Терапевт с того света

Впервые со дня появления в этом теле я видел сон. Не те жалкие обрывки ощущений и предчувствий, сливающихся в невнятную кашу, а нечто чуть большее. Хотя полноценным сновидением я бы это не назвал. Мне вообще редко снятся сны, потому их появление всегда приносит легкое смятение: я связывал их с грядущими потрясениями. Некоторые знакомые говорили мне, что я просто не запоминаю ночных историй, но я уверен: сны — редкие гости для меня. Так и сейчас, я открыл глаза, тут же зажмуриваясь, стараясь вспомнить мимолетные картины, встававшие перед взором несколько мгновений назад. Там точно была девочка с картинок, а я почему-то в белой рубашке настойчиво пытался подарить пышный букет то ли роз, то ли еще каких цветов ей. Потом вместо девочки была Диана, которая рассмеялась и потрепала меня по светлой макушке, достававшей ей до пояса. Только после пробуждения понимаешь, что все то, что казалось естественным во сне — полная околесица. Следом появился маленький Гриша, который показывал мне язык, приобнимая девчонку. Я тогда сильно возмутился, принимаясь ему доказывать свою правоту. Какую — я не понял сам, но в любом случае моя попытка не увенчалась успехом. Если подытожить, то приснился мне ничего незначащий, бестолковый сон, но забавный. Я слабо усмехнулся, заталкивая назревающую тревогу подальше. Сейчас не могло произойти ничего трагического, разве что кофе подавлюсь. Я открыл глаза, наблюдая смену освещения в комнате: она медленно, но верно погружалась в вечерний полумрак. Пора что ли вставать и двигаться? Голова вроде уже не болела, лишь желудок начинало сводить от голода, но ничего, привычно. С твердым намерением снова попытаться нарыть нужной информации, я поднялся с постели, осторожно преодолевая бардак на полу, и направился на кухню. Бумажки никуда от меня не денутся, а кушать хочется. Там вроде был отваренный рис и колбаса, так что сойдет. Чтобы приготовить импровизированный ужин с уже успевшим сверху подсохнуть рисом много времени не понадобилось. Только задорно просигналила микроволновка, я достал тарелку и, вооружившись ложкой, сел за стол. Пока рот был занят едой, в голове крутились мысли о том, что мне нужно любым способом вернуть магию. Не хотелось верить, что для меня она утрачена. Благодаря ей я смогу подать о себе весточку да перестану отлеживаться после возможных побоев. И это станет мне хорошим подспорьем для моей самоуверенности. Вот только, сколько руками не води, а синяки не проходят. А что я еще могу? Немногое, совсем немногое в других сферах магического искусства, так или иначе связанных с исцелением и его структурой, как магической дисциплины. Да и там, нужны вспомогательные реагенты и символы для взаимодействия с эфиром. Тут я замер, звонко хлопнув по столу левой ладонью. Как я мог забыть о таком! На первом году обучения дети паршиво обращаются с магией, если вообще могут с ней водиться. Чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, нас учили чертить особые круги, для простого люда — круги силы. Они в разы облегчают использование магии, хоть ее силу в какой-то мере и ограничивают. Ну, а что еще нужно для ребенка? Может, я тоже оказался в схожей ситуации, пережив смерть. Тогда объяснимо, почему я не чувствую эфира как раньше. Пораженный своей догадкой, я бросил недоеденный ужин, умчавшись в комнату. Не сразу, но отыскал чистые листы бумаги и графитные стерженьки, разложившись с этим богатством сначала на полу. Идея оказалась провальной (писать на ковре мягко говоря неудобно), так что я встал за рабочий стол. На несколько секунд я замер, заведя графит над чистым листом. Во-первых, успокоить мандраж в руках, а еще понять что мне нужно изобразить. Думаю, пусть будет свет, маленькое преобразование магии, которое дают еще мелким. Я попробовал отработанным движением начертить ровный круг, но линия еще на середине съехала в бок, криво уходя в сторону. Я зло встряхнул руками