Родной

— Твой замысел плох тем, — начал Мейс, — что мы не знаем, чего ждать от Палпатина, хотя из-за недавнего скандала он точно поспешит перейти к активным действиям. Хотелось бы разработать план получше. Оби-Ван кивнул, его безмятежное лицо не выдавало ни один порыв души. — Ваша правда, мастер, но я установил слежку за Дуку. Свяжись Палпатин с ним, чтобы отчитать за утечку, мы об этом узнаем. И это послужит ещё одним доказательством их сотрудничества. Стоявший у окна Анакин вздохнул, раздражение его ясно читалось в Силе. — Как же глупо всё-таки, что нельзя просто взять и арестовать Палпатина за то, что он ситх. Почему нет такого закона? Мейс смерил падавана взглядом. Его по-прежнему не слишком радовало, что на этом собрании не обошлось без Анакина, но тот ухитрился убедить его, что три головы лучше двух. Мейс прекрасно сознавал, что слишком уж потакает нахальному мальчишке, но, к несчастью, знать о проблеме и суметь её решить далеко не одно и то же. — Современные законы были написаны, когда считалось, что ситхов уже не осталось, — ответил Оби-Ван, опередив Мейса. — Нечувствительные к Силе даже не поймут, что означает слово «ситх». Если мы просто возьмём под стражу Верховного Канцлера Республики только лишь на том основании, что он какой-то там «ситх», он вправе будет обвинить нас в измене, и симпатии народа окажутся на его стороне. — Можно просто его убить, — проворчал Анакин. — Падаван, — резко одёрнул его Мейс и понял вдруг, что Оби-Ван произнёс то же самое вместе с ним. Они уставились друг на друга. На лице Оби-Вана отразилось смущение — и что-то ещё. Мейс прищурился, но решил всё внимание сосредоточить на Анакине. Пока что. — Хоть твоё предложение и не лишено достоинств, джедаи так не поступают, падаван, — сказал ему Мейс. — Мы не убийцы. Анакин скорчил гримасу. — Да знаю я, мастер, — ответил он упрямо. — Но иногда стоит сделать исключение. Разве ситх во главе Республики не тянет на исключение? В глубине души Мейс признавал правоту падавана, но озвучивать своё согласие при мастере Кеноби ему не хотелось. По правде говоря, при всём уважении к нему в Ордене, Мейс прекрасно сознавал собственные недостатки. Идеальным джедаем он не станет никогда. Никогда не будет невозмутимым и непредвзятым. Хоть он и держал порывы души в крепкой узде, их было слишком много. Полного спокойствия, которое легко давалось таким джедаям, как Оби-Ван, ему самому не достичь никогда. — Мастер Винду прав, Анакин, — вздохнул Оби-Ван. — Да и потом, убить канцлера, не привлекая к себе внимания, практически невозможно — добавил он, будто и впрямь много над этим размышлял. Мейс смотрел на него во все глаза. Возможно, он всё же ошибался, считая Оби-Вана идеальным джедаем. Справедливости ради, нельзя отрицать, что эта идея — просто взять и убить Сидиуса — казалась невероятно заманчивой. Но Оби-Ван прав: провернуть это будет практически невозможно, ведь Палпатина всюду сопровождала огромная свита стражников, помощников и слуг. Случись кому-нибудь увидеть, как они убивают канцлера, репутация джедаев рухнет. Нет, это вовсе не выход. Им нужны доказательства, неоспоримые доказательства преступлений Палпатина, только тогда его можно будет арестовать. — Ты сказал, что установил за Дуку слежку, — заговорил Мейс, глядя на Оби-Вана. — Насколько ты в ней уверен? Дроидов легко обмануть. — За ним следит не дроид, а чувствительная к Силе, и притом весьма умелая, — ответил Оби-Ван. — От Вентресс Дуку не ускользнёт. Слежка — её специальность. Мейс напрягся. — Вентресс? Охотница за головами? Она же адепт Тёмной Стороны! Ты с ума сошёл, Оби-Ван? Она же предаст тебя. — Не предаст, — спокойно ответил Оби-Ван. Мейс фыркнул. — Охотники за головами думают только о деньгах. — Безусловно, — ответил Оби-Ван, склонив голову набок. — Именно поэтому она останется верна мне. Мейс удивлённо воззрился на него. — Не подкупил же ты её, в самом-то деле. Оби-Ван даже виноватым