Глава 1.4 Узы
26 декабря 2020 г., 10:36
Полуденное солнце, затенённое облаками, не жарило по своему обыкновению, а лишь мягко грело, создавая прекрасную погоду для прогулок. Единственное, о чём стоило сожалеть, так лишь о том, что в такой облачный день не представлялось возможным наблюдать планету-близнец Ки’ко — Сенстею. Её полупрозрачный далёкий образ придавал бездонной синеве небосвода некую сказочность, романтичность.
Долгое время сенстеки вели кровавую войну с росями. Впрочем, кто только с росями не воевал. Сенстеки... Слишком воинственная и неуправляемая раса, и всё же ки'конам удалось прийти с ними к взаимовыгодному соглашению, благодаря которому одни предоставляли возможность обделывать дела сомнительного характера на своей территории, а другие не провоцировали никаких конфликтов в пределах их общей солнечной системы. Да, о демократичности власти на Ки'ко и лояльности её правительства ходили легенды. Здесь находили приют политические беженцы из других миров и бандиты, решившие оставить своё сомнительное прошлое.
И, всё же несмотря на все законы и мнения, демократия на Ки'ко была весьма условной. Как у любого государства и здесь был свой правитель, который практически не вмешивался в вялотекущую бытность своего народа, издали наблюдая за течением истории. Тем не менее, всегда оставались вопросы, решение по которым он принимал единолично. И именно сейчас пришло время одного из них. По коридору уже слышались шаркающие шаги незваного гостя. Индра оторвал усталый старческий взгляд от массивного перстня, украшенного багровым камнем изумительной красоты, и расправил могучие плечи. Медленно, но верно возраст брал своё. Все-таки шестьдесят семь тысяч лет — достаточный срок для того, чтоб почувствовать приближение старости.
Высокие с великолепной резьбой двери распахнулись, и в Тронный зал вошло существо. По-иному было невозможно его описать. Передвигаясь на двух конечностях, имитируя человека, оно всё же больше походило на человекоподобный студень. Из серой однородной массы сформировались руки. Голова с длинным тонким хоботком приобрела очеловеченный вид.
— Приветствую Вас, Правитель, — существо чуть склонило голову в знак признательность. — Благодарю за время, что Вы согласились мне уделить.
— Приветствую тебя, Лано — старший сын моего бывшего друга. — Индра намеренно подчеркнул слово бывший. Он знал, что у сайрийцев нет мускулатуры, а значит, эмоции никогда не отразятся на этом подобие лица. И всё же он умел определять их настроение. "Юноша" был слегка выбит из колеи, а значит, самое время задавать вопросы.
— Чем вызвано столь продолжительное твоё пребывание на моей планете. Тем более в период поединка? Где и у кого ты получил своё разрешение на этот визит?
Сайрийец открыл было рот, но вместо него ответил первый помощник Правителя, вошедший следом за гостем и до сих пор державшийся чуть в стороне.
— Мой Повелитель, это я выдал ему карту неограниченного присутствия. Дело в том, что принц Лано помимо коммерческих дел, кои являются основой его визита, имеет безобидное хобби — он собирает местные сказания и легенды везде, где ему случается пребывать.
Индра, оставшийся недовольным вмешательством Элэсара, вновь обратился к сайрийцу.
— Много ли уже удалось собрать? Любопытно было бы взглянуть на ваши записи.
И вновь их беседу прервали.
— В данный момент принц Лано изучает легенду о Кочевнике, что придёт за Великим Целителем и отправит его в иной мир. По преданию это ознаменует начало конца света... Печальная легенда. К счастью, всего лишь легенда. Но вот совпадение — именно в обозначенный Прове час в Проклятом городище объявился некий подросток. Ни ки'кон, ни сенстек, ни рось. Но способностями превосходит многих. То ли его нашли, то ли он сам пришел. Из сплетен многое не ясно.
— Я отрежу тебе язык! — произнесено это было настолько спокойно, что даже у Лано по спине пробежал холодок. — А Вам, молодой человек, настоятельно рекомендую покинуть пределы Ки'ко. Сегодня же. Передай своему отцу: Индра братьев не предаст. Ты ведь за этим пришел? Чтобы между нами не происходило, Варкулу это не касается. И если начнется война, я подниму свои войска, но лишь для того, чтоб ударить всей их мощью по нему!
