Терапевт с того света

Дверь щелкнула, оповещая о закрытии замка. Я напоследок вздохнул и, одернув полы непривычной куртки, направился вниз по лестнице. Желудок явно успокоился после чашки кофе, но мысль нормально позавтракать явно запоздала. К тому же, я еще побаивался, что я могу слишком быстро распрощаться с пищей. Я все больше практиковался на простудах, открытых ранах и других неприятных последствий вылазки на болота, кочки в виде переломов, ушибов, поэтому не мог в точности вынести вердикт о внезапной болячке. Ничего, эта нечисть у меня еще польку спляшет. На улице было ощутимо свежо. Я остановился в дверном проеме, недовольно морща нос на открывшуюся картину утреннего часа. Часа раннего, потому что в доме я задерживаться и злоупотреблять благосклонностью скрипуна не стал, рванув на поиски больницы. Теперь самое интересное: надо ее как-то найти. К Афанасьевичу я не пойду, ведь ни я, ни он не будем рады встрече. Оставалось спрашивать у прохожих. — Собутыльников ищешь? Так они уже все — оповестили меня с скамейки, где несмотря на рань сидела пара бабулек. Всегда удивлялся, как они стремятся пораньше встать и все узнать. Хуже детей малых. — И вам доброго утра — как можно дружелюбнее поприветствовал я, перестав морщиться. Старушки в недоверии замерли в ожидании подлянки. Верно. Старики всегда знали больше всех слухов. Думаю, и в России это является негласной истиной. — Денег не дадим — встрепенулись они, принимая оборонительную позицию. Я бы не рискнул у них просить и медяка, а то съедят мозг десертной ложкой, учитывая их нелестное мнение о Грише. — Разрешите обратиться к вам за советом — видимо, мир только что для людей преклонного возраста сделал кувырок. Иначе как еще объяснить неприкрытое удивление в их глазах на безобидную фразу. Я же сочту это за разрешение. — У вас опыта и знаний поболее моего будет. В доме вчера было сущее безобразие: тарелки все бились, говорил кто-то. — Тебя такого бездаря даже домовой пытается вытурить — самодовольно хмыкнула одна из моих собеседниц, занимая руки краем цветастого платка. — Кто? — Домовой — невозмутимо повторила старушка, не горя желанием продолжать беседу. Можно было бы продолжить расспросы, но желудок вновь многозначительно свело, напоминая о первичной причине моего выхода на улицу. Я состроил страдальческую мину, схватившись за живот. Проклятущая нечисть… — Благодарю вас. Можно отниму еще немного вашего времени. А где мне найти больницу? — чужие лица приняли еще более удивленный вид. Ответом было тяжелое молчание, так что я пошел прочь со двора, в надежде найти посговорчивее человека. — Совсем спился… — Бедняга, почти не жил, а уже одной ногой в могиле… — в спину летели обрывки нового разговора, а я подавил в себе желание гаркнуть что-нибудь в ответ. Нашли кого хоронить. Так еще и с таким упорством, хотя только недавно обливали грязью. Но хоть узнал название скрипуна — домовой. Похоже на домовика, но наша нечисть была не совсем разумной, часто шипела и на дух не переносило детей и молодежь. В тоже время с завидным упорством селясь в деревенских домах. Случай в доме показывал, что домовой отличается от созвучной по названию нечисти. За своими размышлениями не заметил, как вышел из двора, но пришел в себя, стоило с гулом промчаться по дороге машине. Вздрогнув всем телом, я проводил взглядом вонючую карету, наталкиваясь взглядом на еще более широкую черную дорогу, где сновали эти сооружения. За прошедшее время я дальше огражденного домами пространства не совал нос, искренне переживая за неродную, но уже мою шкурку. Теперь будем нагонять упущенное.

