Терапевт с того света

Что я могу сказать о настоящем раскладе дел? Все очень сомнительно и зыбко. Я растерян и подавлен действующим раскладом, скажу честно. «Россия» звучит как приговор мне и всем моим планам с великолепными амбициями. Помимо основ магии с первого года моих академических мучений преподавали географию, дипломатию и прочие науки для благородных господ. Я прекрасно знал все государства и страны, поверхностно знаком с культурой иноземья, полностью — с родной. Потому с уверенностью могу сказать, что нет такой страны как Россия. Но Диана утверждает обратное. Потому на данной ноте я поспешил прекратить диалог, устало кивнув на ее предложение отдохнуть. Пока что это будет самым верным решением. К тому же, после моих скачков и приступа кашля, организм чувствовал себя не лучшим образом, а от новых впечатлений мозги были всмятку. Не знаю, что делал прежний хозяин тела, раз мне сейчас так паршиво. Может эта странная девушка чуть позже обо всем мне расскажет? Тем более, мне нужно будет как-то ей открыть правду о том, что я никакой не Гриша. Только новая головная боль. Усталость брала свое, медленно погружая сознание в дрему. На краю слышимости было ясно, что Диана покинула мое общество, тихо закрыв за собой дверь. После этого настало благодатное небытие. На протяжении следующих пары дней я изучал новое тело и свою комнату в так называемой больнице. Диана больше не приходила, что, к удивлению, даже меня огорчило. Может забыла? Зато навещали мужчины и женщины в белых и светло-голубых свободных одеждах. Больше похоже на короткие халаты, но более строгого кроя. А чем-то отдаленно на мой собственный балахон, обозначающий принадлежность к кругу чародеев. Хотя нет, глупость. Мои наряды были более благородного вида, имели витиеватую вышивку и несколько слоев, что вкупе с светлыми волосами ниже пояса выглядело величественно. Я страстно желаю вернуться к старому образу жизни, пусть и без светлых патл. А пока могу лишь с затаенным страхом делать новые открытия. Во-первых, выяснил, что значит слово «больница». Это наш лазарет для люда с малым и среднем достатком, вроде как. А еще за лечение в большинстве случаев платит государство, а не сам человек. Как мне объяснила одна из посетивших женщин. Правда, с какой-то едкой усмешкой, словно не все так просто. В любом случае, такой подход мне нравиться. Еще, на следующий день после моего пробуждения мне разрешили вставать и передвигаться по комнате. Тут было еще три пустых койки (тоже научила медсестра, как она назвалась, вроде наших подмастерье лекарей), тумбочки у каждой, большое окно с невероятно прозрачным стеклом, пусть и грязным, и на этом пожалуй все. Я, поначалу робея, украдкой облазил и потрогал все что нашел, пока был в одиночестве, но видя, что меня никто не одергивает, осмелел. Даже попробовал отодрать чешуйки от стены. Вышло. И она сразу же раскрошилась у меня в пальцах в более мелкие кусочки. Неприятная вещь. Под тремя другими кроватями было пыльно и пусто, при попытке засунуть туда свою голову, в обязательном порядке беспокоил пыль и пару минут отчихивался, до слез в глазах. Вроде немного совсем, а я так сильно реагирую. Может это особая пыль? От таких как я. Зато под своей постелью я нашел подвеску с цепочкой. Вытащив эту неожиданную находку, я уселся прямо на полу. Подцепив пальцем серебристое плетение, я позволил подвеске свеситься и медленно покружиться вокруг своей оси. Это был небольшой камень, всего с пол моего мизинца, овальной формы. При попадании на него немногочисленного солнца из окна, он начинал неистово искриться и переливаться всеми оттенками зеленого и синего. Игра цвета завораживала. И где-то я уже ее видел. Но память упрямо молчала. Что ж, я нашел, значит мое. В крайнем случае, выручу за побрякушку с десяток медяков в час нужды. Мне приносили еду, оставляли одного, а позже забирали пустые или не очень тарелки. Помимо каш и компотов мне давали кружочки, которые нужно было запивать после или во время еду. Пробовал не пить после их приема. Они, заразы, вставали поперек горла, так что приходилось выполнять все данные ранее указания. Остаток времени этого дня я коротал сидя на подоконнике и рассматривая вид за окном: верхушки деревьев, дорожку, заборчик и примыкающий почти вплотную лесок. Внизу то и дело проходили фигуры людей, то в белых халатах, то в цветных