Родной

Анакин закрыл мастерскую чуть раньше обычного и запрыгнул в спидер. Домой он нёсся на скорости, от которой Оби-Ван, будь он тут, наверняка позеленел бы, а сам Анакин только улыбнулся. От радостного предвкушения он сидел как на иголках. Сегодня Оби-Ван возвращался домой. Спустя криффову вечность! Анакин ненавидел эти обманчиво простые, короткие задания, которые вдруг оборачивались убийственно сложными, забирая у него Оби-Вана на долгие месяцы. Не терпелось его увидеть — не терпелось поразить своими успехами. Оби-Ван до обидного недоверчиво отнёсся к идее Анакина пойти по его стопам и овладеть его любимой формой боя вместо пятой, которую, как выяснилось, предпочитал другой Анакин. — Нельзя вот так запросто взять и выбрать любимую форму, — нахмурился Оби-Ван. — Она не должна быть искусственно навязанной извне, должна подходить твоим инстинктам и состоянию души. Но Анакина это ничуть не смутило. Он освоит Соресу, докажет Оби-Вану, что эта задача — неподвластная другому Анакину — ему самому вполне по зубам. «Это же не соревнование», — сказал ему Оби-Ван больше года назад. Умом Анакин понимал его правоту, но… Он по-прежнему стремился стать лучшим Анакином, чтобы Оби-Ван им гордился. Да и какое же это не соревнование, когда тому Анакину повезло провести с Оби-Ваном столько времени, тогда как он сам довольствовался парочкой будто украденных часов за раз — и это в лучшем случае? Не хотелось, чтобы Оби-Ван скучал по другому Анакину или вообще о нём думал. Оби-Ван принадлежал ему. Анакин остановил спидер у дома и спрыгнул на землю. Скинул куртку, призвал в руку меч. До приезда Оби-Вана ещё оставалось время, и нужно было как-то себя занять. Он настолько погрузился в тренировку, вошёл в состояние, близкое к медитации, где осталось только его тело, меч в руке и поток Силы, что чуть было не пропустил рёв двигателей заходящего на посадку корабля. Он распахнул глаза и широко улыбнулся, когда из корабля вышел Оби-Ван. Ответную радость его выдавали лучи морщинок вокруг глаз, и Анакин ощутил волну счастья — ну наконец-то! — которая шла не только от него одного. Удерживал себя на месте Анакин одной только силой воли — хотелось, чтобы Оби-Ван подошёл к нему, а не наоборот. Хотелось доказать ему, что он может владеть собой, может держаться по-взрослому, с достоинством и… Да к криффу всё. Анакин прыгнул к Оби-Вану в руки, обнял его за шею и прижался всем телом. Оби-Ван рассмеялся и обнял его в ответ, объятием крепким и таким родным. Крифф, до чего же приятно. Глаза закрылись сами собой, и Анакин потёрся о щёку Оби-Вана своей, вдыхая знакомый запах и наслаждаясь тем, как покалывала борода его гладкую кожу. — Я соскучился. Ответного признания он уже и не ждал; теперь-то Анакин прекрасно знал дурацкие взгляды джедаев на привязанности. Ему хватало и того, что Оби-Ван никогда не отчитывал его за проявления нежности, никогда не говорил, что они излишни. Анакин отлично сознавал, сколько джедайских правил Оби-Ван нарушил ради него, и знал поэтому, как он им дорожит. Поступки Оби-Вана говорили громче всяких слов. Зачем ему слышать, что Оби-Ван по нему скучал, когда тот явно наглядеться на него не мог после долгой разлуки. Оби-Ван вздохнул, крепче прижимая Анакина к себе. — Я тоже соскучился, родной мой. Анакин задрожал от удовольствия. Слова Оби-Вана, невзирая на их простоту, окутали его волной тепла и наслаждения, и Анакин обмяк, повис на Оби-Ване всей своей тяжестью. Тот с лёгкостью удержал его. Хоть Анакин и стал выше ростом, Оби-Ван, наверное, навсегда останется сильнее. И в объятиях его, Анакин знал, всегда будет безопаснее всего. И лучше всего. — А теперь дай взглянуть на тебя, — попросил Оби-Ван. Анакин слегка отстранился и мазнул при этом по щеке Оби-Вана приоткрытыми губами. Он застыл на мгновение, уверенный, что зашёл