Спустившийся с молнии

Никто не знает, когда именно придёт тот страшный день, когда ты погрузишься в темноту. Когда навеки закроешь глаза и больше не увидишь солнечного света. Когда больше не сможешь пройтись по любимым тебе местам, вновь попробовать любимую еду, наблюдать за закатом или восходом солнца, не сможешь погулять под дождём и увидеть первый снег. Никто из нас не может знать точную дату своей смерти. Но, нам и не нужно этого знать. Зачем знать день своей смерти, если ты никак не сможешь это предотвратить или изменить? Зная это, человек всю свою жизнь будет жить в страхе наступления этого дня и не сможет полностью ею наслаждаться. Утро выдалось замечательным. В комнату Чимина и Чонгука ворвался Юнги и сдёрнул с обоих одеяло, чтобы они проснулись. Пока младшие ворчали и пытались найти тёплое убежище, старший широко улыбался, показывая свои дёсны. — Чимин-а, ты опять спишь без футболки? — улыбаясь прикрикнул Юнги, держа в руках два одеяла. — Да, моя самооценка падает, когда я вижу его без футболки. — сонно пробормотал Чон, приоткрывая один глаз. — Юнги-хён, верни моё одеялко и я прикроюсь. — Чимин стал ворочаться по кровати с закрытыми глазами и искать одеяло, но вместо этого лишь засунул голову под подушку. — А может я не хочу, чтобы ты прикрывался. — не переставая улыбаться, мужчина подошёл ближе к Чимину, который от такого заявления вмиг проснулся и выглянул из-под подушке. — Что? — Что? — проснулся и Чонгук, открывая теперь оба глаза. — Что-что? Ничего. Вставайте, говорю, дети мои и идём завтракать. — Юнги вернул одеяла на их законные места. — Хён, я уже не ребёнок. — надул губы младший Чон, принимая сидячее положение. — Кушааать. — Чимин подскочил с кровати и понёсся в ванную комнату, пробегая мимо хёна, который посмотрел ему в след. — Кто-нибудь ему скажет, что он не взял сменную одежду? — посмотрел на старшего Чонгук. — Он должен сам об этом узнать. Я хочу, чтобы твоя самооценка ещё немного упала. — напоследок улыбнулся Юнги и вылетел за дверь комнаты, когда младший кинул в него подушку с характерным звуком «Хё-о-о-он.» Когда за обеденным столом собрались все маги, Намджун раздал им наушники, чтобы в случае неожиданного нападения они могли быстро найти друг друга и занять свои позиции. В компании нервничали все без исключения, но вот самый младший, которым был Чимин нервничал куда сильнее и боялся, этот страх был виден на его лице, от чего стали беспокоиться и старшие. — Чиминни, ты чего? Всё хорошо? — взволнованно посмотрел на него Юнги и взял детское личико в свои большие ладони. — Мне страшно. — тихо признался Чимин, смотря своими большими глазками, в которых поселился стах, на любимого хёна. — Я знаю, но всё будет хорошо. Мы победим и с тобой ничего не случится, я обещаю. — пообещал Юнги, обнимая Чимина и, прижав к своей груди, стал успокаивающе гладить по пепельным волосам. — А если я умру? — голос задрожал, что заставило сердце синеволосого Ангела больно сжаться. — Не говори так, этого не произойдёт. Да и ты обещал мне, что мы вместе выпьем, да? — пытался подбодрить его Юнги. Почувствовав поддержку этого человека Чимин взял себя в руки и дал себе мысленное обещание, что сделает всё возможное, чтобы победить. Он обещал выпить с любимым хёном и должен выполнить это обещание. Тем более, он потомок самого могучего мага, он умеет метать не только молнии, но и горящие лучи солнца, поэтому он просто обязан выжить и победить тень. — Да, ты прав, всё будет хорошо. Мы сможем. — воодушевлённо произнёс Пак, придавая другим уверенности. За этими переживаниями и подготовкой никто даже и не заметил, что отношения этих двоих поменялись и, кто знает, может в дальнейшем у них что-нибудь получится? Всё произошло так быстро и неожиданно. Когда маги отвлеклись и совсем немного расслабилась, землю штаба потрясло сильным ударом, что доносился с того места, куда они посылают Найконов. — Началось. Они пытаются пройти через портал. Мы не должны рисковать людьми, что сейчас в штабе, поэтому встретим их за его пределами. Джин, отправляйся на смотровую башню и жди нас, не спускай глаз с Чимина. — начал давать команды Намджун. — Юнги, нам