Глава 1.3 Суд или судилище
26 декабря 2020 г., 09:52
Огромные чёрные врата с коваными навесными петлями преграждали путь к замку сводного брата. Эдельвейрик покачал головой, мысленно задавая себе вопрос и мысленно же отвечая себе на него.
Со старшим братом они никогда не были особо дружны. Да и не братья они. Так, сведёныши. Однако главное сейчас не это, а то, что Лиалину нужна поддержка. Сам Эдель не мог похвастаться наличием нужных связей, да и способности его по меркам росей были весьма посредственны, но необъяснимая тревога не покидала его уже который день. Что-то нависло над младшим братом. Что-то страшное, неотвратимое. Что-то, с чем ни Лину, ни ему в одиночку не справиться.
Прошло шестнадцать дней, как состоялся поединок. Целых шестнадцать дней! А Лиалин так ни разу и не пришел в сознание. Не помогали ни целители, ни ведуны, ни венседы. И тем не менее готовился суд! Суд над братом!!!
Эдель что было сил ударил звонарным кольцом.
— Что ты здесь делаешь?
От неожиданности Эдельвейрик вздрогнул и обернулся. Ириган! Хранитель Предрассветного Тумана сделал шаг навстречу и крепко обнял Хранителя Вечерних Сумерек.
— Где ты был так долго? Ириган, у нас беда. Лиалин...
Однако Ириган не разделял его радости. Отстранив младшего брата, он спросил его еще раз:
— Что ты здесь делаешь?
— Очевидно, пришёл ко мне, — в распахнутых вратах стоял Наскаралим, мрачный как всегда.
Хранитель Ночного Мрака взмахнул рукой, как бы приглашая Эделя войти. Ириган хотел остановить младшего брата, преградив ему путь, но властный угрожающий взгляд Первородного, пригвоздил его к месту. Врата захлопнулись, отрезав Эделя от внешнего мира. Ириган едва не зарычал от бешенства, но делать что-либо было уже поздно.
Эдельвейрик огромными глазами смотрел по сторонам: такого пепелища он в жизни не видел. Всё, что некогда было живым, давно обратилось в пепел и золу. Вместо лесов только обугленные коряги, вместо пруда — котлован с растрескавшейся глиной. И ни одной живой твари на много верст вокруг.
— Ты же не думал, что у меня здесь благоухают сады? — в голосе старшего из братьев слышалась явная ирония, но Эдель не отреагировал на неё — не за этим пришел. Ссорились они и на людях не плохо.
— Ну у тебя и угодья!
— Ты ещё в замке не был.
Будто услышав голос хозяина, входная дверь скрипнула и отворилась. На стенах в глубине коридоров вспыхнули факелы, освещая путь в гостевую залу.
Да. Замок оставлял особое впечатление. Хорошо продуманная архитектура фасадов, многочисленные арки и башенки. Внутри было просторно, хоть и немного сумрачно. Может оттого, что Эдель здесь был впервые, но ничего ужасающего, как рассказывали многие, в нём не было. Ни одна из баек не подтвердилась. Не было не цепей, ни колодок, ни останков замученных жертв. Наоборот, Эделю оказалось совсем не сложно представить цветущие клумбы и пару фонтанов. Нет. Это был не замок монстра. Тут что-то другое. Внутри всё было донельзя просто и чисто.
— Вижу, ты оценил мои владения, — Наскаралим изящным жестом подал младшему брату бокал красного вина. — Не бойся, это не кровь. Такое лакомство я гостям не предлагаю.
Это была шутка, но Эделю она не понравилась. Он принял бокал из рук брата и немного отпил. Вино оказалось великолепным, чуть терпим, с прекрасным букетом.
— Я слышал, тебя наказали. Твоя выходка на Арене воистину заслуживала кары. И как же ты улизнул из мира-между-мирами?
Эдельвейрик поставил бокал на край давно не топившегося камина.
— Я всё еще там, — он поднял на брата усталые сиреневые глаза. — Это всего лишь мой энергообраз.
Хранитель Ночного Мрака крепко сжал его плечо, как бы проверяя слова Эдельвейрика, и, когда пальцы перестали ощущать живую плоть, довольно хмыкнул.
— Твой дар крепчает, — и, подумав немного, добавил — отдаёшь себе отчёт в том, что с тобой сделают, если узнают, что вместо отбывания наказания, ты разгуливаешь по Березани? Пусть даже в таком виде.
— Отдаю, — последовал спокойный ответ.
— Так что понадобилось тебе от меня?
— Помощь.
— Думаю, Ириган бы тебе больше в этом подошел.
— У Иригана нет того, что мне нужно.
Наскаралим заинтересованно взглянул на младшего брата.
— У Иригана нет доступа к Дашубе, — Эдель произнес имя Сияющего словно молитву, от чего Наскаралима аж покоробило.
— У меня его тоже нет.
— Ты вхож в Покои Дивии. Я знаю! Я за всю жизнь к тебе ни с одной просьбой не обратился! Прошу, призови хоть одного из Них! Только они могут спасти Лиалина.
При имени младшего из братьев Наскаралим вздрогнул как от пощёчины. Едва заметно, и всё же Эдель это увидел и на секунду оцепенел: такая буря эмоций отразилась в глазах Хранителя Ночного Мрака.
— Причем здесь... — Нас замешкался, подбирая слово, — твой брат.
— Что-то происходит, что-то готовится. Этот суд! К чему он, когда Лиалин даже в сознание не приходит? Ты же знаешь, как Перун относится к нему! Вдруг он придумает нечто такое... Я не знаю, почему, но последние дни меня преследует один и тот же сон. В нем Лин зовет на помощь... тебя. Это должно что-то значить, Нас!!! Понимаю! Это похоже на бред, но Лин... Не меня! Не Иригана!!! Я чувствую: Перун хочет найти ему замену в Деснице Сварога.
