Терапевт с того света

Первый день, когда Диана вернулась после, скажем так, скандала (больше похоже было на избиение инвалида) между мной и Лешей. Несмотря на все мои предчувствия и дурной настрой он прошел гладко, оставляя после себя звенящую пустоту в голове. После сцены в ванной я больше не пересекался с девушкой, да и та не искала встречи со мной, занимаясь на кухне. Так что самым благоразумным я счел просто лечь спать, а завтра все само образуется. Я не стал ломать голову, есть ли в комнате такая пластинка для выключения света как в банной комнате. Просто оделся и зарылся в одеяло, спрятавшись в постели почти с головой. Не хотелось думать совершенно ни о чем. Сквозь подкрадывающуюся дрему я слышал осторожные шаги, что все приближались. Я напрягся, готовый вскочить с места. Но просто погас магический огонь, даря приятную темноту. Но кромешной ее не назовешь: из коридора через приоткрытую дверь вытянулась полоска света, а через окно попадал свет фонарей. Может обращение на эти мелочи внимание мне не дало сразу заснуть. В двери тихо звякнуло, а я прислушался: сон как рукой сняло. Вперившись в ковер на полу, я пытался понять, кто на ночь глядя решил навестить меня. — Добрый вечер, не ожидал тебя увидеть- поприветствовал знакомый голос, ничуть не скрываясь. Афанасьевич, это точно он. — Тише, он спит — почти сразу шикнула девушка, призывая понизить голос хоть на полтона. — Я просто решила немного помочь. — Понятно. А я вот зашел. Привели его ночью, не знаю, в чем дело, но ребятки решили, что он умалишенный — докладывал о нашей встрече полицейский, но уже тише. Пришлось напрячь слух. — Гриша… Он после — Диана оборвалась, видимо показывая какой-то жест собеседнику, продолжила надломанным голосом. — Странный. Психолог сказала, что такое возможно, защитная реакция организма на стресс. — Гриша не говорил причину? — Он ничего не говорит, а я не могу спросить — девушка всхлипнула, в попытке сдержать слезы — Он хоть и ведет себя странно, все говоря о магах каких-то, но… Я думаю, он… Он сожалеет о прошлом. Раньше дальше порога он не допускал меня. А теперь, что ли стал открытее. — По мне, ведет себя как обычно, только словно в воду опущенный. Я знаю его давно, но не мог предугадать, что все приведет к такому. Последовало молчание. Мне показалось, что больше они не заговорят, но Афанасьевич прерывает тишину. — Если что, обращайся ко мне. Гриша упрям как осел, ни о чем не попросит. Мне пора. — Я тоже ухожу, подождите немного. Слышалось копошение, а потом щелкнул замок, извещая о том, что поздние гости ушли. Я перевернулся на другой бок, понимая, что подслушанный диалог не очень то информативен. Но в груди заворчало беспокойство, которое не стихало до самого момента, стоило усталости окончательно меня сморить. Следующие дни прошли в все больше захватывающей меня эйфории, забылся вызывающий смутную тревогу разговор. Связано это с несколькими факторами. Во-первых, я одет, накормлен и не чувствую дыхания грядущих проблем в спину. За время пребывания в новом теле я научился ценить подобные моменты. Во-вторых, все мои побои начинали заживать, с каждым днем все реже о себе напоминая. Просто невероятно прекрасно, что могу спокойно повернуть голову или же улыбнуться так, чтобы потом не шипеть от стрельнувшей боли. А о уменьшении мешком под глазами вовсе умолчу. Ко всему этому, каждый день, хоть на полчасика, но приходила Диана. Я все еще относился к ней с долей некой снисходительности, но она не казалось раздражительной женщиной, что меня донимает. Наоборот, я был рад ее появлению, а как только научился самостоятельно открывать дверь, то мчался на встречу, только заслышу поворот ключа в входной двери. Первое время, я стыдил себя за подобные порывы, но потом понял, что в этом нет ничего зазорного. Да и кто из