с тобой придётся открыть портал и пустить их сюда. Хосок, Чонгук, берите Чимина и ждите нас за пределами штаба возле портала. Будьте готовы атаковать. Все кивнули и поспешили занять свои позиции. Тени были выпущены. Отступать некуда. Сначала Сокджин заключил всё своё внимание и защиту на Пака, что стоял между братьями Чономи, но быстрым взглядом пробегал по другим магам, чтобы убедиться в их безопасности. Хотя, о какой безопасности можно говорить, если прямо сейчас на них надвигается туча тьмы? Так же, как и девятнадцать лет назад маги (которых было уже шесть) сомкнули ряды, находясь плечом к плечу к друг другу. Хёны начали нападать, отражая удары противника, пока Чимин в испуге бегал глазами по тёмным силуэтам, которые были похожи на какие-то лохмотья, что от долгого лежания прогнили почти во всех местах. Было страшно… Очень страшно… Эти непонятные звуки, которые они издавали пробирались в самую глубь мозга, заставляя тело покрываться мурашками. «Чимин, слева.» — раздался чей-то голос в наушнике, а в следующее мгновение перед глазами появляется большая спина Хосока, который направил свой огненный удар на одну из теней, что двигалась прямо на него. После этого Чимин пришёл в сознание и приобрёл больше сил и уверенности, чтобы тоже начать атаку. Он не может подвести этих дорогих ему людей. Заключив свои мысли и эмоции под контроль (как учил Намджун) Чимин собрал как можно больше силы и нанёс свой первый удар на приближающуюся тень, которая тут же облачилась в пепел, замертво падая на землю (если быть точнее, на прозрачную поверхность, что была за пределами штаба. Если бы не нынешняя ситуация, то Чимин вполне мог напугаться необычной поверхности этой планеты снова, но не сейчас.) После первого удара Чимин почувствовал уверенность в своих силах и, как хёны, начал наносить удары, один за другим по противникам. Тени было много. Пятеро магов (за исключением Сокджина, который находился на смотровой вышке и ставил защиту на нуждающихся в ней магов) еле успевали отражать удары, как наносили свои. Казалось, вот победа уже совсем близка и никто из магов не пострадает, пока Чонгук с Хосоком не оказываются в опасной зоне. Братьев практически окружили со всех сторон и Джину пришлось направить защиту на них двоих, оставляя тем временем Пака. Кто бы мог подумать, что именно в этот момент удар придётся сзади, попадая прямо в спину Чимина. Губы открылись в немом крике, а перед голубыми глазами стала появляться пугающая чёрная дымка, которая ничего хорошего не предвещала. Но вот что случилось дальше никто из них и подумать не мог. Точно так же, как и Чимина, тело Юнги пронзила адская боль, от которой он вскрикнул и повалился на колени. Воздуха стало катастрофически не хватать обоим, но на Мине это сказалось в немного лёгкой форме. Юнги чувствовал на себе боль парня. — Джин, возводи блокаду. — прокричал Намджун и, когда между ними и тенью появилась защитная стена, он подлетел к Юнги, которому даже не удалось подняться на ноги. Мудрец сразу всё понял. — У тебя был какой-то интим с Чимином? — он схватил своего приемника за ворот кофты, заглядывая в глаза, чтобы наверняка знать правильный ответ. Сейчас не было времени на то, чтобы спокойно говорить, нужно было действовать незамедлительно. — Ч-что? — прохрипел тот, пытаясь взять себя в руки, но пока это выходило плохо. — Отвечай! — немного прикрикнул Ким. — Я… Я целовал его шею, больше ничего. — Ты касался его метки? — пытался растормошить мудрец Мина, глаза которого начинали темнеть. — Д-да. — на грани слышимости ответил Юнги. Он не до конца понимал, зачем Намджун именно сейчас решил задать все эти вопросы. Намджун был прав, его опасения подтвердилась. Этим безобидный прикосновение к чужой метке Юнги повязал себя с Чимином, вот поэтому он чувствует его боль. Теперь, что бы не испытывал Пак, он будет чувствовать то же самое. Подбежав к Чимину, мудрец увидел его темнеющие глаза, а ярко-синяя метка становилась всё темнее. Он умирает. — Хён, что нам делать? — со страхом посмотрел на него Хосок. Ким знает, что делать, он не позволит Чимину умереть. — Так как Юнги их повязал, то только он сможет его