Терапевт с того света

Дальнейшие несколько дней домовой не выдавал своего присутствия, а можем, вправду ушел. Иногда мне чудилось на грани видимости движение, но я списывал это на некоторую усталость. Был шанс, что нечисть просто не появлялась из-за моих угроз. Но учитывая некоторые повадки Евдокима, он скорее готовит большую мерзость, чтобы подпортить мне жизнь. А вот Диана следующим утром примчалась довольно рано, пока полусонный я, пытался понять, откуда доносится противная трель. Точно, дверь. После моих необдуманных действий, ключи девушка вышвырнула, а я познакомился с таким извращением человеческой мысли как дверной звонок. Я нехотя покинул еще теплую кровать, ковыляя в сторону коридора, чтобы пустить утреннего гостя. Рот все время расплывался в широком зевке, отчего корка на стесанной части лица начинала болеть. Просто с рассеченной щекой было лучше. Намного. Еще и бинты эти дурацкие. Я не знаю, что там делали врачи, но к ночи руку словно грызли волки. Я злился, ругался, ворочался, но это ни капли не помогало. Что еще хуже, магии у меня нет, как и каких-то лекарств, так что приходилось лишь терпеть. Сморило меня лишь под утро, а сейчас еще не осознал, что я и где я. — Гриш, ты чего так долго? — Диана демонстративно хмурилась, высказывая недовольство. Я поежился от сквозняка, потянувшего с площадки (оказывается тут это так называется) и снова зевнул. — Дядя Глися! — я как-то сумел подавиться зевком после оклика мальчишки. Тот радостно улыбался, придерживая свою маму за руку. Мелкого я никак не ожидал увидеть. По спине прошелся неприятный холодок от осознания того, что раз ребенок здесь, то где-то рядом Леша. — Гриша! — русовласая заглядывает в мое обеспокоенное лицо, пока я стараюсь осторожно увидеть, не стоит ли кто за ее спиной. Вроде больше никого. Но тип он странный и себе на уме. До меня наконец доходит, что стоит уйти с дороги, давая пройти. Одному карапузу было совершенно плевать на окружение, он уже уметелил в квартиру. Девушка лишь тяжко вздыхает. — Ты только проснулся? — на вопрос утвердительно киваю, хмурясь от сосущего голода. Очень есть хочется. Еще и этот гастрит проклятущий… — Ты хоть время видел? Я щурюсь, не понимая, чем заслужил такой допрос. Какое время и как его видеть, я не стал спрашивать, снова зевнув. — Ты вообще ночью спал? — снова молча кивнул, отвлекаясь на мальчишку, утягивающего меня за штанину куда-то в комнату. Решив, что пусть делают, что хотят, я поплелся за провожатым. А тому все одно — «мутики». Я лишь устало вздохнул и плюхнулся на не застеленную кровать, пытаясь сообразить, где слышал ранее это исковерканное слово. Ребенок возмущался, что я никак не помогаю в его поисках и вообще не реагирую особо на возню, пытался меня расшевелить. Начинала тяжело гудеть голова. — Как ты? Прости, что заявились без предупреждения… — рядом присела сразу поутихшая Диана, принимаясь извиняться. По сути, ее вины здесь нет. Я сам под машины кидался, а она приходит, помогает… — Ничего страшного. Просто не выспался, — оправдание так себе, но сносного выдать ничего не могу. К тому же, это правда. Здоровой рукой я провел по волосам, убирая их с лица. Я уже почти привык к черным прядям, они короткие, но на данный момент так даже лучше, легче за ними ухаживать, чем за моей косой. Но в дальнейшем я рассчитываю их отрастить до приличной длины, а то эта никуда не годится. — Пойдем тогда позавтракаешь, станет лучше, — девушка отправилась на кухню, чуть помедлив, я посеменил следом. Диана вправду небывалое благословение небес: быстро соорудив кофе с бутербродами, она меня накормила, за что-то отругала мелкого, потом всучив ему булку, усадила на табуретку. — Я поговорила с Мариной, она сказала, что может быть все не так страшно. Хотя говорит сходить к врачу… Но знаешь, я бы хотела попробовать так все вспомнить, — я медленно сображал, что такого великого я забыл или девушка. Мои умственные потуги явно отобразились на лице, отчего русовласая заговорила