило ему понять — куда именно двигаются его друзья. Оглушительный свист, раздавшийся откуда-то сверху, вряд ли мог уже что-либо изменить. Оскалив морды, дроптэны выступили из своего укрытия. Сотни, тысячи — им не было числа. Эшора инстинктивно отступила к Шиэлу, отдав знак приготовиться к бою. Словно сквозь туман Шийя смотрел, как его друзья вступили в бой, как сверкнул на солнце любимец Эшоры — кинжал "жало", как, подбросив девушку вверх, Шиэл врезался в толпу ящеров. Хрипы, крики, рёв, шипение стреттеров, звон стали… Сражаясь в тендеме, эскиды прорубали себе путь к городу. У них не было ни единого шанса, но они будто бы этого не осознавали. Внутри что-то треснуло. Почти физически ощутив боль надлома, Шийя закрыл глаза. Сердце истошно вопило, требуя прийти на помощь друзьям, но ноги словно вросли в землю. Он ничем не мог им помочь. Только умереть вместе с ними. С вершины холма Шийя видел, как огромный чёрный монстр наотмашь ударил Шиэла, хлынула кровь, и эскид упал как подкошенный. Слышал, как закричала Эшора. Подавив подкативший к горлу ком, Шийя развернулся и на негнущихся ногах побрёл обратно в город. Надо найти остальных. Срочно! Шийя окинул памятник пустым взглядом и, заметив Райтора, поднимающегося вместе с остальными по широкой лестнице, на мгновенье задержался: ребята на входе во дворец сдали оружие, но Гуа с ними не было, а значит, оставаться здесь дольше он не мог. Проскользнув в узкий проход между плотно стоящими домами, эскид нырнул под мост и скрылся в городской канализации. Это было единственное место, где Шийя ещё не был. Тяжёлый затхлый воздух давил на лёгкие. Выпустив перед собой эншар, эскид двинулся, как он предполагал, в направлении городской тюрьмы. Приземистые потолки и частые арки держали мужчину в постоянном полусогнутом положении. Спина начинала затекать, но на разминки времени не было. Что-то неудержимо влекло вперёд, какое-то чутьё. Разбив рукоятью кинжала замок на ржавой решётке, Шийя к своему недовольству обнаружил вместо комнаты охранников темницы лишь очередные коридоры катакомб. Устало усевшись на холодный пол, эскид разочарованно качнул головой: это было бесполезно. Так не найти ни Гуа, ни Соуна. Надо было двигаться обратно, возможно, Райтора ждёт больший успех. Блики в воде привлекли его внимание. На дне канализационного стока что-то лежало. Закатав рукав до локтя и задержав дыхание, Шийя запустил в мутную жидкость руку. Удача! С победным охом эскид извлёк на свет медальон Гуа. Улыбка медленно сползла с его лица: верёвка была разорвана и в крови, а сама крошечная подвеска помята как от сильного удара. — Гуа? — голос эскида подхватило эхо и понесло по коридорам подземелья. — Гуа! Я пришёл за тобой! Отзовись, друг! Но только тревожное "уг-уг-уг" было ему ответом. За спиной раздалось глухое рычание. Шийя обернулся: над ним, истекая слюной, возвышался огромный чёрный монстр. Он был гораздо крупнее и выше своих собратьев на площади и значительно лучше вооружён. Значит, так выглядят воины-дропы. Шийя взмахнул кинжалом. Жаль, что стреттер он оставил у решётки на полу, когда за медальоном полез. Но нанести удар эскид так и не успел. Два одиночных выстрела разрезали тишину. Монстр покачнулся и осел, открывая своего убийцу. — Соун?! Шийя едва успел его подхватить. Соун был совершенно обессилен. Раны на голове и ногах казались старыми, а вот руки были повреждены совсем недавно. Смочив губы чистой водой, Соун с наслаждением отпил глоток. — То есть во дворец вы так и не попали? Пока Шийя обрабатывал и перебинтовывал ему раны, Соун отдыхал, закрыв глаза. — Гуа должен быть где-то рядом, — Шийя накинул на приятеля свой китель, — сейчас найдём его, и можно будет уходить. Соун медленно качнул головой в сторону огромной кучи хлама у дальней стены. Не говоря ни слова, Шийя принялся разгребать завал. Вскоре показались куски человеческого тела. На сумрачное подземелье вдруг обрушилась кромешная мгла. Или она обрушилась только на Шийю. И в этой мгле кричало, визжало, рыдало множество голосов. Казалось, голова от них вот-вот лопнет. И вдруг наступила тишина. И был слышен только один голос, голос Соуна. — Вероятнее всего он там. По большей части. Там еще капитан корабля, с которым летел я. Он тоже был пленником. Я похоронил их, как смог. — Как такое могло случиться? Ты