Глава 3.2
6 августа 2020 г., 15:18
Солнце только поднималось над горизонтом, озаряя небо малиновыми разливами. Сиреневые ночные облака стремительно плыли вдаль, спеша очистить небо для нового дня. В первых лучах солнца всеми цветами радуги играла утренняя роса, и листва казалась усыпанной бесчисленным множеством самоцветов.
Прохладный утренний ветер пролетел над просёлочной дорогой, спугнув стайку маленьких бабочек, дремавших в траве у обочины. Увидев это, мальчишка с радостным визгом бросился в погоню за ними. Высокая трава лениво раскачивала своими пушистыми кистями. Из-за чего бабочек в ней почти не было видно.
— Вернись! Вымокнешь — придётся домой воротаться! — в спокойном глубоком голосе, окрикнувшем ребёнка, не было и намека на недовольство.
Нет, обратно домой мальчишка не хотел. Да и бабочки все попрятались — отсюда не видать. Вымокнув до нитки и продрогнув, он выбрался, наконец, обратно на дорогу.
— Ну, что ж поделать с тобой, стрекоза ты эдакий? — с шутливой суровостью спросил старшой. — Вон, даже с носа течёт! А одежда? Раздевайся быстро!
Не дожидаясь, пока ребёнок примется за себя, крепкие молодые руки стянули с него мокрые насквозь штаны и рубаху и наскоро обтёрли трясущееся от холода тельце.
— Я не хочу воротаться, — отбивая зубами замысловатую дробь, мальчишка виновато зашмыгал носом.
— На, вот, одень! — старшой протянул снятую с себя льняную рубаху. — Не боись, обратно не вернёмся. Я же обещал этот день тебе, — и, столкав мокрую одежду в заплечный мешок, добавил, — На озере просушим.
Рубаха, ещё теплая, со слабым запахом полыни, была столь велика, что волочилась по дороге. Подобрав рукава и задрав вверх голову, паренёк озабоченно пробормотал:
— Замёрзнешь ведь...
Старшой вдруг рассмеялся и, взлохматив братишке волосы, уже серьёзно добавил:
— Закаляюсь я.
Его зычный чистый смех эхом пронёсся над дорогой. Те же крепкие руки оторвали его от земли и усадили на широкие плечи, спрятав босые холодные пятки себе подмышки. Там впереди уж виднелась синяя сверкающая гладь лесного озера. Качаясь в такт шагам старшого, мальчишка крепко держался за брата. Это было чудесно, и всё же щемящее чувство тревоги захлестывала его.
Кто-то отчаянно тряс его за плечо. Лиалин нехотя открыл глаза и едва не подскочил на кровати: лохматый и в мятой пижаме, с безумными глазами над ним склонился Эдельвейрик.
— Ты чего? — Лин выпустил в воздух светич, желая разогнать темноту.
— Я чего? Это ты чего? Так стонал, что я в своей комнате тебя услышал! Кошмары?
Лиалин выбрался из-под простыни, давая возможность брату присесть рядом. Голова ещё плыла ото сна. Нет, это был не кошмар. Похлопав Эделя по плечу, Лин зевнул.
— Да нет. Ничего такого. Просто сон.
Эдельвейрик недоверчиво покачал головой, но настаивать не стал.
— Тогда до утра, — и, погасив светич, вышел из комнаты брата.
— До утра, — уже самому себе ответил Лин и рухнул на подушку. Сон как рукой сняло.
В окно светили яркие звёзды, а плеск воды умиротворял. Заложив руки за голову, Хранитель ещё долго перебирал в памяти эпизоды сна, пока не понял, что больше уснуть не получится. Накинув на плечи плащ, Лин выскользнул из дома.
Свежий ночной воздух завораживал своей чистотой и прохладой. Лиалин вздохнул полной грудью и счастливо заулыбался. Сверху накрапывал мелкий дождь. Сняв тяжёлые бутсы, Хранитель блаженно зашлёпал босыми ногами по мокрой земле и мелким лужам. Он шёл по пустынной тропе, ловил ртом редкие капли дождя и был до глупого счастлив.
В свете двух лун деревья бросали на землю диковинные тени. Где-то закричала ночная птица. Заиграл в листве тёплый ветер. Мысли то появлялись, то исчезали, ничего не неся с собой.
Ириган уже ждал его и, судя по голосу, был явно недоволен, что Лин так сильно задержался. Лиалину же так не хотелось сегодня встречаться с ним. Хотелось растянуться прямо на мокрой траве и, уткнувшись взглядом в чёрное бархатное небо, ни о чём не думать. А воздух... Весь словно напоен ароматом Леесы.
Шлёпающие позади шаги оторвали его от фантазий и вернули на реальность. Хранитель обернулся и вздрогнул: над ним возвышался шир — огромное волосатое существо с длинными руками невероятной силы. Лин нутром почуял недоброе: ширы обитали только в скалистых болотистых местах с затхлым воздухом, сами они никогда сюда бы не вышли...
Лиалин медленно отступил на шаг — шир не шелохнулся, продолжая тупо смотреть на Хранителя. "Может, ошибся?" — мелькнуло в голове. — "Может, случайно забрёл? Может, и случайно." — Лиалин спрятал руку за спину, начиная формировать в ладони светич. Подстраховаться не помешает. Хранитель продолжал медленно отступать. Шир угрожающе зарычал и бросился на него. Яркая вспышка светича на мгновение высветила каждый листочек в роще, и Хранитель понял — шир здесь не случайно: в кустах, за деревьями притаилось с десяток другой нечисти. Рядом хрипел ослеплённый шир. В воздухе завоняло палёной шерстью. Кто-то как тисками, обхватил плечи Хранителя и попытался повалить на землю. Лиалин резко выдохнул и выскользнул из этих "объятий". Развернувшись, он дал нападающему под дых и, обхватив его за шею, перекинул через себя. Сзади болезненно крякнули. Лин быстро обернулся и, увидев, что его противник придавил своим не дюжим весом гаденького худющего сотоварища, коротко усмехнулся.