спасти. — Ч-что я… должен сделать? — с каждой минутой сил становилось всё меньше и совсем скоро Юнги так же, как и Чимин повалится на землю и вряд ли сможет подняться. Но Юнги обещал, что с ним ничего не случиться, поэтому он должен сделать всё, чтобы сдержать обещание. И ещё до того, как тени пробьют возведённую блокаду. — Ты должен передать ему частицу себя через его метку. — пояснил Намджун, открывая шею Чимина что всё сильнее бледнел. Казалось, он вот-вот превратиться в такое же существо, как и противники, и только всё ещё стучащее сердце помогало различить их. Юнги склонился над Чимином. — Прости малыш. Я обещал, что буду тебя оберегать, но не сдержал своё обещание. — прошептал синеволосый, после чего стал что-то шептать и прикладывать пальцы то к своей метке, то к метке Чимина. Последний вздох застыл на его сухих губах… Минута… Потребовалось всего лишь минута, чтобы понять, как Юнги дорог этот человек и как не хочется его терять. Только не сейчас, когда он его нашёл и наконец-то принял. Хватило лишь одной минуты, чтобы каждый из магов переосмыслил свою жизнь и ещё больше начал ею дорожить. Все с замиранием сердца ждали чуда. В следующее мгновение метка Чимина засветилась так же, как и глаза. Сейчас была видна каждая венка, что проходила по его телу и так же светилась, а потом по земле прошлась оглушительная волна, что заставила всё живое и не живое содрогнуться. И тишина… Тень, что пару мгновений назад пыталась прорваться сквозь блокаду — утихла, они не подавали ни единого признака на существование. Глаза Чимина медленно открылись, грудь начала вздыматься от жадного глотания воздуха, что сейчас был так необходим. Он жив. Его малыш жив и теперь с ним всё будет в порядке — последнее о чём думает Юнги, прежде чем провалиться в темноту. Они, всё же, поменялись местами. До этого Чимин просыпался в кабинете Намджуна со слабость во всём теле и головной болью, а теперь настала очередь Мина. В теле была ужасная слабость, ощущение, будто все его силы разом вытянули. Он же не мог лишиться силы? Не мог её потерять? Он просто не сможет нормально жить и смириться с тем, что его силы больше нет, это было бы равносильно тому, что, если бы музыкант оглох или художник ослеп. Юнги больше нескольких сотен лет был магом, в этом и заключалась вся его жизнь, а что теперь? Кто он без силы? Никто. Обычный человек, не больше. Но проверить свои догадки всё же нужно, поэтому Юнги (до сих пор не открыв глаза) взял себя в руки, преодолевая слабость в теле и постарался выпустить, хотя бы маленькую молнию. — Хён, не делай этого, тебе нужно накопить энергию. — прозвучал такой нежный и родной голос Чимина, а потом Юнги чувствует тепло на своей руке. Нужно открыть глаза. Спустя несколько попыток ему всё же удаётся это сделать и через мутную картинку он видит силуэт младшего. Да, это он, Юнги не ошибается, он даже в темноте узнал бы его. — Ч-Чимин? — прохрипел старший, фокусируя взгляд. — Что случилось? — Ты потерял сознание. — начал Чимин, по-прежнему держа свою руку на руке любимого хёна. — Намджун- хён сказал, что ты передал мне часть своих сил когда я умирал. Спасибо Юнги-хён. — медленно склонившись над ним, малыш оставил лёгкий поцелуй на лбу старшего. — Я пообещал защищать тебя, но не сдержал обещание. Я должен был лучше следить за тобой. — Юнги уже давно всё понял и принял и теперь, когда нету смысла прятаться, отрицать и скрывать свои чувства, он не будет этого делать, вот поэтому он сейчас нашёл руку малыша и взял в свою. Теперь-то он понял, откуда взялась такая тяга к Чимину и те непонятные чувства, которые принадлежали не ему: в тот день, когда они вместе пили, Юнги коснулся губами его метки и повязал их вместе. — Нет, Хён, ты сделал намного больше, чем просто защитил. — его губ коснулась улыбка. — Ты не понимаешь, Чимин-а. Я по своей глупости и неосторожности повязал нас. — Вот именно. Это лучшее, что ты для меня мог сделать, но если… если ты не хочешь этой связи, то мы найдём способ разорвать её. Намджун-хён наверняка знает как, и поможет. — сейчас его голос звучало не так радостно, как до этого, а от улыбке не осталось и следа. Конечно, а чего он