видел, как он погиб? Держась за выступы в стене, Соун поднялся на ноги. — Я видел, как он упал. Гуа пытался спасти меня. Надо сказать, геройская смерть. Я такого от него не ожидал. Между прочим, он оказался профессиональнее тебя. Ты дважды прошёл мимо меня и ничего не заметил, а он сразу смекнул, откуда ноги растут. Поймав эншар, Соун размахнулся как следует и швырнул его в кучу мусора, служившую Гуа могилой. Яркая вспышка озарила катакомбы, затрещало и завоняло гнилое дерево, превращая хлам в погребальный костер. Шийе не хватало воздуха, гнев застилал разум. — Он погиб из-за тебя! Это всё твоя гребаная ревность к росю! Это ты виноват! Соун качнул головой и заковылял к выходу. — Столько слов, а по сути... Помоги мне скорее добраться до браже. Крайне важно... Соун так и не договорил, силы покинули эскида. Цепляясь слабыми руками за прутья решётки, он медленно сполз по стене, теряя сознание. У дальней стены в полумраке различались как минимум три человеческих силуэта. Это Эшора ясно видела даже одним глазом. Второй заплыл и болезненно пульсировал. Как и вся правая часть лица. Негромкий окрик ничего не изменил. Никто не пошевелился. Собравшись было с духом и силами, девушка хотела позвать ещё раз, но передумала. Сама... Лучше сама... Сколько она ползла? Минуту? Час? Ей казалось, что целую вечность. Ноги почти не двигались, беспомощно волочась сзади. И всё же она доползла. Крик ужаса застрял в груди, и вместо него наружу вырвался только стон. Это были не тела. Это были куски тел. Разорванные, разрезанные, недоеденные и сваленные в один заиндевелый угол. Это не тюрьма. Это их пищехранилище! Не хватало воздуха. Не хватало сознания. Всё вокруг походило на дикий кошмар, от которого никто почему-то не хотел её будить! Здесь были не только ки'коны. Представители разных рас были рассортированы в разные углы. Эшора бессильно уткнулась лицом в землю рядом с останками — это соседство её больше не пугало. Было до странного спокойно. Спокойно до безразличия. Бежать некуда. Помощи ждать неоткуда. Девушка повернулась на бок и почти уткнулась носом во что-то тёплое. — Эй! — девушка рывком поднялась, не обращая внимания на боль, — Шиэл? — Тише! — эскид помог девушке подняться. — Да ты красотка! И получив болезненный тычок, вспомнил. — Плечо вправь! — За что они так тебя? — Из зависти! Других причин нет. И даже не улыбнувшись своей шутке, эскид наскоро осмотрел заплывший глаз Эшоры и прощупал ноги на предмет переломов. Хорошо, что ящеры не забрали напоясную аптечку. Поставив ей болеутоляющее, эскид помог подруге подняться. Крадучись, они прошли по коридорам, ведомые памятью Шиэла и, наконец, выбрались из подземелья. Лаз оказался узким и всё время осыпался. Шиэл подсадил девушку и только после полез сам. Продрогшие насквозь, эскиды бы и рады были искупаться в жарких лучах солнца, да некогда было. — Какой план? — укрывшись среди деревьев оазиса, девушка перевела дыхание. — Ну, технически, мой план заканчивался успешным побегом. Дальше я рассчитывал на твой мозг! — Да? — Эшора изумлённо приподняла бровь. На разбитом лице это смотрелось настолько пикантно, что эскид не удержался от смешка. — Ну, а для чего я тебя ещё спасал? Сорвав большой лист с толстым стеблем, Эшора протянула его Шиэлу, показывая своим примером, как добыть из листа воду. Огромная тень накрыла их сверху. Тронный зал изменился до неузнаваемости, и только железный трон неизменно и одиноко возвышался на постаменте из трёх ступеней. И хотя встретили их без агрессии и со всеми почестями проводили вглубь дворца, всё же в тронный зал допустили лишь троих. И то лишь потому, что Райтор и Аяс наотрез отказались отпускать Лиалина одного. Сложив оружие на каменный стол в углу гостевой залы, они шагнули в распахнутые двери, которые оказались больше человеческого роста в три раза. Согласно старинным традициям зал освещался дневным светом, в избытке льющемся через огромный стеклянный купол в потолке. По периметру зала чуть выше человеческого роста из стен торчали массивные факелы, очевидно освещавшие зал в вечернее и ночное время. Каундарук машинально подался вперёд, едва Хранитель Дневного Света переступил порог. Хвост тяжело бил по каменному полу. Хранитель опустился на одно колено и склонил голову, как того требовали традиции. Эскиды