Мелкая пузатая тварь вцепилась в ногу Хранителя. Сильным пинком Лин сшиб её с себя. Тварь противно взвизгнула, и изо всех щелей, как по команде, полезла нечисть: грязные, мокрые, жирные, костлявые, мелкие, огромные, клыкастые, бородатые, волосатые, прыщавые....
Это было так похоже на ночной кошмар, что на несколько секунд Лиалин просто оцепенел. Откуда в его владениях столько нечисти? Откуда её вообще столько?! Лин оглянулся. Сердце билось так, что начали болеть барабанные перепонки. Одному с ними не справиться! Мозг напряженно работал, бешено ища выход. Ириган! Где-то рядом уже должно быть поместье брата! Расчищая себе дорогу светичами и стараясь не смотреть под ноги, Лиалин перепрыгивал через опалённые тела неожиданных врагов, пробиваясь к свободной дороге. Только бы Ириган был дома! Только бы дома!
Петляя между деревьями как заяц, Лин подсознательно старался держаться зарослей, чтобы даже случайно не выскочить на большак. Среди деревьев мелькнула остроконечная крыша уединённого Замка Хранителя Вечерних Сумерек, а вскоре показались и каменные стены. В верхнем окошке правой башни горел свет, высвечивая склонившуюся над столом фигуру брата. Лиалин облегчённо вздохнул и обхватил руками ствол древней сосны. Прижавшись лбом к прохладной коре, он пытался отдышаться. Горло и лёгкие нестерпимо жгло, от переизбытка кислорода кружилась голова. Совсем рядом что-то гулко било на весь лес. Лин прислушался, и на него напал вдруг приступ истерического смеха. Сердце! Это же его сердце!
Хранитель оттолкнулся от дерева и шатающейся походкой направился к замку. Теперь торопиться было некуда: от Иригана даже Чакоса старался держаться подальше, не то, что нечисть какая-то.
Огромные волосатые руки схватили Лиалина за ноги и повалили на землю. Удар был настолько силён, что на какое-то мгновение Хранитель просто отключился. Сознание вернулось стремительным звенящим вихрем. Лин набрал в лёгкие воздуха и едва не задохнулся от зловония, изрыгавшегося из разверзнутой над ним клыкастой пасти шира.
— Ириган! — что было сил закричал Лиалин, но крик заглушила чья-то склизкая холодная рука.
Лиалин попытался вырваться, но шир крепко прижимал его к земле, пока более мелкие и пронырливые твари связывали Хранителя. Лиалину не хватало воздуха, он задыхался. Чья-то ладонь упорно и зло зажимала ему рот и нос. Лёгкие сдавливало. Заглянув в распахнутые бирюзовые глаза, шир глухим шлепком послал перестаравшегося помощника в кусты шиповника. Воздух ворвался в лёгкие. Лин хрипло вздохнул и закашлялся.
— Ир... — мощный удар наотмашь заставил его замолчать. Сознание быстро мутнело. Где-то уже далеко причитала и поскуливала застрявшая в терновнике тварь: кто-то его вроде бы вытаскивал. Где-то всё ещё горело окно... Где-то... Последнее, что Лин почувствовал — это как шир оторвал его от земли и взвалил на плечи. Хранитель провалился в чёрную пустоту.
В себя Лиалин приходил медленно. Голова раскалывались на части. Тело занемело и ужасно болело. Хранитель поднял голову и вздрогнул от боли: в мозг будто разом впились сотни раскалённых игл. Боль утихала медленно, нехотя. Лин осторожно открыл глаза и осмотрелся. Помещение было каменным с высоким потолком и очень-очень древним. Старинная символика в виде человечков и животных, сложный искусный орнамент, высеченный на стенах, наделяли это место особой энергетикой. И Лин готов был поклясться, что некогда эти развалины принадлежали светлым росям. Даже наверняка Целителям.
С потолка одиноко в лужицу падали капли. Глухую непроницаемую темноту время от времени рассеивал тусклый свет небольшого эншара. В нос бил отчётливый запах рыбы и фруктов. Лин поднял к проплывающему в очередной раз эншару стянутые в запястьях руки и осмотрел захваты: сталит. Такие просто так не разобьёшь. Хранитель откинулся на холодную стену и расслабился, стараясь ни о чём не думать. Если выбраться не можешь, то уж лучше ждать удобного момента и набираться сил. Скорее всего, это очередная выходка Чакосы.
Долго ждать не пришлось. Устало покряхтывая, из темноты вышел старик с обнажённой головой и опоясанный белой шерстяной повязкой. Лиалин поймал себя на том, что отчего-то не может оторвать взгляда от его босых ног. Он был определённо не свой.
— Та-ак, — протянул чужак, подойдя к Хранителю и посветив ему в лицо. От яркого света Лин зажмурился и отвернулся. — Уже пришёл в себя? Молодец, крепкий мальчик!
Старик убрал свет и вновь удалился в темноту. Лиалин растерянно моргал глазами, стараясь разогнать малиновые пятна, хаотически мелькающие перед ним, когда вновь услышал голос старика.
— Он очнулся, Правитель. Можно начинать.
В ту же секунду зал озарил свет десятков факелов. Лиалин поднял глаза и увидел полководца с Каранту, облачённого в броню и мантию, свисающую с левого плеча. Варкула?!
Правитель восседал на высоком чёрном троне, держа в правой руке длинный шест, на конце которого горел огонь.
— Бред какой-то! — Хранитель встряхнул головой и тут же пожалел об этом, больно ударившись затылком.
Варкула театрально щёлкнул пальцами, и захваты исчезли. К кистям рук и ступням начала медленно приливать кровь. Лиалин осторожно потер запястья, умело восстанавливая кровообращение. Ватные пальцы быстро приобретали чувствительность.
