Терапевт с того света

Утро выдалось довольно-таки паршивым. У меня сильно затекла правая рука, и спину ломило от сна в неудобной позе. Гриша, ты хоть как-то к жизни приспособлен? Если бы он был жив, я бы задал ему много вопросов. Есть шанс встретить его вне мира живых, но судя по увиденному после того, как я благополучно расшиб голову, поговорить у нас не выйдет. Так что остается лишь шипеть ругательства и расхлебывать часть проблем, созданных прошлым хозяином тела. Найду какой-нибудь ковен и уеду ко всем демонам из этой России, поминай как звали. — Ты собрался в спячку впасть? Вроде весна, рано — почти над самым ухом раздается голос вчерашнего знакомого. Я кривлю лицом, тут же вспоминая о проклятой щеке и носе. Пришлось принять более-менее спокойное выражение, чтобы не тревожить мои «боевые» ранения. Сознание еще сонное, ленивое. Вроде поспал, а вроде не выспался, ненавижу подобные состояния. Мне бы теплого чая, с брусникой, плавающей блекло-красными шариками в живительном напитке. Я буквально чувствовал чарующий запах из своих воспоминаний. Приглушенный и словно далекий аромат, поднимающийся от горячей чашки. — Опять Наташка снится? — Афанасьевич так и не ушел, продолжая стоять надо мной. Хватит ли у него терпения не скинуть меня с узкого дивана? В тоже время, понятия не имею кто или что такое эта «Наташка». Но видимо, что-то приятное. — Я не собираюсь с тобой оставаться здесь, сейчас в обезьянник пойдешь досыпать. — Не ворчи — хриплый голос скребет по горлу, каждое слово отзывается болью. Все-таки сорвал, надо с этим что-то делать. — Если ты вчера культурно отдыхал, я не виноват — мужчина принялся стягивать с меня одеяло, а дальше ловко вытаскивая подушку из-под головы. Не размыкая глаз, я попробовал ухватиться за постельную принадлежность, но пальцы лишь непослушно поскребли по самому краю наволочки. — Хватит дурака валять, Гриша, домой иди — я недовольно промычал, переворачиваясь на спину и свешивая одну руку до пола. Вторая рука начала отходить беготней под кожей крови. Неприятное ощущение, но терпимо. А сам Афанасьевич волнуется за мою персону, голос с лихвой его выдает. С какой стати, ему беспокоиться за этого беспризорника? Неужели родственник? Я немного приоткрываю один глаз, хмурясь от света в комнате, и оглядел седовласого. Вроде не похож совсем. С другой стороны, я тоже не зеркальное отражение отца, но явно его ребенок, раз мне передался магический дар. — Я отведу тебя до подъезда, все равно по пути — я в задумчивости сел, размышляя, стоит ли мне возвращаться в тот серый муравейник. А если пока что дружелюбный полицейский приемлет лишь один ответ? Я снова бросил на Андрея Афанасьевича серый взгляд. Не хочу пробовать собирать свой нос по частям. Пришлось оторваться от дивана и поплестись следом за новым провожатым. Ну же, Алар, ты же хотел себе указывающего дорогу? Смотри, сколько желающих за вчерашний вечер ты нашел. Выпустили меня из здания без приключений. Афанасьевич перекинулся парой фраз с человеком за стойкой, и мы вышли из здания. Я оглянулся на него. Бежевое с светло-зелеными полосками вокруг окошек. — Ты решил здесь остаться? — мужчина уже ушел вперед, теперь меня дожидаясь. Я невнятно буркнул что-то и пошел следом. Несмотря на весь мой неприветливый вид, в глубине души я был рад, что за мной приглядывает хоть кто-то. Дядька вел меня вчерашним маршрутом, то есть тем, которым меня сюда привели насильно. В утреннее время парк выглядел более приятно, теряя свою таинственность, но от воспоминаний о недавних блужданий по нему, я морщился, сильнее вжимая голову в плечи. К слову, я все чаще горблюсь, прячу свою светлую голову, раньше за мной такой привычки не было. Конечно, идеальной осанки за мной не наблюдались, разве что на важных приемах и ужинах с родителями, но никогда я так не сжимался. Больше это связано с тем, что светловолосому статному магу нельзя заработать горб ни при каких условиях. Будь ты хоть в самых глухих лесах и болотах, но хоть какое-нибудь подобие осанки держи. Всем своим видом ты должен вселять уверенность в воинов, показывать свой статус, чтобы никто не сомневался в твоей силе. А тут я задохлик Гриша. — Давай больше без глупостей, хорошо? — из задумчивости вырывает голос Афанасьевича, на которого я медленно поднимаю взгляд. Мы уже дошли до знакомого двора, вот уже виднеется моя открытая дверь. — Сходи в больницу, ну или сам как-нибудь, а то без голоса не очень. Ладно, бывай. Я