неуверенно последовали его примеру. Взревев от нетерпения, Вождь сорвался с трона и в два огромных прыжка достиг рося и навис над ним. Эскиды шарахнулись в стороны. Доля секунды и Райтор был вооружен факелом, а Аяс сжимал в руках толстую верёвку с тяжёлой пряжкой-подхватом для штор. Только Лиалин не шевельнулся и не поднял головы. — Мне не нужно твоё смирение, рось! — зарычал Каундарук. — В преисподнюю этикет! Встань и смотри мне в глаза! Я могу перегрызть глотки всем твоим ки’конам! Лиалин спокойно встал с колена. Взгляд бирюзовых глаз уверенно встретил ярость золотисто-медных глаз ящера. — Прости, что я тогда ушёл. В голосе Хранителя не чувствовалось вины. Но Каундарук вдруг успокоился и выпрямился. — Ко мне приходил сайрийец. Ему нужен ты. Я отказал. Лиалин чуть качнул головой, давая понять дроптэну, что никогда в этом и не сомневался. — Твоя верность росям… — Не оскорбляй меня! Я верен лишь моему народу. И тебе. — Спасибо, друг мой! — И хоть сердце моё охвачено радостью, я не понимаю: зачем мой друг прибыл на Каранту? — Каундарук, с Ки’ко был похищен друг моих друзей. Моя невеста встревожена. — Райтор и Аяс переглянулись меж собой, каждый желал получить ответ у другого. — Нападение совершили дроптэны и увезли его на Каранту. — Это невозможно! Никто не осмелится на такое преступление! — Возле нашего звездолёта кружили сайрийские птицы–наблюдатели. Мог ли кто-то тайно вступить в сговор с ними? — Сговор?! — зарычал Каундарук. — Если так, то их объявят предателями! Страшная смерть станет концом их пути! Твой друг — мой друг! Твоя невеста — моя сестра! Мы найдем их. Вместе. Я немедленно отдам распоряжение! Лучшие воины будут искать их! Никто не покинет Каранту, пока вы не воссоединитесь! А сейчас отдохните. Фэнтэп проводит тебя и твоих ки’конов. Военачальник Каранту раздул чёрные мощные ноздри, желая уловить ауру гостей: тревога, ожидание, нетерпение и надежда. Этот новый дар, которым наделил его Варкула, открывал перед дроптэном совершенно немыслимые возможности, делал доступными самые сокровенные эмоции. Они подобно запаху источались от живых существ! А ауры! Словно факелы светились они в темноте! От ауры рося слепило глаза, но Кочевник… Столько силы, столько жизни! Он не был одним из ки'конов, мерцавших бледно-красным светом, и это белым заревом выделяло его из собратьев. Такой удачи не ждал даже Варкула. Хранитель и Кочевник пришли на Каранту вместе, как друзья… Фэнтэп довольно пригладил свой жёсткий красный гребень и вышел на зов Вождя. — Конечно, мой Вождь! Я немедленно соберу отряд! Думаю, стоит объединить усилия. Я уверен: у вас ещё есть воины, способные принять участие в поиске прямо сейчас. Кажется разумным сформировать единый отряд и выступить немедленно, не теряя времени. — Это верное предложение! — опередив рося, произнес Райтор. Несмотря на тёплые отношения между Лиалином и Каундаруком, эскид хотел поскорее покинуть дворец, давивший на него своей мрачностью и своим величием. Дурное предчувствие сжимало сердце, но Райтор объяснял это тревогой за судьбы друзей. Что-то в Фэнтэпе настораживало и его, и Лиалина. Желая опровергнуть свои догадки, Хранитель дружески коснулся плеча дроптэна, как бы благодаря за проявленное понимание, и тело пронзила острая боль. Сайрийский яд мгновенно проник в его ладонь. Поняв, что его раскрыли, дроптэн взревел, призывая на помощь союзников.***
Огромный аквариум украшал будущую детскую. Эдельвейрик уже около часа наблюдал за яркими маленькими рыбками, шустрыми стайками играющими с пузырьками воды. — Не надоело? — изящная хрупкая ручка легла ему на плечо. Хранитель нежно поцеловал её и улыбнулся. Руана была прекрасна в своём новом облике. Ещё не округлившийся животик уже превратил гордую берегиню в нежную и заботливую женщину. В комнате будто запахло смрадом. Эдель встревоженно поднялся с диванчика. Он был почти уверен в источнике этого отвратительного запаха. — Любовь моя, не могла бы ты спуститься вниз и посмотреть: такое ощущение, что к нам кто-то пришел. — ласково поцеловав жену в губы и проводив её до лестницы, Эдель немедленно вернулся к себе. В комнате по-прежнему находился только он, и всё же Хранитель был уверен, что кроме него здесь ещё был кое-кто. — Выходи! Немедленно! Словно из воздуха возник сайрийец. Эдель даже дышать