Sex, Work and Lies

Как ей всё зашить, исправить. Как дышать?

— Ты уверена? — Вишня смотрел на экономиста хмурым взглядом. — Да, — на выдохе произнесла девушка. За полгода работы в Hill’s industry, она впервые в кабинете Вишни, как-то не представилось случая, побывать в «логове» этого Дракона. Кабинет был чуть меньше, чем у Хилла, и не такой родной и уютный. Но также дорого обставлен и с картиной дракона на стене. — Может, просто возьмёшь отпуск? — предлагает Вишня, хотя прекрасно видит, О’Нил хоть и выглядит подавленной, но своего решения точно не изменит. — Я хочу домой, к папе, — устало и как-то по-детски шепчет блондинка, садясь на стул. — Принцесса, не руби с плеча, — улыбаясь произносит брюнет, — Езжай домой, отдохни, обдумай всё и только потом принимай решение. — Нет, решение принято, — она смотрит на стол, не может поднять взгляд на Дракона. Потому что стыдно. Она бросает их в разгар праздников, но сил оставаться в городе нет, — Я… я могу из Сентфора помогать с документацией… — Да плевать мне на фирму, — нервно отмахивается Вишня, вставая из-за стола, — Ничего с ней не будет. Просто… — Просто подпиши, ладно? — криво улыбается девушка, без пяти минут и одной закорючки на листке бумаги - бывший экономист. Вишня прикрывает глаза рукой. В нём борются сразу несколько чувств. Он должен подписать её заявление на увольнение без лишних слов и отпустить Сару. Потому что видит, что она не справилась с навалившимся на неё грузом. С другой стороны, он должен позвонить Аарону, поставить его в известность, предупредить, в первую очередь, потому что он его друг. Заставить бросить всё и ехать в офис, спасать О’Нил, уговаривать, убеждать. Но Хилл давно всё проебал сам. Вишня берёт ручку и ставит размашистую подпись на листке бумаги, с прошением об увольнении по собственному желанию. — Спасибо, — шепчет Сара, глотая слёзы. — Я не знаю, что сказать, — растерянно произносит босс. — Ничего и не нужно, всё так, как есть… только маленькая просьба, — она закусывает щёку, — Не говори никому, хотя бы, пока я не доеду до Балтимора. — Как скажешь, — пожимает плечами он. Брюнет подходит к девушке, которая уже встала из-за стола и заключает её в крепкие объятия. О’Нил охотно на них отвечает. Так они и стоят, каждый думая о своём. Вишня просто рад, что полгода назад, точная копия Сандры переступила порог их компании. Он рад, что смог познакомиться с ней ближе, узнать лучше и убедиться, что с Сандрой они разные, как тьма и свет. О’Нил была благодарна боссу за всё. За спасение, за шутки, за заботу, за поддержку. За то, что сейчас он не ковыряет острым ножом её раны. За то, что отпускает. Как по команде, они отстранились друг от друга, подарив лишь грустную улыбку на прощание, Сара вышла из кабинета. Она поднялась на свой этаж, прибрала все вещи на рабочем столе, из ящика достала конверт из плотной, жёлтой бумаги и вложила туда кольцо, написала на нём две буквы и положила его в тот же ящик. Трепетным и прощальным взглядом обвела пустующий этаж и пошла к лифту. Уже выйдя из здания, с неким чувством облегчения, но с огромным грузом на душе, Сара достала телефон: — Привет! — промурлыкали на том конце. — Привет, Конфета, ты нужна мне, — прошептала девушка, шмыгнув носом. — Уже еду.