растерянно киваю, не понимая, куда меня только что послали, как и последнее предложение. В моем языке нет такой конструкции. Но окружающие как-то не особо обращают внимание на то, что я понимаю их через слово. Хотя по пришествию нескольких дней разговаривать стало намного легче. Не имея представления, куда идти дальше, так как новый знакомый покинул меня, я направился к зияющему проему. Рядом на скамье сидели старушки в количестве двух штук. Они что-то обсуждали, казалось, на вообще третьем, своем языке. Но разговор у них продолжался. Я прошел мимо, изучив их взглядом. Подобное внимание с моей стороны было замечено. — Опять всю ночь бухал, дармоед проклятый — мое лицо приняло совершенно растерянный вид. Меня удивляет пренебрежительный и укоризненный тон бабки вместе с новыми словами. Проклятый, это она мне? — Как таких Бог терпит, тьфу. Я совершенно обескураженный быстрее занырнул в дверь, взбегая по лестнице на второй этаж. Шлепанье моих тапок эхом раздавалось от серых стен. А в голове полная каша от произошедшего. Но ответ вскоре пришел сам по себе: Гриша. Это он что-то не поделил с старушками и благополучно покинул этот мир. -Зинаида Петровна, здравствуйте — приглушенное приветствие разноситься по этажам, теряясь где-то в высоте. Я встал перед дверью, которую с таким большим трудом вчера открыл, изучаю ручку и замочную скважину. — Здравствуй, доченька- краем уха слушаю чужой разговор, дернув на себя дверь. Та даже не попыталась двинуться. — А кто только что зашел? — первый голос дружелюбно интересуется у той словоохотливой старушки. — Наркоман твой, опять вернулся под глазами фонари на все лицо. Говорю тебе, он за старое принялся, только из больницы выписали, сразу в разгул пошел. — седовласая женщина, что должна быть мудрым советчиком, все никак не унималась. Я фыркнул, вспоминая, что старость нужно уважать. Вот и чти после подобного таких бабок с помелом вместо языка. — Понятно — девушка быстро соглашается. Я еще раз дернул ручку двери, чувствуя, как та пошатнулась. К сожалению не дверь, что говорит о «хорошем» качестве конструкции. — Я пойду, до свидания. — Иди, солнышко — я прислушался: снова шарканье шагов по ступеням, шуршание одежды. Просто буду надеяться, что неожиданный прохожий и любимец бабушек со скамеек молча пройдет мимо. А я вскоре вовсе брошу эту затею с попаданием обратно в дом, словно он мне сильно сдался. Все равно там ни воды, ни еды. Разве что есть чаша с магической водой, но и той я не умею пользоваться. — Простите, вы в какую квартиру? — я вздрогнул, выругавшись про себя на любопытного человека. Думал сказать, что уже ухожу, но выдал лишь непродолжительное сипение. Хорошо, без голоса, так без голоса. Я оборачиваюсь, полный решимости уйти в далекие дали, потому что в дом мне попасть не благоволит судьба. — Гриша, что ты делаешь? Сзади стояла Диана, с сумкой через плечо и с искренним недоумением глядела на мою персону. С одной стороны, она не мне не помогала найти выход из сложившейся связи с моим перерождением ситуации, а с другой, переживала за мою тушку. Ретироваться было поздно. А тут я еще о этом амбале вспомнил, Леша кажется. Мое лицо перекосило в неопределенной гримасе, прежде чем принять устало-обреченный вид. — Гриша, с тобой все хорошо? — да, конечно, лучше не бывает. Девушка осторожно подошла ближе, словно я мог на нее накинуться, и заглянула мне в лицо. Подобная заискивающая забота вдруг меня начала выводить из себя, может потому что ожидал увидеть вчерашнего обидчика. — Оставь меня в покое — тихий скрипучий голос сильно раздражает, но не сильнее прошедшей по горлу боли. Диана отстраняется, с полной растерянностью смотрит на мою хмурую моську. Какие-то мысли быстро бегают в его русоволосой голове, а потом она переводит взгляд на дверь. — Прости, я совсем забыла отдать тебе ключи — шустро переменив тему, она начинает рыться в сумке, доставая оттуда связку ключей. Я внимательно слежу за ней, как она открывает дверь, уже без былой уверенности, с которой появилась на площадке. Со второй дверью она тоже справилась, чуть помявшись на входе в нерешительности, вешает связку на настенный крючок. За ней, что ли войти… Я поплелся следом, вставая в коридоре, подобно вчерашнему моему стоянию. Так же хмуро окинул открывшуюся картину. Диана вернулась, чтобы закрыть за мной двери. Неужели она решила меня по тихой грусти прикончить? — Я тут решила, что тебе может понадобиться помощь, после больницы — молчание нарушает девушка, явно заикнувшись на последнем слове. Вспомнил, лазарет их местный, эта больница. Неужели туда отправлял меня Афанасьевич? Как-нибудь сам разберусь со своим горлом. Но сначала с появившейся помощницей. Та ожидала ответа или хоть какой-нибудь реакции, но я просто стоял с видом грозовой тучи. — Гриша, прости пожалуйста за вчера… Просто Леша вспыльчивый — девушка пытается извиниться, но явно считает мои слова бредом душебольного. А за ее опекуна я заметил, что он не умеет держать себя в руках, к тому же сильно меня ненавидит. — Чем я могу помочь? Я думаю, что просто так от нее не отмашешься, а грубо выгнать — рука не поднимется. Как не хочется признавать, что Диана мне симпатизирует. Остается тогда лишь смириться и ждать развязки. — Мне больно говорить — я хриплю отмазку, а сероглазая наконец замечает мои сипения, откладывает тысячу и один вопрос. Я благодарю всех знакомых богов, что могу просто помолчать. Моя гостья (это же она заявилась ко мне в дом?), что-то неуверенно говорит, с завидной периодичностью сбиваясь с мысли, пока я просто иду в знакомую комнату, усаживаясь там на стул. Мне совершенно без разницу, что она хочет от меня, лишь бы не прикопала возле дома, а местные обычаи я не понимаю. А еще хочу есть. Последующий час или полтора я провел на стуле, подогнув одну ногу, чтобы коленка была на уровне шеи, и положил на нее подбородок. Иногда немного менял позу, чтобы конечности не затекали, и с неторопливостью деревенского кота на заборе наблюдал за передвижениями Дианы. Девушка пыталась меня разговорить первое время, каждый раз проходя мимо, но я стойко ее игнорировал. Пусть не чувствует, что я ей безмерно рад или ее должник. Она убиралась, откуда-то выгребая странные черные мешки, складывая туда мусор. Диана также пыталась героически отмыть белое нечто от жира, но безуспешно: былой белизны не добилась. Зато сбегала и принесла еды, принимаясь готовить прям на этой штуке. Я долго не мог понять, почему она ставит туда кастрюльки с мясом, почему не найдет печку? Но потом там все начало шкварчать и кипеть. Это подзадорило мое любопытство, и стоило девушке отлучиться с кухни, я подошел к ящикам. От местной печки шел жар, но огня я нигде не увидел, как и дров. Опять магия? — У тебя в холодильнике совершенно пусто, ты не против супа и тефтелек? — я, застигнутый врасплох, отступил, замотав головой. — Хорошо, скоро будет готово. Я вернулся на свое место, теперь обратив взор в окно. Там были люди, странные кареты приезжали и уезжали. Вроде ничего отличного от моей прошлой жизни, но совершенно другое. Я даже в смятении, как подобное возможно. Я бывал ни в одной стране в своих поездках, выучил несколько языков, владел политикой и географией. Но никакой России не знал. Да моя государыня отдала бы полказны за чашу с бесконечной водой и коробкой, что греет без дров. Не верю, что подобное сокрылось от взоров Ее величества и ее чародеев. Сразу возникает множество закономерных вопросов. Остаток дня прошел без происшествий. Почти. Диана вкусно меня накормила, от горячего обеда я совершенно разомлел, сменяя гнев на милость. Моя довольная моська вызвала настоящую радость Ди. Если ты, Гриша, известным только богам способом, меня слышишь, то знай, что ты последняя тварь, раз смел обижать эту светлую девушку. Да и просто последний подлец. В комнатах проветрили, подмели, сразу стало чуть светлее и легче дышать. А потом Диана вовсе воодушевилась, начиная рассказывать о том, что где лежит. Я не успевал все запоминать, путаясь в незнакомых понятиях. — Тебе бы в ванную — окончательная фраза повисла в воздухе насущным вопросом. Знать бы еще, что такое ванная… — Гриша, только не говори, что не надо. Я двинул скулами, не зная, что сказать. Откуда я знаю, надо или нет мне в ванную. Девушка вздохнула, обронив «Как ребенок, ей богу», потом ухватила меня за руку и повела по коридору. Одна из двух дверей оказалась нашей целью. Щелкнув на панельку на стене, девушка зажгла свет в помещении, пропуская меня внутрь. Там она уже успела навести порядок, только осколок от зеркала не убрала: он упрямо висел на стене памятью о былом величии. — Гриша — Ди меня окликает, уже более обеспокоенно. Заметив осознанность в моем взгляде, возиться с ручками, настраивая их волшебную воду. Невероятно, я выходит, тоже обладатель подобного чуда. — Вот полотенце, чистые вещи я на кровати положу. Если тебе станет плохо, то зови. Девушка замолчала, словно