— Пользуешься своим даром, — с непонятным Лиалину удовлетворением произнёс сайрийский правитель, поднимаясь с трона.
Хранитель не ответил, словно и не услышал, продолжая заниматься самоврачеванием.
Похвально. Вот только зачем? — голос сайрийца раздался совсем близко, и Лину пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сохранить безразличный вид, — Поднять его.
Несколько рук (если это вообще были руки) тут же подхватили рося и поставили на ноги, старательно поддерживая. Варкула не спеша, с откровенным любопытством разглядывал Хранителя.
— И впрямь похож на Зорю, — Правитель больно сжал подбородок Лиалина и вздёрнул к свету. — Какой молодой и какой вредоносный...
Лин дёрнулся, пытаясь освободиться. Варкула усмехнулся и расцепил пальцы.
— Лучше отпустите меня! — с тихой угрозой в голосе произнёс Хранитель. — Убить без последствий для себя вы всё равно не сможете. Какой бы быстрой ни была моя смерть, я всё же успею передать свой дар преемнику!
— Ты так думаешь? — перебил его сайрийец.
Лиалина развернули. Крада! Внутри что-то оборвалось. Алтарь когда-то был хорошо позолочен, что до сих пор его блеск не потускнел, четырёхугольный, внутри полый и покоился на четырёх длиннобородых человеческих фигурках. Хранитель сразу узнал этот заговорённый багровый металл, аналога которому так и не смогли найти роси.
Жертвенник создал народ, с которым поколение Святовида и Дивии воевало ещё задолго до рождения второго поколения Повелителей, и вложил в него невероятную, способную уничтожить даже самого могучего рося, не выпустив его дара за свои пределы, силу. Их предки смогли отбить его, но не уничтожить. Специально для Крады они выстроили храм и приставили для охраны Повелителя Кродо. Однако во времена Великих Битв жертвенник был утерян, а Повелитель бесследно исчез.
— За что? — едва слышно выдохнул Лиалин.
— За что? — изумился Правитель. — За это!
Его ладони легли на виски Хранителя и слегка сжали его голову. Лиалин непонимающе поднял глаза на Варкулу и едва не задохнулся. Его словно схватили за тунику и со всей силы потащили против мощного течения. Течения Времени! В голове вспыхнуло видение: человек в столбе слепящего света-пламени, а вокруг лишь руины и изувеченные тела. Столб долго разбухал и вдруг взорвался всеуничтожающим пламенем в небо, разливаясь по нему смертоносным прибоем. Лиалин заворожённым взглядом следил за этой губительной красотой. Свет слился с ещё шестью такими "столбами". Ликующая белая вспышка отметила их соединение, заливая своими бликами поверхность незнакомой, но прекрасной планеты. Бурлящая слепящая пена разливалась по миру, выжигая дотла леса и города, оставляя после себя лишь выжженные склоны гор. Энергетический бурлящий поток действовал безжалостно: взрывая пещеры, где могли укрыться несчастные беглецы, уничтожая даже камни, где они могли найти себе прибежище, иссушая озёра, что могли дать им шанс на выживание. И Лиалин содрогнулся: оплавленные скалы, дымящиеся головешки только что сине-зеленых дебрей, чёрные развалины городов и пепел. И стоны тех, кто ещё был жив... Великая тоска наполнила всё его естество, словно сама планета плакала над этим горем, умирая в том огне. А пламя уже рвалось за её пределы, протягивая свои гибельные щупальца к иным мирам.
Усилием воли Хранитель спустился на планету и прикоснулся к горячему пеплу. Лишь заметив обугленные человеческие останки, он понял, что это за пепел. Всё было таким реальным. Слишком реальным! Горячий пепел жёг пальцы, жёг сердце, жёг душу. Слезы сами собой потекли по щекам.
— Как же это... — прошептал он, поднимая к вершине разрушенной башни глаза, желая увидеть того, кто уничтожил на этой планете саму Жизнь. Мир пошатнулся и ушёл из-под ног. На вершине башни он увидел самого себя! Нет! Это невозможно! Невозможно! Это не могу быть я!
Варкула убрал свои ладони и приказал отпустить Хранителя. Лин упал на колени и разрыдался, как плакала бы уничтоженная им планета, если бы только смогла. Правитель равнодушным взглядом смотрел на эти слезы. Ему было всё равно, что чувствовал этот белокурый мальчишка. Он не видел человека, он видел лишь воина Десницы Сварога, благодаря которому роси уничтожили его народ.
— Здесь всё началось когда-то, здесь всё и закончится, м спокойно произнёс Правитель, обходя Хранителя, и жестом приказывая его поднять.
Вои крепкими руками взяли его подмышки и поставили на ноги.
— Скоро рассвет, — напомнил старик — Хранитель жертвенника. — Надо поспешать.
— Приступайте! -— приказал Варкула.