***

— Сара, ты уверена? — задаёт точно такой же вопрос Кэнди, что и Вишня час назад. — Да, Кэн, — печально пожимает плечами О’Нил, складывая вещь в чемодан, — Я всё забирать не буду, пришлёшь остатки почтой? — Ага, — отвечает Нельсон, она забирает свитеры из рук подруги и утягивает её на диван, — Сара, ты взрослая, умная и всё такое, но я могу тебе помочь? Сара тихонько всхлипывает, опуская голову. Разве кто-то может ей помочь? Хоть кто-то в этом городе? Она уверена, это единственное верное решение. О’Нил не сможет работать с Хиллом в одном офисе, не сможет видеть их семейную идиллию. Не сможет жить с ним в одном городе. — Это же из-за твоего босса? — аккуратно спрашивает Нельсон. Сара поднимает на неё испуганный взгляд. Об их романе с Хиллом знают всего несколько человек: Майкл, Вишня, Моринг. Близкой подруге О’Нил так и не смогла всё рассказать, сначала наслаждалась этими эмоциями, потом узнала, что Хилл женат, потом началась конкретная неразбериха. — Тогда, на моём дне рождении, вы же вместе с ним вышли из подсобки и вы там явно не экономику обсуждали, — и заметив шокированный взгляд подруги, поспешила добавить, — Нет, я не осуждаю! Потом я видела вас пару раз выходившими из ресторана… я всё ждала, когда ты сама расскажешь, а потом я поняла, что между вами что-то произошло, раз он отправил тебя в командировку. Кэнди говорила тихо и даже нежно, как будто пыталась успокоить своей речью. — Он женат, Кэн, я узнала об этом слишком поздно, — Сара встала с дивана и снова принялась складывать вещи. — И поэтому ты уезжаешь? — уточнила кудрявая. — И да и нет, много причин, — она пожала плечами и начала закрывать чемодан. — Майкл знает? Знает, что ты уезжаешь? — быстро добавила Нельсон. — Нет, — выдохнула Сара, натягивая короткую, чёрную куртку, — Он убьёт меня. — Да, убьёт, — усмехнулась Нельсон, подходя к подруге, — Если это твоё решение, то оно правильное. Подруги обнялись и какое-то время стояли в объятиях друг друга. — Как только закончатся съёмки я приеду в Сентфор, и надеюсь, что тебе уже будет легче, — Кэнди поцеловала её в щёку и взяв чемодан, покатила его к входной двери. Сара обвела свою квартиру (кладовку, как её назвал Аарон) прощальным взглядом и вышла за подругой. На улице уже стемнело, а Нью-Йорк оставался всё таким же суетным, большим, и уже холодным для О’Нил. Сердце и душа рвались домой, она хотела в Сентфор. Хотела к отцу. Жить там тихой жизнью, ужинать вдвоём, смотреть фильмы или бейсбол по телевизору. Сара О’Нил решила в двадцать два года жить как пенсионерка. Усмехнувшись этой мысли, она глазами нашла Кэнди, которая вызвалась купить билеты сама. — До Балтимора доберёшься, там будет полчаса для пересадки на другой поезд, напиши мне как будешь в Сентфоре! — она снова заключила её в объятия. Они стояли посреди вокзала, вокруг спешащих людей. Кто-то торопился к семье после командировки, кто-то приехал на праздники, кто-то наоборот, так же как и О’Нил покидал этот город, но блондинка была уверена, ни у кого из уезжающих не было разбито сердце и истерзана душа. — Я буду скучать! — пылко шептала Нельсон. — И я, Конфета. Сара заняла своё место согласно билету, нарисовала на запотевшем стекле сердечко и послала Кэнди воздушный поцелуй, та утёрла слезу и сделала вид, что поймала его и приложила к сердцу. Нельсон ещё долго махала вслед уезжающему поезду, и когда тот скрылся за поворотом, достала телефон из кармана своего пальто: — Майкл, привет, это Кэнди…