На этом приём оказался оконченным. Индра поднялся с трона и скрылся в глубине Тронного зала в одной из потайных комнат. И хоть внешне он был по обыкновению спокоен, внутри его бушевал гнев. Элэсар явно играл с огнём! Индра многое позволял и прощал своему первому советнику, и на то у него были весьма веские причины. Их связывала тайна, общее дело, вызывавшее в обоих старожителях смешанное чувство ответственности и неприязни. Однако всему наступает предел. И сегодня Элэсар оказался к нему в опасной близости. Позволить... Не просто позволить, а поспособствовать (!) сайрийцу проникнуть на его планету. В его Дворец! Симпатии помощника к варкулотам не стали новостью для Правителя. Не единожды заводил беседы Элэсар о присоединении ки'конов к извечным врагам росей. Индра не сердился. Каждый волен выбирать, что ближе ему: война или нейтралитет. Но то были беседы! Теперь же воздух отчетливо пропах предательством. Рось по происхождению и ки’кон от безысходности, первый помощник всегда стремился к ведомой ему одному лишь цели. И эта легенда о Кочевнике так некстати всплыла. Как же всё несвоевременно!
Оказавшись в своих покоях, Правитель немедленно распорядился, чтобы патрульные службы проверили: покинул ли принц Лано Ки'ко и когда. Теперь оставалось последнее и, пожалуй, самое главное дело, которое он не мог никому поручить. Вызвав велина, правитель растворился в его тумане.
Сквозь узкие горизонтальные окна Тронного зала Варкула смотрел на садящееся за кроваво-красными песками солнце. Скоро, совсем скоро его народ сможет выйти на поверхность планеты и свободно вздохнуть. Надо лишь немного подождать.
Сайрийя — такая привлекательная из далекого космоса — таила на своей поверхности и в недрах опасные ловушки. Правитель подул на зелёный побег, тянущий из маленького горшочка крупные резные листья к уходящему солнцу. Листья стремительно чавкнули и разочарованно раскрылись вновь. Варкула едко усмехнулся. Иногда, будучи совсем один, он мог подолгу вот так играть с чаава (так прозвали первопоселенцы этого зелёного хищника за характерный звук, с которым он выпрыгивал из земли) и слушать, как растение вхолостую хлюпает ядовитыми листьями. В такие моменты перед глазами вставали лица немногочисленных друзей, сожранных на этой планете. И он наслаждался и наслаждался своей маленькой местью.
Ныне чаава практически полностью уничтожена, а выжившие побеги теперь не представляют опасности. Как не опасны теперь и савгары — огромные песчаные черви. Варкула нервно передернул плечами. Да разве это были черви! Гигантские всепожирающие слепые твари! До сих пор в ушах Правителя стоял дикий от ужаса и боли крик Асеня. Крик того, чью жизнь он оберегал больше своей. Варкула до боли в кулаки сжал ладони: всё труднее становилось держать себя в руках. Чем быстрее приближался час мести, тем неуёмнее и яростнее становилась её жажда. Он больше не мог ждать. Не желал!
Правитель развернулся лицом к зеркальной вогнутой стене зала: по ту сторону стекла, сверкая ещё ясным, полным жизни взглядом, на него смотрел калека. Кожа на лице и теле была местами стянута и опалена до черноты, часть волос обгорела навсегда, одну руку сводило в частой судороге. О, если бы Хорс и Поревит пошли тогда за ним, а не за Перуном и Сварогом! Всё в этой вселенной могло бы быть иначе! Варкула резко отвернулся. Тяжёлая мантия взлетела вороновым крылом и опала. Как бы он не ненавидел свою внешность, однако никогда под балахонами не прятался, как это принято у иных народов. Наоборот, при закладке замка он приказал выложить одну из стен зеркальными плитами, чтобы всегда видеть, на что способна Сайрийя, если остаться на её поверхности в Огнивещный период.