одежках. Слюда в деревянной оправе открываться не хотела, видимо, мешались наклеенные полоски ткани по всему периметру деревянной части. Ну и ладно, даже так, наблюдать за жизнью снаружи было интересно. А ближе к вечеру, когда ужин я честно съел наполовину (больше попросту не лезло) и заглотил таблетки, за окном резко загорелось несколько огоньков. Похожи на фонари в больших городах, но свет больше схож на магический огонь, которым некоторые маги любили освещать свой дом взамен свечей. С еще большим любопытством я наблюдал за свечением внизу, гадая, есть ли здесь маги. Это бы сильно облегчило задачу. Все виденные мной лекари или врачи, медсестры не высказывали никаких признаков магической одаренности. Меня осматривали знакомыми и не очень приспособлениями, что-то писали в стопку бумаги тонким стилусом, спрашивали про самочувствие. Да один чародей уже поставил бы меня на ноги. Почему я сам не могу себя вылечить? Причин на это две: я все еще сомневаюсь в природе магической энергии, а именно, привязана ли она к телу, и общая усталость. Никогда не стоит в лишний раз рисковать и надрывать и так пострадавшее здоровье. Можно заиметь ряд неприятных последствий. А я жить хочу, к тому же, с трудом и величайшей удачей выцепил второй шанс. Пусть пока меня лечат лекари, а я буду поправляться. На следующее утро, после завтрака, мне выдали серые тапочки и кофту, после чего выставили за дверь. «Прогуляйся, прибраться нужно» — выдала мне напоследок медсестра, на мое тихое возмущение, выпроводив до конца коридора, и ушла. Я фыркнул, закутавшись в кофту, не желая просовывать руки в рукава. К горлу подкатывало раздражение, что без церемоний выгнали из знакомой комнаты, которую я успел изучить. Все так неплохо складывалось, а она… Я цыкнул и, сгорбившись, растрепанной птицей вошел в зал. Там было еще несколько людей, похожего вида, которые или сидели возле каток с распушившимися пальмами или же неспешно бродили, между собой переговариваясь. Я замер, сощурив глаза, рассматривая местный контингент. Меня редко тянуло на приключения или на поиски проблем, но из-за специфики профессии приходилось идти им на встречу. Так и сейчас, я размышлял, стоит ли знакомиться с местными. Они такие же больные, как и я, и не выглядят агрессивными. Скорее просто вымотанными болезнью. Ладно. Я проложил свой путь вдоль стеночки, не спеша переставляя ноги, все еще не до конца оправился, и оглядывался, решая, к кому первому подойти. Внезапно наткнулся на зеркало, возле которого и замер на несколько секунд. На меня глядело нечто несуразное. Черные сальные волосы спутанной копной спускались до мочки уха, вытянутое худое лицо с заметной щетиной, настойчивые круги вокруг серых глаз с выражением вечной усталости из-за низких век, тонкие губы с пластырем у левой щеки, явно рассеченной. Шея и вовсе полностью замотана. Сам Гриша невысокий, но невероятно худой, физическая подготовка тоже хромает на обе ноги. И это все мне одному. Я провел по лицу, словно сверяя свои ощущения с увиденным в зеркале «чудом». Вот проклятье, вообще писаный красавец. Я со злостью развернулся, больше пряча голову в плечах, и плюхнулся на ближайшей деревянной скамейке. Сплошное издевательство. — Дядя, вам плохо? — детский голос отвлекает от самокопания, заставляя обернуться. Рядом сидел пацаненок лет восьми-десяти, точно не могу определить возраст, в яркой кофточке и серых штанишках. Он то и задал вопрос, теперь с ожиданием меня разглядывая. Не ожидал здесь увидеть ребенка. — Нет, все хорошо — я попытался выдавить улыбку поприветливее, но с такой мордой вряд ли выйдет. — А вы тоже кого-то ждете? — продолжал ребенок, явно раньше скучающий. Я подумал, что дети более честные, чем взрослые, и глупые вопросы их не особо настораживают. Они ко всему относятся проще. — Нет, лечусь. В смысле жду? — предпринял попытку что-то разузнать, продолжил я разговор. — Я жду маму, она заболела, но сегодня врач разрешил ее навестить. Она должна скоро выйти. Врач запретил идти к ней в палату. — сразу все выдал ребенок, болтая ногами, недостающими до пола. Я молчаливо кивнул — Мне разрешили встретиться с ней в этом зале. Дядя, а как тебя зовут? — Гриша — вспоминая имя, которым меня называла Диана, произнес я. Пусть пока буду Гришей, а не Аларом, пусть и родное имя нравиться больше. Да и ребенок с легкостью пошел на