Наскаралим почти с нежностью посмотрел на Эдельвейрика.
— Это обычный кошмар. Ничего твой сон не значит. А суд - всего лишь формальность. Так всегда после Арены бывало. Шёл бы ты домой, да выспался, как следует. Ничего с ним никто делать не собирается. И впредь подумай трижды, прежде чем идти ко мне! Больше таким гостеприимным я не буду.
В глубине коридора раздался скрип открывающейся двери. Эдель бросил последний полный презрения и разочарования взгляд на брата и вышел вон, на ходу растворяясь в сумраке коридора.
***
Встречая радостным гомоном рассвет, в молодой роще, не умолкая, щебетали сотни птиц. Утренний туман ещё стелился молочной дымкой над полями, но солнце уже поднималось над горизонтом, знаменуя собой наступление нового дня. Дня, которого Эдельвейрик с ужасом ожидал. Было удивительно спокойно на душе. Встав перед зеркалом, Хранитель застегнул все до последней пуговицы на бледно-розовом камзоле с оторочкой из серебряных нитей, расправил рукава белоснежной рубашки. Своё наказание за раскрытие облика Хранителя он уже понёс. И это было видно по его бледному, осунувшемуся лицу. Мир-между-мирами — страшное место. Место нигде и никогда. Но всё это было ничто перед тем, что сегодня ожидало Лиалина. Наскаралим помогать отказался, Ириган едва не отрёкся от него за то, что он посмел обратиться к Насу, и только благодаря стараниям Ютры — учителя и наставника Лина — ему отменили заточение прямо накануне суда и разрешили явиться на заседание. Вызвав велина, Эдель перенёсся на широкую поляну. Впереди, гордо держа голову, спокойно и уверенно по широкой тропе, усыпанной гравием, шёл Ютра. А за холмом уже виднелось здание суда, с виду казавшееся всего лишь старой обветшалой пустынкой с прогнившей соломенной крышей, покоящейся на шести деревянных столбах, и несколькими скамейками внутри. Но стоило войти внутрь, и всё менялось. Место, где Повелители собирали вече, было древним как сама Березань. Здесь витал особый дух — дух предков. На металлических плитах, вмурованных в стены и упиравшихся в потолок, были выгравированы древние законы. Прямо напротив входа полукругом расположились каменные троны Повелителей и кайсара. Ютра на мгновение замер, привыкая к полумраку. Как же давно он здесь не был. Сердце тревожно щемило. Но не суд волновал Хранителя Хранителей. Это всего лишь ритуал. Своеобразная символическая церемония, проводимая в обязательном порядке после каждого поединка для законного признания победы. Но по большому счету на таком соборе роси просто тешили своё самолюбие да делили пленных. В этот раз делить было нечего и тешиться нечем. Да и сам воин сейчас был слишком далек от них и телом, и духом. И справедливым было бы отложить судилище до его выздоровления, но кайсар спешил. Спешил настолько, что позабыл известить Воинов Десницы Сварога о таком немаловажном событии. Вот эта спешка и тревожила Ютру. Глаза, наконец, привыкли к неверному свету факелов. Быстро, почти незаметно осмотрев собравшихся, Ютра занял своё место по правую руку Перуна. Душу кололо недоброе предчувствие: подобный состав он уже видел несколько сотен лет назад. В поисках ответа Верховный Хранитель взглянул на кайсара. Могучий Перун восседал на троне из камня и железа, доставшемся ему от Дашубы, а ещё раньше от Сварога и Громовника. В памяти ещё жили воспоминания, как худой и непоседливый мальчишка, Перя, бегал к своему деду в кузницу посмотреть, как Громовник работает, и с трудом поднимал его тяжёлый молот. Ютра сам учил его наукам мирозданья, учил познавать и творить, сам впервые посадил его на велина. Ах, каким ясным светом горели большие синие глаза ребёнка. Разве мог он тогда предположить, что на его глазах рос будущий кайсар. Грозный, неустрашимый. Гибель Мировяза и Ирия, годы скитаний, исход с Земли, бесконечные войны до неузнаваемости изменили его характер. Теперь перед Ютрой сидел высокий статный мужчина с тяжёлым нравом и твёрдой волей. В его чёрных волосах, спадавших на плечи, уже блестела серебром седина, а длинная густая борода, казалось, отливала золотом. Кайсар поднял было руку, дабы призвать к тишине, и в этот момент в зал Суда вошли вечномолодая и прекрасная Среча — владычица судеб — и Велес, за ними шествовали юная Жива и хмурый Хорс, воины Десницы Сварога. Тревога сменилась лёгким удивлением, когда позади них Ютра заметил изящный силуэт. Дивия — Царица всего живого! Она была по-прежнему так же прекрасна, как и тысячи лет назад. Одно только её присутствие согревало ему душу, вселяя надежду на свет. Уверенный, спокойный взгляд Дивии задержался на Хранителе Хранителей. На долю секунды в её глазах сверкнули искры — и вновь тот же покой. За Царицей тянулась вереница лебединых дев в длинных платьях с вечномокрым подолом и распущенными волосами. Тихо переговариваясь, они заполнили пространство позади Повелителей. Последним появился Эдельвейрик. Ютру поразила его нездоровая бледность, но задерживать взгляда на юноше он не стал. Достаточно было того, что он лично испросил для него милости у Перуна. Кайсар вновь поднял руку, и в зале воцарилась мгновенная тишина. И лишь Ютра заметил, как во взгляде бывшего воспитанника промелькнуло смятение. Он и сам не понимал, каким образом Целители и отшельники узнали о суде. Однако к своим местам