Терапевт с того света

После этого вечера я опасался высовываться на улицу. Что-то я стал забывать, что Гриша был далек от идеала добропорядочного гражданина, а насколько — надеюсь не выяснить. Старые знакомства тоже хороши, но явно не в этом случае. Тем более, о поведении настоящего Гриши я знаю довольно немного, во мне легко заметят изменения, ведь не все удаче меня сопровождать. Вот Диана все списала на исправление, осознание прошлых ошибок да просто редко общалась с братом. Скорее всего, по вине этого самого задохлыша. Бывший владелец тела знатно подпортил жизнь своему окружению, а теперь и мне вариться в этом котле. Так что сомнительные личности мне не нравятся совсем. Надеюсь, они не станут меня теперь караулить за углом. Буквально через дня три, с утра пораньше стал надрываться дверной звонок. Я не сразу приметил его треньканье из-за шума включенной в ванной воды. А когда дошло, пришлось быстро заканчивать утренние процедуры. Наверное, Диана пришла, но что-то сегодня очень рано. Звонок затих, но лишь для того, чтобы разразиться противным звуком на всю квартиру вновь. Я торопливо протер полотенцем волосы, не понимая, что такого страшного может случиться? — Привет, прости что долго — я уже одергивал край наспех натянутой футболки, второй рукой распахнув дверь. Полотенце закинул на плечо. Лишь бы не свалилось на пол. — Ты какого-то ждал? — голос застал врасплох, заставляя замереть и все же поглядеть на настойчивого гостя. Ни разу это не моя теперешняя сестра. Девушка мрачно смотрела на меня, теребя рукой золотистую подвеску на ремне. — А ты… — делаю неясный жест рукой, придумывая, как я могу обращаться к незнакомой брюнетке. Та стала еще мрачнее, ясно говоря о том, что явно не такого от меня ожидали. Вот демоны, и дверь перед ее носом не захлопнешь. — Зай, что с тобой происходит, — я закатил глаза к потолку, громко вздохнув. Вот она, любительница зверинцев, знает, где я живу. Лучше не придумаешь. Особа возмутилась, рыкнув и переходя на крик, — Сначала пропал, а теперь не пойми какого строишь из себя? Шлюшку себе какую-то нашел? Ждал ее, да? Девушка, преисполненная злобой, размахнулась и врезала мне сумку по плечу. Я покачнулся, зло посмотрев на эту «Зай». Та что-то шипела, может намереваясь еще как-то меня ударить. — Кто она? Ты, мудак, не помнишь, кто тебе помогал? Кто тебя из всякой задницы вытаскивал? — голос у нее хриплый, неприятный. Он словно режет слух, а при повышенных тонах это становиться особенно явно. Утром это досаждает сильно. Мне там таблетки пить пора, кофе бы не помешал, а не орущая баба на пороге. Я хлопнул правой ладонью по двери рядом с рукой девушки, которая коготками вцепилась в край несчастной двери. Незваная гостья машинально отпрянула, а я, пользуясь моментом, захлопнул дверь. — Гриша! — в дверь попутно ударили ногой, отчего я поморщился. Надеюсь, она просто уйдет и больше не появится. Затишье снаружи только заставляло больше убеждаться в подобном исходе. Снова удар и громкие ругательства, — Ты, тварь. Открой блять дверь, хуйло! Если мне не изменяет память, это что-то из местных ругательств. Неприятно, когда девушка позволяет себе нецензурные выражения и подобное поведение. Еще труднее принятия ситуации то, что мне вообще непонятно, что произошло. Что так ее разозлило? — Заткнись уже, дура! — окрик басом заставляет подпрыгнуть на месте, при том, явно не меня одного, потому что ругательства уже были испуганными и не в мой адрес, — что разоралась. — Тебе какое дело? — Швабра, выясняй отношения в другом месте. Я только с вахты. — Мне похуй. А тронешь меня, я ментов вызову, — почти не раздумывая самодовольно ответила брюнетка. — Думаешь, они успеют тебя поймать, если полетишь по лестнице? — после вопроса она затихла, прикидывая исходы и перспективы. — Да пошел ты, — обиженно ответила гостья и быстро потопала прочь, судя по раздающемуся эху. Я усмехнулся: спасибо тебе, незнакомец, откуда бы ты ни взялся. А потом по двери снова ударили, но теперь в разы сильнее. — Уважаемый сосед, — вкрадчивый голос, что недавно выпроводил ту ненормальную, не внушал теперь мне такого доверия, — разгоняйте уже свой гребаный притон, твоих алкашей я здесь терпеть не обязан. Я молчал, словно меня здесь не было. Отвечать почему-то очень не хотелось, тем более, требований я не особо понял. Когда же я, наконец, смогу выучить большую часть местного наречия? Конечно, среди носителей языка обучение идет легче, но явно не самостоятельно. Хлопнувшая дверь оборвала мои мысли. Стоит собраться. Первое, та шайка знает, где я проживаю. Решить эту неприятность не могу, придется смириться. А также, нужно