ничуть не выглядел, спокойно посмотрел ему в глаза. — Я знаю, что джедаи так не поступают, но нужда заставляет. Мейс спросил себя, знает ли вообще этого человека. Он-то всегда считал Оби-Вана одним из лучших джедаев своего поколения, если не лучшим. И порой даже завидовал его способности в любой обстановке оставаться невозмутимым. Теперь же Мейс впервые спросил себя: быть может, хладнокровие Оби-Вана скорее следствие его прагматичности и расчётливости, чем безмятежности? — Мастер прав, — встрял Анакин. — В этом случае цель оправдывает средства. На мгновение ответ озадачил, а потом Мейс понял, что Анакин назвал мастером Оби-Вана. Не обращая внимания на укол непонятного чувства, Мейс перевёл взгляд с ученика на Оби-Вана. Тот на слова Анакина не откликнулся вообще и взглядом не выдал ни единого чувства. А вот Анакин выдал и ещё как. Его переполняла… беззаветная преданность. Мейс постарался не нахмуриться. Такая привязанность вполне естественна, ведь Оби-Ван освободил Анакина из рабства и спас его от таскенов. Мальчишка почти восемнадцать лет жил обычным человеком, разве можно от него ожидать, что он не станет привязываться? Главное, что Анакин доказал свою способность вести себя рационально, даже когда дорогому человеку грозит опасность. Не забудет же он свои старые привязанности только потому, что пошёл в ученики к джедаю. Полностью безучастным Мейс всё равно не остался. А ещё нельзя отрицать, что ему… не нравилось, когда его же падаван называл при нём другого джедая «мастер». Анакин должен называть Оби-Вана «мастер Кеноби» — хотя бы в присутствии настоящего наставника. Вытолкнув недовольство в Силу, Мейс сказал лишь: — Возможно. В любом случае, на одну осечку Дуку полагаться нельзя. После утечки они с Палпатином будут осторожны, как никогда, и ждать нам, пожалуй, придётся долго, а ведь вовсе не факт, что время у нас будет. — Он взглянул на Оби-Вана. — Да, пока что тебе удавалось расстраивать планы Сидиуса и Дуку, и ты не дал им развязать войну, но ситхи коварны, обычно у них масса запасных планов. Оби-Ван кивнул и нахмурился. — Что будем делать? Мейс вздохнул. — Я подумывал уничтожить центр клонирования на Камино, но как-то это… бесчеловечно. Оби-Ван согласно кивнул. Анакин скорчил гримасу, но кивнул тоже. — Предлагаю другой план. План, который сорвёт маску с Сидиуса. — Мейс помедлил. Сказать по правде, замысел не очень-то ему нравился, но выбирать не приходилось. — Ситхи жаждут власти. Узнай Сидиус о том, сколько у Анакина мидихлорианов, он не устоит перед искушением заполучить его в ученики, особенно если пустить слух о том, что Анакин избранный… — Нет, — отрезал Оби-Ван. — Об этом и речи быть не может. Мейса так поразила эта вспышка ярости от обычно спокойного мастера-джедая, что он не сразу пришёл в себя. А когда всё же пришёл, то гневно сузил глаза. — Мастер Кеноби, вы забываетесь. Это не вам решать. Анакин не ваш падаван. А мой. Оби-Ван крепко стиснул зубы. Гнев и страх он выпустил в Силу столь неловко, точно был неопытным падаваном, а не прекрасно обученным мастером, что не укрылось от внимания Мейса. — Я не против побыть приманкой, — нарушил Анакин напряжённую тишину. Голос его смягчился: — Я не боюсь, мастер. К кому он обращался, сомневаться не приходилось. Поджав губы, Мейс отвёл взгляд. Гнев и горечь он в Силу не выпустил, а глубоко запрятал в своём подсознании, чтобы воспользоваться ими позже. Ваапад требовал отрицательных переживаний всё-таки. — На том и порешим, — сказал Мейс. — Я пущу такой слух. — Он сдержанно кивнул Кеноби и ещё более сдержанно — Анакину и направился к выходу. — Да пребудет с вами Сила, мастер, — обратился к нему Анакин, когда Мейс положил ладонь на ручку двери. На душе стало немного легче. — И с тобой, падаван. *** «Да пребудет с вами Сила, мастер». Сколько раз падаван говорил ему это на прощание? И не сосчитаешь. Он и перед падением сказал Оби-Вану именно это, чем оставил