их не пустили, заставив остановиться за периметром круга. Нахмурив тонкие брови, Дивия, словно из воздуха соткала себе цветущее ложе, и, удобно расположившись, приказала девам встать позади. Неожиданно все, кто находился в круге, поднялись со своих мест. Их фигуры мерно покачивались из стороны в сторону. В полной тишине раздалось тихое, едва внятное бормотание. Воздух в центре круга стал накаляться и плавиться подобно стеклу. Бормотание становилось всё громче и яростнее, пока не переросло в крики. В этот момент раскаленный докрасна воздух вспыхнул огнём, и на огромном каменном диске в центре зала возникли три вегласные девы с правдодатными досками. Перед ними горел костёр и стояла вода очищения. Судицы!!! Ютра содрогнулся от осознания того, что задумал Перун. Видел, как исчезла светлая улыбка из глаз Дивии, заменившись колючим холодом. Видел, как застыл Эдельвейрик, словно в землю врос. И только в широко распахнутых сиреневых глазах бешено плясали языки пламени. Судицы... — Вы вновь призвали нас, — провозгласила старшая из дев. — Готовы ли вы заплатить дань? Молчание было ей ответом. Многие из тех, кто собрался здесь, видели судиц впервые, а у тех, кто с ними был знаком не понаслышке, вдруг отнялась речь. Вегласных дев запрещено призывать. Судицы — существа вне времени и пространства, балансирующие на грани Яви и Нави — жительницы своего особого мира, куда никому, кроме них дороги не было. Им ведомо было всё — от рождения мира до его последнего мгновенья, каждый вздох, каждый поворот колеса судьбы. Бессмертные, бездушные, они не требовали за свою помощь благодарности, они брали нечто большее. Чтобы прибывать среди живых, им нужна была сила, энергия, которую они из призвавшего их мира черпали бесконтрольно. Это была их дань. Болезни, злоба, гнев — вот, что оставалось после них. Но было и еще кое-что, от чего у Ютры пошел холодок. Судицы никогда ничего не давали даром. Дань — это не только энергия — это жизнь. ...Некогда, у истоков времен ирийец Прове, отмеченный даром предвидения, вписал свои пророчества в летопись Мировяза. Книга эта давно рассеялась подобно праху в ветре времени, однако часть предсказаний ирийцы успели перенести на обычные листы. Именно в них и содержалось то предостережение о вегласных девах. Перун знал его. Знал наизусть с самого детства и всё же решился пренебречь им. Воспалённые глаза о многом могли рассказать тому, кто решил бы заглянуть в них. О бессонных ночах, проведённых наедине с тяжёлыми думами. О тех воспоминаниях, что терзали кайсара. Шаг за шагом он, вновь и вновь возвращаясь к началу, анализировал принятые им решения, пытаясь понять, где именно он допустил просчёт. Но чем дальше Лиалин погружался в сумрак Нави, тем явственнее и чётче казалась необходимость призвать судиц. Именно у них кайсар надеялся получить самый важный в жизни его народа ответ. Ответ, который заставит колесо судьбы замереть и навсегда отведёт предреченную беду от росей. Дань? Что есть дань? Чего стоит одна жизнь против жизней тысячи тысяч? И что тогда будут стоить эти жёлтые листы, равнодушно повествующие о грядущих несчастьях и падении? — Готовы, девы, — глухим голосом ответил им кайсар, поднимаясь со своего трона. — Ибо иного способа разрешить думу нашу нет. Умирает один из воинов Десницы Сварога. Разве не велика эта беда? Своеволие и неосторожность ведут его в мир Нави. Вам ведомо: Хранитель Лиалин, по предсказаниям Прове, — последний Великий Целитель. Если он погибнет — с ним погибнет и мой народ. Воины Десницы ещё держат его в нашем мире, но не нашлось силы, способной исцелить его. Моё решение: отпустить Хранителя в долгий путь, но забрать дар с последним дыханьем, как это делалось и прежде не раз. Помогите нам. Укажите на того, кто сможет занять его место. Судица обернулась к кайсару лицом, но Перуну показалось, что она не видит его. Взгляд больших равнодушных глаз пронзил его душу насквозь, подобно кинжалу, оставляя в ней лишь мёртвый холод. — Последнее дыхание — великий подарок тому, кому он достанется, но ЕГО дар сможет принять лишь особый человек, — дева говорила ровным, без эмоций голосом. — Не одна зима весной сменится, пока преемник будет готов. Мы судим так: сила, чтоб отвести Целителя от Нави в вашем мире есть. Имя силе этой — любовь. Чтоб мир ваш спасти — сила есть. Имя этой силе — любовь. Помни суд над Зорей, — услышав это имя, Перун невольно вздрогнул, — Не повторяй ошибок! Твоему народу они обойдутся дорого. — Дева умолкла. — Значит, преемника нет? — помрачнел Перун. Ответ судиц был больше похож на тихое многоголосое эхо. — Есть. Но имя его ещё не вписано в летопись вашего народа. Повелители ждали, но девы более не проронили ни слова. Молчал Перун. Он стольким рисковал, чтоб узнать имя избранного, и всё впустую. Судицы не дали ни единого ответа. Что ему их совет? У мальчишки уже была любимая! Была сговорёнка. Кайсар бросил короткий взгляд на Живу, так похожую на свою мать. Лада не примет новый сговор. Для неё Лиалин уже отмечен. А между тем ходят слухи, что полюбовница всё же у Хранителя есть. Может, это и выход. Но мальчишка в мире-между-мирами медленно умирает, и сейчас он точно не жених. Безумие. Значит, есть преемник. Но как его найти? Возможно ли это? — Желаю слышать