понять, что это за внезапный сосед, готовый раздавать тумаки направо и налево, появился в непосредственной близости от меня. Я четко помню, что его там не было за все время моего здесь проживания. Можно попробовать, конечно, у Дианы спросить насчет этого, может подскажет. Я снова тяжко вздохнул, стягивая с плеча полотенце и еще раз вытирая мокрую голову. Только проблем прибавляется каждый раз с восходом солнца. Снова взвизгнул звонок, отчего я подпрыгнул на месте. Неужели та девица решила вернуться? Я хочу просто не открывать дверь, ведь зачем мне новые крики и ругань? Снова трель. Я крадучись приоткрыл щелку, готовый захлопнуть дверь в случае неприятностей. — Гриш, ты чего там изображаешь? — после негромкого смеха поинтересовалась Диана, чуть наклоняясь к дверному косяку, чтобы оказаться на одном уровне с моими глазами. Я смутился, осторожно открывая дверь полностью и выпрямляясь. Сестра качнула головой, проходя в квартиру, — Я к тебе ненадолго. Смотри, вышло так, что нужно на даче помочь маме Леши, так что мы туда на выходные. Хотя, если он отпросится, то на недельку, съездим, отдохнем. Я растерянно хлопал глазами, пытаясь все сложить в голове в цельную картину. — Гриша, ну что ты так кривишься? — до меня дошло, как обстоят дела. Не лучшим образом, — Ты уже сможешь сам разобраться, не вечно же тебе на моей шее сидеть, свесив ножки. — Ты права, — нерешительно произнес я, поджав губы. Совсем отвратительное утро, мне оно не нравиться ни капли. Еще решать вопросы с едой. Словно прочитав мои мысли, девушка отвлеклась от изучения содержимого холодильника. — Там тебе деньги передали, в общем, не важно. Я тебе оставлю, так что голодной смертью не падешь. Массаж для руки делаешь? Он очень важен, а то еще проблемы какие-нибудь будут. Вот, держи — Ди протянула мне несколько сложенных бумажек, серьезно заглянув в лицо, — Я полагаюсь на твое благоразумие, Гриш. Не делай глупостей, пожалуйста. — Не буду, — вякнув, я забрал деньги (я успел запомнить, как они выглядят). Сестра явно мне не до конца поверила, но ничего больше сделать не могла. Со вздохом она в последний раз прошлась взглядом по квартире. — Вроде бы все, я поехала, пока-пока, — она уже в проходе, рукой толкает незапертую дверь. Хоть не хочется оставаться без некой опеки в лице этого добрейшего существа, но ей тоже нужен отдых. Я не ее ребенок. — Прощай, — я махнул ей рукой, как тут положено, а короткое напутствие, больше схожее на молитовку, прошептал одними губами ей в спину. Даже если все боги не больше вымысла и извращенной фантазии существ континента, я должен на что-то надеяться. Да и полностью отринуть в одночасье веру не могу, слишком глубоко она впиталась в кровь, взращивалась с малолетства. Так что иногда я вспоминаю о высших силах. Дверь закрылась, извещая о том, что я остался в одиночестве. Ну почти. — Хозяйка приходила? А почему так мало? Ты, шаромыжник, опять ее обидел? Я тебе патлы вырву! — Евдоким появился также бесшумно, как и исчезает. Я все еще не пойму: через какие углы он умудряется оказываться рядом. Я поморщился от его скрипучих возмущений, уже привыкнув, что просто так домовика не успокоишь и не переубедишь. — Она не хозяйка, и все хорошо, — так, дальше у нас кофе, завтрак, таблетки. Зарядку еще сделать бы, но уже после еды, а то желудок беснуется. — Почему она ушла? Ты, гаденыш, отвечай, — видимо, если этот дух перестанет крыть меня ругательствами, то сие событие занесется в летопись и будет передаваться из поколения в поколение как самая невероятная легенда. А пока что так. Лучшим средством было просто игнорировать проблему. — Кофе, кофе, кофе, — себе под нос говорить оказалось полезной привычкой: так можно было задержаться на какой-то мысли, а еще отвлечься от причитаний надоедливого духа. Я не отрицаю его пользу, и что меня он мучает уже намного меньше, но должен он соблюдать какие-то правила элементарной вежливости. И снова потянулись мои одинаковые дни, но с нотками тревоги насчет «товарищей» настоящего Гриши. Я все лучше осваивал алфавит, до последнего откладывал поход за едой. Но тяжелый день настал: пришлось идти. С горем пополам я сладил с их лавками, купил что-то из своих соображений о нормальном питании (конечно, с оглядкой на готовку Дианы). Увидел, что продаются и эти несчастные сигареты. Без понятия, насколько то была справедливая цена, но две пачки взял. Стратегические запасы Гриши подходили к концу, медленно но верно. С одной стороны стоило отвыкать от табака, а с другой — как. Потом начал снова бегать на стадионе, но теперь пораньше вечером, чтобы успеть вернуться до темноты. Я не какой-то страшный