слишком далеко, но Оби-Ван промолчал. Снова расслабившись, Анакин невинно улыбнулся, будто и вовсе не чувствовал покалывание в губах. — Гм, пожалуй, расти ты уже не будешь. — Оби-Ван окинул его задумчивым и безгранично ласковым взглядом. — Какое облегчение. Нелёгкая это задача — покупать одежду, когда из неё за месяц вырастают. — Я никогда не просил покупать мне одежду. — Анакин скользнул рукой Оби-Вану на шею, запустил пальцы в густую, роскошную копну волос. — Я и сам могу. — Тон он выбрал мягкий, поскольку совсем не возражал против той одежды, которую привозил ему Оби-Ван из своих странствий. Вещи тот выбирал обычно экзотические, распространённые на планетах, куда его отправляли, что очень нравилось Анакину — он будто и сам побывал на этих заданиях. «Ну конечно. Ты же поэтому любишь носить то, что он тебе покупает». Анакин почувствовал, что краснеет. Ну хорошо, если уж начистоту, ему нравилось физическое подтверждение того, что Оби-Ван и вдали думает о нём, лично подбирает ему одежду, возможно, даже мысленно примеряет её на Анакина. Анакин опустил взгляд, надеясь, что Оби-Ван не почувствовал, куда именно ушли его мысли. Впрочем, непонятно, зачем вообще беспокоиться: Оби-Ван, похоже, ни в какую не желал замечать, что он уже не ребёнок. — Как задание? — сменил Анакин тему, когда встретился взглядом с серо-голубыми глазами. Крифф, до чего же приятно, когда Оби-Ван так на него смотрит: будто ничего важнее, ничего пленительнее в жизни своей не видел. Анакин облизал пересохшие губы. — Р2 пригодился? Оби-Ван сгримасничал, но признал-таки: — Пригодился. Довольный собой, Анакин улыбнулся. — Вот видишь. Давно надо было взять его с собой. Он же астромеханик. Тут ему скучно. «Как и мне». Вслух он этого не сказал, но Оби-Ван, похоже, и так всегда знал, что он замалчивал. Просто удивительно — Оби-Ван с такой жуткой точностью считывал его чувства и в то же время не замечал очевидного. Оби-Ван вздохнул. — Анакин… — он положил ладонь ему на плечо и повёл к дому. — Ты разве не повеселился на гоночном турнире на Тероне? Анакин улыбнулся краешком губ. — Конечно, было просто потрясающе. Спасибо за билет. — За ужасно дорогой вип-билет в богато обставленную комнату с отдельным балконом и великолепным видом. Вообще, удовольствие от хорошей гонки Анакин получил бы и не в элитной ложе, однако само намерение грело ему душу. Он знал, что Оби-Ван чувствовал себя виноватым, когда надолго оставлял его одного, и чем дольше тянулась разлука, тем продуманнее становились подарки. И нельзя отрицать — ему нравилось, когда Оби-Ван его баловал. Анакин прекрасно знал, что джедаям строго-настрого запрещалось кого-то лелеять и баловать, так что эта забота значила очень много. Правда. Но… — Мне просто хотелось, чтобы ты был там со мной, — проговорил он, не глядя на Оби-Вана. — Да и мне хотелось, — ответил Оби-Ван и легонько коснулся отражения Анакина своим. Анакин прикоснулся в ответ, но щиты не опустил, в основном лишь желая себя уберечь. Всякий раз при глубоком слиянии отражений он чувствовал себя ужасно несчастным, когда Оби-Ван отстранялся: мучительно одиноким и только зря раздразнённым. — Ты же знаешь, мне нужно было попасть на встречу Торговой Федерации, которую Бен не мог пропустить, а ещё ведь джедайское задание, я едва не разорвался между ними. — Меж бровей у него залегла глубокая морщина, в которой проглядывало изнеможение. Анакин поджал губы. — Когда-нибудь ты попросту свалишься от усталости. Эта двойная жизнь слишком опасна. Вдруг Палпатин что-нибудь заподозрит? Оби-Ван пожал плечами. — Да, риск есть, но по-другому никак. — Надо всё-таки рассказать Совету Джедаев про Палпатина. Оби-Ван слегка качнул головой. — Утечки информации допустить нельзя. Да и расскажи я Совету, Палпатина с поста канцлера это не сместит. Строго говоря, даже