Повелителей, — изрёк наконец Кайсар. Первым заговорил Чакоса. Огромный черногривый лев у его ног тихо и угрожающе зарычал. — Судицы напомнили нам о Первой Целительнице. Причем здесь Зоря? Мы собрались не ради воспоминаний! В своей беспечности Хранитель Дневного Света поставил под угрозу безопасность всего нашего народа! И это не впервые! Но быть может в последний раз! Он столь легко нарушает традиции, сложившиеся задолго до его рождения! Только потому, что он воин Десницы Сварога?! Но даже они чтят законы! — Чакоса обвёл всех испытующим взглядом. — Я скажу то, что знаете вы все, но боитесь произнести вслух! Ему всё сходит с рук от того, что он любимец Сварога! Прав Перун: последнее дыхание — это наш единственный выход! Судицы подтвердили, что есть преемник. Надо лишь его найти! Собравшиеся молчали: кто-то отвёл глаза, кто-то испуганно оглянулся, кто-то уклончиво качнул головой, но все знали, что в чём-то Чакоса был прав. — Вам не нравятся мои слова? — усмехнулся Повелитель. — Сколько можно терпеть? Роси! Ирийцы! Хранитель Лиалин — беспутный мальчишка, избравший путь, который всех нас однажды приведёт к гибели. Оглянитесь! Хранитель при смерти, а, значит, вскоре Десница Сварога перестанет существовать! И не будет тогда силы, способной сдержать Варкулу и его армию! Как можно не видеть этого! Мы терпели, молча, но на Арене он превзошёл сам себя! Был не в состоянии удержать меч и правильно наносить или хотя бы отражать удары! В первую очередь он опозорил тебя, Лед! Могучий седой воин оторвал взгляд от своей брони и мрачно взглянул на Повелителя Тьмы. Огромный шрам на его лице побагровел. — Многие битвы знал мой топор. Я вёл нашу армию во времена Раскола! — его голос стал подобен глухим раскатам грома, — Я был жесток и не жалел слабых! Таков и сейчас! — Лед гневно дышал, стараясь унять ярость, разбушевавшуюся в груди, — Я всё вложил в Хранителя Дневного Света. Всё своё мастерство, всю силу, всё знание. Да будь в моей дружине в те памятные времена хоть треть таких воинов — исход битвы под Лаазелем был бы иным! — Он проиграл, — напомнил Чакоса и ехидно добавил, — Женщине! — Она — прекрасный воин, у неё великолепная техника. Не будь я абсолютно уверен в невозможности сего, то решил бы, что именно мою науку ки'конка применила на Арене и, возможно, нарушения были, но... — едва заметная улыбка, больше похожая на предупреждающий звериный оскал, скользнула по сжатым губам, — Вы заметили, какая она красавица? Просто творение Лады, — воин отвесил учтивый поклон в сторону Живы и продолжил, — Даже меня в сердце кольнула её красота, а вы мальчику в укор ставите, что он ей умереть не дал. В зале вновь повисла тишина. И в ней подобно громовым раскатам было слышно, как Велес растерянно скрёб когтем чешую за крошечным ухом, пытаясь припомнить, когда Великий Воитель удостаивал собеседников улыбкой в последний раз. До сего момента Повелитель лишь скучающе позёвывал, жалея потерянного времени. К Хранителю особых чувств он не питал, а потому и за судьбу его не радел. В пророчества не верил, считая, что каждый сам творит свою судьбу. Судиц не боялся — он их уже дважды видел. И оба раза считал их призыв полнейшей глупостью. Да и не брат если б, то и не пошёл бы он вовсе. Общее молчание нарушил Хорс, насквозь пропахший душистым хмелем: — Я не понимаю, зачем мы собрались? Кого судим и за что? Неужто память так коротка? — Хорс встряхнул головой, и на пол посыпались сияющие искры. — Лин — такой! Лин — сякой! Лин — хуже некуда! Когда он завоёвывал для вас Др'ху — вы были довольны! Когда он остановил войну в системе Каранту — вы не противились! Но ведь и тогда он проявлял «опасное своеволие»! Но ведь и тогда он действовал в нарушение наших традиций! Почему вы, други мои, молчали тогда? А сегодня собрались здесь, чтобы решить: имеет ли он право жить? Хотите найти преемника? Вперед! Только в нашей вселенной триллионы миров, населённых разумными существами — из них пара-тройка миллиардов наверняка подойдёт по силе-ауре как преемники. Не умеют пользоваться — научим! Не захотят сгорать в неукрощённом огне — заставим! А не найдём — ничего страшного! Будем гонять дар из тела в тело, пока не родится преемник! Что для нас, вечных, несколько сотен лет для поиска! Да кому вообще пришла в голову эта безумная идея — отправить целителя на Арену? — Хорс иронично качнул головой. — Вы сами превращаете наш мир в бесконечный кошмар! Для ки'конов! Для себя! Для него! Он такой, какими мы были сотни лет назад! Разве вы этого не видите? Он ведёт нас к гибели? Очнитесь! Не он попросил вызвать судиц! Какое вы право имеете его судить? Ты, Перун, так торопишься от него избавиться, что не замечаешь самого очевидного: мы впервые за сотни лет вступили в переговоры с нашими братьями! На равных! Не унижая и не оскорбляя друг друга! Да, Чакоса прав: грядет война! Это и без судиц очевидно! Но благодаря Лиалину у нас появился, возможно, последний шанс восстановить прежние кровные узы. — Он нарушает законы и традиции! — возмутился Чакоса. — А кто их не нарушает? Ты что ли? — подал голос Велес, было очевидно, что эта перепалка всё больше забавляла его. — Я видел, как двадцать лун тому назад ты приволок в свое логово ки'кона и сожрал его. Голод одолел? — Велес трескуче засмеялся