Терапевт с того света

Одним из моих достижений было то, что я мог самостоятельно добраться до больницы. Если произнести эту мысль четко, вдумчиво и с расстановкой — станет смешно. Только подумать, состоявшийся великий маг, отец двух детей, лоб в тридцать с лишним лет искренне считает, что достиг настоящих высот, попросту дойдя до серого здания. Молодец, Алар, не говори только об этом никому, стыдно же неимоверно. С другой же стороны, я не боюсь так сильно машин, особенно тех больших, где много людей сразу помещается. Смотришь, скоро привыкну ко всему и буду как рыба в воде. Работу найду нормальную, и будет все хорошо. — Опять объявился, только глянь на него, — пока я пытался сориентироваться к какому окошку подойти, чтобы спросить девушку разобраться с этим загадочным больничным, меня окликнул русоволосый мужчина. Тот стоял, оперевшись рукой на выступ у одного из окошек, второй — помахивая плотной кипой бумаги. Почему нельзя выражаться проще? — Что ты опять глаза закатываешь? — Стас, прекрати, какая муха тебя укусила? — блондинка из окошка одернула недавнего собеседника, от чего он скривился. Я прекрасно помню этого врача, он лечит болезни желудка. Я обещал прийти помочь, но потом столько всего произошло… — Добрый день, — я подошел ближе, но недостаточно, чтобы меня достали в случае чего кулаком. Я понимаю, что он все-таки врач, но мало ли, что учудит в плохом настроении. А оно явно мерзкое: какой-то он весь взъерошенный, помятый, вообще уставший. — Ты опять пропил все? — Стаса мое приветствие настораживало, пока что с кулаками не кидался. Правда, мнение о Грише менять не спешил. В первую встречу сей персонаж меня очень удивил: что его связывало с такой заморашкой? Врач вроде бы престижная профессия. — Нет, — новое тело вовсе не расположено к распитию алкоголя, да и денег у меня явно сейчас на подобное нет, — Простите, что не выполнил своего обещания. Мне не повезло попасть под машину, поэтому оправлялся после перелома руки. Сейчас уже все хорошо, я хотел закрыть больничный. — Что? — врач замер, хмурясь, словно бы я разрушил только что все его представления об этом бренном мире. Окинул меня недоверчивым взглядом, потом глянул на чуть взволнованную блондинку. Видимо, его подружка. Хотя, что-то он поздновато думает о семье. — Потом, мне могут в больнице сказать о том, что нужно, чтобы устроиться на работу? Какой-то документ… — я нахмурился, вспоминая брошенные Дианой вскользь слова о чем-то подобном. — Для работы? Медосмотр пройти? — севшим голосом спросил врач, сильнее в руке сжимая бумаги. Я что-то не так сказал? — Да… — Пиздец. — Станислав Владимирович, следите за речью, мы в больнице, — холодно напомнила о своем существовании девушка, даже привстав со своего стула. Мужчина повернулся к ней, потом вытянул руки в мою сторону, громко выдыхая воздух. — Этот человек хочет устроиться работать нормально. Если он скажет еще, что пойдет в врачи, то уволюсь нахрен. Планета явно сошла со своей орбиты, скоро конец света настанет, если же Марочкин образумился, — Стас тихо выругался, потирая переносицу. Я круглыми глазами смотрел на подобное откровение, решая, что правильнее всего будет свалить потихоньку, — Нет, Настенька, я слишком устал, я к синим. Пойму еще цветные пятнышки и мушки, но не это. — Иди уже, разорался тут, — провожала его блондинка, что-то себе под нос недовольно добавляя. Я тихонько перешел к свободному окошку, не совсем понимая, что только что было. А казался таким сдержанным… Спустя еще несчетное количество времени, я смог в порядке свободной очереди, после перебранок с местными старушками воинственного настроения, попасть к врачу, который выдал мне синенькую бумажку, сказав поставить печать в регистратуре. Так, это у нас те окошечки внизу. — До свидания, — тихо попрощавшись, я направился обратно. Непроизвольно приметил склонившуюся макушку блондинки, корпевшей над какими-то документами. К ней что ли подойти и спросить про их этот медосмотр? — Марочкин? Простите, что не по имени отчеству, — заметив мою нерешительную тушку, девушка окликнула. Мне так даже легче. — Просто Гриша, — привычно представился, только потом понимая, что это мне удобнее называться распространенным сокращением, а не малознакомым людям ко мне так обращаться. Хотя бы из чувства элементарного такта и следуя правилам этикета. Я неловко улыбнулся, вызывая недоумение у собеседницы. Вот же демоны, я правда не виноват, что такая неприятная моська досталась, даже с приветственным выражением лица я похож именно на тех преступниках с плаката розыска. Может, может, я преувеличиваю масштабы трагедии, но все же… — Григорий Анатольевич, простите моего коллегу за подобное поведение, просто все мы люди. Я его не оправдываю, но поймите… — мадам, это Стасу должно быть стыдно, а не тебе. Но так сказать слишком грубо. Да и не обидно уже. На подобное затаить обиду