если ты ситх, законы новой Республики ты этим не нарушаешь. Нужны доказательства, что Палпатин предал Республику, и получить их я смогу только как Бен, через Совет Сепаратистов. Уже ходят слухи, что его скоро созовут. Анакин нахмурился. — Правда? А я думал, что в твоей прошлой жизни это случилось позднее. Оби-Ван сжал губы в тонкую линию и рассеянно кивнул. — Всегда оставалась вероятность того, что планы Палпатина поменяются, не встреть он тебя… Анакин удивлённо воззрился на него. — Ты про что? Как я связан с планами Палпатина? Взгляд Оби-Вана стал отсутствующим. — Никак, — ответил он, не глядя Анакину в глаза. — При перемещении во времени никогда не угадаешь, что именно поменяется. — Врёшь ведь, — прищурился Анакин. — Что ты на самом деле хотел сказать? Оби-Ван застыл пугающим изваянием. Анакин ощутил, что почва уходит у него из-под ног. Он всегда подозревал, что Оби-Ван не всем с ним поделился. Одной темы точно он всегда избегал. — Как он погиб? — спросил Анакин. — Мой двойник. Когда Оби-Ван только стиснул губы, Анакин понял, что попал в яблочко. — Его… убил Палпатин? Из горла Оби-Вана вырвался смешок, хриплый и неприятный. — Нет, не Палпатин. Я. Анакина будто ударили. — Что? — прошептал он, еле двигая губами. Оби-Ван вздохнул, взял его за руку и потянул на траву. Он скрестил ноги, будто собрался медитировать, вот только в глазах его ничто и не намекало на спокойствие. Напротив, в них застыло загнанное выражение. — Сядь, пожалуйста, — попросил он. Анакин сел. И Оби-Ван принялся рассказывать. Когда он закончил, потрясённый Анакин боролся с подступающей тошнотой. Он поднялся и повернулся к Оби-Вану спиной. Только что сказанное бешеным вихрем кружилось в голове. В другой жизни он был Лордом Ситхов. Он предал Оби-Вана — предал их всех. Стал машиной для убийств, терроризирующей всю галактику. Он убивал. Убивал детей. — Анакин, не молчи, — попросил Оби-Ван и осторожно попытался достучаться до него через связь. — Анакин? Тот рассмеялся, смехом резким и слегка истеричным, но и с нотками облегчения тоже. Нездорово, наверное, так к этому относиться, но он наконец успокоился. По крайней мере теперь можно больше не беспокоиться, что он не дотягивает до другого Анакина. Вряд ли он разочарует Оби-Вана сильнее. Он прямо чувствовал замешательство Оби-Вана. — Анакин? — Надо было сказать мне с самого начала, — проговорил Анакин, не отрывая взгляда от реки. — Ты хоть представляешь, каким ущербным я себя чувствовал все эти годы в сравнении с твоим идеальным падаваном? — Я же говорил, идеальным он не был… — Я думал, ты просто меня успокаиваешь, — перебил его Анакин, покусывая щёку изнутри. — Думал, ты просто хочешь утешить. Скажи ты мне, что он был карковым идиотом и предателем, я бы чувствовал себя совсем по-другому. — Идиотом он не был, — возразил Оби-Ван. — Винить его нельзя. Палпатин годами промывал ему мозги. — И всё-таки он идиот, — фыркнул Анакин и повернулся наконец к Оби-Вану. — Как можно было… додуматься до такого: что ты ему враг? Ты был его наставником, дарил ему любовь и доверие, а он это растоптал. И ради чего? Ради девчонки, которую и не знал почти! По лицу Оби-Вана пробежала тень. Боль? Сожаление? — Я так и не сказал Анакину, что… люблю его, пока не стало слишком поздно. Анакин пренебрежительно фыркнул. — Так себе оправдание. Мне ты в таком тоже не признаёшься, но я же не тупой. Я вижу твою любовь. Чувствую. Скулы Оби-Вана слегка порозовели. Он отвёл взгляд в сторону, стиснул зубы. — Пойми, я не веду… не вёл себя с ним так, как с тобой. Как его наставник, я должен был оставаться для него авторитетом и научить его, что сильные чувства испытывать нельзя. Противоречить этим принципам я не мог. Я был с ним довольно мягок, слишком ему потакал, но он, кажется, так и не понял, что другие наставники обходились бы