Вои потащили было Хранителя к Краде, но Лин вырвался и побежал к просвету в стене. "Я ещё этого не совершил! Не совершил! Мне не за что отвечать!" — билось в голове. Пальцы ухватились за острый выступ. Вниз посыпалась каменная пыль. С ловкостью кошки он вскарабкался по разбитому уступу. Кричащие внизу вои, холодный всепроникающий взгляд Тёмного Правителя и невероятная жажда жизни всё быстрее и быстрее гнали его вперёд, придавая сил. Кто-то схватил-таки его за низ туники и рванул вниз. Затрещала рвущаяся ткань, и преследователь с грохотом полетел вниз, утаскивая за собой других воев. Лин протиснулся в узкий проём и выпал уже снаружи. Приземлившись в гору песка спиной, Хранитель вскочил на ноги и, не оглядываясь, побежал, как никогда в жизни не бегал. Однако вскоре он понял, отчего Варкула не торопился его догонять, едва успев затормозить на краю обрыва. В лицо ударил холодный ветер, отгоняя прочь от края. А вокруг — на много кард вниз — пустота. Он находился на одиноком каменистом плато посреди бескрайней пустыни, так напоминающей пустыни Аликоса. Сзади уже слышались крики погони. Лиалин обернулся и шумно выдохнул. Огромная башня с арками и колоннами была вырезана прямо в скале. Даже в таком положении он не мог оторвать от этой диковинки взгляда. Витые колонны переходили друг в друга арками, образуя сложные ярусы, часть которых под действием времени и ветров развалилась. Чей-то крик вывел его из ступора. Вовремя увернувшись от хватающих рук, он бросился обратно к крепости. Какая-то часть мозга твердила о бессмысленности этого поступка, но ноги сами несли его обратно. Лин упёрся руками в стену, понимая, что больше бежать ему некуда. Прижавшись лбом к холодной стене, он отдышался и, тихо прочитав Последнюю Молитву, повернулся к преследователям лицом, приготовившись к бою. Ищущие неизвестно что на стене пальцы наткнулись на разбитые древние письмена, и Хранителя словно пронзило само Время. Он ещё слышал удивлённые крики воев и злобный от бессилия рёв Варкулы, но это всё уже было далеко, как за пеленой. Мир вокруг поплыл, будто его задували все ветра Стрибы, внезапно сорвавшиеся с цепей. Закладывало уши, рот, дыхание, не хватало сил противиться их напору. Лиалин не понимал, что происходит, но остановить это был не в силах.
***
В дверь быстро стучали и повизгивали от нетерпения. Наскаралим перевернулся на другой бок и заткнул уши руками. Однако посетитель не успокаивался и не уходил, а это дотошное повизгивание начинало злить. — Прочь! — заорал он. — Я сплю! — Хранитель Ночного Мрака! У тебя такой могучий голос! — в тоненьком голоске было столько подобострастия, что Наскаралима покоробило. — Ты спишь, но Повелитель зовёт тебя! Хранитель понял, просыпаться придётся всё равно. Не хотелось ни вставать, ни одеваться, но появиться перед тем, кто за дверью (кто бы там ни был), без полного облачения он позволить не мог. Заправив наскоро постель, Хранитель распахнул дверь. На пороге стояла худенькая женщина коричневом рваном платье с всклокоченными волосами, в которых запутались перья и сухие ветки. — Кикимора?! — в его голосе звучало неподдельное удивление. — Когда это вы стали посланником Чакосы? — А я не только от Повелителя Чакосы. — её глаза странно блестели, а отрывистое хихиканье заставило Хранителя внутренне напрячься. — Сегодня особенная ночь! Сегодня я и мои сёстры — вестницы Повелителей. Кикимора напыщенно присела в поклоне и схватила руку Хранителя. — Пошли-пошли, — суетливо торопила она, льстиво поглаживая его ладонь. — Все собираются в Великом Храме. — Н-да? — хмыкнул Наскаралим, отдёргивая руку. Кикимора трусливо сжалась, ожидая тычка, но его не последовало, и она расслабилась. Хранитель окинул свой двор внимательным взглядом: не засада ли. Пожалуй, всё в порядке. И, вложив в ножны за спиной старинный видавший виды меч, вышел на крыльцо. На дворе ещё стояла ночь, лишь на востоке небо стало чуть светлеть. До рассвета ещё часа два. — Пошли, — приказал он кикиморе, и та, подскакивая и улюлюкая, помчалась вперед. Повелители собрались в Грозовых Владениях Перуна, что было странно само по себе. Наскаралим поймал сползающий с головы глубокий капюшон и накинул его обратно, почти полностью скрыв свое лицо под чёрной как ночь тканью. Пространство вокруг каменного круглого возвышения, коло, было до отказа заполнено Повелителями. Они шептались, вздыхали и ждали. Ждали, когда на коло поднимутся Кайсар и Дашуба. В толпе мелькнул розовый балахон Эделя. Наскаралим сбросил тяжёлый ненужный капюшон и, подобрав длинные полы, стал продираться к брату. Его очень заинтересовал тот факт, что на этом Собрании других Хранителей не было. Эделя он нашёл в стороне от Повелителей, почти в темноте, что-то записывающим в маленькую книжку. Что происходит? — тихо осведомился он у младшего брата. Эдель не сразу отреагировал на его вопрос. Лишь убрав свои записи в глубокий карман, скрытый среди многочисленных складок балахона, он поднял на Наса встревоженный взгляд. — Почём я знаю? Просто сказали прийти. Ириган тоже здесь. При упоминании второго сына их отца Наса буквально покоробило от нахлынувшей неприязни. Он хотел спросить у брата, видел ли тот Лиалина, но Эдель уже отвернулся в другую сторону. Позади ощутилось заметное движение. Наскаралим обернулся, и в душу закрались тревога: на коло поднимались шестеро Целителей. Лиалина не было ни среди них, ни в толпе Повелителей. Вперёд вышел Дашуба. Над росями повисла тревожная тишина, и лишь редкие вздохи да треск факелов иногда нарушали её. — Братья, когда вчера