И всё же палящее светило оказалось не самым страшным, что поджидало их на Вечерней Звезде. Это его народ понял после рождения их первенца. Младенец родился нечеловеческим существом. Его конечности могли менять длину, форму и местоположение на теле, лицо же потеряло способность мимикрировать. Холодные немигающие глаза, ноздри чуть ниже переносицы, узкий трубкообразный рот наводили поначалу на поколение родителей ужас. Такой родился не один и не два... Сайрийя отняла у их детей человеческий облик. И всё же он полюбил эту проклятую планету, полюбил несмотря ни на что... После того, как она наделила новое поколение новой невероятной силой. И эта сила оказалась столь же огромной, сколь невероятным было их уродство. Сила, во много раз превосходящая силу росей!
Двери тихо шаркнули, предупреждая Правителя о визите, и разошлись шестью треугольниками. В Тронный зал влетел его старший сын. Красиво спланировав, он опустился вниз, пробежав по полу, остановился у ног отца.
— Прекрати паясничать! — глухое отвращение наполнило всё естество Правителя.
Лано передёрнул плечами и вытянулся. На какое-то короткое мгновение перед Варкулой предстал высокий юноша, так похожий на него самого в юности. Но лишь мгновенье. Кожа посерела, потекла, заставляя молодого сайрийца принять более удобную студенистую форму.
— Я просто спешил, мой Правитель!
— Спешил? — Варкула смерил сына холодным равнодушным взглядом и отвернулся к окну. Светило почти село, и только последние лучи окрашивали небо в сиренево-алые разливы.
— Ты всё правильно рассчитал! Они послали на Поле именно Целителя. — Лано слизнул узким язычком с пальцев капающую слизь и выразительно покачал головой: вкусно. — Ты оказался прав ещё раз, почти. Это был не просто Целитель. Не просто один из Десницы Сварога. Это был ОН! Я видел его и видел его свет. Теперь я знаю, где он и кто он в миру. Я видел того, кто с ним рядом. Не составит труда найти его в Березани.
Варкула задумчиво погладил глубокие шрамы на лице. Возможно наследник из его сына никудышный, зато совсем неплохой союзник и исполнитель его замыслов.
Лано рядом переминался с ноги на ногу. Ему хотелось поскорее убраться из этого непонятного ему помещения. Зачем "старикам" зеркала? Зачем им нужны такие огромные строения, если сами они и на треть не дотягивают от их высоты? В мозгу вспыхнула общая бесформенная неприязнь к старожилам: вечномолодые, вечнопостоянные. А эта их ми-ми-ка! Разве она не извращение природы?..
— Ты всё сделал? — Варкула вопросительно взглянул на сына.
— Разумеется, — немного помолчав, ответил тот. — Заменить одного из Смотрящих при Арене оказалось проще ожидаемого. Отец, твои слова о том, что мы и ки'коны одних корней... Я хочу знать, с чего всё началось. Индра назвал росей своими братьями, и тогда выходит, что...
— Ты много думаешь о пустом! — отрезал правитель, скрестив на груди руки. — Ты говорил с НИМ?
На окна опустились термостойкие ширмы. С потолка посыпался песок, заскрипели, раздвигаясь, древние плиты, открывая ночное чёрно-синее, такое долгожданное небо.
— Да. Мне удалось перекинуться с Индрой парой слов: он и мысли не допускает о переходе на нашу сторону.
— Так верит Перуну? — Варкула недобро оскалился и взглянул на сына.
— Не то что бы. Я вообще не понял: верит ли он во что-либо в принципе. Скорее он его ... любит. С ним бесполезно договариваться. Это не наш тип. — Лано украдкой взглянул на отца.
— Хранитель жив?
— Возможно. Не было времени проверять. Отец, есть ещё кое-что. Ты должен...
— Хорошо, — оборвал его Правитель. — Можешь идти и передать матери, что я желаю её видеть.
— И только? — удивлённо просвистел Лано. — А вои? Они давно ждут.
Варкула поднял на первенца тяжёлый взгляд. Сверху в зал ворвался мощный порыв ветра, вздыбив массивный плащ Правителя.