контакт. Теперь нужно понять, что я хочу узнать. — Я Рома — мне ответили вместе с улыбкой во все зубы. Почти, ведь одного у мальчугана не хватало, выпал. — Давай дружить. На такое предложение грех не согласиться, потому я кивнул. Пусть у меня у самого было двое детей, оба мальчика, но общаться я с ними не умел совершенно. Что говорить, я и видел то их очень редко, больше проводя времени на работе или в своем кабинете от этой работы отдыхая. До чужих детей мне тем более не было дела, да и пересекались редко. Сейчас мне это аукнулось, я все боялся спугнуть ребенка и пытался улыбаться, хоть щеку и жгло в ответ на эти потуги. — Рома, а ты не знаешь, есть ли здесь маги? — тихо спрашиваю у ребенка, который лишь рассмеялся на мой вопрос, потом уверенно мотнув головой. — Магов не существует. Папа говорит, что даже фокусник не колдует, а долго учиться делать все свои трюки. И деда мороза нет, это я точно знаю. — я опешил, хлопая глазами. Как это не существует? Неужели тут так не любят чародеев? Тогда мои дела плохи — Когда я вырасту, я стану самым известным фокусником. И тебя позову на мои представления, дядя Гриша. Честно-честно. — Жду не дождусь — хмуро в своих мыслях поддакнул я, не разделяя энтузиазма Ромы. А тот словно и не заметил, продолжая о чем-то мне увлеченно рассказывать. — Папа! — повествование мальчугана резко прервалось воскликом, привлекающим остальных «гуляющих». — Пока, дядя Гриша. После короткого прощания Рома сорвался с места, вмиг оказываясь рядом с родителем. Я туманным взором проводил их вместе с присоединившейся к ним женщиной. Семья полным составом отправилась к выходу на улицу. Поежившись, я покинул скамейку и пошел в сторону своей палаты. Ну их ко всем демонам с их неверием в чародейство. Как бы далеко от дома меня не закинуло, не может быть, чтобы никто не знал о магах. Около получаса я просидел под стеной возле моей двери, подтянув к себе ноги и уткнувшись лицом в колени. Так было очень тихо, не считая возни в комнате. Там убирались, а я мешаться не хотел, как и идти куда-то. Мне просто хорошо здесь в одиночестве. — Тю, что ты тут расселся- удивился женский голос, когда дверь чуть меня не пришибла. Благо, вовремя остановилась. Я решил голову не поднимать, лишь тяжко вздохнув. — Ты там живой, может дежурного позвать? — она продолжала беспокоиться. Я слышал, как об пол стукнулось ведерко с водой, но без привычного металлического звука, а меня потрепали по плечу. — Я с тобой разговариваю или с кем? Сейчас тряпкой огрею. — Ухожу, ухожу — глухо проворчал я, не зная, сдержит ли новая знакомая слово. Мокрой тряпкой получить неохота. Я медленно, придерживаясь стеночки, встал, наконец, удостоив ее взглядом. Молодая, в синем халатике, с собранными в хвост волосы. Можно даже сказать, по своему симпатичная. Я боком зашел в комнату под ее недоумевающий взгляд. — Так это твоя палата… — себе под нос протянула девушка, но чуть постояв, решила не вмешиваться и просто ушла — я все-таки кого-нибудь позову. Мне до этого дела нет, я попросту завалился на кровать, бездумно вглядываясь в потрескавшийся потолок. На меня напала апатия, несвойственная мне. Я не знал, куда стоит идти, что делать, как себя вести. В моей жизни всегда было все предрешено, весь путь был расписан от рождения до смерти. Если бы у меня не обнаружилось магического потенциала, то отправили ли бы в армию. А если уж есть — прямая дорога в магическую академию, государственная служба. Там и свадьба на богатой, но незнатной дочери какого-то дворянина, двое детей-наследников, служба, смерть на пенсии или в болоте. Все должно было быть так, никак иначе. Ведь я единственный сын рода, Алар Бесталло третий. А теперь… Все не так, мне предоставляется выбор и я теряюсь. Я никогда не пробовал жил иначе, не по чьей-то указке. Я рыкнул, переворачиваясь на живот и укладываясь здоровой щекой на подушку. Так еще и страна эта непонятная и контракт. Видимо, я себя за него скоро прокляну. Я крепко зажмурился, кроя себя всеми ругательствами из моего небогатого запаса. Открыл глаза я уже ночью, некоторое время в беспомощности пытаясь разглядеть что-то помимо мрака. На тумбочке стоял поднос с остывшим ужином, но голода не было. Лишь чувство разбитости. Потому переполз на подоконник и остался там до утра со своими мыслями и странным зеленым камушком, который со дня находки носил на шее.