ночью мы спокойно спали в своих Владениях, уверенные в полной безопасности сайрийцы похитили одного из Десницы Сварога — Хранителя Лиалина. Нас слышал, как судорожно вздохнул Эдель, и нахмурился. Стало ясно, отчего Повелители позвали их. Дивия, нервно покусывая ноготь на мизинце, подняла на Кайсара свои тёмно-зелёные от снедавшей её тревоги глаза. — Что делать будем? — тихо спросила Леля, испуганно вцепившись в плечо Лады. — Надо проследить его биоток, — громко возгласил Лед, потрясая тяжёлым копьём, — и отправить за ним кого-нибудь. Да хоть меня! С Немизой! — Это невозможно, — уверенно возразила прекрасная как отблески утренней росы Лада, — Во-первых, Немиза давно отошёл от мира. Он даже не явился на собрание. Во-вторых, его биоток уже пытались проследить. Ничего нет! Хранитель словно сквозь землю провалился. Повелители недоумённо переглянулись. Это было что-то новенькое. — А Немиза сможет найти его, — настаивал Повелитель Лед. — Лиалин носит перстень с таралом, который ему при рождении был подарен Немизой. Так вот Хранитель этот перстень не снимает, а Немиза свой камушек увидит где угодно. От него не укрыться. Повелители молчали, поражённые этой вестью. — А если отправить к нему на велинах группу Хранителей и волотов? — Овсень зябко поёжился, одёргивая золотую рубаху. — Пусть найдут Повелителя и всё узнают у него о Лиалине. Если всё в действительности так, то ждать нечего. Если я помню, то Немиза удалился на Аликос? Так теперь называют погибший Ирий? — К Немизе отправимся мы со Стрибой! — Лед погладил седую бороду, предвкушая долгожданную встречу. Ледяной тяжёлый голос прокатился над Повелителями, заставив их обернуться и расступиться, пропуская вперед Хранителя Ночного Мрака. — Я желаю отправиться на Аликос! Перун поравнялся с тёмным Хранителем, обдав его сизым туманом. Кайсар пытался понять причину просьбы Наскаралима, но отчего-то ему казалось, что не просьба это, а требование. — Я тоже отправлюсь с ним! — из-за спин Повелителей выступил юный Хранитель Предрассветного Тумана. — И я, — выступил из темноты Ириган. Старшие братья встретились взглядами, и всем присутствующим показалось, что в Грозовых Владениях резко возросла температура. Ненависть и презрение проскользнуло в них, и снова лишь холод и равнодушие. — Да будет так, — сдался Кайсар, отпуская братьев на задание.***
Лиалин по-прежнему находился на плато, только воев и след простыл. Хранитель осторожно оттолкнулся от стены и сделал несколько неуверенных шагов к краю. Какая тишина! Вечерние лучи светила озаряли низлежащую долину, покрытую ковром бурной голубовато-бирюзовой растительности. Вдалеке справа тёмным пятном, уходящим за горизонт, расстилался лес, а совсем рядом сверкала вечерним золотом небольшая речушка. Лиалин стоял на краю каменистого с редкой растительностью плато, не в силах оторвать своего взгляда от этой красоты. Ему было тихо и спокойно, словно святая благодать этого места проникла в самые глубины его запутавшейся души. Сердце защемило от ощущения собственной нужности — это место ждало его, звало его. Лиалин прислушался к тихому шёпоту ветра и улыбнулся, узнавая его речь. Земля содрогнулась. Хранитель едва сумел удержаться от падения, широко расставив ноги, и поднял глаза, словно искал чего-то в темнеющей дали, душу сжало темное предчувствие... И будто отвечая на его немой вопрос, из-за горизонта появилась непонятная чёрная масса, движущаяся на плато с непостижимой для живого скоростью. Земля дрожала всё сильнее. Воздух гудел, стонал. И сквозь этот стон всё сильнее прорывался храп и топот тысячи копыт. Боевое рычание, крики и тьма наполнили пространство. Лиалин стоял на краю сияющей мишенью и даже не думал прятаться. Сердце билось всё сильнее, но мозг с почти равнодушным спокойствием вспоминал легенду о Битве Целителей. Быльем поросло. Быльем поросло. - с тупым упрямством твердила память, не давая нормально соображать. Могучие руки крепко схватили Хранителя и куда-то поволокли. Лин начал было вырываться, но быстро прекратил свои попытки, когда руки стиснули его ещё крепче, буквально выдавив из лёгких воздух. Огромные ворота глухо захлопнулись за их спинами, отрезав от внешнего мира. Лиалина поставили на ноги. От похитителя пахло грязной одеждой и старой едой. Хранитель напряжённо вглядывался в темноту, но слышал лишь сдержанное дыхание скрытых мраков десятков других существ. Неведомо откуда взявшийся факел едва не ткнули ему в лицо. — Он? — озадаченно спросил у темноты юный голос похитителя, показавшийся Лину таким знакомым. — Он! — взволнованно, но твёрдо ответил кто-то. — Значит, получилось. Сбылось пророчество? — Тебе лучше знать, пророчество твоё, Прове. Тебе виднее. Только он какой-то заторможенный, — с явным сомнением заявил похититель, совсем выпуская Хранителя из своих могучих рук. — На мой взгляд. — Дайте свет! — потребовал Прове, и над толпой повисло приглушённое, но достаточно яркое сияние. — Добро пожаловать в Башню Хорса, Лиалин! Хранитель поднял на незнакомца изумлённый взгляд — откуда он знает его имя? И вдруг понял, что сам узнаёт в этом юнце древнего старца — провидца Прове. Лин встряхнул головой, стараясь прогнать наваждение. На плечо легла дружественная рука. — Это не сон, мой друг! Но бояться тебе нечего! — Прове взял его под локоть и повёл сквозь расступающуюся толпу. Лин жадно вглядывался в незнакомые лица: волоты, роси, прячущаяся от его взгляда нечисть, сверкающие кудри Хорса. Лин дёрнулся было в его сторону, но Прове удержал, крепче сжав локоть, — Он тебя ещё не знает, Хранитель. Ты