и, шипя, отполз в тень. По залу пробежал лёгкий смех, никак не вяжущийся с той обстановкой, что должна была царить на судилище. Чакоса ощутил острое желание вцепиться в этого шипящего гада и свернуть его холодную змеиную шею. — Не мели чушь, ползучий! Не было такого!!!! В центр зала Суда вышла старая иссохшая старуха с седыми патлатыми волосами и пахнущая смрадом. — Мора! — Чакоса почтительно склонился перед ней. — Повелители! — скрипучим старческим голосом произнесла она. — Не думала я, что доживу до момента, когда великие будут слушать пьяницу, чьи остатки разума давно потонули в кубке с хмелем. В его словах нет и доли разума! За всю свою жизнь Хранитель не сделал ничего, что заслуживало особого внимания! Чего не смог бы сделать любой из вас! Вы просто боитесь отца своего, Сварога, ведь хранитель — его любимец! Позор! Самое время забрать его дар, пока не стало слишком поздно! Проклятье! Помните о проклятье! Вам даны силы! Так воспользуйтесь ими, чтобы уберечь себя и своих детей от неминуемой опасности! До боли стиснув зубы, Эдель слушал эти страшные слова. "Уберечь себя и своих детей". Это она про его младшего брата. Да, у него не было права голоса, и, возможно, расплата будет страшной, но позволить уничтожить Лина... Нет! Хранитель расправил плечи и шагнул вперёд. За спиной горестно вздохнула Карна, словно застенала по ком-то. Жива невольно окинула взглядом судилище, и, заметив движение в дальних рядах, едва заметно нахмурилась. Вот только этого как раз и не хватало! Довольно того, что один из братьев ни жив, ни мёртв, второму рядом с ним нечего делать! Повелительница глубоко вздохнула, и перед Хранителем на мгновение возник незримый барьер, на который Эдельвейрик не замедлил наткнуться. — Здесь не все — дети Сварога, Мора, — возразила Дивия, расправляя лепестки на цветах. — Большинство из них даже не явилось на суд, — это была явная шпилька в адрес Перуна, но ни Дивия не взглянула на кайсара, ни кайсар не подал виду, что отлично понял, о чём шла речь. — Кроме того, Сварог давно отошёл от дел и живёт отшельником. Он не вмешивается в наши дела. Мы не беспокоим его. Его уважают, но отнюдь не боятся! Ты это прекрасно знаешь. Не стоит бросаться пустыми обвинениями, — Дивия окинула светлым взглядом собравшихся и, остановившись на Тёмном Повелителе, добавила, — Теперь о любимце. Позволь напомнить тебе, Чакоса, да и всем остальным, что отец Лиалина был преданным другом Сварога. И чего уж греха таить, его единственным другом! Дочь Сварога, Зоря, приходится бабушкой Хранителю. Более того, юноша является обладателем уникального дара, полученного им от своей бабки. Что же удивительного в том, что Сварог любит его? — Дивия с укоризной взглянула на собравшихся и, грустно вздохнув, откинулась на спинку ложа, — Вы без общего Совета Старейшин самовольно призвали судиц. Никого из нас не позвали! Вы даже не поняли, о чём говорили Вегласные девы! — казалось, ещё мгновенье и мирный свет, что излучала Царица, превратится во всепожирающее пламя. Но вместо этого она лишь глубоко вздохнула и разочарованно качнула головой. — Касательно разума Хорса... Судя по его речи, далеко не всё потонуло в хмельном кубке. И доля истины в его словах, безусловно, есть. А проклятье... Знаешь, Мора, не в мальчике дело, что бы Прове там ни предрекал. Мы сами прокляли себя в тот день, когда подняли мечи на своих братьев много тысяч лет назад. Вы получили все ответы, но продолжаете сотрясать воздух! Устыдитесь! И вновь повисла звенящая тишина. Хорс поднял на Дивию слегка изумлённый взгляд и чуть заметно качнул головой в знак уважения и благодарности. Не то что бы он изменил свое мнение о росях, но воззвать к голосу совести Дивия умела всегда. Овсень недовольно поморщился, будто ему прищемили палец, и отвернулся к Срече и Карне. Веретено судьбы в умелых руках на мгновение замерло и тут же продолжило мерно стучать о каменный пол. Карна жалостливо вздохнула, горестно прижав к впалой груди иссохшие руки. В больший чёрных глазах отразилась столь невыносимая печаль, что Овсень невольно вздрогнул и быстро отвёл взгляд. Ему вообще не нравилась вся эта затея с судом, и хоть хранитель был ему глубоко безразличен, всё ж сегодня сторонником Чакосы и Перуна он не был. Чакоса скрежетал зубами, но не находил достойного ответа. Дивия права. Дивия всегда права! Чакоса яростно сжимал и разжимал кулак, едва сдерживая себя. Зачем она вообще сюда пришла? Ей же не было дела до Хранителей до сегодняшнего дня! Вот и сидела бы у себя в долине как раньше! Чакоса с силой ударил кулаком по ручке кресла. Гордо держа голову, Перун повернулся к Ютре. И пусть теперь это не имело никакого значения, всё же собор он закончит как должно. Чутьё подсказывало, что Дивия позволит ему сохранить лицо. — Что скажешь ты, Ютра, о своём воспитаннике? Ютра давно ждал момента для защиты Лиалина, но теперь растерялся: что говорить, если уже всё сказано и без него. Повелитель смотрел на горящий перед судицами огонь. Языки пламени нетерпеливо тянулись вверх и, отрываясь, исчезали в воздухе. — О предсказаниях судить не мне, но предназначение Целителя в том и состоит, чтобы защищать жизнь, в какой бы из своих многочисленных форм она не проявлялась. Будь то даже обличье врага. Это его суть. Этому учил