после стольких происшествий смешно. — Да, все мы люди. Ничего страшного не произошло. Будьте любезны, подскажите, как пройти медосмотр? — тут важнее вопросы, чем недовольный врач. Не знаю только, потом куда я смогу устроиться и как буду работать с мизерными знаниями о мире, но с чего-то начинать нужно. — Пройдите в 106, тот коридор направо. Там все скажут. А вы не от предприятия или нет? — Нет… — опять новое слово, рискну отказаться сразу. Нужно еще вспомнить, как это сто шестой пишется. Боги, за что мне такие мучения после Академии? Ладно, я смог отыскать нужный кабинет, где мне выдали желтоватый листок с четкими черными надписями, еще пару бумажек, и сказали приходить хоть завтра в другую поликлинику — сдавать кровь. У них есть еще какая-то больница? И кровь им моя зачем, спрашивается? Снова появилось множество новых вопросов, на которые мне ответа, наверняка, не дадут. Значит, пора возвращаться домой. За дверью необычно тихо, я даже прислушался, прижимая коллекцию бумаги к груди, потому что кто знает этого Евдокима с его замашками. Но дух молчал, не подавая признаков жизни, видимо, устал буянить. Мне же лучше. Посуду он, как и ожидалось, не убрал после своих истерик, так что я сгреб ее обратно в шкаф, стараясь не разбираться, что за еще незнакомая ерунда там находится: кастрюли без ручки и более высокими бортиками, четырехугольник из металла и пустой внутри, еще и дырявый весь, какие-то веревки. Появится возможность покупать все что необходимо — уберу ненужную рухлядь. А пока только так… Да и мне, такому умнику, выкидывать неизученные предметы не очень хорошо. А вдруг, все же нужные вещи? Скромный ужин из макарон да сосисок, которые я даже сам сварил! А дальше делать было откровенно нечего. С такой аморфной жизнью я вовсе стану не лучше скота в загоне. Отвратительно. На следующий день на пороге появилась Диана. Я с скептизмом смотрел на «позолоченную» солнцем кожу девушки, особенно на руках. Насколько же я бледен тогда в сравнении? Хотя, еще с первых дней я определил свой облик к неживым под опекой некроманта. — Привет, Гриша, как дела? Какие планы на день? — или мне кажется, или сестра слишком суетится, пройдясь по комнатам, остановившись на кухне. Как Афанасьевич, ожидает от меня «дружков» в гостях? — Все хорошо. Что делать сегодня еще не решил, — интуиция говорила о возможной подлянке, но уверенность в Диане не давала усомниться в той и на мгновение. — Не хочешь со мной съездить по магазинам? С пакетами поможешь, — никогда не ходил с ней в магазин, только аккуратно и с опаской сам. А где ее защитничек Леша? Если задам подобный вопрос — себя не прощу. Так что я пожал плечами, не отказываясь. С другой стороны, стоит выходить за пределы двора и дома побольше, смотреть город или что это, развеюсь заодно. Пришлось ради такого события хорошо покопаться в вещах, чтобы найти что-то чистое и приемлемое, а еще чуть не забыл, с высоким воротом. Задача была сложной, но я откопал рубашку, к своему удивлению. Этот элемент гардероба отличался от виденного в моей эпохе, но все тут такое носят и рубашкой зовут. Если застегнуть до последней пуговицы, то шею мою почти и не видно, так что пойдет. Ткань только мята сверх меры, отчего Диана с воскликом «ужас», практически стянула с меня одежду, ставя гладильную доску и начиная возиться с рубашкой. Я нахохленной совой сидел на кровати в одних штанах, которые, оказалось, нельзя надевать к подобному верху. Сколько сложностей! Хоть в королевские платья обряди — не поможет из меня сделать приличного человека. Вот только гришиной сестре не растолкуешь это. Ну и демоны с ней. — Держи, одевайся быстрее, копуша, — с наигранным укором произнесла девушка, кладя на кровать выглаженные штаны, отличного покрова, которые были ранее на мне, и эту голубоватую рубашку. Я думал что-то буркнуть на подобное заявление, но что-то ничего не шло на ум в качестве достойного ответа. Так что можно считать это за мое поражение. Стоило только одеться и торопливо распихать по карманам легкой куртки самое необходимое (в том числе сигареты), мы отправились по магазинам, как выразилась Ди. Я благополучно переживаю испытание маршруткой, стараясь в лишний раз не смотреть на незнакомых людей, с такими невероятно недовольными лицами. Стойко прошелся по тем двух огромным магазинам, где стеллажи уходили ввысь, топталась толпа с решетчатыми коробками на колесах, пореже, в ярких жилетках мелькали другие люди, таскающие стопки товаров на странных оранжевых приспособлениях. Это все больше походило на крытый рынок, но только с съестными продуктами, аккуратно разложенными по категориям: тут не нужно искать яблоки среди рыбы или же наоборот. В тоже время я сильно вымотался, выползая из здания с двумя пакетами в руках, страдальчески вздыхая. Диана была груженая также, если не еще больше, никак не комментируя мои страдания. — До дома донести