бугай, а кампания Гриши настораживает. Диана все не возвращалась, а я ей даже немного завидовал: смогла куда-то съездить и отдохнуть, а я тут копаюсь вместе с вредным домовым. Вот у него снова дурное настроение, не пойми из-за чего. Нет, я отчасти к этому причастен (не любит Евдоким, как он выразился, свинарник), но не виновен же серьезно. Только нечисти не объяснишь, так что вдоволь обругав его всеми словами, что знал, зло пытался собрать рассыпанные по кухне столовые приборы, какие-то половники и кастрюли со сковородками. Хотя бы ограничился небьющейся посудой, уже радует. Сам же источник этого беспорядка ругался со стороны настенных шкафов, откуда я его при всем желании не достану. Идиллию разрушил дверной звонок, заставивший отвлечься. — Здравствуй, Гриша, как ты тут? — стоило чуть приоткрыть дверь, с затаенным беспокойством заговорил Афанасьевич. Я уже смелее распахнул дверь, тихо поздоровавшись с мужчиной. Злость на домового еще не затихла, но срываться на полицейском мне противопоказано. — Ты лицо мне не криви, — сразу помрачнел внезапный гость, а я попытался ненавязчиво отвести взгляд. Что-то не совсем вовремя он зашел меня проведать. — Что-то произошло? — на мой вопрос Афанасьевич устало вздохнул, невнятно проговорив фразу себе под нос. Я фыркнул: опять виноват, опять причина всех бед на этом свете. — Меня Диана попросила к тебе зайти, боится, что опять вытворишь глупость. — Я неплохо поживаю. А вы? — я вновь посмотрел на полицейского, которого, по какой-то причине, моя ответный вопрос не впечатлил. Да что ему не так? — Лучше всех, — собеседник хмуро буркнул, заглядывая мне за плечо. Этого нам не надо, как объяснить бардак на кухне? — Ты скажи, когда сходишь закрыть больничный и уже на работу устроишься? Или собрался баклуши бить остаток жизни? Сестру бы пожалел. Глаза мне не закатывай. Я даже не заметил за собой, тут же переставая рассматривать столь интересный старый потолок. Работа дело хорошее, я сам не против, но как-то нравоучения выслушивать так с ходу желания нет. В квартире раздалась симфония ударов металла об пол. Я вжал голову в плечи, шипя выругавшись. Засранец Евдоким, чтоб его. Андрей Афанасьевич рванул вовнутрь, отталкивая меня с дороги. Я от неожиданности потерял равновесие, хватаясь за дверной косяк рукой в попытке предотвратить резкую встречу с полом. У меня даже почти удалось: я приложился спиной об край небольшого шкафчика и сполз вниз, все так же держась за проем. — Блять, Гриша, — я растерянно хлопал глазами, не понимая, что так возмутило моего знакомого. Тот стоял посреди пустой кухни, пятерней зарывшись в седые волосы. Снова повисла тишина, даже дух заткнулся. Я тихонечко отпустил косяк, посматривая на чужую спину. Что это вообще было. На немой вопрос Афанасьевич нервно двинул челюстью, помедлив, подошел ко мне и протянул руку. Я посмотрел на нее, потом на полицейского. — Давай, поднимайся, — понял, понял. С помощью я встал на ноги, ожидая хоть какого-нибудь объяснения. Мужчина цокнул, не зная, что сказать, но высказался таки, — Ладно, прости, думал, опять привел своих алкоголиков. — Не вожу я никого, — он думал, а у меня теперь спина болит. А если бы головой ударился? У меня она одна-единственная и дорогая. И кого мне водить? Ту «Зай»? Это было бы, наверное, вполне в характере настоящего Гриши. Я отмахнулся, меня после стольких отвратительных поступков вроде бы простили, еще всем свойственно ошибаться… — Все у меня нормально, не беспокойтесь. — Ясно… Я тебя проведал, дальше там сам со своими сковородками разбирайся, не знаю, что ты там придумываешь. До скорого, — мужчина собрался уходить, но остановился, — И еще, в случае чего, мало ли, обращайся. Дорогу знаешь. — Я понял. Прощайте, — в голове не совсем укладывался короткий диалог и произошедшая ситуация. Зачем полицейский только приходил? Еще почти сразу ушел. Но пусть так будет. — Евдоким! — дверь захлопнулась, для верности немного подождав, я зло окликнул духа. — Шаромыжник! Навел срач, не продохнуть от пыли! — ответ с кухни не заставил себя долго ждать. — Я за сапогом сейчас пойду, откуда ты только столько ругательств набрался? Я дышу, а ты, значит, не можешь. Бороду тогда свою выбей, полегче станет, — я скривился прикидывая, как успокоить это недоразумение. Не хочется заниматься той странной ерундой с подметанием мусора в обувь, да и просто так не выкинешь домовика из квартиры: он разумный, даже вроде полезный. Стоит успокоиться. Убирать посуду на место сейчас совершенно бессмысленно, все равно выкинет. Андрей Афанасьевич говорил о больничном, вот, схожу прогуляться. А там может и Евдоким остынет.