для него чужой, — тихо произнёс он и, немного помолчав, добавил со странной грустью в голосе, — Впрочем, для него сейчас все чужие. Сверху раздался оглушительный свист. — Они заходят с северо-запада! По склону! — Вижу их с юга! Сзади затопали десятки ног. — Руевит, они будут атаковать! — только тогда Лин вспомнил этот знакомый голос похитителя. Руевит! Повелитель-отшельник, у которого он учился азам боевого мастерства?! — Бей общую тревогу! Всех поднимай! — приказал он звонарю и громко закричал. — Укрепляйте ворота! Несите смолу! Держать оборону на стенах! Лиалин задрал голову, пытаясь разглядеть легендарного защитника Башни, но Прове настойчиво увлекал его вперёд, вглубь тёмных коридоров. И всё же он успел увидеть, как легче птицы Хорс взлетел по ступеням на вершину крепостной стены и занял место возле волотов. — Что здесь происходит? — Лин едва поспевал за юным Повелителем. — Я в прошлом? Это так? Да? Прове внезапно остановился, так, что Лин едва не столкнулся с ним, и поднял на Хранителя полные спокойствия и мудрости карие глаза. — Это не совсем прошлое. Время и история цикличны. Иногда они напоминают спираль, а иногда — оборот колеса. Ты находишься в начале и конце этого исторического цикла. Это — прошлое, которое однажды станет будущим. Или же будущее, закладывающее свою основу. Думай, как желаешь. Главное, это не твоя битва. Тебя призвали для другого. — Прове толкнул высокие тяжёлые на вид двери и пригласил Лиалина войти. Это был огромный зал с выбитыми на каменных сводах непонятными письменами. Сквозь продолговатое оконце под покатым потолком лился лунный свет. Прове подвёл его к лежавшей на тюках и шкурах молодой русоволосой женщине. — Можешь её вылечить? Лиалина поразила неестественная бледность, почти прозрачность бедной женщины. Хранитель ласково взял в свои руки её холодную ладонь. Ресницы слабо дрогнули, и в него упёрся пытливый взгляд бирюзовых бездонных глаз, заставивший Хранителя на несколько мгновений забыть обо всём на свете. — Кто ты? — прошептал он. Женщина лишь улыбнулась ему и перевела взгляд на Прове. — Он не будет меня лечить, — слабым, но не терпящим возражений голосом произнесла она. — Я не позволю! Прове растерянно вздохнул и качнул головой. — Я не понимаю! У меня было видение! Я видел! Видел тебя и его, и твою Башню! Ты билась с нами! Зоря! Лиалин выронил её ладонь. Это уже слишком! Как это всё возможно? Прошлое, будущее! Давно минувшие битвы! Хорс, Варкула, Прове! Бабушка? Я? Я-то здесь при чём? Что Я здесь делаю? Тяжёлые двери вновь распахнулись, и в зал ворвался темноокий воин. Тёмно-красный плащ, закреплённый на плече сверкающей брошью, изодранными клочьями влачился по полу. Кольчуга его была залита чужой кровью. Не глядя, он отпихнул Хранителя в сторону и опустился перед девицей на колени. — Сестра! — радостно и горестно одновременно прошептал он, целуя её ладони. — Прости, что так медлил. Я ничего не знал! Женщина, собрав волю в кулак, тихонько вздохнула и поднялась. Волосы цвета мёда, льющегося из кувшина, рассыпались по плечам, укутав полупрозрачные руки по самые запястья. — Брат мой, сердце моё наполнено радостью. Не чаяла я увидеть тебя вновь, — голос её был тих, но прекрасен, как щебет птиц на утренней заре. Она обняла голову брата, и тихое счастье озарило её лицо. — Спасибо. — Ты пробился от третьей Башни? — недоверчиво спросил Прове. — Разве это ещё возможно? Воин бросил на него пылающий взгляд, но ответил: — Варкулотов полегло не мало! Но больше шёл тайными тропами, мне надо было быть здесь! Я буду сам защищать свою кровь! Дашуба знает. Я видел Варкулу. Он собрал своё войско и готов к войне. Лиалин стоял в стороне и мутным взглядом смотрел на Повелителей. Сон? Нет. Такими реалистичными сны не бывают. Но и правдой это быть... Двери вновь распахнулись. На пороге появилась юная берегиня, в огромных зелёных глазах сверкала жажда битв. — Прове! Радогост! Варкулоты вот-вот прорвутся в Башню! — в её звонком голосе слышалась неженская сила. Лиалин медленно поднял на неё взгляд и покачал головой как в бреду. Руана! — Мозг уже не удивлялся, устало фиксируя факты. Радогост принял благословение сестры и, вынимая на ходу меч, вместе с Прове и берегиней скрылся в темноте коридоров. Хранитель сделал шаг в сторону "бабушки" и неуверенно назвал её по имени. Зоря слабо улыбнулась и обмякла. Лин едва успел подхватить её и осторожно уложил на импровизированное ложе, подложив вместо подушки свёрнутую шкуру, выцветшую от времени. — Я могу тебе помочь, — предложил он. Зоря подняла на него благодарные глаза и прикоснулась слабеющими пальцами к его белым волосам. — Это погубит тебя, мой мальчик. Моя энергия отравлена, — она что-то нащупала на шее и расстегнула. — Мой свет им уже не поможет, но твой горит ярко. Он спасёт наш мир. Я верю в это, — в ладонь Лиалина лёг увесистый медальон в виде ажурного креста в круге. — Прове ошибся — это твой бой, мой милый мальчик. Ведь я биться уже не в силах. Лиалин плохо понимал, что происходит, но решил ей не возражать. Послушно надев медальон на шею, Хранитель укрыл разволновавшуюся Повелительницу тёплым плащом, не зная, что делать дальше. В душе появилось странное желание встать и пойти. Куда? Туда, откуда слышались звуки развернувшейся битвы. Лиалин тревожно осмотрелся, пальцы отбили по колену барабанную дробь. — Иди, — загадочная, едва зримая улыбка скользнула по её губам, — Ты им нужен. И Лин очертя голову кинулся в темноту. От огня пожарищ воздух был раскалён докрасна. Добела. От звона оружия и лязга тысячи