Спустившийся с молнии

Откуда в этом мире столько жестокости и зла? Почему люди, получив человеческий обличий потеряли нить приличий? Почему перестали дарить свои тёплые улыбки не только прохожим, но и близким? Все, будто, превратились в зверей, желающих лишь насытиться и найти себе выгоду. А может… потому что их тоже однажды сломали? Может быть когда-то эти люди ярко всему улыбались, идя по улице, звонко смеялись со своими близкими и друзьями, до того момента, пока в их жизни не случилось что-то настолько плохое, что сломало их внутренний мир и изменило до неузноваемости? Так же, как и Чимина. Как и другие, он тоже ярко улыбался всем прохожим, звонко смеялся, пока в один момент не наткнулся на Юнги. Сейчас кажется, что было бы лучше, если те парни догнали его и избили, хоть до полу смерти, чем встреча со странным синеволосым парнем. Подумаешь, полежал бы месяц, другой в больнице, всё же лучше раз пережить физическую боль, чем изо дня в день медленно и мучительно рассыпаться от душевной. Да, именно это сейчас с ним и происходит. Уже который день Чимин сидит в своей комнате, никуда не выходит, ничего не есть и плачет. А ещё… практически не спит… Почти каждую ночь его мучают кошмары, из-за чего он просыпается посреди ночи и не может больше уснуть. Эти сны не всегда связаны с его любимым хёном. Похоже, он сходит с ума. Определённо. У него явно начался Мин Юнги головного мозга, потому что именно из-за него у Пака начались галлюцинации. Когда он отвечает на звонок он друга, ему мерещится голос Юнги. Когда Тэхён подходит к его комнате и открывает дверь, Чимин надеется, что сейчас войдёт хён, обнимет его, скажет, что всё хорошо, что он был не прав и на самом деле тоже любит, просто стеснялся и боялся в этом признаться. Будет долго-долго извиняться, но Чимин и с первого его простит. Но появляется Тэхён. И Чимин рад видеть друга, правда рад, потому что он тот, кто всегда рядом, всегда поддерживает и поднимет настроение, хотя бы немного, но поднимает. — Чимин-а, давай сходим сегодня погулять? Ты уже как неделю сидишь в комнате, тебе нужно развеяться. — говорил Тэхён, сидя на Паковской кровати и гладя того по спине. Для них двоих это уже стола негласной традицией. Как только приходит Ким, он сразу садится к другу и обнимает или поглаживает по спине, показывая свою поддержку. — Не хочу никуда выходить. — голос Чимин немного охрип после продолжительного молчания и частых слёз. — Мне кажется, что в каждом прохожем я вижу его. Знаешь Тэхён-и, его губы действительно сладкие, как я и представлял, а ещё… он… он такой красивый, что моё сердце так быстро бьётся, когда я его вижу. Ох, Тэхён, ты бы только слышал, как он шепчет. —ну вот, Чимин опять начинает плакать. Хорошо, что рядом есть друг, который обнимает и успокаивает. Ему явно не помешает прогуляться, а ещё лучше — потерять память или вернуться назад на машине времени и дать тем ребятам себя избить, чтобы не встретить этого хёна. — Я понимаю, но нельзя же вечно думать о нём, это он должен грызть локти и думать, как подойти к тебе и попросить прощения, а если нет, то такой человек недостоин твоих слёз. — уговаривал парень, прижимая к себе дрожащее тело друга. — Х-хорошо, Т-Тэхён, я… пойду с тобой гулять. Мне действительно нужно проветрить голову. — уже успокаиваясь, ответил Чимин. — Хорошо, тогда успокаивайся и собирайся. На улице всё ещё было пасмурно, но, благо, гроза прошла пару часов назад. Сейчас, почему-то, Чимин как никогда любит такую погоду, которая грустит вместе с ним, показывая, что не ему одному так паршиво на душе. Так странно, но Пак до сих пор помнит сладкий вкус хёновых губ, даже спустя неделю. Он был прав, что никогда не будет жалеть об этом, вот и не жалеет, даже после того, как его оттолкнули. Оттолкнули не только физически во время недопоцелуя, теперь хён даже от своей души и сердца его оттолкнул, куда юноша искал подход. В какой-то степени, Чимин даже рад, что отдал свой первый поцелуй Юнги. Но можно ли назвать это поцелуем? Для Чимина — однозначно. Пак опять был так погружён в мысли о старшем, поэтому