моих знакомых застанет меня за этим? Диана, вот, даже не верит в магов. Когда же я вновь попытался поднять данную тему, то она сразу помрачнела. Только после томительно долгих нескольких мгновений девушка качнула головой. — Марина говорила, что ты можешь быть немного не в себе — слова звучали тихо, но страшным вердиктом. В первую очередь для самой Ди. Но она продолжала более жизнерадостно — Главное, что ты жив. За последней фразой последовали внезапные объятия, спонтанные для нас обоих. Словно тогда в больнице. Я чувствовал тепло ее тела, как темно-русые волосы щекочут мое лицо, и как жаром вспыхивают щеки. Мои собственные щеки. Диана не заметила, как я из бледного превращаюсь в пунцового, за что я благодарил все высшие силы. На следующий день я завтракал, допивая свой кофе (очень интересный напиток, хоть чай у россиян был омерзительным), раздался долгожданный поворот ключа. Бросив завтрак, я привычно помчался до двери, да так и встал посередине коридора, с застывшей кривой ухмылкой. За виноватого вида Дианой стоял Леша, с тем же неясным выражением лица, что и у меня. — Денис, не убегай — молчание прерывает девушка, осторожно взяв за руку карапуза, который самоуверенно попытался рвануть вперед по коридору. Я поднял опешивший взгляд на взрослых гостей. «Тронешь- убью» — в глазах Леши не требовало специальных навыков для распознавания. У меня дернулась мышца возле губы, а я некстати вспомнил, что нос мне не сломали и все еще впереди. — Прости, что такой толпой. Ден отказался сидеть в машине без меня- Диана торопливо разувалась и сняла ботинки с ног ребенка, только после этого его отпуская. Пусть про малышню она сказала, но какого черта здесь забыл амбал? — Дядя- карапуз времени не терял, отчаянно стремясь изучить новое место и дядьку, что истуканом замер в коридоре. Я неловко пошатнулся и поднял руки, глядя, как Денис уцепился за мою серую штанину. Я не знал, что мне делать. О том, что отстранить ребенок не могло быть и речи: меня по стенке раскатает этот самый Леша. Но и как то тронуть или заговорить с ребенком я не осмеливался все по той же причине. Да демоны меня дери, почему я стал такой тряпкой? — Дядя Гриша — медленно и четко произнесла Диана, отвлекаясь от того, что заносила какие-то пакеты (так назывались шуршащие сумки) и бумажный ящик. — Дядя Глися — тут же коряво повторил малыш, самозабвенно глотая звук «р» и игнорируя шипящую гласную. Ко всему прочему дернул меня за штаны, словно убеждаясь, что я его слышу. Карапуз, ты не представляешь, как я желаю быть сейчас глухим, слепым и в другом месте, а не ждать, пока меня испепелит взглядом Леша. — Черт — тихо выругался мужчина, наконец переставая меня убивать в своих мыслях, и достал пиликающую штуку, прикладывая ту к уху. — Да. Он вышел в коридорчик, меряя шагами его от стенки до стенки, с кем-то переговариваясь. Я забыл о ребенке, теперь вытягивая голову вслед Леше, стараясь понять, что это он достал. На шкатулку не похоже. И с кем он разговаривает? — Нужно смотаться до работы ненадолго — хмуро изрек мужчина, обращаясь к девушке. — Дениску забрать? — Денис, с папой поедешь? — преувеличенно радостно спросила Диана у ребенка, на что тот отрицательно мотнул головой и продолжил дальше растягивать мою штанину. Я тяжело вздохнул, не понимая упрямства мальца. Но теперь ясно, что если что-то случится с Денисом, меня по стенке дважды раскатает его папаша. Шикарный расклад. За своими мыслями не заметил, как мужчина покинул дом, оставляя меня с ребенком и девушкой. — Я ненадолго заскочила. Тут немного продуктов и телевизор — видимо, мой немой вопрос ярко нарисовался на лице, отчего Диана прервалась, теперь отвечая мне тем же. — Что-то не так? -Телевизор? — Да… — опешила русовласая, словно данного слова не знал лишь отшельник. Но потом, видимо, вспомнила, что