ожидал, что старший безмерно обрадуется их связи и будет клясться в любви до гроба? Наивный же ты, Пак Чимин. Неужели, за всё это время ты так и не понял, что этого никогда не случиться, по крайней мере, на яву. — Нет, я… я не хочу её разрывать. — честно признался Юнги и, поднявшись на локтях, заглянул в голубые глаза, в которых появилось недоумение. — Только спустя время я это понял. Я был настоящим придурком, когда отталкивал тебя и заставлял плакать, но тогда я боялся копаться в себе и понимать, что я чувствую. Когда ты был на волосок от смерти, я окончательно понял, что хочу иметь с тобой что-то большее, чем просто дружба. Неужели, это всё-таки сон? Юнги не мог сказать этих слов в реальности, да? А может, у Чимина из-за новой вселенной опять начались слуховые галлюцинации? Но всего лишь пару месяцев назад он говорил, что так нельзя и это не правильно, неужели, он поменял своё мнение? «Если это сон, то я не хочу просыпаться.» Как только Чимин открыл рот, чтобы что-то сказать, Юнги поддаётся вперёд и касается своими губами пухлых и горячих губ малыша. Какое- то время младший находится в ступоре, с широко распахнутыми глазами. Он и подумать не мог, что когда-нибудь сможет вновь почувствовать сладкий вкус хёновых губ. Вот она — та мечта, что не давала покоя много суток, что заставляла чувствовать ужасную боль, теперь стоит перед ним и целует. ЦЕЛУЕТ. После нескольких секунд ступора Чимин начинает неумело отвечать на поцелуй, стараясь как можно незаметнее прижаться к любимому хёну и почувствовать его тепло и запах его тела, что приятно пахло какими-то ягодами. Но сейчас и это было не важно. Время остановилось, позволяя двоим хоть на короткий срок почувствовать себя одними во вселенной и насладиться этим долгожданным и сладким поцелуем. В этот поцелуй Юнги вложил всё своё раскаяние за причинённую им боль, слёзы, борьбу с собой и свои чувства к Чимину, которые вылились в нежный и чувственный поцелуй, заставляя младшего плавиться в крепких руках, что расположились на его талии. Вот то самое чувство эйфории, заставляющее сердце быстрее биться, разгоняя больше крови по венам. Только, видимо, слишком много крови прилило к мозгу, раз уж у Чимина закружилась голова, а вскоре и вообще отключилась. Юнги всего лишь одним касанием губ стёр невидимую границу между «друзья» и «что-то большее, чем просто друзья.» Но, как всегда, по закону жанра внезапно появляется кто-то третий и всё портит, но на этот раз он пришёл немного позже, позволяя состояться долгожданному поцелую. Когда раздался звук чего-то упавшего, маги были вынуждены оторваться друг от друга и обернуться в сторону двери, где стоял ошарашенный Ким Намджун, который уронил папку. Мудрец, конечно знал, что между этими двумя что-то есть, но не думал, что ему лично удастся в этом убедиться. Было немного неловко застать такой момент. — Айщ, Хён, вечно ты вовремя. — прошипел на него Юнги, пока в это время Чимин смущённо опустил голову, покрываясь румянцем. — А что я-то опять? А… что вы тут делали? — всё ещё не отойдя от увиденного он пристально посмотрел на обоих и кивнул своему преемнику, мол: «Молодец!» — Косички, блин, заплетали друг другу. Всё, не смущай мне ребёнка. — усмехнулся Юнги и потрепал, уже СВОЕГО мальчика по волосам. Чимин не знал куда себя день от смущения, кажется, у него покраснели не только щёки, но и всё лицо. — Я… вообще-то, я пришёл по делу. — прийдя в себя Намджун сел возле новоиспеченной без пяти минут пары, и обвёл их взглядом, собирая слова в логически составленные предложения. — А когда ты приходил просто так? — съязвил Мин, от чего получил подзатыльник от хёна. — Не язви мне, я всё ещё твой Хён. — Ладно, прости. Надеюсь, у тебя что-то важное, раз ты прервал нас. — потёр пострадавшее место Юнги. — Не сомневайся. Ну, давай Юнги, расскажи мне по подробнее историю того, как ты повязал себя с Чимином. — откинув все ранее испытавшие чувства, Намджун принял серьёзный вид и смотрел, теперь уже, на своего приемника. Не то, чтобы он злился, просто не мог понять, почему Мин ему сам ничего не рассказал ещё с самого начала? — Хён, только не бей. — на всякий случай Юнги