не сразу заметил, как к ним подошли трое парней из их института. Те самые парни, что уже который раз не дают им спокойно жить. Может, в этот раз его изобьют и он потеряет память? — О! А вот и наши голубые пташки. — противным голосом сказал тот, что стоял по середине, видимо, их главный. — Опять вы? Свалите отсюда, пока я добрый. — зло прошипел Тэхён, однако, те на это лишь громко и противно рассмеялись. — Тэхён-а, не нужно, пойдём отсюда. — тихо сказал другу Пак, чувствуя, как потеют ладони от страха. Все же их трое и они, наверняка, сильнее, не хотелось сегодня быть избитыми в таком месте, даже если какое-то время назад Чимин говорил об обратном. Всё же, думать и испытывать на себе — это разные вещи. — Не волнуйся, я с ними разберусь. —уверено заявил бесстрашный Ким и закрыл своего лучшего друга спиной, чтобы его маленький комочек нежности и теплоты не пострадал. Тэхён постоянно показывал себя с новых сторон, от чего Чимин любил его ещё больше, и сейчас первый готов был пожертвовать собой ради друга, но Чимину впервые в жизни не нравилась эта идея. Совсем. — Ты? И что ты сделаешь? Осыпешь наш своей голубой пылью? — Ну всё. — в следующую секунду Ким замахивается и ударяет противника по лицу, и тот, от неожиданности валится с ног. Но это был далеко не конец. Двое других не стали медлить и накинулись на Тэхёна. Его повалили на землю и начали избивать, впуская в ход ещё и ноги. Парень свернулся на земле в позу эмбриона, пытаясь укрыться от ударов, но было бесполезно, удары продолжались. А Чимин пытался защитить друга, он видел как ему больно, что на нём практически не осталось живого места. Он кричал, плакал, вырывался, но всё было тщетно, так как сильные руки третьего крепко сжали, не давая возможности вырваться. Сейчас его единственного лучшего друга и близкого человека, практически убивают на его глазах, но Чимин ничего не может сделать, и это самое ужасное чувство, которое парень когда-либо испытывал. Чимин был ужасно зол на этих парней, сейчас ему впервые в жизни так хотелось убить. Убить этих тварей. Нелюдей. Жестоко убить, чтобы они за всё поплатились. Сердце бешено билось, а руки начали гореть, будто бы их подожгли, но огня не было, однако, в следующее мгновение из этих самых рук метнулись яркие молнии, освещая тёмное пространство, но, к сожалению, попали в стены кирпичных домов, расползались трещинами. Трое парней тут же в испуге отскочили от Тэхёна, а Чимин был не в той ситуации, чтобы с этим разбираться, он, как будто знал, что делать. Знал как пользоваться силами, что нужно делать, чтобы опять появились молнии, будто, эта информация уже была заложена в его программе. И сейчас его волновало только одно — месть за близкого человека. — Молния? Откуда она взялась? — выкрикнул кто-то из троицы, но стоило им посмотреть на чёрные глаза Пака, который был похож на дьявола — они ринулись бежать. Но не тут-то было. Разряд молнии и двое парней падают замертво, от них остаётся только чёрный обуглившийся труп. Третий в немом шоке пятится назад, но натыкается на кирпичную стену. — Т-ты как? Что за чертовщина? — в испуге смотрит на него старший. — Это тебе за друга. — последнее, что сказал Чимин, пуская сильный заряд молнии в парня напротив, от чего тот валится так же, как и его друзья. Когда враги были убиты, парень в слезах подбегает к истекающему кровью Тэхёну, дрожащими руками поспешно набирая номер скорой помощи. — Т-Тэхён-и, по-терпи немного, сейчас… приедет скорая и всё…. всё будет хорошо, обещаю. Через пару минут приехала скорая и забрала Тэхёна, а вместе с ним поехал и Чимин. До этого Юнги никогда не думал, что у него есть совесть, тем более, что она будет его так мучить. Он уже несколько дней не связывался с Намджуном и не открывал портал, чтобы проверить Чимина. Ему было больно видеть состояние паренька, до которого его довёл сам Мин, и что эта гроза была именно из-за этого. Он же сам виноват, что дал мальчику ложные надежды, когда коснулся его губами, и тот поцелуй… можно ли назвать это поцелуем? Юнги ведь не отвечал и уж тем более не сам напрашивался