хотела что-то добавить, но передумала, вышла из комнаты. Я остался наедине с бегущей водой, тупо уставившись на чудо магической (как мне казалось) инженерии. Только потом я очнулся от внезапного наваждения, принимаясь стягивать одежду без задней мысли, больше занятый головоломкой, как устроить бесконечную воду для обычного человека. Только оставшись в белье я вспомнил, что я немного не я прежний, со смешанными чувствами замерев на месте. Решил, что раз мне в пользование досталось это тело, нужно понять, насколько оно плохо. Минут десять я прощупывал руки, ноги, пересчитывал ребра, проверяя их на целостность, осматривал наличие шрамов. Получился такой беглый осмотр «имущества». Все еще не могу принять, что я нахожусь в чужом теле. — Гриша, все хорошо? — за дверью девушка остановилась, беспокоясь обо мне, видимо слишком долго не подаю признаков жизни. Я просипел ответ, что все в порядке, и Ди успокоилась. По крайней мере, перестала топтаться у двери, а то даже как-то неловко. Вернемся к нашим баранам, одного из которых нужно мыть. Белье у них чудное, никогда такого не видел, когда вернусь домой, поделюсь идеей с портными, может выйдет озолотиться. А вода была получше, чем в больнице, но далека от идеала. Я осторожно залез в купальню, удивляясь ровной белой поверхности, а еще тому, что вода уходила в специальное отверстие на дне. На бортике лежала черная штуковина, которая в ходе логических заключений была определена вниз, заткнуть дырку водостока. Вроде вода перестала уходить. Я обвел комнату взглядом в поисках куска мыла, но того почему то не наблюдалось. Были вместо этого цветастые баночки, привлекающие внимание. Была не была. Я взял одну, повертел в руках, а письмена на ней разобрать не смог. Зато нашел, как оно открывается, понюхал, сразу сморщив нос от резкого запаха. Гадость какая. Стоило чуть сдавить баночку, из нее вылезла парочка мыльных пузырей. У меня в стране изготавливали травяные настои, мешали их с мылом, а хранили в какой-нибудь посудине. Найденная мною вещь была похожа на настой, но пахла явно не травами. А одной водой не отмоешься… Пришлось возиться с этим бальзамом, который невероятно хорошо пенился, да и пах не так противно, как мне показалось вначале. Не с первой попытки ополоснув волосы, я знатно наглотался мыла, потом долго отплевываясь. Не знаю, сколько времени я занимался банными процедурами, но вымылся. Сразу стало легче. Черную пробку я несколько раз вынимал, спуская часть воды, теперь же просто положил на место, где была. Осталось выключить воду. Я попробовал покрутить вентиля, как это делала Диана. Они легко поддались, но напор воды увеличился, и я судорожно принялся крутить их в другую сторону. Я приручил творение водного мага! Донельзя довольный собой, я приметил на стене полотенце, намереваясь до него проследовать. Только снова судьба надо мной насмехается. Когда я встал в полный рост, собираясь вылезти из купальни, я умудрился поскользнуться на гладком мокром дне, совершая кульбит, я налетел челюстью на серебристую штуку для подачи воды, улетая дальше обратно на дно. Взвыв горестным воем, я тут же пожалел, что напряг голосовые связки и уселся на край купальни, придерживая рот руками. Меня даже на слезы пробило, а языком я спешил пересчитать зубы, вдруг что выбил. — Гриша! — в ванную влетает взъерошенная Диана, готовая вытаскивать меня из самой глубокой бездны, но видя меня нагого, заливается ярким румянцем до кончиков ушей, и спешит отвести взгляд. Я почему то тоже от нее не отставал, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Я слышала шум, что-то случилось? — Упал, все нормально — неловко отвечаю на вопрос, замерев на своем месте. Девушка кивает и стыдливо ретируется, словно совсем юная девица. А Ди довольно симпатичная с алыми щеками. Не понимаю, откуда такие мысли, но спешу их отогнать, наконец, благополучно выбираясь из купальни. Обмотав полотенцем бедра, покидаю ванную, в нерешительности встав за дверью. А где тут кровать, где девушка обещала оставить сменную одежду? Думал у нее спросить, но явно сейчас неподходящий момент. Так что давай, Алар, как-нибудь сам. Неизведанными осталось лишь две двери, одна из которых оказалась уборной, а вторая комната чем-то вроде спальни или гостиной. Я сразу нашел вещи, с любопытством осматривая небольшую комнату. Кровать есть, вода есть, еда есть, считай, что жить можно. Но мне домой необходимо позарез, пока меня там совсем не похоронили.