поможешь? — а что еще делать? Конечно, я кивнул, соглашаясь на что угодно. Опять маршрутка. Теперь более пустая, что немного радовало. Вышли мы в знакомых местах, неторопливо топая в сторону дома Ди. Самодвижущаяся коробка меня все еще настораживала, но с сестрой было явно спокойнее. Я посмотрел на молчаливую девушку, которая как-то помрачнела, беспокойно перебирая ручки пакета. Леша что ли дома? Хотелось сказать, чтобы она не беспокоилась, если надо — поставлю пакеты у входа и сразу же уйду. Но нужные слова на ум не шли. К тому же, я мог ошибаться в своих предположениях. Потому ничего не сказал. — Входи, оставь пакеты на кухне, — выдав указания, девушка торопливо скинула обувь с ног, первой проходя по коридору. Кухня сразу слева от входа, поближе туда ставлю покупки, снимая обувь. Столько обувки, не то что у меня. Те «лапти» явно принадлежат Леше, мелкая обувь — Дениске, аккуратная и поменьше мужской обуви — Диане. — Давай сюда, — начиная суетиться больше прежнего, произнесла девушка, когда я поднес ей пакеты. Она быстро раскладывала все это по шкафам и холодильнику, оставляя меня не при делах. Я и не против. Я присел на коричневый диванчик, раскидывая руки в стороны и головой упираясь в стену. Как же хорошо просто отдохнуть. Краем глаза я увидел движение, поворачивая голову в сторону прохода. Там стоял мужчина, которого я видел впервые. Я нахмурился: Диана не говорила о каком-то госте. А тот просто стоял и молча на меня пялился грустными-прегрустными глазами. Становилось очень неловко. — Вы что-то хотели от меня? — безобидный вопрос заставляет незнакомца вздрогнуть, принять совсем потерянный вид. Ди усердно изображала, что внезапно оглохла и ослепла, старательно раскладывая продукты. Я совсем не понимаю, что это за фокусы? — Здравствуй, — наконец выдал из себя мужчина. Если приглядеться к нему, он весь какой-то маленький и несчастный: невысокий, может мне ровня, с круглым лицом с мягкими чертами, полноватая фигура, русые волосы с явной лысиной на самой макушке, ссутулившийся, сжавшийся и нерешительный. — Здравствуйте, — отвечаю на приветствие, садясь нормально. Может, Диана оставила у себя какого-то бедного родственника на время? Но почему тогда он игнорируется, я что ли должен с ним разбираться? А девушка продолжает молчать, предательница. — Я понимаю, что могу мало о чем просить, — я чувствовал, что слова давались незнакомцу с трудом, но помогать не спешил, лишь больше хмурясь. Диана невзначай выскользнула мимо него, оставляя меня в гордом одиночестве разбираться с новоявленной персоной, мнущейся на входе в кухню. — Но все же… Мужчина опять замолчал, видимо, ожидая от меня какого-то ответа. Я его знать должен или нет? Вообще, он все больше начинает капать мне на мозг, что вкупе с усталостью не лучшее сочетание. Я потер переносицу пальцами, думая, как от него отвязаться. Отчасти, я чем-то на него был похож, но не так сильно… Не знаю. — Я надеюсь, мы сможем поладить, начать все сначала, — есть хочется, голова уже не работает как надо. Но понятно одно — мы раньше общались, вернее Гриша с этим мужичком. — А что-то было не так? — Что? — Если начать сначала, что было раньше не так? — я хотел аккуратнее узнать о причине нашего разлада, может, он как те «друзья-товарищи», поджидавшие меня во время пробежки. Хотя, тогда бы Диана его выгнала. Может, девушка его боится? Вот, даже Леши и ребенка нигде не видно. Я начинаю становиться параноиком, однозначно. Только так просто себя не успокоишь никакими логическими доводами. И собеседник ничего толкового не выдает. Снова молчит, уткнувшись в меня взглядом. — Кто вы вообще такой? — все, он меня достал. Пусть считает меня грубым, потом лучше извинюсь, чем допущу в свое окружение человека, который принесет неприятности. Мужчина вздрогнул, посмотрев на меня так, словно я его стулом огрел. — Говорите, что вы все время мнетесь и мямлите, и я домой пойду. — Я понял тебя, Гриша, прости, — подавленно выдал собеседник, еще и мое новое имя произнося. Значит, знал хорошо, потому что незнакомцы обращаются как к Григорию, — Я не могу просить тебя звать меня отцом… — Отцом? — сейчас я не понял. Это что, нарисовался тот неизвестный «батенька» черновласого чуда? Совсем не похож, ни капли. С новой силой заскрипели мысли в голове, обрисовывая появившуюся неприятность. Это я тут грублю отцу, при этом и так имея до безобразия мало связей и людей, на которых могу положиться? Но с другой стороны, он сам виноват, мог по нормальному с самого начала говорить. Я не заметил, как неодобрительно еще раз окинул взглядом образ незнакомца-знакомца. Задумчиво похлопал по карманам, находя упаковку с сигаретами и беря одну в рот, с сосредоточенным видом перекатывая ее между зубами. Если Диана мене сестра, то он и ее батенька. Учитывая характер Гриши, он мог спокойно разругаться с родней. Это что, скоро и матушка появится?