Терапевт с того света

«Понедельник добрым не бывает» — общеизвестная истина, которая периодически сопровождает меня по жизни. Моя неделя началась с бодрого 6:30 на часах, когда я уже должен быть за пределами теплой постели. Будильник опять выделывается, а может просто села батарейка, а я не заметил. Да, я все еще по старинке пользуюсь настольными часами, зная за собой привычку закидывать телефон в далекие дебри квартиры или забывать ставить гаджет на зарядку. Но даже на старуху бывает проруха: стрелки плелись по кругу циферблата медленнее положенного, уверяя меня, что 3:42 — реальность. Я нехотя поднялся. Полчаса не были таким критичным опозданием, тем более, я встаю заранее, оставляя себе фору в случае непредвиденных казусов. Утро быстро вернулось в привычное русло: завтрак, ванна, сборы. Я бросил быстрый взгляд на наручные часы — пять минут до выхода, неплохо. Было принято решение не пить вторую чашку чая, а сделать это уже непосредственно на работе, а прежде заскочить за какой-нибудь вкусностью в магазин. У меня прием сегодня во второй половине дня, потому позову Настену, думаю, она будет не против уделить мне немного внимания за чашкой чая. К тому же, она та еще любительница сладкого, удивительно, как не набрала пару лишних кило. Говорит, что это женский секрет. Не буду открывать завесу тайны, а куплю лучше ее любимых эклеров. На улице было свежо, но яркое небо с перьевыми облаками обещало ясный день. Надеюсь, что к обеду потеплеет, не люблю холод. По мне, лето определенно самое лучшее время года, самое яркое и жаркое. Пусть как лет в 20 отрываться не могу, но по выходным с друзьями могу выбраться на природу. Я мечтательно зажмурился, стряхивая с плеч свежесть, и зашагал в сторону автобусной остановки, одной рукой придерживая лямку черного рюкзака. Мне предстояла стоячая поездка с дальнейшим возможным оттаптыванием моих начищенных туфель, но хоть непродолжительная. Я мог только радоваться, что меня не отправили работать в другую часть города, а то и вовсе на его конец, потому проехать три остановки — ерунда. Закрадывалась мысль о том, чтобы в случае хорошей погоды вернуться домой своим ходом. Можно и за небольшим тортиком зайти, просто потому что могу. Выйдя на своей остановке, я повернул в сторону ближайшего «Магнита», в котором утром всегда было мало людей, обычно очереди выстраивались часов в пять-шесть, после окончания рабочего дня. Привычно пробежав по нужным стендам, я взял две шоколадки (они по акции, пусть валяются), упаковку эклеров и печенье для Насти, бутылку кефира уже для себя. Немного сонная кассирша не разделяла моего приподнятого настроения, привычно обслуживая одного из первых покупателей. С пополнением стратегических запасов было окончено, так что можно идти на работу. Зарабатываю деньги я лечением людей, а точнее их желудков, в городской поликлинике. Соглашусь, престижем мое рабочее место не блещет, но на нормальную жизнь хватает и оно полностью оправдывает мои какие-то попытки быть полезным обществу. Альтруизмом страдать не желаю, но совесть иногда ворочается, отвергая тотальный рационализм. А так, деньги получаю и людям помогаю. Не знаю, как точнее это описать. — Доброе утро, Тамара Сергеевна! — женщина кивнула и улыбнулась мне, продолжая мыть шваброй коридор, но она уже почти заканчивала. Наша больница не могла похвастаться свежим капремонтом, новейшим оборудованием или еще чем-то подобным. Стены не обваливались, штукатурка редко падала (обычно по вине какого-нибудь нерадивого посетителя или строителей, которые не всегда аккуратны), ЭКГ пока делали исправно, а в стенах здания всегда чисто и слабо пахнет хлоркой в коридорах. К поликлинике подтягивались люди, у которых была запись назначена пораньше, а я пока полностью свободен! Я даже рад, что не пошел на терапевта, иногда искренне жалея их в пик простудно-вирусных. В своем кабинете я скинул верхнюю одежду, еще раз прошелся губкой с обувным кремом по туфлям, критично осматривая состояние одежды, потом заглянув в зеркало. Оставшись довольным увиденным, я небрежно провел рукой по коротко стриженым волосам, и закинул в карман брюк бейджик и телефон. Положенный мне белый халат не взял, поплутаю и так, все равно Ильи Сергеевича сегодня нет на месте, некому меня гонять. В регистратуре уже сидело две девушки. Махнув в знак приветствия одной, я направился к крашенной в блондинку. — Уже трудишься, Настя? — В отличие от некоторых да, Станислав Владимирович — нарочно деловито ответила девушка, ровняя под стол пачку бумаги, — А что ты пришел? — Пользуюсь мимолетным мгновением свободы. — Не бойся, к обеду Илья Сергеевич вернется. — Нет в тебе романтики, Боголюбова. — я сокрушительно качаю головой, потом хитро продолжая — А у меня есть эклеры, твои любимые. Как насчет одной чашечки чая, пока людей нет? — Ну ты и уж — усмехается девушка, воровато оглядывая почти пустой зал. Насколько знаю, часа через два будет куча народу. Настя задумчиво оглядывается на вторую девушку, говорившую с каким-то парнем. — А как же твои бумаги, ты говорил что-то… — Наше уважаемое начальство сказало все доделать в пятницу, а то « Влетит по пятое число от проверяющего» — я закатил глаза к потолку, не понимая, зачем было поднимать такой кипишь — Я в пятницу в девять ушел домой, разобрал все на неделю вперед. Зато сейчас дел нет. — А прием? — В час — напротив с недоверием сощурились карие глаза. Я оперся локтем на стойку, положив щеку на кулак — Не веришь — в компьютере посмотри. — Не обманываешь — после нескольких щелчков клавиатуры констатировала девушка. — Да разве я могу — изображая возмущение, я округлил глаза под тихий смешок Насти. — Куда это он? — внезапно спросила девушка, заставляя меня обернуться. — Вер, что случилось? — Гришка? — персона была до боли знакомой, такой же растрепанной как обычно и целенаправленно прошла мимо меня, нагло проигнорировав. Вполне в его стиле. — Странный какой-то, спрашиваю о фамилии и прописке — молчит, потом требует врача. Боюсь, не заключенный какой-нибудь? — девушка, только что говорившая с черноволосым, выкладывала Насте все свои подозрения. — Не бери в голову, он всегда такой был — флегматично заявляю я, отлепляясь от стойки и потягиваясь вверх. Вера замолчала, ожидая объяснений. — Стас, хватит Веру мучить, ей еще с ним разбираться. — вот теперь по-настоящему возмутилась блондинка — Все, сдаюсь, не ворчи. Марочкин Григорий Александрович или Анатольевич, что-то из этой серии, по второму участку числиться, если не переехал. — Вера пошла вдоль стеллажей, выискивая нужную медицинскую карту среди прочих. — Нашла? — Да, вот она — девушка положила рядом с Настей толстенькую самошитую книжку с зеленым корешком из скотча. — А что ему нужно было? — Живот болит, сказал — Япона мать — я тихо выругался, под удивленную пару глаз. — Что с ним делать-то, Станислав? — Вера никак не привыкнет, что прошу звать меня просто Стас. Хоть без отчества. — Кто-нибудь, гляньте, если у меня свободные талоны, и запишите. — Ровно на час есть, пойдет? — Прекрасно — я обреченно вздохнул, думая, стоит ли этому «чуду» помогать. Загнется еще… — Вероник, если ему все еще нужно будет попасть к врачу, ко мне отправляй, сейчас. Он вообще куда пошел? — До туалета вроде. — Ладно. Прости, Настена, чай откладывается до обеда — я посмотрел на циферблат в зале, потом возвращаясь к блондинке — Придешь? — Я подумаю над вашем предложением. — девушка самодовольно улыбнулась, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Как вам угодно — махнув на прощание рукой, я прихватил медкарту и бодрым шагом пошел до кабинета. Гришу я знаю уже несколько лет, но никаким товарищем назвать я его не мог. Иногда помогал ему с написанием каких-то работ в институте, тогда небольшой заработок был не лишним. Когда же я стал гастроэнтерологом, то встречался с ним от двух раз в год в этом кабинете. Марочкин прекрасно был осведомлен о прекрасной приписке о хроническом гастрите, но упрямо делал все, чтобы усугубить собственное здоровье. Я как-то полистал его карточку, и могу с уверенностью сказать, что богатырским здоровьем он не блещет. Но Гриша заваливался в больницу не на обязательную диагностику, а когда припрет к стенке и терпеть не выходит. Он не соблюдал обязательную диету, видимо, выпивал и от него всегда стойко несло сигаретным духом. Поначалу я пытался его вразумить, что-то доказать, но ему плевать с высокой колокольни на меня и на себя. Сочувствие сменилось бессильной злостью: как можно так пренебрегать своим здоровьем, самому лезть в могилу и присыпать себя земелькой. К тому же, его отец был относительно известным хирургом и должен влиять на сына. В конце концов, этот человек недавно окончил институт и должен стать терапевтом. Терапевтом! Как можно идти на такую профессию, если сам не можешь о себе позаботиться. Я не понимал. В дверь осторожно постучали, отвлекая от мыслей. Я накинул на плечи медицинский