его я. Перун задумчиво гладил бороду, глядя на Хранителя Хранителей. Ютра постарел, но не изменился. По обыкновению уверен в себе, спокоен и немногословен. Точно так же он вчера говорил с ним, когда пришёл просить за Эдельвейрика, того вздорного мальчишку, что своим безрассудством поставил под удар собственного брата. Узнать, что на Арену выйдет целитель, сайрийцам было не сложно. Но Целителей много, венседов ещё больше. Теперь же они знают наверняка, что на поле вышел ОН, ведь исцеляя ки'конку, Лиалин сиял в мире-между-мирами подобно солнцу. А после выходки Эдельвейрика Варкуле не составит труда найти Целителя в миру. И добить, пока тот слаб. Он бы сгноил Эделя в мире-между-мирами. Но отказать Ютре было невозможно. Кроме того, на мальчишку у него были другие виды. Кайсар встал — по полу заклубились сизые тучи — и подошёл к судицам. Вегласные девы отступили на шаг, предоставляя Перуну право выбора. Некоторое время он смотрел на свой меч. Это всего лишь старая церемония. Обряд, который проводили после каждого поединка, чтобы успокоить свою совесть. Здесь некого было карать и некого оправдывать. Да. Пожалуй, Хорс прав: он действительно стремится избавиться от Лиалина. Но вовсе не по причине личной неприязни, как думает Искрящийся. Тут совсем иное... Вот Чакоса — да, у него к мальчишке личные счеты. Кайсар задумчиво отошёл от меча, не спеша прошёл мимо огня, но до воды так и не дошёл. В голове уверенно сформировывался план действий. Ютра и Чакоса насторожились. Кайсар многозначительно взглянул на тёмного повелителя. Пожалуй, им есть о чём поговорить, и объявил приговор: — За беспечность свою и нашу Хранитель Дневного Света уже наказан. — Перун провел ладонью над огнем. Среча, до этого прядущая в уголке, оторвалась от своего занятия и, удивлённо приподняв брови, воззрилась на кайсара: наказан? Но Перун решил не пояснять и перешёл к чаше с водой. — Исцеляя своего противника, Хранитель лишь следовал своему предназначению, — продолжил он. — В этом нет и не может быть преступления! — Он на мгновение опустил ту же руку в воду, что держал над огнем и показал её всем. Вода, стекая, капала на пол. — Как вода омыла мою руку, так же пусть она смоет с Хранителя всякую скверну. Он будет жить. Но домом ему станет мир-между-мирами. Таково моё слово! Перун взмахнул руками, и все, кто был в здании Суда, оказались на лесной поляне. Не было только судиц и Велеса. В небе ярко светило полуденное солнце, повсюду в траве стрекотали насекомые, а рядом в роще, порхая с ветки на ветку, щебетали птицы, где-то недалеко журчал ручей. Ютра чувствовал себя огромным комком нервов. Верховный Хранитель равнодушно посмотрел на оскалившегося на него Чакосу. Ловил на себе одобрительные взгляды своих сторонников. Однако ощущение победы не наступало. Изгнание — это не заточение. Но мир-между-мирами — страшное место. Особенно для Целителя. Он всё понимал: Перуна снедал страх. Было огромной ошибкой выставлять Целителя поединщиком. Но кайсару тогда это казалось хорошей идеей, да и сам Ютра отчего-то не протестовал. Но одобрял ли? Нет. Мир-между-мирами... наказание ли? Вряд ли. Скорее попытка замести следы. Укрыть Целителя от сайрийцев. Но верным ли было такое решение? Где-то вдалеке, сквозь плотный туман, Ютра видел, как Чакоса и Мора, перебросившись несколькими словами с кайсаром, удалились в свои владения. Лебединые девы дружной стайкой пошли вниз по траве, бурно обсуждая происшедшие события. Повелители, не спеша, возвращались к себе. Хорс, напевая под нос бравую песенку, весело вышагивая, исчез в лесу. Вскоре на поляне остались только Ютра и Дивия. Верховный Хранитель оглянулся и неожиданно почувствовал, как подкашиваются его ноги. Он медленно сел на траву и стал тупо сосредоточенно разгибать пальцы. Он и представить себе не мог, что можно с такой силой сжать кулак. Пальцы не поддавалась. Дивия ласково прикоснулась к его плечу: — Ты — молодец! — её голос, подобно весеннему ветру, обдал его вечной свежестью. — Благодарность моя велика. Знаю, именно твои слова о Свароге и Лиалине повлияли на решение Перуна. Нашего кайсара, увы, больше волновал именно этот вопрос, нежели собственный просчёт. — Ютра разжал, наконец, кулак, и, вздрогнув от боли, посмотрел на кровоточащую ладонь. — Как ты узнала о суде? Дивия загадочно пожала плечами и улыбнулась. — Ты очень привязан к нему? Ютра неуверенно качнул головой: — Перун Сварожич давно вырос и сильно изменился. — Ютра, сжимая ноющую руку, попытался подняться. — Я о Хранителе, — пояснила Дивия, садясь рядом. — Я знаю, — Ютра оставил тщетные попытки и развалился в траве, распугав кузнечиков. Ему хотелось забыть о боли и, ни о чём не думая, отдохнуть. Просто так, как в детстве. Рядом, плетя из жёлтых и бело-розовых цветов венок, пела Дивия. Ютра улыбнулся и прикрыл глаза. Широкая аллея, вымощенная серым кварцем, упиралась в высотное здание, больше похожее на башню из синего хрусталя, чем на работу современных архитекторов. Корпорация "Алатея" была одной из крупнейших компаний Ирия, вобравшая в себя всевозможные функции от разработок до производства и торговли. Её филиалы и представительства можно было найти практически на всех обитаемых мирах. Несмотря на свою удалённость от оживлённого центра, добраться до