о себе последнее хорошее воспоминание в предыдущей жизни. Нельзя отрицать, что… услышать от Анакина эти слова, обращённые к кому-то другому, было ужасно неприятно. — Мне кажется, я его обидел, — поморщился Анакин. — А ведь я и не думал называть тебя так при нём. Мастер Винду же не тупой. Он явно понял, что я по-прежнему считаю тебя своим наставником, а не просто каким-то там мастером-джедаем. Оби-Ван вгляделся в его хмурое лицо и вдруг с нежностью осознал, что в этой жизни Анакин гораздо более чуткий и внимательный к чувствам других людей. Падаван Оби-Вана и не заметил бы, что ненамеренно нанёс обиду небрежно брошенными словами. Анакин рос свободным, вдали от рабства на Татуине и правил Храма, и, как видно, стал от этого только лучше. Оби-Ван порадовался, что его вмешательство в жизнь Анакина принесло и пользу тоже. Ведь в последнее время казалось, что все его старания пропали даром: Анакин всё равно учится на джедая и скоро станет известен, как избранный, чем снова привлечёт внимание Палпатина. Как тут не подумать, что все усилия потрачены впустую. — Мастер? — Анакин подошёл к нему и взял его за руку. Голубые глаза всмотрелись в него. — Знаю, ты переживаешь, но я буду осторожен, обещаю. Оби-Ван неотрывно смотрел на любимое, родное лицо и не мог подобрать слов. Как объяснить, что от одной только мысли о Сидиусе рядом с Анакином становилось тошно от неизъяснимого ужаса? В прошлый раз Сидиус украл у него верность Анакина с такой лёгкостью, что она испугала. Перед отлётом на Утапау Анакин казался добрым и верным, как и всегда; Оби-Ван в жизни бы не поверил, что к его возвращению тот превратится в массового убийцу. Такая перемена не укладывалась в голове — как и мысль о предательстве. Но если Сидиусу удалось сманить на свою сторону бывшего падавана, что ему помешает сманить и этого Анакина тоже? Умом Оби-Ван понимал, что обстоятельства сложились по-разному. Анакин знал, что Сидиус за чудовище, знал, что ему нельзя доверять. Но здравые рассуждения не могли повлиять на чувства. — Оби-Ван? Только увидев у Анакина на лице болезненную гримасу, Оби-Ван понял, что слишком сильно сжимает ему ладонь. Он ослабил хватку, но руку не отпустил. Не смог. В тот миг не имело ни малейшего значения, что последние пару дней он не просто так боялся Анакина, как огня. Не имело значения, что он преисполнился решимости держаться от Анакина подальше. Оби-Ван не мог его отпустить — как умирающий от голода цепляется за еду, будто её вот-вот отнимут. Он приблизился вплотную, притянул Анакина к себе и крепко его поцеловал. Тот застонал в ответ слишком громко — кто угодно мог услышать — ну и ладно, Оби-Ван всё никак не мог остановиться, всё жадно, ревниво его целовал, разум затуманивало желание, а возбуждённое тело томилось жаждой, столь всепоглощающей, что хотелось проникнуть в мальчишку и никогда его не покидать. Когда он всё же позволил Анакину глотнуть немного воздуха, то вгляделся в раскрасневшееся любимое лицо, уже отчаянно по нему скучая. — Хочу, чтобы Сидиус держался от тебя подальше. Анакин вздохнул и, притянув Оби-Вана к себе, обнял его неподвижное тело. — Ты меня не потеряешь, — тихо сказал он. — Нелогично ведь ведёшь себя. Оби-Ван и сам это знал. Но с тех самых пор, когда Анакина снова приняли в Орден, к Оби-Вану вернулись старые кошмары. Кошмары, в которых жёлтые глаза смотрели на него с гневом и ненавистью, как на предателя, и мальчишка, которого он некогда воспитал, горел заживо и кричал ему: «НЕНАВИЖУ!» Кошмары, наполненные пламенем, болью и безутешным горем. Кошмары, от которых он вскакивал посреди ночи, от которых щемило сердце и блестели от слёз глаза. — Я здесь, — говорил ему Анакин, гладя его по волосам. — Я здесь, мастер. И никогда тебя не оставлю. Оби-Ван обвил его руками и крепко притиснул к себе. А потом зарылся лицом Анакину в шею и вдохнул его запах. И ещё, и ещё раз. «Больше он тебя не отнимет». «Я ему не позволю».