халат, вытащил из кармана бейджик и надел на шею. Почему-то казалось, что Гриша не придет. — Входите — в проходе показался все же Марочкин. Штаны под спортивные, потертая кожанка, кажется, лет пять назад в институте он шлялся в ней же, под ней неопределенного цвета то ли водолазка, то ли свитерок с высоким горлом. Он осунулся еще больше с нашей последней встречи, немного волосы отрасли, контрастируя с бледной кожей лица. Он с интересом осматривал кабинет, словно видел впервые. — Проходи уже, а то устроил не пойми что — Гриша опомнился, закрывая за собой дверь и подходя к столу, остановившись рядом. Лицо исказилось, но тут же он встряхнул головой. — Садись. — Здравствуйте — все же меня послушав, парень сел на предложенный стул, теперь изучая взглядом не мой кабинет, а меня. Я тоже молчал, не понимая, что не так. Меня обескуражило обыкновенное чуть уставшее приветствие, любопытство и его взгляд. Когда мы пересеклись глазами, я нахмурился. Живые, нормальные глаза. Пусть подведены темными кругами, но они не сверлят одну точку, словно их обладатель хотел спалить здесь все дотла. Наверное, показалось. — Рассказывай, все как обычно? — я не ожидал услышать нормального объяснения или чего-то нового, но мало ли. — Вчера, поздно вечером резко заболело районе живота. Внешне нет никаких следов повреждений, так же не внутреннее кровотечение. Несвежей еды не употреблял. Боль была резкая, до самого утра, потом стало чуть легче, сейчас опять усилилась. Ночью был наверное жар, также тошнота и рвота — без возражений перечислял Гриша, пытаясь что-то увидеть в моем лице. Может ждет, как я отреагирую? А я немного прифигел от объяснений. Он не язвил, не возмущался, а вел себя как нормальный человек. Мне даже показалось, что это сон, я благополучно проспал начало рабочего дня и теперь поликлиника преследует меня во снах. — Доктор, можете меня вылечить? Тут я завис. Мое замешательство Марочкин воспринял по своему, помрачнев, а потом скривив губы в усмешке. Такой образ был привычнее. — Гриша, это гастрит, а его я тебе говорю лечить не первый год. — я принялся писать на бумажке лекарства, этот список уже выучить можно, каждый раз его пишу пациенту, но не уверен, что тот хоть часть из них пил. Про ограничения диеты уже не заикаюсь, свою работу я сделал — поставил диагноз, предупредил и сказал, как лечить. — А причины? — шариковая ручка замерла над листком. Я поднял непонимающий взгляд на собеседника. Что он меня хотел? — Наследственность, неправильное питание, стрессы — после короткого молчания начинаю перечислять. Гриша сосредоточенно молчит, запоминает. Неужели так все плохо, раз он решил ко мне прислушаться? — Алкоголь, курение. — Паршиво — тихо выдал Марочкин — Вылечить можно? И как долго? — Неужели ты за ум взялся? — мне не ответили — Совсем нельзя, ты возможность упустил. Но если будет соблюдать все ограничения, то проблем не должно быть. Во-первых, брось уже курить. На последней фразе Гриша страдальчески поморщился, то ли от боли в желудке, то ли от необходимости оставить сигареты. — Вот, в аптеке купишь, по инструкции пить будешь — я протянул ему листок, теперь делая запись в его карте. — А где это? — парень пытался прочитать мои записи, на что меня кольнуло самолюбие: я врач, но мой подчерк не настолько неразборчив. — В любой аптеке спросишь, они разберутся — я закончил писать и закрыл книжицу, решая, что потом в регистратуру отнесу ее сам: у Марочкина очень бешеные тараканы в голове с перепадами настроения. Вот и сейчас, он напряженно вглядывался в листок, сжав губы и о чем-то думая. — Можешь идти. — Подскажите, где я могу найти аптеку — снова задает вопрос парень, замявшись, а потом словно переступая через себя продолжил — И в какую сумму обойдется лекарство? Я секунду раздумывал, прикидывал. Цену я примерно знал, но чего это он так рьяно интересуется. Выводы напрашивались сами собой. — Снова на мели? — Гриша нахмурился, но промолчал. Приму за согласие. Я вздохнул, взявшись пальцами за переносицу. Мне не должно быть дела до этого человека, который множество раз пренебрегал моими советами. По крайней мере, больше, чем до среднестатистического жителя Земли. Но я не мог просто его выгнать, когда он, наконец, внял голосу разума. не потому что я имею широкую душу, просто он имел реальный шанс (с его-то непонятным образом жизни) вскоре покинуть этот мир. — Я не буду раскошеливаться на всех подряд — себе под нос прошептал я, стараясь решить