и выбросил листок на пол. Совсем позабылось: у меня была поставлена рука, а у Гриши, видимо, нет. Но я просто так не сдамся! В течение еще нескольких минут я пробовал начертить ровный круг, уже менее торопливо, но после шестого испорченного листа я перестал стараться победить в неравном бою. Выход из положения был — я стащил две тарелки разного размера с кухни, прежде проверив края на отсутствие сколов, примерно прикинув, что они должны поместиться на лист бумаги. Сосредоточенно я принялся вновь вычерчивать давно знакомые символы на, наконец-то, ровных кругах, что впритык уместились один внутри другого. Немного сбиты пропорции, но я не видел в этом ничего критичного, заполняя свободное пространство аккуратной вязью древних слов. Еще с детства я понял, что не бывает мелочей в основах магии, которые нам буквально вбивали в головы, поэтому нужные символы вскоре послушно всплывали в мыслях. Пусть эти круги мне раньше категорически не нравились, но несмотря даже на высокое происхождение я не мог отвертеться от их изучения. Иначе армия. Я внимательно осмотрел оконченную работу, отложив грифель на край стола, самодовольно усмехнувшись: теперь-то все точно должно было получиться. От торжества отвлекает легкий шум, который стремительно перерос в звон бьющейся посуды. Округлив глаза, я помчался на кухню, чтобы тут же замереть в проходе. Кажется, я совсем потерял голову в предвкушении, раз не заметил, как задел стопки выставленной не по размерам тарелок (не было мне дела до порядка в такой степени, стоят на месте и ладно). Теперь осколки осуждающе лежали на полу, напоминая о моей неаккуратности и излишней поспешности. Не могли что ли лучше пытаться держать равновесие… Пришлось обойти разбитые тарелки, по моим подсчетам, пострадало около двух-трех посудин. Довольно-таки досадно. Веник ждал своего часа в противоположном углу, составляя компанию совку. Уборкой я как-то не занимался, зато теперь побуду порядочным хозяином дома и подмету осколки, чтобы при «счастливой» случайности на них же не напороться. Когда с мусором было окончено, я пододвинул стопки тарелок поближе к стене, удостоверяясь, что те не собираются обрушиться вниз, и закрыл дверцы настенного шкафа. Не нужно мне повторения такой радости. В комнате меня ждал неприятный сюрприз, поселивший смутные догадки о злых кознях судьбы: размашистая линия от грифеля пересекала низ рисунка, полностью погубив мои труды. Сам виновник несчастья закатился куда-то под стол. Неужели, меня так сильно встревожил шум бывшей посуды, что не заметил, как чирканул по листу? Я был уверен, что не мог этого сделать, вроде отложил грифель в сторону раньше. В конце концов, не мог же лист сам себя испортить? В любом случае, все переделывать. Я сосредоточенно повторил предыдущий рисунок, сразу выкинув грифель на пол, чтобы не повторить предыдущую ошибку. После критичного осмотра изъянов не обнаружилось, и я затаив дыхание, положил рисунок на стол, собираясь с духом. На кухне снова загромыхала бьющаяся керамика. На этот раз я нахмурился, не веря в такие нелепые совпадения два раза подряд. Стоило закончить чертить — падают тарелки. Да и к тому же, я точно поставил тарелки так, чтобы они оставались на своем законном месте. Появляется закономерный вопрос: в чем причина внезапной падучести? Проверять в третий раз свои догадки я не хотел, ведь у меня терпение не железное, бумага не вечная, а тарелки еще понадобятся. Прихватив лист, я подкрался к кухне. Так и есть, настоящий бардак: оставленная на краю стола тарелка с недоеденным ужином встретила свою смерть от встречи с полом. Губы сложились в входившую в привычку едкую усмешку. Меня это начинает напрягать, но вряд ли кто сможет спрятаться в мелкой комнатушке. Не знаю, чего добивалось неизвестное нечто, но я уселся на полу, поодаль от рассыпанного риса, и разложил захваченный листок. Мне было глубоко наплевать, в каком месте пробовать пробуждать пропавшие