копыт мутился разум. Свои дрались со своими... Среди общей сумятицы Лиалин разглядел искрящуюся голову Хорса и двинулся к нему, расчищая свой путь светичами. Он не испытывал страха. Всё было слишком нереально. Тяжёлое окровавленное лезвие сверкнуло перед носом, крепкая рука схватила его за шиворот и зашвырнула за спину. — Лед! Сзади! — тонкая стрела со свистом пробила выросшего как из-под земли шира. Чудовище запрокинулось и с храпом повалилось на спину, подмяв под собой двух воев. Хранитель судорожно выдохнул и взглянул на лучника. Его тёмно-зелёная обтягивающая туника в зареве огня казалась чёрной. Берёзовый тул за спиной почти опустел. Он стоял на виду, ничего не боясь и лишь иногда прячась за выступом бастиона. Он был единственным лучником, что выжил после вечернего штурма. Стрелок занимал самую высокую точку крепости. Разворачиваясь всегда левым боком к мишени и держа лук вертикально, чуть наклонив его влево, он всегда с поразительной точностью попадал в цель. — Удерживайте врата внутренней крепости! — прогремел над бьющимися клич. Из глубин Башни хлынула нечисть. К полуразбитым воротам тащилось всё, что только эти твари могли на себе унести. Сверху по периметру внешней стены они тащили огромные ковши с раскалённой смолой. Нечисть рубили, топтали, давили, капли калёной смолы плескались через край, сжигая их, но они с немыслимым упрямством делали своё дело, с мстительной радостью опрокидывая смолу на головы врагов, отпугивая их от ворот, пока остальные их собратья заваливали проход. Жабообразные существа заплёвывали баррикаду липкой слюной, превращая её в непроходимый вал, в противовес мощным ударам тарана. Врезавшись в самую гущу с диким криком, Радогост вместе с небольшим отрядом волотов прорубался к таранящим. С южных стен к нему спешил с подмогой Руевит. Было жизненно важно отстоять внутреннюю крепость, иначе бой будет окончен, ведь отходного пути из Башен не делали. Принимая бой у внешних врат, как заправский лесоруб махал топором юный Лед, направо и налево щедро раздаривая сокрушительные удары. На стенах у самого подхода к бастиону с лучником бился Хорс, не давая врагам пробиться к стрелку. Закинув за спину плащ и взяв тяжёлое, окованное в металл копьё обеими руками, он рубил им и колол, не слыша их криков, не чувствуя жалости. Где-то у ворот, прикрывая нечисть, бился Велес. Змеиный глаз с ужасающей точностью поражал всё новую мишень. Капля яда на узкий наконечник, и сулица подобно жалу впивалась во вражеское тело, легко пробивая броню и кость. Чье-то тело навалилось на Хранителя, подминая его под себя. Лин видел чьи-то ноги, лапы, копыта... С трудом скинув его с себя, Хранитель собрался встать. Багровое длинное лезвие уткнулось ему под подбородок. — Целитель? — тяжёлый гипнотический взгляд холодных глаз пронзил Лиалина не хуже клинка. Пальцы незаметно шарили по земле. Что-то лёгкое коснулось ладони — сулица. — Целитель, — выкрикнул он, стремительно хватая деревянное оскопище. Сверкнул занесённый меч. Лин увернулся. Ловко развернув оружие, он до упора вогнал "дротик" в бронированное тело, проткнув его снизу вверх. Варкулот всхрапнул и издох. Лин даже не пытался вытащить сулицу. Пинком отбросил чьё-то изрубленное тело и поднял тяжёлый харалужный меч. В старинной стали отразились блики горящей крепости, и всё встало на свои места. Лиалин с благоговением провёл ладонью по древнему священному клинку. Прикоснувшись им ко лбу, тихо прочитал молитву, известную ещё со времен Великого Раскола и с боевым криком врезался в самую гущу. Кулон стал его глазами, словно Зоря со своего ложа направляла его руку, безошибочно указывая на врага, так похожего на рося. На плато давно опустилась тьма, но свет огненного зарева и сияние Повелителей делали ночь днем. Лиалин рубился уже несколько часов. Вход в саму цитадель Башни охраняла Руана, и Лиалин всегда краем глаза следил за берегиней, испытывая незнакомое доселе чувство ответственности за эту девушку. Резкий звук её хлыста подобно доброму слову ласкал слух. Лин взмахнул мечом, отражая натиск и не успевая увернуться от второго. Резвая древовидная водоросль ухватила сайрийца за горло и стремительно поволокла к берегине. Руана подкинула в ладони боевой нож и по самую рукоять всадила его во врага. Рывком высвободив лезвие, она, не задумываясь, в сотый раз свистнула своим "кнутом". Лиалин оглянулся: вдоль стены по лестнице поднимался шир. Хранитель ринулся вперёд. Вокруг всё хлюпало, стонало. Дрожал, казалось, не воздух, а сама твердь. Не успеваю! — Хо-о-орс! — с пальцев сорвался огненный шар и ударил чудовище в грудь. Шир покачнулся. Это дало Хорсу время. Развернувшись, он с силой ударил монстра тупым концом копья. Тварь взмахнула лапами и с рёвом сорвалась со стены. Лиалин облегчённо выдохнул и, высоко подняв меч, устремился к берегине, чтобы прикрыть её со спины. Над ухом прогудела стрела, намертво приколов чудовище к дереву. Хранитель взглянул на лучника, но тот уже отвернулся. "Они отступают! Отходят от стен!" — закричал сверху какой-то мальчишка, опрокидывая очередную бочку со смолой на треклятые сайрийские головы, и радостно засвистел. Атака захлебнулась собственной кровью. Эта новость придала новых сил. Теперь роси не дрались, теперь они добивали, и отрезанные от остальных варкулоты с каждой минутой всё больше чувствовали это. Лиалин уже не рубил, он и сам едва не захлебнулся чужой кровью. Хранитель дрался руками, ногами, рукоятью меча. Маленькие пронырливые твари, ловко петляя между дерущимися, вытаскивали раненых и обездвиженных к