на него, значит — нет, за поцелуй это не считается. Но вот, Чимин, наверняка, так не считает. А как он считает? Он же не просто так сидит дома и смотрит в стену, он, наверное, что-то думает. Мужчина вздрогнул от неожиданности, когда рядом с ним открылся портал с улыбающимся Намджун, а вот другому улыбаться вообще не хотелось. — Ты молодец, Юнги. Не зря я выбрал тебя. — гордо заявил мудрец. — Чего? Ты о чём? Почему это я молодец, если заставил так страдать чистую душу? — почему он так радуется и почему хвалит его — Юнги не понимал. — У нас сработал сигнал, что парень обрёл силы. Ты справился с задачей. — улыбнулся старший. — К-как? Я ведь ничего не делал. Я уже неделю с ним не встречался. — не понимающе ответил Мин, от чего у другого сразу же пропала улыбка. Это правда, он уже около недели не встречался с Чимином и даже слова ему не мог сказать, потому что он не брал трубку. Но, раз уж сигнал сработал не так давно, то Юнги здесь вообще ни при чём. Тогда, кто посмел довести мальчика до такого состояния? — То есть…. Как тогда это получилось? — Сейчас узнаем. Проведя пару раз руками в воздухе, перед ними открылось зеркало, а в нём — заплаканный Чимин. Пространство вокруг уж слишком походило на больничную, значит, с ним что-то случилось. Вот как объяснить кровавые пятна на его светлом свитере. Но, почему тогда ему не оказывают помощь, и где все врачи? — Вернись немного назад. — сказал Ким. Мужчина провёл пальцами по зеркалу, возвращаясь к тому моменту, когда к Чимину с Тэхёном подошли незнакомые парни. Те явно не собирались знакомиться. — Твоё небушко. — выругался Юнги, просматривая недавние события, произошедшие с двумя друзьями. Теперь пазл собрался и картинка стала ясна: та кровь на кофте Чимина — кровь Тэхёна и в больнице помощь нужна не Паку, а его другу. — Согласен. Отправляйся к нему, сейчас ему нужен кто-то рядом. — дал следующее распоряжение мудрец, пытаясь избавиться от увиденной картинки, что лицезрел ранее. Даже несмотря на то, что мужчина прожил много лет и многого повидал, смотреть на то, как до полу смерти избивают человека — не самое приятное. — Он, наверняка, видеть меня не хочет. — если бы Юнги был на месте Чимина, то не только смотреть на него не стал, но ещё и убил бы себя самым мучительным способом. — Ты всё равно должен быть с ним. — настоял Ким, хмуро смотря на него. — Ладно, я тебя понял. — как бы Юнги не хотел не попадаться Чимину на глаза и делать ему ещё больнее, он должен сейчас быть с ним, чтобы утешить и поддержать. Когда портал за Намджуном закрылся, Мин переместился в больницу, где должен был быть мальчик. Так и оказалось, он сидел возле операционной и громко всхлипывал, утирая слёзы рукавом. — Чимин. — окликнул его Юнги, подходя ближе. — Х-хён? — Чимин поднял на него красные, от слёз глаза, и встал с места. — Что… ты здесь де-лаешь? — Я потом тебе всё объясню. Как твой друг? — Я н-не знаю. Он уже час провел в операционной, н-но никто ни-ничего не говорит. Хё-ё-ён, я так боюсь за него. — подойдя ближе, Пак зацепился ручками за чужую кофту и уткнулся ему в грудь, продолжая громко лить слёзы. — Я не… переживу, если т-ты меня и сейчас от-толкнёшь. — добавил он. Юнги сначала растерялся от этого, ведь думал, что его ударят, накричат, скажут, что ненавидят, но он никак не ожидал такой спокойной реакции, хотя, сейчас не та ситуация, чтобы выяснять между ними отношения. Немного погодя мужчина осторожно обнял в ответ. — С ним всё будет хорошо, тебе нужно успокоиться. — Мин посадил мальчика обратно на сиденье и сел рядом, так как тот не хотел отпускать. Спустя час Чимин всё же немного успокоился и лежал головой на плече хёна, пока из операционной не вышел мужчина. — Как он? С ним всё будет хорошо? — дрожащим голосом спросил Чимин, вставая с места. — У него сломано пару рёбер и из-за этого были повреждены некоторые органы, но, к счастью, повреждения незначительные и не столь опасны. Операция прошла успешно и теперь его жизни ничего не угрожает. — доложил ситуацию мужчина, снимая с лица маску, которую не успел выбросить в урну после