забыл от такой наглости. Расценив его ступор на свой лад, Лано принял образ человека. — Не со злом пришёл я в твой дом, рось. Не готовься к бою! — Лано предупреждающе покачал головой, наблюдая, как светич формируется в ладони Эдельвейрика. — Но вести у меня дурные. Твой брат в опасности. Его безрассудность сыграла с ним злую шутку. Верить ему у Эделя причин не было, но сайрийец и вправду нападать не собирался. К тому же он изрядно рисковал, прибыв на Березань в одиночку. — А может, это ловушка, — вслух предположил он. — Не морочь голову ни себе, ни мне. Ты не представляешь ни для нашего, ни даже для своего народа никакого интереса. Но если брат тебе дорог, необходимо спешить! Было до дикого странно слышать подобные речи от сайрийца. Наверняка у него в этом свой интерес, но Эдель решил выяснить это позднее. — Не зови велина. По нему твои сородичи смогут тебя выследить. А это, поверь, ни тебе, ни твоему брату не нужно, — словно прочитав мысли Хранителя, предостерёг Лано. — Я сам доставлю тебя к нему. И обратившись в огромную крылатую рептилию, вместе с росем сайрийец взмыл в небо и оттуда камнем рухнул вниз. Однако приземлились они не в воду, а на каменный пол тронного зала в Диахриаре. Повсюду звучали выстрелы, крики людей и звериный рёв слились в один ужасающий гул. Дроптэны дрались с людьми. Дроптэны дрались с дроптэнами. Эдельвейрика тошнило после перемещения. — Это пройдёт, — заверил его сайрийец и, осмотревшись по сторонам, добавил, — Хранитель должен быть где-то здесь. Я чувствую это... А Эдель знал наверняка! Среди дыма и пыли он различил белокурую голову брата. Лиалин дрался не как человек. Он дрался как рось. Энергетические защитные купола периодически вспыхивали над людьми и некоторыми дропами. Светичи жгли противника огнём. Жуткое месиво. Фэнтэп обхватил хвостом торс Лиалина и, раскрутившись, отшвырнул рося в дальний конец зала. Подняться на ноги не удалось. Грудная клетка болела нестерпимо. Возможно, были сломаны ребра. Хранитель закашлялся от боли и пыли, пытаясь сосредоточится на самоисцелении. Получилось. Надо встать. Лин опёрся на протянутую руку. И Хранитель узнал её. — Хорошо, что ты пришёл, — Лиалин обнял старшего брата. — В этот раз я оказался рядом случайно. Лин! Что бы здесь ни происходило, мы немедленно отправляемся домой! — Я никуда не уйду! — сорвавшийся с его руки светич прожёг насквозь вцепившегося в ки’кона ящера. — Лееса в беде. — Кто в беде? — на мгновенье Эдельвейрику показалось, что он ослышался. — Лееса, — уверенно повторил Лиалин, прячась за колонной от выстрелов и увлекая за собой Эделя. — И Шиэл тоже. — Ты в своём уме? Она пропала сотни лет назад! Кто такой Шиэл? Домой пошли, говорю! Эдель призвал велина, но Лин вцепился в него будто в последнюю надежду. — Отзови велина. Поверь мне. Она здесь. Помоги мне, брат! Эдельвейрик в недоумении посмотрел на младшего брата, желая понять: в своём ли тот уме. Его пугало то, что Лиалин действительно верил в то, что говорил. И его пугало то, что он не находил в себе сил, чтобы ему отказать. В соседнем зале раздались два взрыва. И всё стихло. — Светлый Ирий! Ребята! — сломя голову светлый хранитель бросился к выходу. У Эделя не осталось выбора. Огромная дыра зияла посреди гостевого зала. Эскидов, ни живых, ни мертвых, не было. — Они ушли вниз! — Каундарук указал на обрывок рукава, болтавшийся на осколках развороченного пола. Первым спустился Лиалин. Следующим, скребя когтями по мрамору, скатился Каундарук. И только потом Эдель. Лин прижал палец к губам, призывая к тишине. Издалека донеслись звуки выстрелов и крики. Выпустив светич наподобие эншара, хранитель стёр с лица пыль и осмотрелся. — И это всё было под моим дворцом? — Каундарук выпустил пар через ноздри. Перед ними открылась сеть тоннелей, укреплённых арками, перекрытых решётками. — Как же я это просмотрел. Фэнтэп… — Потом разберёшься, друг! — и, указав на разломанные прутья, двинулся вперёд. — Нам туда! Звуки сражения становились всё ближе. Эшора очнулась от невероятной вони, почти осязаемой в этом "склепе". Опершись одной рукой на валявшуюся рядом корягу, девушка с трудом приподнялась и села. Низкий землистый свод потолка давил своей мрачностью. Даже сидя она легко могла достать до него. Зачем дропам, что почти в половину выше человеческого