дальним колоннам, безошибочно разделяя их на "своих" и "чужих". Над ухом задышал шир, обдав Лиалина зловонным дыханием. Хранитель напрягся. Короткий свист привлёк внимание обоих. Лин вскинул голову и стремительно упал на землю. Увесистая железная гирька тюкнула тварь по голове, пробив череп, но шир не упал, продолжая надвигаться на Хранителя. Подоспевший Лед взмахнул топором. Лиалин едва успел отскочить от подрубленной туши. Овсень, бившийся до этого у северной стены, теперь помогал у ворот. Распустив в обеих руках два кистеня, он кружил ими, ударяя и подбирая поочерёдно. Лиалин оглянулся, готовый к нападению, и только теперь понял, что врагов больше не было. По чёрному ночному небу прокатилось громовое эхо и на пылающую башню обрушился невиданный ливень. Хранитель устало воткнул меч в землю и, запрокинув голову, заплакал — то ли от счастья, то ли от усталости, то ли от боли. По лицу, сливаясь со слезами, текла холодная небесная вода, смывая грязь и кровь. По вытоптанной земле и залитой кровью площади перед Башней шныряли туда-сюда шишиморы — безобразные тощие карлики, да дзивожены — высокие, худощавые, с бледными лицами и длинными растрёпанными волосами, вечно дикие. Они теперь трудились наравне со всеми, помогая отдохнувшим воинам и женщинам, стаскивать к стенам обломки крепостных камней и щепки оружия, поломанного в бою. От ночного дождя земля превратилась в грязь и теперь часто чавкала под тяжёлыми сапогами и босыми ногами. Воздух пропах озоном и омытой ливней зеленью. Вновь та же вечная благодать опустилась на землю. Но воины с суровыми лицами не замечали более её. С застывшим выражением безразличия в глазах они скидывали на самодельные носилки тела павших врагов и, вывозя их за пределы крепости, сбрасывали в пропасть, не произнося ни слова Прощальной Молитвы. Лаумы и берегини, прятавшиеся до этого в лабиринтах Башни, теперь с заботливостью матерей ухаживали за ранеными, облегчая их страдания. Мимо проскочил низенький старичок со всклокоченной бородой и спутанными волосами, таща на себе ворох чистых тряпок для бинтов. Лиалин уткнулся в плечо Леда и забылся беспокойным сном. На востоке занималась последняя белая заря, вот-вот наступит следующий день. Рядом стонали и бредили раненые. Хранитель, не открывая глаз, нащупал харалуг и только после этого потянулся... Тонкие пальцы прикоснулись к его плечу, заставив вздрогнуть. — Будешь утренять? Лин откинул с лица ледов плащ и уставился на склонившегося над ним лучника. — Немиза? — опешил он. Лучник заулыбался и покачал головой. — Слышал я, что ты всех здесь знаешь. Желал убедиться лично. Лиалин потёр усталые глаза и осторожно размял затёкшие плечи. — Да уж, — вздохнул он и указал на висящее на перекидном ремне налучье с луком и тулом, вновь полным стрел. — А я и не знал, что ты так лихо с ним управляешься. Немиза изумлённо изогнул тонкую бровь и уселся рядом, принявшись сосредоточено снимать предохранительный щиток с левого запястья. Лину и смотреть не надо было на него, чтобы понять, какие вопросы мучают юного Повелителя. Убрав щиток в специальную матёрчатую сумочку, Немиза взглянул на Хранителя, и Лин увидел затаённую в глубинах его души тревогу и нестерпимую жажду знания. — Если это тебя интересует, ты переживёшь не только эти битвы, но и всю войну, — от Лина не ускользнул радостный проблеск в его глазах цвета неба перед штормом, и засветившийся в них интерес, и вновь ответил прежде вопроса. — Я из будущего... или откуда... — засомневался он, вспомнив объяснения Прове. — А чем я буду пользоваться в будущем? — Ничем, — пожал плечами Лин. — Я вообще не знал, что ты умеешь так драться. У нас, там, в моём времени — мир. — Серьёзно? — оживился Повелитель. — Вообще нет войн?! — по его голосу Лиалин понял, что Немиза неверно истолковал его слова, но, заметив, как окрепла в нём надежда, решил не объяснять, что их мир — это большей частью затаённая перед мощью росей злоба, и даже дружественные народы в глубине души росей недолюбливают. — И чем я буду заниматься потом, в будущем? — перебил его измышления Повелитель. — Может, сам определишься? — по-доброму ответил вопросом на вопрос Лин. — Главное, это будет мирное и очень благородное занятие. — Хорошо бы, — Немиза мечтательно прикрыл глаза, и воображение тут же нарисовало прекрасные пейзажи мирного времени. У него будет обязательно с десяток детей, красавица-жена и огромный замок. Вот он возвращается из похода... Парень же сказал — мирное! Вот он возвращается с полей, на крыльцо высыпали ребятишки и она... Эх! Когда закончится эта проклятущая война? — Зачем тебе это кольцо? — голос чужака рассеял тёплое видение. Немиза открыл глаза и взглянул на висевшее на толстой нитке неправильное стальное колечко. — На украшение не похоже. — Это точно, — усмехнулся Повелитель, снимая нитку с кольцом с шеи и протягивая её Хранителю. — Оно бережёт указательный палец, когда тетиву натягиваешь. Только мне оно уже не нужно, — он показал Лину грубую мозоль на пальце, — И вообще такое колечко притупляет осязание и мешает при стрельбе. А мне... Мне дорого как память. Лин вернул кольцо хозяину. Повелитель с великой бережностью вернул понятный только ему оберег на грудь и поднялся. — А пища стынет, холодным же это варево есть невозможно. Ты уж мне поверь. За столами, выстроенными в два ряда, было много пустующих мест. Роси ели молча, не переговариваясь. Немиза протянул Лиалину ломоть хлеба и занялся похлёбкой. Лин отщипнул кусочек и запихнул в рот. Есть не хотелось совсем. Всё казалось диким кошмарным сном.