жёстче. Детство он провёл не в Храме; ему не с кем было меня сравнить. Думаю, он так и не узнал о моей… привязанности к нему. Сбитый с толку, Анакин уставился на него. В голове не укладывалось. Он чувствовал, насколько дорог Оби-Вану, в каждом взгляде, каждом прикосновении. Попросту не верилось, что другой Анакин эту привязанность не заметил. «Возможно, ты видишь её только потому, что он тебе позволяет». От этой мысли… он на многое посмотрел другими глазами. Может быть, с ним Оби-Ван гораздо более нежен, чем прежде — с другим Анакином? И позволяет ему увидеть эту заботу, потому что не хочет повторения прошлых ошибок? Сдвинув брови, Анакин попытался представить себе мир, где его вырастил более отстранённый Оби-Ван, который на самом деле никогда его и не выбирал и настаивал на том, что джедаи не должны любить… Теперь стало ясно, как подобная отчуждённость могла сделать его таким неуверенным в себе и жадным до любви и понимания — всё равно от кого. Стало ясно, почему он цеплялся за сенатора Амидалу и Палпатина, ведь те хвалили его и открыто выражали свою привязанность — тогда как наставник наотрез отказывался даже признавать, что вообще способен на чувства. Сила. Впервые со дня знакомства с Оби-Ваном Анакин призадумался: возможно, ему в конечном итоге повезло-таки больше, чем двойнику. Оби-Ван не стал бы его Оби-Ваном, не обучай он сперва другого Анакина — не позволь он прошлым ошибкам и утратам слепить из него человека, которого Анакин знал и в котором души не чаял. Он посмотрел на Оби-Вана: на встревоженное лицо, загнанный взгляд, напряжённые плечи. Внутри всё сжалось, когда он понял, как настрадался Оби-Ван в прошлой жизни, сколько потерял — невероятного размаха трагедия. Ко всем утратам в придачу его ещё предал мальчик, которого он растил и любил, — мальчик, в которого превратился бы и Анакин, не измени Оби-Ван будущее. И предал этот мальчик его самым ужасным образом, после чего Оби-Вана вынудили убить то, что он так любил. Анакин подошёл к нему, упал на землю и забрался к Оби-Вану на колени. — Мне жаль, — прошептал он и крепко обнял Оби-Вана. — Мне так жаль, мастер. Оби-Ван замер. На мгновение Анакин растерялся, а потом понял, что именно произнёс. И покраснел, чувствуя, как ёкнуло сердце. Нельзя отрицать: ему давно уже хотелось назвать Оби-Вана «мастером» — такое верное для него слово — но он старательно себя сдерживал, ведь Оби-Ван ничем не показал, что примет обращение благосклонно. — Прости, — поморщился Анакин. — Не надо было так тебя называть… Я же не твой падаван… — Да нет, — отозвался Оби-Ван. Голос его звучал странно. — Я не против, Анакин. Тот нахмурился, жалея, что нельзя заглянуть Оби-Вану в лицо. Возможно, тот ответил так, только чтобы утешить? Анакин попытался распознать чувства Оби-Вана через связь, но не смог из-за поднятых щитов. — А ты уверен, что я не буду, ну, делать тебе больно этим? — спросил Анакин. — Не хочу возвращать плохие воспоминания, мастер. — На этот раз слово соскочило с языка ещё легче. Ему нравилось произносить его, что для бывшего раба, пожалуй, несколько странно. Но до чего же приятно. И так естественно, что Анакин, не сдержавшись, произнёс его снова: — Мастер, я… Оби-Ван стиснул его в медвежьих объятиях. — Уверен, — хрипло ответил он. — Конечно, зови меня мастером, если хочешь. Анакин улыбнулся краешком губ, ткнулся носом Оби-Вану в щёку. — А чего хочешь ты? Ну да, ты любишь меня баловать. — Теперь всё обрело некий извращённый смысл: своей заботой Оби-Ван, вероятно, искупал надуманные просчёты в прошлой жизни. — Но мне ведь тоже хочется сделать тебе приятно. Ненавижу, когда ты грустишь. Хочу, чтоб тебе было хорошо, мастер. Оби-Ван ощутимо напрягся. И громко сглотнул. Сердце Анакина забилось где-то в горле, а член дёрнулся. Он честно ни на что такое не намекал, но прозвучала