проведения операции. — А когда к нему можно будет? —сейчас, когда самое страшное осталось позади, мальчик только хотел увидеть друга и удостовериться, что его жизни действительно ничего не угрожает и он жив. — Уж точно не сегодня, поэтому поезжайте домой и отдохните, я свяжусь с вами, когда он проснётся. —он подбадривающе похлопал по плечу Пака, но это никак не помогло. — Хорошо. Спасибо вам. — Пойдём Чимин, я отвезу тебя домой. — когда доктор ушёл, Юнги подошёл к парню ближе, приобнимая за плечи. — Хён, не нужно. У тебя наверняка есть дела, я не хочу отвлекать тебя. —Чимин опустил голову и нервно стал кусать губу. Ему по прежнему было тяжело находиться рядом со старшим и он ели сдерживался, чтобы вновь не зарыдать, только уже по другой причине. — Я не могу оставить тебя в таком состоянии, тем более уже поздно и если…. — Хён… — прервал его младший, который всё же не смог сдержать пару солёных капель. — Мне правда тяжело находиться с тобой рядом. Я… я ещё не отошёл от того случая, и нет, я ни на секунду об этом не жалею. Я знаю, что это неправильно и так нельзя, но я ничего не могу с собой поделать, меня безумно тянет к тебе. Мне кажется, что я схожу с ума, потому что постоянно вижу тебя, а когда закрываю глаза, то не могу уснуть, потому что, опять же, вижу тебя. Я вижу тебя во сне Юнги-я, и если это единственный способ быть с тобой, то я предпочёл бы никогда не просыпаться. — после этого Чимин убегает прочь, потому что, если бы он задержался хоть на минуту, то точно бы зарыдал на всю больницу. А Юнги просто застыл на месте от услышанного, но последняя фраза мальчика, почему-то, заставила его волноваться ещё больше, ведь, он не мог позволить чтобы чистая душа наложила на себя руки по его вине. Мин и представить себе не мог, что парень чувствует. И всё это из-за чего? Из-за Мин Юнги. Если бы в тот вечер он не позволил себе воспользоваться состоянием младшего, то тот бы ничего такого не думал и не влюбился. Юнги тоже тянет к этому пареньку, он будто чувствует всё то, что происходит с Паком, он не знает почему так, может из-за того, что он привязался к младшему? «Я вижу тебя во сне Юнги-я, и если это единственный способ быть с тобой, то я предпочёл бы никогда не просыпаться.» — эти слова звучали в голове Мина всю дорогу до дома и оставшуюся ночь. Неужели, Чимин настолько в него влюблён, что готов заснуть вечным сном для того, чтобы всегда быть с ним? Но, он ведь, не может этого сделать, так? Следующим днём Юнги понял, что ему нужен совет мудреца, поэтому открыл портал, чтобы связаться с Ким Намджуном. Он не знает, как рассказать ему о случившимся, при этом умалчивая о том вечере, когда коснулся его шее и тот недопоцелуй. — Хён, я не знаю, что мне делать. — сразу же начал Мин, как только открылся портал. — Что на этот раз? — удивлён ли Намджун? Однозначно, ведь, Юнги никогда так часто не просил у него советов и, чаще всего, делал всё по своему, пропуская слова главного мага мимо ушей, но всё равно каждый раз справлялся на отлично. — Чимин, он… когда вчера я пришёл к нему он сказал, что ему сложно находиться рядом со мной, что я постоянно мерещусь ему, а ещё, что постоянно видит меня во сне. Но самое страшное были его последние слава. Он сказал, что я ему снюсь, и если это единственный способ быть со мной, то он предпочёл бы никогда не просыпаться. Я волнуюсь за него. Вдруг, он сделает что-то подобное? —подобные мысли всю ночь не давали покоя, что раздражало и одновременно пугало, ведь, из-за поста мага ему пришлось стать менее эмоциональным и сдержанным. — Не думаю, он умный паренёк и не станет этого делать, даже если так сильно влюблён в тебя. — задумчиво произнёс старший, видимо, думал как поступить дальше. — Думаю, пришло время всё ему рассказать. Знак о его проснувшейся силе получили не только мы, поэтому в скором времени нас ждёт противостояние с тенью. Чимина нужно вернуть в наш мир и как можно скорее обучить. Так как он не может видеть тебя, завтра я отправляюсь к тебе, ты приведёшь меня к мальчику, а потом мы вместе возвращаемся. А ты до этого момента внимательно