роста, такие низкие помещения? Холодно. Эшора зарыла ноги в сенную труху и поёжилась. Разорванная куртка ничуть не грела. Как глупо они попались. Совсем рядом за дверью послышалась глухая возня и резкий громкий шум. Дрогнул засов. Эшора инстинктивно сжала кулаки, ожидая вновь увидеть полуящеров. Раздался глухой хлопок и мягкие быстрые шаги. И в камеру вбежал белокурый Хранитель. — Лиалин! Перескочив через тело дропа-охранника, Хранитель бросился к девушке и опустился рядом с ней на колени. — Сокровище ты моё беспокойное! — прошептал он, ласково касаясь её грязного исцарапанного лица. Чуть заметная серебристая пыль упала на воспалённую кожу: синяк мгновенно посветлел, а ранки затянулись будто их и не было. — Как ты? Эшора не ответила, лишь поцеловала в ответ. — Лееса? — из-за спины Лиалина выступил Эдельвейрик. — Как это возможно?! — Милая, ты не знаешь, где они держат Шиэла? — едва заметно улыбнувшись растерянному виду брата, Хранитель дал понять, что сейчас не время это обсуждать. — Где-то рядом. Я иногда слышала, как он кричал. Они его пытали, Лин. Так пытали... А меня не трогали. В проходе возникла голова Райтора. Тень облегчения скользнула по его лицу при виде Эшоры. — Мы, кажется, побеждаем, но будет лучше, если всё же уберемся из этих катакомб! Эти ящеры — редкие твари! — и, заметив Каундарука, без тени смущения добавил, — Не в обиду Вашему Величеству! Впереди послышался рёв и гулкий топот десятков мощных лап. Лиалин в тревоге оглянулся на брата. Эдель подхватил девушку на руки и скрылся в глубине коридоров вслед за Райтором и Каундаруком. — Шиэл, где же ты? — пробормотал хранитель, всё глубже уходя в мир-между-мирами. Темнота… Темнота… Тысячи звёзд... Тысячи душ… Где же ты, друг? Алая искра разгоралась сильнее остальных, превращаясь в путеводную звезду. И Лин шёл за ней. В этой камере был такой же тяжёлый затхлый воздух что и в камере Леесы. Тщедушного телосложения дроптэн избивал подвешенного за руки к потолку эскида, босые ноги которого едва касались пола, рисуя хаотические узоры в пыли при каждом ударе. Тщедушный в сравнении с другими полуящерами, однако, на фоне болтающегося без сознания окровавленного Шиэла был просто громадиной. Форма клочьями висела на эскиде. При каждом ударе его голова безвольно болталась из стороны в сторону. — Хватит! — глухо, но твёрдо приказал хранитель. — Отпусти его, или, клянусь, я убью тебя! — Я ждал тебя! Смотри! — Дроптэн оскалился и, проведя кривым чёрным когтем по лицу Шиэла, очертил кровавую дорожку вдоль шеи к груди туда, где сердце. — Это специально для тебя! Его смерть — подарок тебе от Варкулы. Он умрёт за то, что выкрал Кочевника, за то, что укрыл тебя, за то, что посмел встать на пути Варкулы. Он — твоё слабое место, а Варкуле нужен сильный враг! Коготь медленно воткнулся в грудь эскида. Шиэл дёрнулся и замычал от боли. С рук Лиалина сорвались две ослепляющие белые молнии и, вонзившись в землю, с бешеной скоростью устремились к полуящеру. Запахло палёной шкурой. Дроптэн, вспыхнув факелом, визжал и бился об стены. Оборвав цепи, хранитель взвалил обмякшего эскида на спину и побежал к выходу. Наверху всё сверкало. В первое мгновенье Лиалин даже не смог понять, что происходит. Он видел лишь брата, ведущего бой с грозой. — Ты слаб передо мной, Утренний Хранитель! — грозовая тьма пробила защиту брата и всей мощью ударила в него. — И ты умрёшь! Второй удар грозил превратить Эдельвейрика в пепел. Взмахом руки Лин раскрыл над братом защитную сферу. Разбившись о сияющий заслон, мгла разлетелась триллионами крошечных частиц. — А сколько было пафосу! — почти с сожалением вздохнул Хранитель и шагнул навстречу старшему брату. Тёмные силуэты отрезали путь к Эделю. Лин поднял глаза на врага, ожидая увидеть Варкулу или кого-то из его прихвостней, на худой конец Чакосу, но ошибся. Это были двое ещё совсем юных сайрийца. Настолько юных, что Лин на мгновенье потерял дар речи. Едва ли старше Аяса, если не младше. Слепящий поток пламени сорвался с ладоней одного из подростков. Лин вскинул руку перед собой, закрываясь энергощитом. Было жарко, душно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем пламя иссякло. — Живуч. — Не валяйте дурака! Вам сколько лет?! Но сайрийцы только рассмеялись в ответ. — Ты считаешь нас детьми? Тогда тебе не