— Я, кажется, говорил тебе не соваться в государственные дела! - глухо обрезал он, взмахом руки указав сыну на дверь.
— Когда мне приходить?
— Когда я сам тебя позову. — Правитель слышал, как Лано побрёл к выходу, но оборачиваться не захотел. Он не любил своих детей и не желал лицемерить. Каждому в этом мире своё: кому-то дети, кому-то любовь, кому-то битвы, кому-то хлеборобство, а ему, видимо, — месть и вечный мрак одиночества.
Дрожащее изображение венседа всё время искажалось помехами: слабый сигнал — бич этих прекрасных мест. Березань — красавица. Заливные луга, голубое небушко, зимы и вёсны во всём своём великолепии девственной природы. Вот только вести дела отсюда совершенно невозможно! Хорс сдержал гнев и попытался вновь поймать нужную частоту. Получилось!
— Я спросил тебя о его здоровье! — сквозь помехи Повелитель пытался углядеть образ собеседника. — Как себя чувствует Хранитель Лиалин?
Венсед чуть склонил голову, не находя ответа.
— Забавно! А я думал, Лин чему-то да обучил тебя. — раздражение прорвалось наружу, и Хорс уже не желал его контролировать. — Если ты такой бесполезный, то что вообще делаешь возле него?
— Вы меня неправильно поняли, Повелитель. Дело не во мне и моих возможностях. Вы же видите, — широким жестом венсед описал пространство. — Это полный изолятор. Мир-между-мирами. Здесь нет мест силы, нет энергетических потоков! Ему просто неоткуда подпитываться. Он впал в кому. Состояние Хранителя полностью соответствует тому месту, где он сейчас находится!
Голограмма рассеялась, оставив Хорса наедине с его мрачными мыслями. Необходимо бы идти к Ютре, как-никак он духовный наставник Лиалина. Или нет, к Перуну. Странные шутки у тебя Кайсар!
Вызвав своего велина, Повелитель растаял в сиреневатой дымке.
***
Грозовые Владения Повелителя Повелителей давно уже перестали впечатлять Хорса своей масштабностью. Миновав их безо всякого интереса, Повелитель оказался в Приёмной зале кайсара. На входе его ждала одна их многочисленных облачных дев, населявших владения Перуна. — Чем могу быть полезна Вам, Повелитель? — её тонкий мягкий голос был похож на эхо. Длинные волосы роскошными волнами струились по нежным плечам, пышной груди, белоснежному сарафану... Хорс на секунду даже забыл, зачем он здесь — слишком хороша была полюбовница Кайсара. — Мне необходимо переговорить с Перуном. Лично, — словно очнувшись ото сна, быстро и четко доложил он. Дева печально опустила глаза. — Увы, наш кайсар занят одним неотложным делом. И его отсутствие продлится до восхода следующей луны. — Это чем же таким важным он занят, что не может принять МЕНЯ? — волна раздражительности, утихшая было при виде этой голубки, поднялась с новой силой. — Лучше бы ты мне, девочка, сказала! Дева испуганно шарахнулась назад, но не убежала, а, собравшись духом, ответила. — Говорю же вам, Повелитель, кайсар Вас не примет! Ни вас, ни кого бы то ни было из Десницы Сварога! Он велел передать: "всему свое время". Хорс едва сдержался, чтобы не развеять бедняжку по ветру, и, сверкнув подобно огненной вспышке, исчез.***
Мир-между-мирами. Пустота... Ничто. Нигде. Хорс торопливо шёл по узкой тропе, усыпанной серым гравием. То там, то здесь раздавалось призрачное эхо бестелесных теней — голоса тех, кого поглотило это страшное место. Пространство вокруг Повелителя могло принять любой образ от бездны ночного звёздного неба до имитации мегаполисов Ирия. Стоило только представить, и этот мир стал бы огромным благоухающим цветком или же выгребной ямой. Все зависело от воображения проникшего в него. Но Хорсу было не до фантазий. Он видел этот мир таким, каким он и являлся: безликим, бездушным, пустым. Место заточения Лиалина не походило ни на дом, ни на пещеру. Всего