следи за ним, чтобы он ничего с собой не сделал. — Хорошо, я тебя понял. — внимательно выслушав решение мудреца, ответил Мин. Когда портал закрылся, Юнги сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и открыть зеркало. Но именно сейчас это было сложнее всего сделать, и дело ни в том, что у него недостаточно сил, нет, скорее, он боится. Впервые за столько лет он чего-то боится. Боится увидеть ярко-синие глаза, наполненные слезами и болью, услышать тихие всхлипы, которые в скором времени перейдут в рыдания, услышать нежный, но хриплый, от нескончаемых истерик, голос, когда мальчик разговаривал сам с собой, укутавшись в одеяло, или в ванной. Не сказать, что Юнги чувствовал к нему безграничную любовь, далеко нет, ему было тяжело смотреть на страдания невинной души. Хотя, какой там уже невинной, Мин Юнги загубил и очернил всю невинность. Ну, не всю конечно, но если говорить о душе, то да. В какой-то степени, мужчина чувствовал состояние Чимина, как будто на себе, он даже пару раз просыпался среди ночи от кошмаров. А может, они связаны, как Соулмейты? Нет, глупости, они ведь родом из другой вселенной, а Соулмейты существуют только в этом мире, и Чимин с Юнги ими никак не могут стать. Взяв себя в руки, маг открыл зеркало и увидел уже привычную ему картину: на кровати сидел Пак и плакал в подушку, наверно, чтобы родители не услышали. Потом, через какое-то время, он поднялся с кровати и принёс с ванной аптечку, начиная в ней что-то искать. Вот тут-то Мин и поднапрягся, вспоминая его слова в их последнюю встречу, когда тот нашёл какую-то баночку с таблетками и достал две, сразу же убирая остальные. Он уже сейчас хотел переместиться к нему, выкинуть эти таблетки и отругать, пока не услышал слова младшего: — Од–на надежда н–на успокоительные. — немного заикаясь, после недавней истерике, проговорил малыш и закинул в рот две таблетки, запивая их водой из бутылке, что стояла неподалёку на тумбочке. Глаза Чимина были красными и опухшими от слёз, так же, как и пухлые щёки, на которых виднелись влажные дорожки, а искусанные губы дрожали. Ещё через какое-то время мальчик успокоился и залез под одеяло, обнимая плюшевую игрушку, начиная с ней разговаривать. — Вот скажи, Плюшка, что мы такого плохого сделали, что нас никто не любит? Ну, родители и друзья — это другое дело, они всегда будут любить. Помнишь, как мы с тобой мечтали, что мы влюбимся, будем гулять по набережной, есть мороженое и обниматься? Неужели, такого не будет? Неужели, мы настолько плохи, что в нас никогда не влюбятся? — несмотря на то, что голос Чимина дрожал, он был нежным и красивым, от этого и Юнги готов был разрыдаться. Он внимательно следил за ним и слушал каждое слово. — Знаешь Плюшка, а ведь я до сих пор помню вкус губ Юнги-хёна, представляешь? Я был прав, когда думал, что они сладкие. Они правда такие сладкие и мягкие, несмотря на то, что он их кусает и совсем не пользуется бальзамом. А ещё у него такой красивый и необычный цвет волос, как сладкая вата или маленькое облачко, которое так и хочется потрогать. Почему так больно это вспоминать? Знаешь, теперь я жалею о том, что когда-то хотел влюбиться, я теперь не хочу никого любить, никогда-никогда, это больно. В книжках не так, там любовь прекрасная, всё так красиво и все счастливы, выходит, они врут. Все они врут. Плюшка, давай больше не будем никому верить, кроме родителей и Тэхёни? И… любить тоже. Никогда-никогда. Когда хён-и ушёл, он забрал с собой моё сердце, которое я ему отдал, поэтому я больше не смогу никого полюбить. А теперь давай спать, завтра к Тэ-Тэ нужно сходить. Сладких снов Плюшка. Сладких снов Юнги-я. — после этих слов Чимин засыпает неспокойным сном, видимо, успокоительное подействовало. Юнги всё же не смог сдержаться и пару солёных капель всё же прокатились по его щекам. Посидев немного, он повторил за младшим и вскоре уснул. Думаете, после этого Мин бросится к нему и будет говорить о любви? А вот и нет. Он по прежнему не мог сказать, что любит его, просто жалко ребёнка. А может ли быть такое, что они поменяются местами?