составит труда спасти от нас их всех? Сайрийцы бросили многозначительные взгляды на раненого Эделя и Леесу с Шиэлом и, взорвавшись стаей кричащих чёрных птиц, устремились к Хранителю Предрассветного Тумана. Эдель тем временем немного пришёл в себя после атаки и, поднявшись с земли, шатающейся походкой покинул защитную сферу. — Стой! — в ужасе закричал Хранитель, сам не осознавая кому: брату или сайрийцам. — Лиалин! — истошный крик Леесы заставил его отвернуться от брата. Девушка пыталась стащить Шиэла с насыпи, эскид помогал ей, как мог, но ноги и руки ещё плохо его слушались, а за ними по пятам ползла ядовитая плесень. — Спасай друга, брату твоему помогу я, — это было похоже на шёпот ветра, но Лин доверился ему, бросившись со всех ног к эскидам. С помощью Леесы он оттащил друга от камней и щёлкнул пальцами. По земле прокатилась искрящаяся волна, выжигающая всё на своём пути. Плесень гадко зашкворчала и исчезла. Тяжело дыша, Лиалин обернулся в сторону брата. Эдель находился внутри тёмной сферы, а вокруг с опалёнными крыльями лежали хищные птицы. Обгоревшие тела пернатых постепенно превращались в бесформенные студни и, притягиваясь друг другу, сливались в единое целое — израненного сайрийского мальчишку, корчившегося у основания мерцающей защиты. Тёмный воин с печальным бледным лицом простым касанием завершил его мучения, отняв не только жизнь, но превратив в пыль саму студенистую массу, составлявшую основу сайрийцев. Короткое остриё сайрийского кинжала уткнулось в спину росю. — Я могу прямо сейчас избавить мир от тебя! Хранитель слышал слёзы в голосе врага, ему было почти жаль его, почти. — Я тоже. Лин почувствовал, как дрогнула рука сайрийца. — Возвращайся домой пока... Он не успел договорить. Сайрийец тихо крякнул и обмяк. Лиалин в недоумении обернулся. — Ты глупец. Не всё можно решить миром, — тёмный воин взглянул на мёртвого сайрийца, и глаза его наполнились грустью. — Зачем ты его убил! Он хотел уйти! — Нет. Не завершив свою миссию, он никуда бы не ушёл. — Откуда ты знаешь?! Нежданный союзник отвернулся от рося и, помолчав, словно размышляя, стоит ли отвечать на вопрос, произнёс: — Это были мои братья. Кому их знать, если не мне, — и обратившись в огромную чудовищного вида птицу, улетел прочь. И только увидев эти огромные кожистые крылья, Лин вспомнил о нападении в госпитале. Вот где он его видел! Сайрийец! Слабый стон брата заставил его обернуться. Эдельвейрик пытался подняться с земли, но сил ещё не хватало. Лиалин со всей возможной осторожностью обнял его и помог встать на ноги. — Ступай домой, брат мой! И прошу — молчи об этом! — Хранитель Дневного Света на мгновение уткнулся старшему брату в грудь, — Я никогда этого не забуду! Эдель неуверенно коснулся почерневших от пепла светлых кудрей и вдруг порывисто и крепко обнял Лиалина. — Не делай так больше! Не исчезай! Хватит играть в самостоятельность, Лин! У тебя есть семья! Лиалин осторожно выбрался из братских объятий. — Уходи. Сейчас. Когда сиреневая дымка развеялась, Лиалин вышел на свежий воздух. Ребята устало расселись на ступенях. Они и не подозревали о развернувшемся за их спинами сражении. Большинство эскидов были ранены. — Остались ли ещё верные тебе дроптэны? — с тревогой в голосе осведомился Лин у Каундарука. Город больше не казался ему гостеприимным и многоликим. Сколько дроптэнов перешло на сторону Фэнтэпа? Участвуют ли гражданские в заговоре? — Не думаю, что он так далеко сумел продвинуться, — вздохнул Вождь. — Варкула посещал нас не более тридцати восходов назад. Едва слышный шорох коснулся уха. Аяс напрягся, ожидая нападения. Жёсткая ладонь зажала рот, не давая возможности предупредить Райтора. — Это мы! Аяс, молчи! Знакомый голос. Когда сердцебиение пришло в норму, эскид едва не закричал от радости. Соун! Это был Соун! И Шийя! — Вот теперь можно уходить! — Шийя протянул старшему эскиду оружие. — Но Гуа? И офицер Ситт? — Аяс в недоумении взглянул на него. Эскид как-то странно отвёл глаза. — Сначала выберемся, все вопросы потом. Соун был слишком слаб, чтоб идти самостоятельно. Заботу о нём взял на себя Аяс, взвалив его на свои плечи. Так по крайней мере он "развязал" руки остальным эскидам, чтобы те могли держать оборону в случае чего. Пробираясь задними дворами под крики и тревожные сирены, эскиды