лишь сфера, созданная из клубящегося серого тумана. Шагнув сквозь его плотную пелену, Хорс едва не налетел на того самого венседа, с которым ругался с утра. Ответив на протест лекаря угрожающим взглядом, Повелитель откинул невзрачного грязного цвета полог и увидел, наконец, друга, будто парящего в воздухе, то ли спящего, то ли в болезненном забытьи. Лиалин был бледен до такой степени, что казалось, будто ни одной капли крови не осталось в нём. Жизнь уходила из него. Медленно и безвозвратно. Хорс протянул было руку в желании коснуться друга, но не сделал этого, так и простояв с вытянутой рукой и затуманенным взором до тех пор, пока венсед не выдержал и не заявил громко и чётко, что ни-ко-му не позволено навещать Хранителя. Словно очнувшись от забытья, Повелитель прорычал нечто совершенно нечленораздельное и, обдав венседа искрами, исчез. А дома грязь и тишина. Хорс в бешенстве опрокинул посудный шкаф. К чему вся его мощь, если он не способен помочь одному человеку. Он может создать звезду и заставить её пылать, может заставить зазеленеть сухое дерево, но вдохнуть жизнь в умирающее тело не способен. Звон бьющейся посуды привёл его в реальность. Хорс оглянулся вокруг себя. Повсюду валялись битые черепки. Нет. Так делу не помочь. Заглянув под лавку, Повелитель, удовлетворенно хмыкнув, извлёк бутыль самогона. А вот так вполне реально!***
Перун восседал на своём огромном троне. И ждал. Сизые клубы, изредка пронизываемые голубыми зигзагами молний, вздымаясь и расстилаясь, расползались по холодному каменному полу. На стенах горели яркие факелы. Наконец, перед ним сгустилось и рассеялось сиреневое облако, представив перед Кайсаром ошалевшего от неожиданности Хорса. — Перун?! — удивлённо и разочаровано выдохнул он, мгновенно собравшись. — А я-то было подумал, что полюбовнице твоей увидеть меня не терпелось. По ногам скользнул желтоватый разряд. Повелитель тихо ухнул, но промолчал. — Ты опять пьян! — Перун недовольно дернул губой. Хорс молчал, наблюдая, как, гулко вздохнув и поднявшись, Перун спускается к нему по каменным ступеням. Впрочем, говорить ему было нечего, он был действительно пьян. Вот только мнение Кайсара по этому поводу его совершенно не интересовало. За спиной посветлело. Хорс не увидел, а скорее почувствовал это. — Подожди меня в своих Владениях. Я скоро буду, — едва слышно шепнул на ухо тёплый как солнечный свет голос Дашубы. — И будь трезв. Хорс чуть заметно кивнул головой и исчез в сиреневатой дымке. Дашуба не спеша приблизился к Кайсару, рассеивая своим вечно-чистым сиянием сизые туманы Перуна. — Что же ты, мой правящий брат, творишь? Перун поднял на старшего брата тяжелый взгляд. Ох, не любил он, когда Дашуба в его дела вмешивался. И появлялся-то он редко, и положением своим не пользовался, а только и по сей день ему перечить боялись, словно он всё ещё Кайсар. — Как ты осмелился вмешаться в наш разговор и отослать его? По какому праву ты являешься ко мне без зова и важных вестей? — голос Перуна гремел громовыми раскатами в зале. — Был суд, и было решение. Однако Хорс не желает приговор исполнять, он не только не смирился с полной изоляцией Хранителя Лиалина, но собственноручно её нарушает, постоянно проникая в мир-между-мирами! А если он того не делает, то пьёт днями на пролет! Дашуба склонил сияющую голову на бок, разглядывая брата и словно впервые его видя. — Не заставляй меня жалеть о том, что я передал власть тебе. Не смей вмешивать Целителей в ваши распри с Индрой! Я много столетий закрывал глаза на то, как вы стравливали два народа! Хватит! Ваш спор привёл к бессмысленному и унизительному противостоянию. И я говорю: довольно! Для этого я пришёл к тебе. Для этого я пойду к Индре. Перун уселся обратно на