***

За время моей прогулки людей на улице становилось все больше, а я начинал обвыкаться к необычным обликом города. Оказывается, много дураков, прогуливающихся с утра пораньше не нашлось. Так мне показалось вначале. Буквально двадцать минут — торопливые и неприветливые, прохожие стремились к беседкам, к которым подъезжали большие машины, заглатывающие сразу по десятку людей. Еще там сновали собаки, путаясь между ногами людей, иногда начиная игру между собой, за что рисковали получить по загривку от особо ворчливой женщины. Дома были такими же серыми и высокими, за исключением двух выкрашенных в мягко рыжий. Еще были, вроде, павильоны, что пестрели вывесками на здешнем языке, некоторые переливались огоньками, вызывая мое искреннее любопытство: таких маленьких «светлячков» я не видел. Интереснее были лишь люди, такие разные в таких разных одежках. Именно сейчас я пожалел, что не выходил за порог, упуская возможность изучить эту самобытную и такую непохожую на мою страну. Желудок тактично напомнил о своем недуге, заставляя отложить изучение местной моды. Нахмурившись, я наконец начал спрашивать у прохожих, где могу найти больницу. Некоторые просто игнорировали мой вопрос, пряча голову в плечи и ускоряя шаг, кто-то отмахивался коротким «извините». Потом мне все-таки помогла дородная женщина, торгующая цветами, к павильону которой я подошел. Она все время добродушно улыбалась, почему-то заставляя меня нервничать. Попытки с третьей ей удалось объяснить, где находиться необходимое мне здание. — Не местный? — в конце поинтересовалась она, пряча руки в карманы жилетки. Мне осталось лишь кивнуть и небрежно ее поблагодарить. Поток людей уменьшался, как и машин. По указаниям я смог дойти до пересечения двух крупных полос дороги, теперь с выражением, достойного идиота, вглядываясь на другую сторону. Вроде все просто, несколько метров полотна и можно продолжить путь. Но одна мысль попасть под колеса шумных карет нагоняла табун мурашек. Я не сразу заметил, как дорогу переходят люди по белым полоскам, так что было решено последовать их примеру. Вместе с группкой я добрался до другой стороны. А потом снова потерялся, и пришлось спрашивать у прохожих путь до больницы. Раза три. К концу моего великого похода, я выдохся, но с чувством выполненного долга стоял перед светло-зеленым зданием, схватившись за живот. Самое страшное было позади, а сейчас меня должны полечить. Внутри было светло и приятно пахло, было чисто. Хотя бы похоже на больницу. Я подошел к девушке, что сидела за стеклом с прорезью. На стекле было что-то написано, но как обычно символов я не разобрал. — Добрый день, мне к лекарю надо, можете проводить? — девушка за стеклом подняла на меня глаза в очках, тут же хмурясь. — Здравствуйте, у вас есть запись? — Наверное, нет — я был не в курсе, что ей от меня нужно, и почему все нужно усложнять. — По какому вопросу? — мой неуверенный ответ не впечатлил собеседницу, да и мой вид явно был не лучшим: в зеркало что-то я не смотрел. — Живот болит — Я могу записать вас на прием. Фамилия, имя, адрес — словно заученную фразу отчеканила девушка, вставая с стула. — Григорий — под выжидающее молчание я растерянно пожал плечами. Из головы вылетела фамилия, а адреса я и не знал. И вообще, зачем это ей мои данные? — Мужчина, прекращайте балаган, я не могу найти карту только по имени — она тихо возмутилась, надеясь, что я одумаюсь. Я же пожал плечами, чувствуя, как мне опять поплохело. — Вы были в нашей поликлинике раньше? Прописаны где? — Можно просто меня осмотреть и сказать, в чем проблема? — задал, как мне казалось, вполне логичный вопрос, попутно опираясь руками на стойку. — У вас есть полюс? — Что? — девушка растерянно похлопала ресницами на мое недоумение и замолчала. Я вздохнул. Может стоит обратиться к кому-то другому? — Покажите, где у вас туалет. — Зачем? — я свистяще выпустил воздух сквозь зубы, чтобы не сказать пару лестных на глупый вопрос, но до девушки это дошло. — До конца коридора и налево. — Спасибо, я сейчас вернусь. — меня опять начинало тошнить, что совсем не радовало. А тут они еще не могут разобраться со своими полюсами и картами, не лекари, а картографы какие-то. — Гришка? — ровно через два таких же окошка стоял мужчина, до этого беседовавший с женщиной в белой одежде. Скорее всего, он окликнул меня, но я его не знаю, и мне нужно не растерять скудный завтрак в коридоре. Потому я проскочил мимо, не обращая на него внимания.