нашла оправдание моему странному поведению (я даже разубеждать ее не буду, не отправят в к умалишенным и ладно), потому через силу улыбнулась, принимаясь разносить вещи по комнатам. Я же бочком пополз к себе в комнату, пока ребенок радостно ковылял рядом. Может его цель стянуть с меня так сильно понравившиеся штаны? К своим детям я не особо даже подходил, а тем более не занимался с ними лет до пяти. Тут явно меньше данного возраста. Так вот, все вранье про отцовские чувства, возникающие при появлении своих детей. У меня их двое, знаю о чем говорю. По итогу где-то минут пятнадцать я насупившись сидел и смотрел, как Дениска изучает комнату, лазит и прыгает по кровати, пытается еще дергать меня за волосы и пищит от удовольствия издеваться надо мной. Каждый раз я шипел, надеясь, что и так не сильно пышная шевелюра не станет еще реже, и вспоминал Лешу. Подобная смерть еще хуже, чем раскромсать голову об стол в разгар пьянки. На этом мысли я нахмурился, пытаясь вспомнить, а чего собственно тогда я упал. Воспоминания трусливо ускользали, как песок сквозь пальцы. Не удивительно, выпил тогда я много. — Денис нельзя так — возмущенно восклицает девушка, застукав ребенка за очередным выдергиванием моих волос. Тот, как пойманный вор, сразу убирает руки от моей головы и слазит куда-то за кровать. Я тяжко вздыхаю, выражаю всю безнадежность ситуации. Диана достает из бумажной упаковки черную прямоугольную штуковину, ставя ту на полку в шкафу, что стоял на всю стену. Девушка некоторое время возилась со шнурами, пока Ден раздумывал, стоит ли вновь лезть к моим волосам. Вот русовласая чуть отходит, в руках черный кирпич. Она что-то нажимает, после чего прямоугольник вспыхнул какой-то надписью, я шарахнулся назад, глазами-плошками наблюдая, как Диана спокойно что-то жмет на кирпиче, а прямоугольник прогонял какие-то другие надписи, до тех пор, пока не зажглась картинка. Моя челюсть явно упала и укатилась под кровать. Там был человек. Он говорил, шумели сзади те механические кареты. Диана опять нажала кнопку, мужчина сменился каким-то городом. Я, кажется, забыл как моргать, не понимая, что это за штука. — Мутики! — возмущенно пискнул Дениска почти мне на ухо, я снова дернулся, теперь уже вбок, и наконец, закрыл рот. Малец все-таки решил додергать мои патлы. Но отвлекся на «мутики». Это название картинок в черной штуке? Хотя звучит что-то мутно. — Чуть-чуть — предупреждает девушка, снова щелкая кнопку. На прямоугольнике запрыгали яркие человечки. В отличие от человека с первой картинки, они были странно стилизованы. Вроде объемные, но ненастоящие. Я недоуменно моргнул, переводя взгляд на ребенка. Тот уже устроился у меня под боком, с довольной миной наблюдая за суетой на прямоугольнике. — Не против? — пряча усмешку спрашивает Ди, словно это не риторический вопрос. Она каким-то образом делает звук картинки громче и кладет кирпич рядом с той штукой. — Вы пока смотрите телевизор, я на кухню. Видимо, эта магическая штука и есть «телевизор». Для Дианы это привычный предмет, а вот ребенок удивлен чуть меньше моего. Или у детей всегда такое лицо? Как бы там не было, я сидел и наблюдал за разворачивающимися на телевизоре баталиями. Денис иногда меня дергал за край футболки, удостоверяясь, что я тоже смотрю его «мутики», то произносил невнятные слова, комментируя происходящее. А я все еще честно пытался понять, что там происходит. Я быстро принял стилизованность этих личностей, но честно не понимал, почему они какие-то цветные, в то время, как там есть люди с нормальным цветом кожи и волос. А еще они маленькие, по сравнению к нормальному человеку. Они говорили с немного странной интонацией, применяли множество непонятных слов, непонятно что делали, а от резких звуков я все время вздрагивал. Но Денис проникся. Звякнула