быстрее, — Ты вчера сказал, что не можешь прочесть надпись. Если ты просто вспомнишь, то не стоит и к врачу ходить. У тебя наверное просто шок… Девушка что-то еще говорила, я задумчиво жевал бутерброд. Потом внезапно мысль дошла до мозга: меня же могут научить читать. Язык у них очень похож на мой родной, я, считай, полиглот, так что еще одна письменность не будет обременительной. — Давай все повторим, я думаю, смогу вспомнить, — а сестра и рада, что с легкостью согласился. — Я отцу пока не стану ничего говорить, но если ничего не поможет, пообещай мне, что ты согласишься на его помощь, — девушка пристально следит за моей реакцией, но вот мой заторможенный мозг не особо это замечает. Я лишь безразлично киваю, соглашаясь на любое предложение. Диана больше приставать не стала, понимая, что я сейчас далек от ясного разума. Ребенок к тому же начал возмущаться, громко высказывая все, что думает насчет какой-то мелочи. Я вздохнул, прихлебывая кофе. Еще, наверное, таблетки выпить надо… Я что-то про них иногда забываю. Часто. Спокойно продолжить завтрак мешает донесшийся из комнаты грохот, потом шуршание. Диана сразу подскочила, с возгласом «Дениска!». Я пощурился, задумчиво рассматривая кружку в руках. Идти или не идти, стоит ли подниматься или нет. Вопрос спорный. Из комнаты послышалась ругань, а потом обиженный вой мальчишки. Видимо, получил за что-то. А вот и виновник всего шума, жутко сопатый, слезливый и завывающий о своей несчастной доле. Мне оставалось лишь обреченно подпереть больную голову рукой. Дети — будущее страны, радость и счастье родителей, но явно не для меня и не сейчас. Голова и так раскалывается, так еще и чужой ребенок вопит. Не уважай и не благоволи я так Диану, без зазрения совести выставил бы карапуза за дверь, зачем он здесь. Что поделать, детей я не особо люблю, особенно, когда общаюсь с ними больше нескольких минут. Моих сыновей воспитывала жена и слуги, мне так, отчеты об их успеваемости да редкие встречи. Мальчишка начал жаловаться мне на жизнь, глотая слезы, отчего его речь становились еще более неразборчивее. Я себе под нос зашептал ругательства, пытаясь не обращать внимания. Боги, дайте мне сил. Ди все не возвращалась, карапуз начинал успокаиваться, присаживаясь рядом прямо на полу. Голова неимоверно раскалывалась, напоминая о бессонной ночи, так что мое терпение подошло к концу. — Все, замолкни, — я надеялся, что он затихнет, но от грубоватой фразы тот снова зашелся в плаче. Я страдальчески проскулил и собирался уже ретироваться в соседнюю комнату, где застряла сестра, но перед взглядом встал образ Леши. Ладно, я передумал. Неумело подхватив ребенка на руки, я явно переоценил свои силы, ойкнув от тяжести: кушает Денис хорошо. Мальчишка опешил от смены положения, начиная ерзать, устраиваясь поудобнее. — Все, хватит плакать, — именно так я дошел до комнаты, стараясь не уронить нарушителя спокойствия. А тот словно только бы и ждал того, чтобы взобраться мне на руки, теперь довольно рассматривая окружение с ракурса повыше. Это немного злило, но Ден хотя бы не ревел. Да, испачкал мне футболку, но, в общем, это лучше его криков. — Диана? — русоволосая сидела на полу, скрестив ноги, среди разбросанных вещей (я тогда их вывалил из шкафа, но дальнейшая уборка ограничилась лишь образованием аккуратной кучи в углу). В руках девушка держала ту странную книжку с реалистичными рисунками. Денис задергался, изображая какие-то скачки, отчего я его чуть не выронил. Помимо воли вырвалось несколько ругательств. Девушка обернулась. Выражение недоумения сменилось тихим недовольством. — Денис, ты опять на руки залез? Слезай, дяде Грише тяжело, — ребенок насупился, недовольный указанием мамы. Я же — тем, что считают меня слабым. Да, я похож на ходячее извращение некроманта, но я хочу исправиться, — Гриша, чего ты его тягаешь? У тебя рука еще не прошла, тебе отдыхать нужно. Я выдохнул, закатив глаза к потолку. Потом пришлось поправить ребенка, тихонько сползающего