немного отодвинулся назад, прижимаясь спиной к изголовью кровати, чтобы не получить от серьёзного хёна подзатыльник или разряд тока. — Когда мне нужно было снять с Чимина защиту, что я наложил когда-то, и установить связь, чтобы я мог следить за ним, я… мы выпили. Но ты сам сказал, что мне нужен открытый доступ к его телу, чтобы меня опять не ударило током и я не придумал ничего лучше, чем напоить его. Но в итоге и сам напился, а потом, когда снял защиту, я… меня понесло и я… поцеловал его метку. Но, Хён, я и не заметил, что там находилась метка и не знал, к чему это может привести. — поспешил оправдать себя Юнги, чтобы мудрец, хотя бы немного смягчил ему наказание. Пока Намджун молчал, подбирая правильные слова, Чимин уже не смущался, а грустил. Он думал, что в тот день те слова и действия были искренними, пускай и от алкоголя, но он и подумать не мог, что это очередной пункт задания, которое поручил ему Ким. Выходит, всё это было не искренне? А сегодняшний поцелуй? Это же не просто так, Юнги чувствует что-то к нему? Хоть немного? — Если бы ты рассказал мне об этом сразу, вчерашних последствий можно было избежать. — прервал своё молчание старший. — Бить я тебя не буду, думаю, здесь Чимин должен решить, что с тобой делать? Что скажешь, Чимин? — Юнги-хён, ответь мне только на один вопрос: ты что-нибудь чувствуешь ко мне? — мальчик поднял на любимого хёна свои голубые глаза, в которых он увидел космос. В них были целые системы галактик с множеством звёзд, но не холодных и отдаленных, а близких и родных. Космос в этих глазах был намного прекраснее того, что находился за пределами штаба. — Врать не буду, первое время у меня к тебе было только физическое влечение: ты красив, у тебя красивое тело и фигура. Но, когда я покапался в себе и многое переосмыслил, я понял, что ты мне нравишься. — переборов себя, Юнги шагнул в этот открытый космос в глазах напротив, наплевав на все законы гравитации. Это было как погружение в воду: сначала он просто решил потрогать её, а потом нырнул с головой, не боясь утонуть. Думаю, если бы даже и утонул, то Юнги точно бы не пожалел об этом. Сейчас он даже забыл про Намджуна, который не собирался уходить, а улыбаясь, смотрел на двоих, кого успел уже в мыслях обвенчать. — Поздравляю, дети мои, теперь вы Теонмейты. — прервал эту идиллию примирения и романтики Ким. Иногда этот мудрец просто не имел чувство такта и ставил людей в неловкие положение, как и сейчас. Вместо того, чтобы дать новоиспечёной паре побыть наедине и всё выяснить, он опять заставляет одного из них смущённо улыбнуться и опустить голову, а второго заставить проклинать Намджуна за то, что второй раз за недолгое время прервал их. — Хён, я не понимаю, что значат все эти слова, что ты говоришь. Можешь объяснить значение этого слова? — робко поднял свой взгляд на старшего Чимин, дабы прогнать эту неловкость, от которой он опять покрылся румянцем. — Да, конечно. Теонмейты — это маги, которые повязали себя. После связи они становятся одним целым и могут чувствовать эмоции и боль своей пары, вот поэтому Юнги почувствовал на себе твою боль, когда тебя ранили. — пояснил Намджун. — Почему только маги? — Юнги, если честно, тоже впервые слышит этот термин, так как прежде ему не доводилось сталкиваться с этим ни в теории, ни на практике. — Потому что только у магов есть метки, через которые и устанавливается связь. — Ну что, Чимин, хочешь ты того или нет, но ты теперь мой Теонмейт. Чимин хотел. До потери пульса и звёздочек перед глазами он хотел, да что уже скрывать, он мечтал об этой связи с его любимым хёном. Если бы каких-то пару недель назад, во время его очередной истерики ему сказали бы, что он будет связан с Юнги, он бы не задумываясь придушил этого человека, чтобы ещё больше не давил на больное. Его мечта, то, чего он так сильно желал наконец-то исполнилось и нужно было радоваться, но глубоко внутри поселился маленький страх того, что это может оказаться всего лишь сном. Нет! Теперь, когда всё так хорошо, Чимин не позволит каким-то глупым страхам завладеть его мыслями, отныне он будет жить здесь и сейчас, запоминая каждый момент, проведенный с Юнги.