корпорации труда не составляло. А ведь всё началось с небольшого предприятия, задуманного старшим из братьев, Наскаралимом, решившим наладить торговые связи с дроптэнами с Каранту. Это уж потом Лиалин предложил заняться фармацевтикой и агрономией. Хорошие были времена. Несмотря на различия в характере и быте, братья умели находить общий язык. А теперь... Эдельвейрик поднялся из своего кресла и подошёл к окну. В эту часть Ирия пришла осень. Лёгкий ветер гнал по дорожке окрашенные золотом и багрянцем листья, то поднимая их высоко в небо, то вновь бросая наземь. А теперь каждый сам по себе. Каждый управляет только своей, интересующей лишь его частью компании. Словно и не братья они. Словно и не общее это детище. И никому нет дела до другого. Разрываясь между бессильной яростью и всепоглощающей виной, Эдель заперся в кабинете Лиалина, предварительно распорядившись никому не беспокоить. К брату его не допустили, сразу перенеся Лина в мир-между-мирами. И это окончательно выбило его из удерживаемого с таким трудом состояния равновесия. Сделки, запланированные встречи, документы, акты и отчеты... Всё, на что тратилось столько времени и сил, теперь стало не нужным. Закрыв глаза, Хранитель шаг за шагом вспоминал поединок на Арене, подготовку к нему, пытаясь понять, что же в действительности там произошло. Ощущение чужого присутствия накрыло его подобно тени в солнечный день, заставив едва заметно вздрогнуть. По расслабленной ладони пробежали алые разряды. Умом он понимал, что внутрь корпорации чужому проникнуть невозможно, но девушку, так смело вторгнувшуюся в личное пространство росей, он прежде никогда не видел. Плывущей походкой посетительница прошла к прозрачному столику и выставила на него широкое блюдо с сентекскими, так похожими на огромных сушёных, насекомых, деликатесами и живой цветок в симпатичном миниатюрном горшочке и лишь после этого повернулась к Хранителю лицом. Эдель молчал, с интересом наблюдая за её действиями: просто поразительная наглость! — Мизар, — её грациозный как всплеск волны поклон на секунду заворожил Хранителя. Негодование медленно сменилось любопытством: что могло понадобиться сенстеку в Корпорации росей? — Наа Лиалин пригласил меня на работу, в качестве своего помощника, — словно услышав его немой вопрос, произнесла она, наградив светловолосого рося одним из самых почтительных у сенстеков форм обращения, чего Эдель не мог не заметить. — Он предоставил мне двадцать семь дней, чтобы собраться, освоиться и отдохнуть с семьей, после завершения обучения. Я с Лэктэкса. Ваш брат проявил понимание, предложив такую возможность. Эдель равнодушно улыбнулся, разряды рассеялись. Лэктэкс был одной из немногих планет Периферийных миров, которые отошли сенстекам при заключении перемирия. Местечко с норовом. Как раз для таких, как они. Потерев сухой ладонью сонное лицо, он протянул к ней руку. — Документы при себе? Девушка молча вынула из нагрудного кармана обтягивающего клюквенно-чёрного комбинезона крошечный матово-серый диск-катэк. Хранитель вслепую пошарил по столу, отыскивая серебристо-белый визор. Быстро, но внимательно прокрутив голограмму, он чуть заметно покачал головой. Иногда он просто переставал понимать поступки брата. О сенстеках ходила дурная слава. Их неустойчивый и вспыльчивый нрав немало бед принес этой части вселенной. А последнее время в их обществе часто замечали сайрийцев. Эдель вынул катэк из визора и вернул его девушке. В просторном светлом кабинете стало совсем-совсем тихо. Хранитель, подперев голову рукой, молча уставился в окно: небо затянуло серыми тучами и глухой стеной полил дождь. Мизар крепко сжала катэк в ладони. Не нужно слов, чтобы понять, о чём думает сейчас рось. Она — сенстек, и одного этого довольно, чтобы не брать её в корпорацию! Старый добрый расизм! Щемящее чувство обиды подступило к горлу. А ведь ей говорили, что роси все одинаковые. Исключений не бывает! Как можно было поверить в обратное! Только окончила обучение и сразу нашла работу и не где-то, а в самой корпорации "Алатея", да к тому же по специальности и полноценный отпуск получила сразу. Для восстановления сил после экзаменов. — Вас, Мизар, принял на работу мой брат, — спокойный ровный голос рося оторвал её горестных мыслей. — Значит, работаете Вы на него. — Эдель жестом пригласил девушку присесть в кресло напротив. — К сожалению, в день вашего устройства на работу мне пришлось надолго отлучиться. Лин занимался всеми делами сам и очевидно забыл поставить меня в известность, хотя, судя по документам, всё уже оговорено. — НааЛиалин говорил, что ваше согласие так же важно, — Мизар погладила бугристую переносицу и поджала губы: теперь ей хотелось только одного — поскорее покинуть это место и вернуться в лоно семьи, откуда она так поспешно улетела на встречу "светлому будущему". — Моё согласие... — Эдель вздернул подбородок и потер глаза. — Лиалина сразил серьёзный недуг, и когда он здесь появится — неизвестно. Очевидно, что в период его отсутствия вы будете работать со мной. Если, конечно, по-прежнему желаете занять это место. Мизар радостно вздохнула, приложив обе ладони к горлу, словно хотела отдать ему своё дыхание. — Вот и хорошо, — Хранитель Предрассветного Тумана смущённо кашлянул. "Высшей