дверь. Я повернул голову на звук и вскоре услышал негромкий голос Леши. Что именно он сказал, я не разобрал: перебивали тараторившие человечки. Но Диана зашла в комнату, выключая картинку. Ребенок попробовал возмутиться, но под угрозу получить по жопе, слез с кровати и пошел к выходу. Я встал их проводить, останавливаясь в проеме комнаты, опираясь плечом на дверной косяк. — Смотрю, нос почти зажил, «колдун» — негромко съязвил мужчина, видимо, желая получить какую-нибудь реакцию и по ней уже судить о моем скудоумии. Я одарил его тяжелым взглядом и сильнее сжал пальцы на сгибе руки. Алар, тебе еще нужен нос, Алар, ты не настолько красивый, чтобы рисковать еще и носом. — Алексей Дмитриевич — с нажимом произнесла девушка, окликая мужчину. Тот пожал плечами, словно не понимает, о чем она. — Лучше обуй Дениса. Поручив заботу о мальце Леше, Ди вернулась в комнату, беря в руки кирпич. — Это каналы переключать, а это звук — провела короткий инструктаж девушка, кладя кирпич на место. — Пока, может завтра зайду. — Хорошо — я слабо улыбнулся, провожая ее спину. Леша уже ждал Диану в коридоре. Вскоре хлопнула дверь, и дом погрузился в тишину. Я не спеша подошел к окну, облокачиваясь локтями на подоконник. Внизу хорошо были видны макушки гостей, как они садятся в машину. Я опять чуть улыбнулся, мысли снова растаяли, но в груди тоскливо заныло. Диана все же необыкновенная. Удивляюсь ее терпению, готовности помогать такому как я. Кем же для нее был Гриша? Девушка так и не дала мне ни одной подсказки, а спрашивать в лоб мне почему-то было неловко. А еще этот Леша… Почему он часто ошивается рядом с Ди, так еще и со своим ребенком? Были мысли, что они женаты, многое бы тогда объяснилось. Но не то, что она так настойчиво меня выхаживает. Я вновь вздохнул. Пойду что ли с этим их телевизором разберусь.

***

Полдня пролетело совершенно незаметно. Я не сразу разобрался с телевизором. Но когда после нажатий почти на все кнопицы, прямоугольник мелькнул и загорелся, я радостно подпрыгнул на кровати, слыша, как та жалобно скрипнула. Хорошо, больше так не буду. Теперь на картинке прыгали не цветные маленькие человечки, а круглые существа. «С меня их хватит» — мелькнуло в мыслях и я принялся нажимать на кнопки, указанные Ди. Оказалось, что нужно жать, держа кирпич под определенным углом. Одна кнопка сначала убавила, а с другого конца прибавила громкость. Вторая кнопка сменила картинку. Люди! Я вглядывался в черно-белую картинку, понимая ровно половину из речи человека, который в картинку не попал. И так, картинки это у нас каналы. Выяснили. Еще некоторое время и переключал каналы, получая разные картинки. По итогу их оказалось около двадцати. Я остановился на тех, где сказали «новости». У нас передавать изображение сквозь расстояние могли лишь маги пространственники или иллюзионисты, воспроизводившие нужное по памяти. Но в России… Это совершенно иной уровень магии. Или же технического прогресса? Я начинаю сомневаться, потому что тонкая и хрупкая материя волшебства не дастся в руки обычных людей. Исключения — редкие артефакты, очень капризные к слову, или дары всяких фейри и прочей нечисти. По новостям говорили о политике, показывали какого-то «президента», видимо местный правитель, о каких-то странах. Многое непонятно. Я вглядывался, но не увидел ничего знакомого. Это правдивая картинка, происходит на самом деле или балуется иллюзионист? Меня одолевали сомнения, а люди в костюмах, комментирующие все это время, начинали меня пугать. Щелчок кнопки. Здесь бегали люди уже без костюмов. Зато с собакой. Никогда такой породы не видел, пытаясь понять, с чем эту зверюгу смешали. Говорили о полиции. Почти как Афанасьевич. Только с какими-то шумелками, неприятно грохотающими. Всей задумки данной истории или реальных событий