трон и ударил тяжёлой ладонью по каменной ручке: — Не вмешивался бы ты в это дело, брат. — Забываешь! Я всегда сам решаю, что мне делать. И начну с того, что положу конец этим нелепым поединкам. Уже хотя бы потому, что планета нам не нужна. Она пустынна сверху и бедна внутри. Нам хватает трудностей с Аликосом и Сайрийей, не говоря уже о других многочисленных государственных делах, которые ты так беспечно запустил в своём стремлении победить нашего брата в вашем нелепом споре. Когда закончится этот разговор, второе, что ты сделаешь — это соберёшь Великий Совет Правителей всех народов и рас. Первое же — это отпустишь Лиалина. Он не должен платить за твои ошибки. — Дашуба ослепительно сверкнул, так, что Перун на мгновение спрятал глаза от невыносимого света. — Прогнать бы тебя, — громыхнул в гневе Перун и тут же успокоился, — Да не могу: брат ты мне. Сам тебя в эпоху Великого Раскола удержал. Да и слова твои верные. Только спор наш я улажу сам! — на какой-то момент его взгляд стал таким колючим и непроницаемым, что Дашубе в душу закралось подозрение, будто брат снова задумал что-то недоброе. Однако он немедленно прогнал это ощущение прочь, коря себя за излишнюю подозрительность. — А вот с Хранителем ничего обещать не могу. Усуд принял мой приговор, а его решение отменить не может никто. В воздухе сверкнула бело-голубая искра, и в ладонь Кайсара упал кованый ещё до эпохи Раскола тяжёлый медальон Святовида. Перун недоверчиво перевернул в ладони искусно сделанное ветвистое деревце - знак Повелителя Повелителей. — Думаю, это для Усуда достаточно весомый довод, — лицо Дашубы будто окаменело. — Что же вы с ним носитесь, как с дитём малым? — Перун сжал в ладони реликвию и взглянул на брата. — Он тратит свой дар впустую, буквально на ветер пускает! — Нечего было отправлять его на Арену! Тогда бы вопроса о даре не возникло! — Он сам ко мне пришёл! Сам вызвался! Довольно! Намедни Среча посмела мне устроить выволочку, как мальчишке безусому. Теперь ты! Я — кайсар! Дашуба замер как вкопанный. — Среча? — Сияющий впился глазами в брата. — Это чью нить ты решил без её ведома оборвать? — Судицы сами назвали его. Шатающейся походкой Дашуба добрался до лавки. Судицы! Мыслимо ли? Без Рода! Без Сварога! — Что же ты натворил... — Мир не рухнул, — проворчал Перун. Он и сам всё понимал. — Мальчишка жив. Судицы не взяли его. Однако Среча утверждает, что они сообщили ему некое тайное знание. Вот только хранитель с тех пор в себя не приходил. Будто уснул, а проснуться не в силах. Дашуба прошёлся по залу взад-вперед, словно его что-то мучило. — Имя его? — Эдельвейрик — Хранитель Предрассветного Тумана. — Брат Лиалина? Они выбрали брата Лиалина? И ты отдал? — А у меня был выбор? — Перун, брат мой, ты хоть представляешь, как сказочно повезло тебе? Сейчас необходимо всё исправить. И как я сказал: первое — это вернуть Лиалина в наш мир. Если бы он не был так тяжёл, никто бы и слова не сказал, но то, на что ты его обрёк — его убивает. Будет истинным чудом, если он от ран оправится и дар свой, пусть на время, но не утратит! Наш мир шаток, а безопасность столь хрупка. Как в такое время ты мог позволить себе подвергать опасности хотя бы одного из Семи? Без любого из нас круг не замкнётся! Перун нахмурился. Густые брови чёрными тучами сошлись на переносице. — Есть ещё кое-что. Прове предсказывал появление Кочевника. Однако его звезда вспыхнула лишь на короткий срок. Мы даже не успели отследить его. Ко мне Ютра вчерашним вечером приходил. Переживает старик, ведь по преданию Кочевник убьёт нашего Целителя. Дашуба лишь покачал головой в ответ. — В предании сказано не так: кочевник уведёт его в иной мир. Перун раздражённо отмахнулся рукой, считая это игрой слов.
