Напарник

      Оказавшись внутри, Алёна окончательно помрачнела. От интерьера и убранства дома так и веяло одиночеством и холодом, пробирая все тело насквозь и пуская по нему дрожь. Хотелось испариться, исчезнуть, как можно быстрее покинуть неуютное поместье и больше никогда не переступать его порог, настолько неприятное впечатление оно производило, и настолько ужасающей была его атмосфера. Александр, снова расположив свою ладонь на её талии, уверенно зашагал вперёд, и хмурой девушке пришлось следовать за ним.       Длинные тёмные коридоры, освещаемые подсвечниками на стенах, были пусты и вели их мимо бесчисленного множества комнат. Старинные гобелены с изображениями виноградной рощи в Грузии и лесной чащи Тайги и портреты всей четы Ветровых тянулись вплоть до самой гостиной, ничуть не похожей на место, где принимают гостей.       Светло-серого цвета камин не горел, и дров для его разжигания не наблюдалось, отчего до сих пор не согревшаяся Алёна разочарованно выдохнула, прижимаясь к старшему лейтенанту как можно ближе. Данный жест больше не расценивался как нарушение личного пространства и рабочих границ, поэтому Рыжова могла себе позволить выйти за рамки допустимого. Да и не было в этом ничего такого, что бы имело дурной контекст — ей просто было холодно. И ничего больше.       Кроваво-красный ковёр стелился под ногами, вызывая не самые приятные ассоциации. Особенно зловещим он казался при освещении, в роле которого, к слову, выступали два настенных факела по бокам от камина и два напротив него, в другой части комнаты. Между ними, на кирпичном выступе — дымоходе, висело огромных размеров чучело— голова оленя, а рога животного разветвлялись во все стороны. На секунду подобный антураж заставил усомниться обоих представителей закона в адекватности хозяев дома и даже подумать, что убийца, действительно, может быть среди них.       На кофейной столике из чёрного дерева стояли два бокала, а рядом с ними откупоренная бутылка вина. Взяв её в руки, Алёна понюхала содержимое и, не глядя на порванную этикетку, выдала:       — Merlot. Красное, сухое. Открыли недавно, ещё не успело окончательно настояться.       Абрикосов выгнул бровь в удивлении, но ничего не сказал, возвращая свой взгляд к мужчине. Тот выглядел по-прежнему удивлённо, но теперь к удивлению добавились ещё и напряжённость с замешательством.       — Ваша фамилия? Имя и отчество? — спросил лейтенант, краем глаза наблюдая за Рыжовой, которая уже приступила к работе. Чёрные нитриловые перчатки выглядели на её миниатюрных ручках крайне изящно, что захотелось коснуться тонких и длинных пальцев, и Александр мысленно ударил себя по голове за подобного рода мысли.       «Ещё чего не хватало, — подумал он. — Мало мне проблем».       — А в чем, собственно говоря, дело? — подал наконец голос мужчина, судорожно начиная рыться в карманах брюк и пиджака. Спустя несколько секунд он вытащил из одного из них небольшую книжечку, оказавшуюся паспортом, удостоверяющим личность, и протянул её лейтенанту со словами. — Котов Виталий Семёнович. Дворецкий поместья Ветровых.       Абрикосов взял документ в руки, читая вслух:       — Котов Виталий Семёнович, шестьдесят третьего года рождения. Пятьдесят семь лет. Не женат. Детей нет.       Появившаяся из-за спины Алёна с интересом заглянула через плечо начальника и тихо произнесла:       — Есть штамп о разводе.       Лейтенант кивнул, возвращая паспорт его владельцу, и незаметно махнул девушке рукой. Пока мужчина так же судорожно, как доставал, убирал паспорт, Александр нагнулся к уху Алёны, обжигая его горячим дыханием, и прошептал:       — Нужно будет проверить его, слишком уж дёрганый. По возвращению в офис, напомни мне об этом, пожалуйста.       Рыжова кивнула, тут же выпрямляясь, и успела как раз вовремя. Мужчина, сумев справиться с дрожью в руках, кое-как запихал бордовую книжечку в внутренний карман пиджака и теперь во все глаза смотрел на полицейских. От его взгляда Алёна поёжилась, предпочитая вернуться к обыску помещения, а разговор с нервным дворецким оставить начальству.       — Итак, Виталий Семёнович, что вы можете сказать о дочери хозяйки дома, Варваре? — задал вопрос Абрикосов, внимательно наблюдая за лицом мужчины. И не зря. Глаза его распахнулись шире прежнего, нервно забегав из стороны в сторону, губы оказались поджаты, а лицо приобрело мертвенно-бледный окрас, на фоне которого его чёрные усы и волосы выглядели крайне нелепо.       — Варваре Викторовне? — невнятно забормотал он, отказываясь смотреть лейтенанту в глаза. — Да что я могу сказать о мисс? Хорошая, милая девочка. Умная. Послушная, никогда не перечила покойной матушке. Не ребёнок, а самый настоящий подарок…       Алёна посмотрела на лейтенанта, недоверчиво косясь в сторону дворецкого. Абрикосов сразу же поймал её взгляд, хмуря густые тёмные брови, и глазами попросил не вмешиваться. Недовольно кивнув, Рыжова вернулась к осмотру шкафа, на котором стояли рамки с черно-белыми фотографиями. Взяв в руки одну из них и перевернув, девушка заметила в левом нижнем углу надпись: «До встречи в Париже, цветочек. С любовью, бабушка».       В груди неприятно кольнуло, и Алёна посмотрела на изображение. Маленькая девочка лет пяти, точно не больше, сидела на руках пожилой леди. На головах обеих красовались изящные шляпки с перьями, из-под которых выбивались тёмные кудрявые локоны. У малышки они струились по плечам, у женщины же были забраны в низкий пучок на затылке. На их лицах сияли счастливые улыбки, что, казалось, посмотри на них чуть дольше, сможешь ослепнуть, настолько радостными они выглядели.       Женщина и девочка обнимали друг друга, держась за руки, и на смену из ниоткуда взявшейся в груди рыжеволосой грусти вдруг пришло тепло. Настоящее и семейное, наполненное добротой и светом, тепло, заставляющее верить в лучшее, в то, что где-то у каждого человека есть тот, кто точно также любит его, как бабушка на фотографии любит свою внучку.       — Как бы я хотела оказаться на твоём месте… — прошептала она, грустно улыбаясь, и было поставила фотографию на место, как вдруг звук удара, раздавшийся из коридора, напугал её, а рамка выскользнула из рук, разбиваясь о пол. Вздрогнув, Алёна растерянно посмотрела по сторонам. Звук повторился.       Переглянувшись, лейтенант и Рыжова тут же бросились к двери, показывая дворецкому, чтобы тот сохранял молчание. Эхо, донёсшее звук, донесло и громкие ругательства на чешском языке:       — Ty zatracenej Aspid!       — Он что, сказал «чёртова гадюка»? — удивилась Алёна, заставляя лейтенанта в которой раз шокировано посмотреть на девушку. Её таланты и способности, медленно раскрывающиеся, поражали его снова и снова.       «Чего я ещё о тебе не знаю, новичок?»       Медленно и бесшумно Абрикосов шагнул в коридор, пытаясь разглядеть в его конце источник беспокойства. К сожалению, с места, где он находился, сделать этого было невозможно. И ни свет, исходящий от подсвечников на стенах, ни большие прямоугольные окна с решётками в парадной не могли дать нужного освещения.       Достав табельное оружие из кобуры, закреплённой на поясе и спрятанной под пальто от посторонних глаз, Александр не спеша начал подкрадываться к незваному гостю, в надежде не спугнуть его. Тот, казалось, не замечал приближения полицейского, продолжая с кем-то отчётливо ругаться по телефону.       По лицу Алёны, стоящей по другую сторону, лейтенант понял, что она понимает, о чем идёт речь, и сможет позднее воспроизвести данный разговор в памяти в мельчайших деталях. Махнув девушке рукой, Абрикосов в два шага преодолел разделявшее его и неизвестного расстояние, замирая на углу, всего в паре сантиметров от говорившего. Рыжова повторила действия начальника, притаиваясь в другом углу.       Выжидая подходящий момент, Александр не спускал взгляда с головы парня, а если быть конкретнее, его затылка. Когда же брюнет, наконец-то, повернулся лицом к лейтенанту, Абрикосов слегка опешил, удивлённо глядя на него, но тут же взял себя в руки, охрипшим от простуды голосом произнося:       — И снова здравствуй, Влад Князев.       Пакет с продуктами выскользнули из рук парня, с громким грохотом приземляясь на бетонный пол коридора. К ногам полицейских выкатилось красное яблоко, тут же испачкавшееся в яичном желтке и крепком виски, разбившемся при падении. Лицо Влада вытянулось, а затем приобрело злобное выражение.       — А я же говорила, что мы ещё встретимся, — ухмыльнулась Алёна, стоящая позади Князева и держащая его под прицелом.