дилемму. Есть ли уверенность, что данные деньги Гриша тут же не спустит на сигареты или еще что? А может просто решил поиграть на чувстве сострадания, поклянчить денег? Я еще раз посмотрел на мое личное наказание на несколько последних лет. К кому еще с такой частотой он будет ходить? — Ты уже работаешь? — я хотел понять, в насколько бедственном положении находиться Гриша, для собственного душевного спокойствия. — Нет — буркнул собеседник, продолжая не менее радостно — Я оправляюсь после больницы. — Что произошло? — я снова открыл карточку, пролистав ее чуть назад. В общем и поверхностно сказано о отравлении медикаментами, но ничего серьезного. Была лишь одна загвоздка: две недели прошло. Длинноват больничный для средней тяжести. — Шею повредил — я удивленно вскинул брови, еще раз перечитав записи: про шею ни слова. — И как же тебя угораздило… — я решил не лезть не в свое дело. Марочкин мне не сын, ни брат, чтобы беспокоиться о причинах очевидной лжи. В кабинете повисло молчание, я не понимал, почему не было ни одного едкого замечания от Гриши. А вот моя совесть начинала искрить ими. Вот черт… — Нельзя получить все просто, как манну небесную — я замолчал, подбирая слова. Парень нахмурился, сверля меня взглядом. — Но нельзя вечно от гастрита мучиться, еще хуже будет. А у нас много людей полегло с простудой, чтоб ее. — Что, пустите людей лечить? — снова ухмыляется. Невероятно отработанный жест, который в моем сознании крепко слился с образом Марочкина. — Размечтался, сначала документы оформи. — «и побывай у психолога» добавил уже мысленно. — Шкафы в 212 надо поменять, бумажки выкинуть. По мелочи, а девочкам вроде не дашь такое. — Я согласен — сразу соглашается Гриша. Желудок его окончательно доконал. — Но не думай, что деньги возвращать не нужно — я встал, снимая халат и надевая куртку. — иди внизу меня жди, перед регистратурой. Самому не вериться, что я это делаю. Сильно получу от Ильи Сергеевича за самоуправство?

***

Вернулся я из ближайшей аптеки быстро, попутно отмечая, что цены снова поднялись. Прозрачный пакетик с коробками лекарств болтался в руке. Как врач заявляю, что болеть вредно не только для здоровья, но и для бюджета. На первом этаже вдоль окон стояли стулья и мягкий диванчик. На последнем восседал Марочкин, сложив руки на груди, уткнул, но в свой свитер. Неужели он спит? Я подошел ближе, со смешанным чувством смотря на этого индивида. — Он с самого твоего ухода дрыхнет — весело прощебетала Настя, останавливаясь рядом со мной. — Здорово, что еще сказать. — я задумчиво посмотрел на Гришу, потом на блондинку — Настена, запишешь на бумажку, что там нужно было сделать, пока на больничном отдыхают. — Решил сменить профессию? — Нет, нашел работника. — Стас, серьезно? — девушка с улыбкой посмотрела на меня, принимая все за шутку. — Просто запиши. Собрать шкафы и прочее. — Сам будешь с начальством разбираться. — Обязательно. — Настя покинула меня, а я потряс должника за плечо. — Подъем, солнышко встало. — Что? — мутноватые серые глаза еще не до конца воспринимали мир. — Вот, держи. — я протянул ему пакет — Завтра жду тебя в три часа дня, будешь долги отрабатывать. — Спасибо — не отошедший от дремы, он встряхнул головой. — Сколько таблеток пить нужно? Я вздохнул, забирая пакет обратно и вытаскивая одну из инструкций, демонстрируя ее Грише. — Специально для тебя тут бумажки вложены, хватит корчить идиота. Вот тут способ применения. — я всучил все Марочкину, нетерпеливо поглядывая на часы. Сколько времени на него потратил… Хоть не оставил до времени приема. — Я не понимаю — в смысле не понимает? Куда еще понятнее объяснить? — Не могу прочитать. Я посмотрел на пациента как на восьмое чудо света, не зная, посмеяться над таким приколом или материться. А тот молчал. — Серьезно? Гриша, юморить — в другое место. — он пожал плечами и развел руками. — Я понял — ни черта не понял, а просто зачитал ему кусочек инструкции, надеясь, что он все запомнит и не перепутает. Ну или дома прочтет. — Спасибо. Клянусь, верну долг — прозвучало это слишком громко для щуплого лохмача Гришки, после чего он встал — Сердечно благодарю за помощь, пусть звезды осветят ваш путь и даруют долгие года жизни. В голове слова было пусто. Я взглядом провожал спину Марочкина, не понимая, что это только что было. Вежливость еще можно объяснить. Отсутствие денег, молчаливость, непонимание текста — найти и притянуть за уши оправдания. Но это, мать вашу, что было?