благодарности", а именно это означал столь пылкий жест сенстэка, он, пожалуй, всё-таки не заслужил. Судя по тому, с какой легкостью девушка вошла в корпорацию и попала на этаж Повелителей, Лиалин уже внёс её данные в Сеть. Хранитель напоследок окинул кабинет брата тоскливым взглядом. По крошечной рации, встроенной ему в ухо, Эдель приказал доставить в его кабинет ещё один полный рабочий комплект оборудования. — Мизар, — он поднял на девушку серьезные сине-сиреневые глаза и посмотрел так, словно хотел прочитать её мысли, - мне очень недостаёт моего брата. И мне действительно очень нужен помощник. Если Лин выбрал тебя, то это дорогого стоит. И я очень надеюсь, что ты оправдаешь его ожидания. Запомни, отныне и до возвращения брата ты подчиняешься исключительно мне и отчитываешься только передо мной. У "Алатеи" четыре хозяина: я, Лиалин, Ириган и Наскаралим. Каждый из нас контролирует свой сектор. Я занимаюсь аграриями. Вотчина Лиалина — медикаменты и их производство. Чем занимаются наши старшие братья тебе пока знать не обязательно. Со временем вникнешь, — Эдель набрал код и выдвинул нижний ящик стола. — Работы очень много. Придётся начать с завтрашнего дня. Займёшься архивами. Это будет твоё первое задание. К тому моменту, как они дошли до кабинета Эдельвейрика, новое рабочее место уже ожидало свою хозяйку. В воздухе, прямо над столом из тёмного особо прочного стекла светилась хорошей плотности голограмма дисплея. Мизар провела пальцем по клавиатуре и, усевшись на удобный мягкий стул, вложила катэк в визор. Прошло сорок девять лет, ровно на двадцать девять лет больше, чем ей самой исполнилось на днях, как закончилась всеуничтожающая война двух их рас, а ведь жизненный путь многих росей в десятки и сотни раз превосходит время, отпущенное сенстекам. Для росей пройденные года были сравнимы с мгновениями, для сенстеков же это большая часть жизни. Не малую роль в драгоценном перемирии сыграл Светлый Хранитель. Старшие сенстеки почитали этого юного с виду рося как великого миротворца. Молодое поколение воспринимало его больше как образ из легенд. Возможно, именно поэтому Мизар отправила свою анкету не на Сенстею или Ки'ко, а на Ирий, в корпорацию "Алатея", самому Хранителю Дневного Света Лиалину. Даже её отец, великий полководец и опытный дипломат, не верил, что рось отважится на подобный шаг и возьмёт сенстека на руководящий пост. Дождавшись, когда рабочие покинут кабинет, Эдель коротко попрощался с Мизар и растаял в сиреневатой дымке. Девушка взглянула на дисплей и тихо вздохнула. Работа архивариуса не была самой интересной, но с чего-то начать было надо. Прикрыв дверь, Эдельвейрик устало опустился на стул и расстегнул верхние пуговицы камзола. Это был тяжёлый день. Предчувствие его не обмануло: Перун действительно искал Лину преемника. Однако судицы отчего-то не назвали его имени, и от этого на сердце становилось легко. Но мир-между-мирами!!! Это лишь его вина! Как он мог поддаться эмоциям и подвергнуть брата опасности? Да, Лин был ранен. Да, он испугался! Но итог оказался страшнее. Мысли вновь и вновь возвращали к суду. А ведь Нас помог. Слабая улыбка тронула бледные губы. — На колени, дань наша! — властно приказал тихий шелест листвы за окном. Хранитель Предрассветного Тумана вскинул голову и похолодел. Прямо перед ним стояли Вегласные девы. Старшая из дев вскинула руку, и Эдель, словно послушная кукла, сполз со стула, встав на колени. Реальность заволокло туманом, и чёрная бездна уже распахнула свою пасть. Он ещё чувствовал ледяное прикосновение неживых рук, но ему было уже всё равно. Шёпот , шелест... Ему что-то говорили. И скоро всё пространство состояло из шелестящего гомона. — Девы Вегласные! Оставьте его! — веретено в руках Сречи превратилось в копье. — Не вы сплетали нить его судьбы! Не вам и обрывать её! Бросив Хранителя, судицы метнулись к Повелительнице, проходя сквозь копьё и не замечая его. — Не забывайся, Среча! — зашептали они хором и, Повелительнице показалось, будто их шёпот многократным эхом разнёсся по комнате. — Ты держишь лишь тех судьбы, кто ещё в мире Яви. Сила твоя велика, но не безгранична. Нам не нужен этот мальчишка. И хоть Перун даровал нам его жизнь и суть, мы решили по-иному. Забирай его, Среча. Береги его, Среча. Теперь он много ценнее твоего веретена, ибо знает то, чего не знает никто из вас! И судицы исчезли. Дрожащими руками Повелительница спрятала веретено судеб в суму и склонилась над Хранителем. Юноша поднял на неё опустошённый взгляд. — Убей меня, Среча, — надрывно попросил он. Кое-как поставив хранителя на ноги, Повелительница вызвала своего велина. Когда дымка рассеялась, они стояли посреди терема хранителя. Натужно сопя, Среча дотащила его до постели, радуясь, что всё же научилась прислушиваться к своему чутью. Ей ведь ещё в пустынке показалось странным, как эти три дохлые ведьмы смотрели на парнишку. Да и Жива своими тревогами поделиться не побоялась. — Вот уж дудки! Умрёшь ты не раньше, чем я узнаю, что тебе сказали судицы! Повелительница оглянулась в поисках кувшина с водой. Нет? И ладно. Так оклемается! Сейчас важнее рассказать о случившемся Живе и кайсару. Кстати, Перуну было бы неплохо объясниться! Интересно, когда это начали выбирать жертвы, не проверяя нити жизней!!!