добрались до пролома в городской стене. Соун тяжело дышал, бинты, стягивающие раны, пропитались кровью. Забравшись под один из редких кустов, Шийя вновь занялся его перевязкой. Аяс уселся рядом, подобрав под себя ноги. Сердце билось как загнанный заяц, но он заставил свой голос не дрожать. — Ты обещал сказать: где Гуа и офицер Ситт. Шийя стиснул зубы и покрыл ещё одним слоем бинта запястье Соуна и закрепил концы с помощью липучек. — Шийя, в чём сложности? — Райтор в недоумении взглянул на друга и убрал стреттер в кобуру. — Гуа мёртв, — не выдержав молчания, ответил за него Соун. — Его в буквальном смысле разодрали у меня на глазах. И не только его. Он был настоящим воином, и в какой-то момент я думал, что он победит... Даро медленно опустился на землю. Горло пересохло. Воздуха не хватало. Конечно, они не предполагали, что это будет увеселительная прогулка, когда втайне улетали с Ки'ко. Они вооружались. Они готовились к бою. Но никому и в голову не приходило, что эскид может быть убит. Гуа может быть убит. Эскид вцепился себе в волосы, судорожно пытаясь взять себя в руки. — Надо убираться отсюда! — наконец, нарушил тишину Аяс, поднимаясь с земли и хлопком по плечу заставляя подняться оцепеневшего от вестей Райтора. Соун привычно оперся на его плечо и добавил: — И, Райтор, не жди Ситта... — Я убил его, — закончил вместо него Шийя. — Он был предателем. И вообще никакой он не офицер! Обычное быдло с пограничных миров, где-то раздобывшее офицерскую форму. Даже думать не хочу, где. — Как убил? — севшим голосом переспросил Синелло. — Когда? — Когда вы вошли во дворец, он отправился в местную забегаловку. Там мы и столкнулись. Райтор, это так важно? Вдалеке послышались крики и вой. Значит, ещё не закончилось. Шийя в ужасе обернулся. К ним мчался отряд из десяти монстров, а то и больше. Все они были хорошо вооружены. — Пешком мы не успеем добраться до "Сивера", — обратился к Аясу хранитель. — Ты Кочевник! Ты сможешь! Перенеси нас. Юноша в недоумении взглянул на него, но словно эхо ему вторил Соун, с невозмутимым видом повторив просьбу рося: — Перенеси нас! — Ты в уме? Я не телепорт! — Аяс начал выходить из себя. Он мог понять, что Соун контужен, но это было чересчур. — Перенеси нас! — Соун почти кричал на него. Ухватившись за куст, чтобы не упасть, он изо всех сил отпихнул юношу от себя. — Ты обезумел! — Аяс и Райтор пытались схватить его, но Соун отбивался от них, как мог, и кричал: — Перенеси нас! — Пригнитесь! — закричал Лиалин, бросаясь на Шиэла с Эшорой, прижимая их к земле. С десяток выстрелов просвистело над их головами, плавя камни в стене и оставляя жжёные дыры в сухой траве. Вой и крики становились всё ближе. Райтор перекатился на живот и занял более удобную позицию для защиты. Обойма была всего одна, и стрелять приходилось точечно, не тратя впустую ни одного заряда. Гуа ползком пробрался ближе к пролому в стене. Вскарабкавшись по обломкам камней на самый верх, эскид удобно устроился на широкой площадке, со снайперской точностью отстреливая дроптэнов из отряда, но к тем уже спешила подмога. Что ж, к такому он был готов. Этому его учили. Где-то рядом дрались Райтор и Шийя. Внизу за стеной виднелась макушка Даро. Брат был ещё жив, и это придавало сил. Он успел, и это главное! Когда закончился последний заряд, эскид с диким криком кинулся вниз, в самую гущу хлынувших потоком через пролом тварей, ломая им кости и шеи. Соун был слишком слаб и к тому же безоружен, чтобы вступать в бой. Но Аяс всегда оказывался рядом в нужный момент, чтобы защитить его. Всё, что досталось ему от оружия — это липвер и засапожный нож. И уж их юноша использовал умело. Стреноженные монстры падали на землю, где Соун уверенно добивал их тяжёлой веткой, которую обнаружил возле себя. Огромная тень накрыла Аяса. Юноша сжал покрепче в ладони нож и обернулся. Аяс смотрелся почти нелепо, размахивая своим крошечным оружием перед оскаленной мордой дроптэна. Варкула дал чёткий приказ: доставить мальчишку живым. Но Фэнтэп уже выходил из себя. Размахнувшись, он с такой силой ударил Аяса, что эскид отлетел от него как кукла, рухнув возле своего перебинтованного собрата. Победно взревев, Фэнтэп двинулся на них. Лин отчаянно тряс Аяса, пытаясь привести паренька в чувство. — Перенеси нас, Аяс! Просто представь нас на "Сивере"! У тебя получится! Просто представь! С трудом открыв глаза, Аяс взглянул на рося и щёлкнул пальцами. — Так? Гуа, мгновение назад прыгающий на дроптэна, рухнул на корни деревьев, во множестве торчащих из земли и, тут же вскочив на ноги, закрутился на месте. — Это что ещё за фокусы? Но ответить ему могла разве что глушь лесная. Никого рядом с ним не было. Ни дроптэнов, ни ребят, ни города. Машинально проверив пустой стреттер, эскид недовольно хмыкнул. Остаться неизвестно где без поддержки и оружия — перспектива не из приятных. Осмотрев рваную рану на плече, Гуа полез в напоясную аптечку. Всё-таки зацепил какой-то гад ещё в подземелье! К Фесте бы. Да уж. Перевязав себя, как мог, Гуа попробовал развернуть над землёй карту. Не вышло. Голограмма мигала и дергалась. Рация тоже не работала. Видать, повредились при ударе о землю. А было бы совсем неплохо понять, где он. Сбоку совсем рядом хрустнули ветки. Эскид замер, прислушиваясь. Тишина. И хранитель мягкой кошачьей походкой двинулся вперёд. Долго выслеживать существо не пришлось. Прямо перед ним затрещали кусты, и из них вывалился человек. Атэм даже не сразу признал в нём одного из своих. Форма висела на нём рваными клочьями, а в глазах гулял неподдельный ужас, смешанный с безумием. Эскид рычал словно дикое животное и пятился дальше в лес. — Шийя?! — Гуа протянул к нему руку — Что с тобой? Ты знаешь, где мы? Где остальные? Эскид молчал, шаря безумным взглядом вокруг себя, затем вдруг развернулся и пустился бежать. Недолго думая, Атэм подобрал с земли толстый сук и запустил его по ногам другу. Мощный удар сбил ки'кона с ног, заставив кубарем прокатиться до самого подножья холма. Считанные секунды понадобились Гуа, чтоб добраться до приятеля. Охваченный беспокойством, он склонился над бесчувственным телом. Неожиданно Шийя открыл глаза и с тихим рычанием кинулся на эскида. Они дрались молча. Только редкие вздохи и шуршание опавшей листвы выдавали их присутствие. В какой-то момент Гуа изловчился и прижал обезумевшего эскида к земле. — Хватит! Здесь нет врагов! Шийя замер, будто услышал друга, и Гуа ослабил хватку. — Всё хорошо, Шийя! Всё хорошо! Пошли со мной. Надо осмотреться. Сильный удар в затылок оборвал его на полуслове. Шийя выронил окровавленный камень из рук и, тяжело вздохнув, сбросил с себя эскида. Ноги будто подкосились. Распростёртое тело, казалось, так и лезло на глаза. Что же он наделал. Почему Гуа живой? Соун соврал? Зачем? Нет. Так оставлять его нельзя. Бывший эскид подхватил Гуа за руки и поволок, но куда? Шийя осмотрелся. В нескольких шагах от них росло огромное дерево, его толстые оголённые корни причудливо переплетались, образуя нечто вроде пещеры. Вытерев рукавом холодный пот со лба, принялся засовывать эскида под корни. Тело не пролезало, тогда Шийя несколько раз пнул его. Тело поддалось. Это ему понравилось. — Всё из-за этой белобрысой твари, — бормотал он себе под нос, наскоро забрасывая тело подножной трухой и прошлогодними листьями и ломаными ветками. — Это не я бросил Шиэла.ю и не я тебя убил. Это он виноват. Когда всё было кончено, Шийя с удовлетворением заметил, что руки перестали трястись, а мозг вновь прояснился. Всё встало на свои места, и стало ясно, что делать дальше. Подняв с земли стреттер, молодой человек любовно погладил его холодный ствол и побрёл вглубь полумёртвого леса, за пределами которого виднелись багровые песчаные барханы. В проходе показался силуэт Фесты. Девушка недоверчиво шагнула вперёд и хлопком переключила дежурное искусственное освещение на дневное. — Мальчики! — надрывно вскрикнула она, бросаясь к ним, — Вы вернулись! Вы живы! Райтор! Соун! О, Небо! До сих пор не веря в успех, Соун громко рассмеялся и, скрючившись от боли, вскарабкался на скамью. — Ты даже представить не можешь, Аяс, насколько ты ценен! На крик Фесты из кают-компании выбежали оставшиеся на корабле эскиды. Аяс как во сне прошёл до медотсека. Ему что-то говорили, накладывали швы. Он видел измученное лицо Райтора и счастливые глаза Фесты, слышал ставшие родными голоса, но перед глазами всё ещё стояла та зубастая морда и крик Лиалина: "Перенеси нас", а потом он просто сделал то, о чём рось так требовательно просил, просто представил их на браже... Просто представил... Потеряв сознание, Аяс рухнул на пол.
