Их назовут богами. Книга 2. Эскиды

      Домой Аяс вернулся затемно. Беббиль уже мирно дремала. Эскид мысленно поблагодарил Бога, что старушка не видит, в каком виде он заявился домой. Быстро расстегнув китель, юноша устало потянулся.       — Хм... Какой-то ты худосочный для Кочевника.       Обернувшись на голос, эскид увидел лишь темноту. А затем по всей комнате заплясали огоньки, словно заискрились бенгальские свечи. И перед суворовцем возник парень с золотисто-рыжей копной волос и тонким сверкающим обручем, стягивающим его непослушные кудри.       — И кто мы? — тихо, не желая будить Беббиль, задал вопрос Аяс.       Но гость не ответил, заворожённо разглядывая маленькую серебряную пластинку с вырезанной на ней руной.       — Откуда он у тебя? — хриплым от волнения голосом спросил незнакомец.       Машинально спрятав кулон под рубашку, Аяс переключил стреттер в боевой режим. Он его носил, сколько себя помнил.       — Не твоё дело! — взяв незваного гостя на мушку, Аяс громко позвал Ба по имени.       Старушка в растерянности подскочила на кровати и понукаемая торопливыми приказами внука, засеменила к выходу.       Заискрившись, вспыхнул и расплавился механизм управления дверей, заблокировав выход. Старушка в недоумении уставилась на дверь, с трудом включаясь в происходящее.       — Открой немедленно! Тебе нужен я? Получи, но ей уйти дай!       — Вот уж нет! — возмутилась старушка, сотрясая кулаком. — А ну, убирайся из моего дома!       Незнакомец, усмехнувшись, отмахнулся от старушки как от назойливой мухи. Старые ноги подкосились, и Беббиль рухнула на пол.       — Ба! — Аяс с криком бросился к старушке.       Тень незнакомца накрыла суворовца. Но Аяс даже головы не поднял, пытаясь нащупать несуществующий пульс. Слёзы застилали глаза.       — Видишь, как всё просто?       Сильный удар по затылку уложил эскида рядом с его Ба.       Гость бросил последний безразличный взгляд на два распростёртых по полу тела и, сорвав с шеи Кочевника цепочку с подвеской, покинул дом старой ки’конки. Искры, что недавно лишь освещали комнату, превратились в языки пламени, жадно лижущие старое дерево мебели и многочисленный тряпичный хлам.

***

      Стояла глубокая ночь. В небе ярко светили обе луны — Диц и Ак, заливая своим молочным светом морской берег, казавшийся теперь бесконечным. Где-то тревожно брехали драхены. Шиэл проснулся от того, что откуда-то потянуло дымом. Сонными движениями вытряхнув из волос мокрый песок, он осмотрелся. Закутавшись в куртку Синелло, клубочком свернулась Кита. Райтор растянулся рядом. С острова, со стороны проклятого городища порывом ветра вновь донесло запах горящего дерева. Охваченный дурным предчувствием, эскид кинулся к мосту, соединявшему остров и материк, забыв разбудить ребят.       Проклятое городище полыхало. Люди в ужасе метались по периметру от дома к дому, желая помочь друг другу. От чада и дыма было почти черно в глазах. Эскид нутром чуял, что мальчишка где-то здесь.       — Аяс! — этот крик дался ему недёшево: лёгкие наполнились дымом, заставив зайтись приступом сильнейшего кашля.       Немощный старик, ковылявший через открытую площадь, не в силах двигаться дальше уселся верхом на свой скарб.       — Ужас, ужас...       Его бесконечное бормотание вывело Шиэла из себя. Кругом всё горит, люди мечутся, Аяса нет, а этот дед сидит тут в центре и скулит как старый драхен.       — Ты опоздал, — вдруг на удивление спокойно заявил старик и, окинув эскида деловым взглядом, распрямился.       Шиэл в недоумении обернулся, но ни старика, ни скарба уже не было. Сердце испуганно дрогнуло, но уже иное чувство неудержимо влекло его в другой конец городища. Очертя голову эскид нёсся к маленькой, охваченной огнём избушке. Выбив дверь ногой, он ворвался внутрь и едва не споткнулся о распростёртое тело Аяса. Ухватив его за опалённую куртку, Шиэл выволок мальчишку на улицу и вернулся за его Ба. За спиной с треском и искрами рухнул домишка, заставив эскида инстинктивно пригнуться. Аяс бредил, звал Беббиль. Оставив старушку на попечение односельчан, эскид взвалил суворовца на спину и задними дворами покинул городище, где как по волшебству разом прекратились все пожары. Только в лесу он позволил себе отдышаться. Спрятав Аяса под кустами, Шиэл трясущимися от напряжения руками достал из кармана переданный ему Лиалином медальон. Маленькая серебряная пластина с непонятным символом в центре сверкнула в свете двух лун. Эскид и сам до конца не сознавал, что делал, когда надевал руну тайны на шею Аяса. Что-то неведомое подсказывало, что ему нужно делать.       Серая тень скользнула по потолку и предстала перед Ютрой, обратившись прекрасной женщиной.       — Я была в мире-между-мирами. Звезда Кочевника погасла, — Дивия нежно и виновато коснулась ладони Хранителя Хранителей.       Ютра даже не взглянул на неё. На душе была такая тяжесть, словно горы Рипейские обрушились на неё.       — Это был он? Почему мы не могли его найти сами?       Дивия молча положила перед ним потёртую временем, но всё ещё изящную пластину с рунами морока и защиты. Порваная цепочка выскользнула из рук и упала на пол. Ютра поднял на Повелительницу полный недоумения взгляд.       — Овсень сорвал её с шеи Кочевника. Понимаешь? Значит, кто-то из наших знал о нём! Знал и защищал! А это, между прочим, работа Сварога! Ручная! Старинная! И абы кому он такие дары не делает! Так что это либо кто-то из Старших как мы с тобой, либо Лиалин.       Ютра задумчиво коснулся священного медальона и вдруг, разозлившись, обратил его в серебристую пыль. Как мог Хранитель защищать Кочевника?       — Это был тот ребёнок? Про него говорил эскид? Соун, кажется?       Дивия глубоко вздохнула, осознавая весь ужас сотворённого ими. Но был ли у них другой путь? Она не знала ответа.       — Овсень утверждает, что сделал всё быстро. И он был скорее юношей, чем ребёнком. Но это не важно. Главное, что теперь пророчество не сбудется! Слышишь? Если бы мы этого не сделали, Кочевник увёл бы его в иной мир! Убил бы его! Теперь же Лиалин в безопасности! Разве не это главное?