способности, но так хоть успокою паранойю. Вдох, выдох. Чуть сбившееся дыхание приходит в норму, я полностью готов начинать. Я выставил руки прямо над кругом, невольно вспоминая свои первые попытки вызвать несчастное магическое свечение. Это было очень давно. — Не смей — злой скрежет послышался рядом, но слишком тихо, чтобы не воспринять как наваждение. Я встряхнул головой, не намереваясь отвлекаться. — Я оторву тебе руки и заткну в задницу — скрежет набирал силы, убеждая, что фразы не послышались. Я опешил, замирая изваянием и ища глазами источник угроз. «Может соседи?» — ничего разумнее в голову не лезло. Порой я отчетливо слышал чужие слова за стенкой, а то и вовсе через несколько этажей муравейника. — Убери лист — голосу надоело мое замешательство, ноток раздражения прибавилось, — Убери эту дрянь. Я не смог обнаружить говорившего, теперь обращая внимание на свои чертежи, над которыми столько бился. Меня охватила тихая ярость. — Я не собираюсь никому причинять вреда. У вас нет оснований мне угрожать. Успокойтесь. — я старался говорить спокойно, но голос подрагивал, готовясь сорваться на злое шипение. Внезапный противник не показывался на глаза. Я хотел бы просто договориться и избежать ненужных конфликтов: только все начало проходить и заживать. — Убери — проскрежетало старой дверью где-то совсем рядом, я ощутимо напрягся, а мой пыл порядком поостыл. Просчитав все возможности, понял, что я в невыигрышной ситуации, решил, что я не Гриша и его косяками не стану разбираться. Мне этот скрипун не нравился. Рукой я медленно взял листок, тут же слыша копошение со стороны закрытых шкафов, и недоверчиво сощурился. Вопросов было больше чем ответов, но жить все еще хотелось. — Положи листок — командующий никак не угомониться. Пора делать ноги. Мой маневр был незаметен лишь полному остолопу, но я поспешил ретироваться в сторону входной двери. Краем глаза я увидел движение на кухне, тут же спотыкаясь на не вовремя подвернувшейся обуви посередине коридора: я был уверен, что ботинки стояли раньше не здесь. Еще движение, уже ближе. Я не понял, когда это нечто появилось рядом, со всей дури вмазавшись мне в бок, пока я распластался на полу. Тело пронзает непонятно откуда взявшаяся боль, словно этот комок ножом меня пырнул. Все происходило слишком быстро, уже в следующее мгновение по глазам ударила ультрамариновая вспышка света, и от меня отстали. Лишь громкий полный злости и боли хриплый вскрик, и это был не я. Дом погрузился в давящую тишину вечера. Я скорчившись лежал на полу, одной рукой сжимая помятый лист, дикими глазами выискивая нападавшего. Его больше не было. А боль плавно концентрировалась в одном месте, обустроившись в животе. Ощупав пострадавшее место, я не нашел следов крови, потому медленно сел, задирая край футболки. Синяка не было, даже ни единой царапины. А боль была. Еще и противная, неправильная. Память услужливо предложила версию с проблемами внутренних органов, но немного не сходилось с недавним событием. Я вроде целый. Решив отложить медицинскую догадку, я с сожалением посмотрел на уже бесполезную бумагу. Все снова перечерчивать, а еще непонятно, вернется ли то нечто. И кем оно было. И что за вспышка слепила глаза? Мне нужно поймать хамоватое существо и вытрясти из него все ответы! Губы сложились в гадкую улыбку. Остаток дня я провел за попытками опознать сожителя, который так рьяно ненавидел мои рисунки. На чистом листе я выписывал тех немногочисленных бестий, которых знал и которые могли жить рядом с людьми. Так было легче собрать общее представление. Маленький, шустрый, говорящий. Существ, умевших ясно выражаться, было, на удивление, мало. Но я не уверен, что оно действовало в одиночку. Круг подозреваемых снова расширялся. На неупокоенного духа оно походило мало, так еще и задело меня. И та вспышка света — не моя работа. Голова шла кругом, а желудок (наверняка это он), продолжал меня изводить, заставляя