фраза именно как намёк — мучительно острое для Анакина осознание, не укрывшееся, как видно, и от Оби-Вана тоже. Тот застыл, перестал так сильно стискивать Анакина в объятиях. Они всё ещё тесно прижимались друг к другу, и Анакин сидел у него на коленях, так что вряд ли Оби-Ван не заметил возбуждённый член, который упирался ему в живот. Анакин вспыхнул. Молчание затягивалось, вязкое и наполненное невысказанными желаниями. Полыхало у Анакина уже не только лицо. Озабоченный подросток как он есть: хотелось потереться об Оби-Вана. Толкнуть его на траву и пососать ему член. Он сделает мастеру так хорошо… Оби-Ван кашлянул и отстранился, мягко спихнул Анакина с колен. — Ты практиковался в Соресу, пока меня не было? Анакин удивлённо моргнул. Серьёзно, что ли? Оби-Ван просто сделает вид, будто ничего не заметил? — Конечно, — ответил он и наконец нашёл в себе смелость взглянуть Оби-Вану в глаза. Выражение лица у того казалось почти обычным. Почти. Он чуть сильнее стискивал зубы и воздвиг щиты, похожие на крепостные стены, не давая Анакину уловить ни малейшего проблеска своих чувств. Оби-Ван поднялся отнюдь не столь грациозно, как обычно, и зажёг световой меч. — Давай проверим. И Оби-Ван ринулся в атаку, едва только Анакин вскочил на ноги. Вскрикнув, тот увернулся. И едва не пропустил новый удар, в последнюю секунду только вскинув меч вверх. Тестируя Соресу Анакина, Оби-Ван использовал вторую форму, которой владел не столь хорошо, как своей любимой — пожалуй, только поэтому Анакин ещё не валялся на траве. Вести поединок со стояком наперевес удовольствия мало, а оттого, как мастерски Оби-Ван владел мечом, спокойнее в штанах не становилось. И всё же получалось у Анакина, как без ложной скромности считал он сам, очень даже неплохо. Последние месяцы он много тренировался, пока третья форма не стала даваться ему легко. — Стой! — крикнул Оби-Ван, когда Анакин перешёл в наступление. Анакин остановился, стараясь стряхнуть адреналиновое марево. И увидел, что Оби-Ван криво улыбается. — Что? — спросил его Анакин, всё пытаясь отдышаться. — Ты и правда стал лучше, — одобрительно кивнул Оби-Ван. — Молодец. Анакин улыбнулся, от похвалы по телу побежали мурашки. — Но, — с лукавым огоньком в глазах продолжил Оби-Ван, — ты всё равно скатываешься в Джем Со. Анакин сник. Стиснув переносицу пальцами, Оби-Ван вздохнул. — Ничего плохого в этом нет. Двойник твой прекрасно владел пятой формой не просто так. Даже Дуку считал, что в жизни не видел лучшего мастера Джем Со, и я с ним согласен. Для этой формы, в отличие от Соресу, ты будто родился. Не пойми меня неправильно: взявшись за дело всерьёз, ты освоишь и Соресу, но мне всё же кажется, что идти против природы не следует. — Прикрепив меч к ремню, Оби-Ван посмотрел Анакину в глаза. — Тебе вовсе не нужно от него отличаться, чтобы быть самим собой, родной мой. Сглотнув, Анакин кивнул и опустил голову. — Я подумаю, мастер. На мгновение щиты Оби-Вана дали сбой, и Анакина окатила пронёсшаяся по связи волна удовлетворения-вины-удовольствия. У него округлились глаза. Так Оби-Вану нравилось — и очень даже — когда Анакин звал его мастером. Анакин прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и, оглянувшись на Оби-Вана — на своего мастера — снова зажёг световой меч. — Ещё раунд? На этот раз буду использовать Джем Со. От одобрения в глазах Оби-Вана Анакин задрожал и залился краской. «Ситх тебя раздери, сосредоточься, Скайуокер», — сказал он себе и ринулся в атаку, причём перешёл в пятую форму так же легко, как дышал. Пришлось признать правоту Оби-Вана — Джем Со он чувствовал так естественно, как никогда не ощущал Соресу. Когда они скрестили мечи, мастер улыбался, и под его мягким, но удивительно пристальным взглядом Анакин чувствовал себя так, будто в мире не осталось ничего, кроме него.