я не понял, потому переключил на следующий канал. Кажется, я перескочил через какой-то, потому здесь расхваливали кастрюли две женщины, то и дело перекладывая посуду с места на место. Базар на расстоянии, не самое умное применение этого чуда. Вот кастрюли кончились, и мужчина в свитере начал немного монотонно вещать о каких-то пирамидах. Я замер, сведя брови к переносице. Говорил о инопланетянах, которые соорудили те громадины в какой-то Мексике. Моя голова начинала медленно гудеть от нахлынувшего бреда. Нет у нас никакой Мексики и инопланетян. Нет ваших странных Америк и чего-то там еще. Нет кучи приспособлений. Тут я запнулся о скользнувшую на грани сознания мысль. У нас нет. Но есть у них. Мотнув головой, я выключил телевизор, бросив кирпич на кровати и отправился обедать. Ко всем демонам этих странных россиян. Остаток дня я пытался прочитать немногочисленные книги в доме Гриши, но ничего крове ругательств не изрек, понимая письменность еще хуже, чем устную речь этой страны. О Боги, дайте мне сил пережить эти трудные времена. Вечером я открыл окно, благо Диана научила, где щеколда находиться. На меня пахнуло вечерней свежестью и прохладой. Пахло весной, поздней зеленью и едким дымом от самоходных карет. В сомнениях с затаенным страхом я глянул на темно-синее небо с редкими звездами. Там был полумесяц. Один. Хорошо, если даже, прошло полгода со дня моей смерти, взамен осени пришла весна, но куда делась вторая луна? Она незыблемая часть небосклона. Так еще и точек звезд порядком поубавилось. Не знаю. В замке заскреб ключ. Я отвлекся от своих вопросов, не понимая, кого принесло в такое позднее время. — Гриша? Ты дома? — в коридоре раздается голос Дианы, я облегченно выдыхаю. — Да — я пошел в коридор, где девушка что-то искала. — Прости, что так поздно. Леша все же забыл сумку — Эту? — я указываю на черный предмет, который валялся под моей куртенкой. Ее видимо свалил с крючка Денис или кто-то просто задел. — Да, спасибо — Ди улыбается, забирая забытую вещь. Потом замолчала, что-то обдумывая — не обращай внимания, что Леша пытается тебя провоцировать. Он считает, что ты совсем поехал крышей. Он вообще не одобряет того, что я к тебе езжу. Он ничего не понимает и слушать не хочет. Девушка на одном дыхании выпалила небольшую тираду, сильнее сжимая сумку. Я задумчиво молчал. — А ты не слушай его — изрекаю «великую мудрость», под удивленный взгляд Дианы. Она теряется в своем коричневом свитере. Я бы нарядил ее в платья. Думаю, ей бы пошло бардовое, с открытыми плечами. А шею бы украшал речной жемчуг, нанизанный на нить. И возможно золотые серьги. Ей не нужен нелепый хвост на затылке. Ей не нужен кретин Леша. — Почему ты вообще к нему прислушиваешься, раз его слова тебе противны? Девушка замялась, не зная, что ответить. Она была близко, в полутьме коридора казалась загадочной принцессой. Диана вздохнула, так и не отвечая. А я рискнул воспользоваться ее замешательством. Уверенный шаг вперед, пока хватает решимости и глупый порыв не развеялся туманом по утру. Я обнял девушку, одновременно впиваясь в ее губы. Чужая спина прижалась к закрытой двери. Ладонь прошлась вдоль позвоночника, зарываясь в русые волосы. Меня обуяла радость, я чувствовал ее тепло, ее обветренные губы. Не хотелось прерывать этот момент. Я считал, что победил. Ровно до того момента, пока не получил коленом в пах. Я позорно заскулил, оседая на пол, зажимая пострадавшее место. Больно, чертовски больно. Ей что, не понравилось? Иначе, зачем так жестоко. — Ты… — тяжело дыша произнесла Диана, дикими глазами смотря на мою поскуливающую тушу. Видимо, она не могла подобрать верный эпитет, выражающий все ее мнение о моем поступке. Ничего, колено все ясно выразило. Девушка вынырнула в коридор, хлопнув дверью и оставив меня страдать и у порога.