все больше нервничать. Не бестиолог я! Я прислушивался ко всем посторонним звукам, ожидая, что существо само выйдет, но его словно и никогда не было. Я еще раз окинул цепким взглядом буквы, которые начинали уже расплываться во взгляде. Подсказок не было. Я нахмурился, посмотрев в окно: за ним давно темно, а я сижу как дурак, пытаясь придумать хоть что-то сносное. Я не мог ловить эту нечисть, не представляя, что она такое. Хотелось курить, но искры добыть было негде. Потому, в конце концов, я взял в зубы сигарету, нервно мусоля ее несчастный конец. Я не знаю, сколько я еще просидел, пытаясь придумать, хоть что-то толковое. Мысли все сильнее путались, в комнате стало прохладнее, и я начал зябнуть. А потом я встал, прихватив грифель, и направился к входной двери. С помощью табуретки, над проходом я нарисовал круг с буквой внутри, что больше похожа на два перечеркнутых квадрата. Такой же знак появился над проходом в комнату. Невероятно примитивный метод защиты, распространенный среди селян, работающий крайне редко. Не могу сказать, проймет ли он сожителя или нет. Потом лег в кровать под тонкое одеяло, положив рядом нож, вспоминая старые привычки. Мне отдыхать нужно, а это нечто может ночью пожаловать. В тоже время, покидать дом я не собирался, пока не изловлю мелкого пакостника. Сон был беспокойным. Я несколько раз просыпался, вглядываясь в безмолвную темноту и белеющие на полу бумаги, тут же забываясь. Мне долго знобило, потом било жаром, и так по кругу. Я понимал, что скорее всего мне нехило нездоровиться, но сделать ничего не мог: у меня ни трав, ни магии. Потом меня вовсе вывернуло наизнанку. Нависнув над белым унитазом, я пытался унять дрожь в руках и озорные пятна перед глазами, попутно проклиная гадкую нечисть. Я, конечно, признаю, что мой ужин был не самый свежий, но не до такой степени, а еще желудок не прекращало крутить и резать болью. Утром я отправлюсь к врачам, они должны хоть чем-то помочь. Через час блужданий по комнатам, я снова лег в постель, с носом зарываясь в одеяло. Тревожная дрема заменяла сон. Может поэтому я почувствовал движение, а потом и кто-то ненастойчиво тянул меня за волосы на затылке. Я спешил открыть глаза, даваясь волнами накатившей паники и страха. Комната ни капли не изменилась: тот же ковер и стол, которые я могу видеть со своего положения. Но пошевелиться я не мог, желая дернуть головой, от которой никак не отставали. Потом был громкий гул в ушах, мышцы задрожали, но тело не двинулось ни на миллиметр. Сердце забилось в области горла, стремясь выскочить, а осознание собственной беспомощности не помогало успокоиться. Наваждение спало, а я, издав непонятный сип, резко сел на кровати, сжимая в руке кухонный нож. В комнате было тихо, если не считать моего тяжелого дыхания и шума крови в ушах. Я постепенно успокаивался, еще раз осматривая знакомое помещение. Всего лишь привиделось, наверняка, сказалась нервная ночка. Или снова проделки той нечисти. Совершенно разбитый, я поплелся на кухню, уставшим взглядом выискивая движения. Никого. Зато вчерашняя тарелка и рис были собраны в аккуратную кучку, что наталкивало на мысль о чистоплотности существа. — И на том спасибо — себе под нос пробурчал ненужную благодарность, включая чайник, чтобы приготовить кофе: оно должно убрать горький привкус во рту. После чашки кофе дальше по плану было собраться на поиски больницы, потому что сам я несчастный желудок не вылечу. Быстро одевшись, все равно у Гриши гардероб был не богат, я взял в руку единственную тонкую куртку, с недоумением посматривая на предмет под ней. Сделанный под кожу прямоугольник, а внутри несколько монет и цветных бумаг. Местные деньги? Я раньше не наталкивался на этот кошелек. — Для извинений все еще недостаточно — озвучиваю свои мысли неизвестному, сваливая все на вчерашнего скрипуна. Только потом я покинул дом, по пути распихивая по карманам ключи и пачку сигарет с кошельком.