вниз, сломанной рукой я придерживал его со спины, чтобы не свалился. Конечно, страшно представить, сколько незабываемых ощущений я получу, если этот мелкий свалится на пострадавшую руку, но вот проблем от того же Леши будет больше. Он немного ненормальный, а за семью убьет любого, тем более надоедливого задохлика. Мне с ним дружить нужно. — Гриша, не дури, опусти его уже, — продолжала ворчать девушка. Ну и ладно. Ребенок моей капитуляции рад не был, пытаясь схватиться за ворот футболки, даже смог уцепиться за цепочку на шее. Я испуганно округлил глаза: неприметная подвеска неизвестно как действует на остальных людей, ведь это мне вроде ничего, а вот домовой ее боится до животного ужаса. Но никаких молний и грома не последовало, так что я поставил мальчика на пол, потом отняв цепочку из загребущих ручек. — С чего это ты решил украшения носить? — беззлобно поинтересовалась наблюдавшая за нами сероглазая, даже отложила книжку. — Ничего, не важно, — попытался отмахнуться я, кося глазом на стол: на краю лежала пачка сигарет и огниво. Уйти на балкон кажется очень заманчивой идеей, только вот Ди так не считает, неодобрительно сверля меня взглядом. Желание покурить оказалось сильнее, так что я молча подхватил запасы табака и закрылся на балконе, отвернувшись спиной к квартирке. Я явно не первый сообразил торчать на балконе, потому что здесь была закреплена металлическая банка с старыми окурками, а также иногда с верхних этажей выкидывались остатки сигарет. Их уже порядком бы набралось, если бы не женщина в рыжей жилетке, которая иногда убирается под окнами. Наверняка Ди опять ворчала о моей вредной привычки, которая по праву говоря и не совсем моя, а так, в качестве наследства получил, неприятным бонусом к гастриту. Но пока что несмотря на все угрозы мои запасы сигарет не выкидываются, а девушка говорит на эту тему только когда я ухожу на балкон. Моя беспомощность в данном вопросе удручает. Вечно стоять снаружи я не смог бы, но и как-то возвращаться к ребенку не хотелось: на сегодня план перевыполнен. Я заглянул в окно. Денис вроде нашел себе занятие, расположившись на кровати, внимательно вперившись взглядом в телевизор. Хотя бы меня доставать не будет. А вот Диана продолжала изучать книжонку. Для меня особой ценности эти бумажки не имели, разве что удивлялся их детальности, да некоторые лица внушали непонятное беспокойство. Но вот девушка увидела там что-то иное. Я осторожно вышел, думая, куда мне деться в собственной квартире, в какой угол забиться, чтобы меня не трогали. Тихо уйти мне не дали. — Гриша, ты до сих пор хранил эти фото? — внезапный вопрос заставил вздрогнуть и остановиться на месте. Лицо у Ди было немного потерянное и отстраненное, а когда я молчал и хмурился, она явно засомневалась в верности решения задать этот вопрос. Снова диалог не строился, так что она отвернулась, — Не бери в голову. Можно мне одолжить альбом ненадолго, пожалуйста. А мне что, я неопределенно повел плечами, чувствуя, как в голове снова начинало бить набат. Возможно из-за работающего телевизора и его шума, может еще почему. Но мне не хотелось сейчас думать о том, что такое «фото» и «альбом», чем важна для девушки несчастная книжка с картинками. Еще с полчаса я просидел на кухне, мусоля остатки давно остывшего кофе, пока мысли лениво текли в раскалывающейся голове. Вроде обо всем и вроде ни о чем. Об стекло ударились первые тяжелые капли, заставляя меня отвлечься и посмотреть в окно. Тяжелые свинцовые тучи заволокли все небо, нависая темно-серым брюхом над такими же серыми домами. — Вот что такое, ливень… — на кухне появились, в досаде всплескивая руками, Диана. Она сразу засуетилась, — Гриша, мы пошли, там такси приехало. Я через пару дней к тебе загляну. Пока. — Пока… — тихо повторил я, провожая их взглядом, как закрывается входная дверь. Я снова остался один. Но на этот раз одиночество было приятным и чем-то долгожданным, приобретающим особый оттенок под звуки разбушевавшегося дождя.