***

Сара вставила наушники в уши, написала смс отцу, сообщая время прибытия, и уже перед тем, как отключить телефон, ей пришло новое входящее. Контакт был подписан смайликом вишни. «Не забывай меня, Принцесса, был рад познакомиться с тобой. Приезжай в Нью-Йорк, выпьем вишнёвого рафа» Блондинка поджала губы в улыбке и смахнула сообщение. Режим полёта. Музыка громче. Сон. Саре снилась её жизнь. Но только счастливые моменты. Не было боли, слёз, предательства, страха, обиды. Подсознание Сары О’Нил перестало терзать её. Она проснулась за двадцать минут до остановки. Тело ныло от сна в неудобной позе, О’Нил слегка поёжилась от прохлады. В вагоне было тихо и темно. Кто-то из пассажиров продолжал дремать, кто-то собирался выходить. Сара перевела взгляд в окно: мелькали дома и дороги Балтимора, машины, люди. Город окутала ночь. Неоновые вывески привлекали внимание, они были яркими, но не такими, как в Нью-Йорке. Блондинка бросила быстрый взгляд на циферблат телефона. Четыре нуля разделённые двоеточием, смотрели на неё. Она загадывает желание, эта привычка у неё с детства. Сара уверенна, её желание не сбудется, это не та история. Полчаса на пересадку, восемь часов до Сентфора и она будет дома. Дома, рядом с папой, где всё будет лёгко и просто. Где будет только понимание и безвозмездная любовь. Вокзал Балтимора, новый билет, чашка чая, перрон, поезд, место у окна, наушники, сон. Организм бывшего экономиста Hill’s industry был измотан. Сара проспала до самого Сентфора. Когда она открыла глаза, солнце медленно начинало путь, даря свои предрассветные лучи маленькому городу и его жителям. Пассажиры спешно поднимались со своих мест, приводили свою одежду в порядок, проверяли багаж, торопились в тамбур. Как будто от того, что они толпятся там, они окажутся на вокзале города быстрее. О’Нил перевела свой телефон в рабочий режим. Первое сообщение было от Майкла и было весьма содержательным. «Клянусь, я убью тебя! Приеду в Сентфор и убью тебя! А потом отвезу твой холодный труп в Лондон и мы встретим там Рождество, как ты мне и обещала. КАКОГО ХУЯ, САРА?» — Я тоже люблю тебя, Тёрнер, — хмыкнула блондинка и покатила свой чемодан к выходу. Грег О’Нил стоял на перроне, высматривая среди выходящих пассажиров, светлую макушку своей единственной и горячо любимой дочери. — Папа… — едва сдерживая слёзы прошептала Сара, прижимаясь к его груди. — Ох, милая, — он крепче прижал её к себе. Ему не важно, что случилось и почему дочь вернулась домой. Не приехала на время. А вернулась. Тот звонок выбил его из колеи. Мужчина не находил себе места, слёзы ребёнка болью отозвались в его душе. Его Сара всегда была сильной и смелой, никогда не жаловалась на трудности, с которыми сталкивалась в Нью-Йорке. Грег О’Нил не находил себе места, не спал всю ночь, сердцем и душой он был с дочерью, считая часы до её возращения. Задавая себе один и тот же вопрос «кто обидел его девочку и что случилось?» Но ответов не было. Рейчел Тёрнер - его старинная подруга и соседка по жизни, тоже ничего не знала. И старалась всячески поддержать встревоженного отца, хотя сама переживала за Сару не меньше. Мужчина отстранился от дочери, внимательно изучая её лицо. — Ну что, пап? — чуть смутившись прошептала блондинка. — Надо было ехать за тобой в Балтимор, — устало подмигнул он, беря чемодан и обнимая её за плечи. — Я добралась с комфортом, всё хорошо! — ободряюще улыбнулась Сара. Они не спеша шли в потоке людей, делясь последними новостями, отец видит, что печаль, обида, тоска и разочарование плотно засели в карих глазах его дочери, хотя Сара и пытается улыбаться. Но он не будет лезть с расспросами, дочка расскажет всё сама, когда придёт время. О’Нил шла к машине отца, даже не пытаясь рассмотреть город, Сентфор стоит статично, в нём время замедляет свой ход. И вернуться сюда, означает проиграть. В первую очередь самой себе. Она мысленно готовится отвечать на вопросы бестактных соседей и бывших одноклассников, которые обязательно захотят узнать причину её возвращения. — Сара, — неловко улыбаясь, поправляя седые волосы, начал отец. Блондинка вжалась в пассажирское сиденье, прикрывая глаза. Да, конечно, папа захочет узнать, почему вернулась домой, почему эту новость сообщила вся в слезах. Но пока она не была готова отвечать на вопросы. — Мне неловко спрашивать, но я так и не нашёл подход к нашей духовке, я честно хотел приготовить завтрак для тебя, но… — он развёл руками, глупо улыбаясь, — Может ты приготовишь сама? А если устала, то можем позже заехать в кафе или к… — Папа! — засмеялась Сара, от сердца отлегло, — Я приготовлю пирог. — А шоколадные блинчики? — хитро спросил мужчина. — И шоколадные блинчики, — она всё так же смеясь поцеловала его в щёку. Утро в Сентфоре кардинально отличалось от утра в Нью-Йорке. Прохожих и машин почти не было, а те, кто и были в ранний час на улицах города, определённо никуда не спешили. — Украсим всё к Рождеству? — спросил Грэг, когда они подъехали к дому. — Конечно! — улыбнулась Сара. Именно сейчас, тепло, уютно и спокойно. И плевать, что её сердце осталось в Нью-Йорке, а душа насквозь пронизана ядовитыми стрелами. Плевать, что в глазах стоят слёзы. О’Нил знает, что проведёт ещё не одну бессонную ночь в слезах и воспоминаниях. Дом встретил теплом, запахом яблок и табака. В гостиной по телевизору шёл футбольный матч, на журнальном столике стояла чашка остывшего кофе, книги и фотографии на привычных местах, зелёный плед небрежно лежал на диване кирпичного цвета и никак не вписывался в интерьер. Таким был её дом. Мистер О’Нил освежил ремонт, но постарался сделать так, что бы это место всё ещё оставалось родным для дочери. Сара поднялась в свою комнату, отец помог затащить чемодан. Уютная комната в кремовых тонах, большая кровать, белый шкаф с большим зеркалом, такой же стол, тумба. Игрушки из детства, сказки, которые читала Рейчел. Она провела рукой по столу, рассматривая фотографии на полке. Майкл, папа, рыбалка, Кэнди, Хэллоуин и прочие счастливые моменты. Телефон, лежащий в сумке, пришёл в действие. Скорее всего, новость разносилась по Hill’s industry со скоростью звука. Звонки, смс. Звонила Кейт, писали Стефани и Майкл. И не писал Аарон. Всё как всегда. Быстро разложив вещи в шкаф, Сара отправилась в душ, смывая с кожи запах когда-то любимого города. Она переоделась в домашние джинсы и обычную футболку и спустилась на кухню. — Пап, как тут с работой? Смогу найти что-то приличное? — спрашивает Сара, замешивая тесто. — Милая, — аккуратно начинает мужчина, — К чему такая спешка? Не думай о работе, отдохни, закончи учиться и может захочешь уехать в другой город, на Нью-Йорке свет клином не сошёлся. — Ты что, уже выпроваживаешь меня? — сузив глаза уточняет девушка. Грэг начинает заразительно смеяться, от чего вокруг его глаз появляется паутина морщин: — Перед тобой целый мир и впереди целая жизнь, нечего тратить её на Сентфор. Сара благодарно кивает ему, они продолжают общаться на разные темы, Мистер О’Нил пытается помочь дочери с завтраком, но когда его третья попытка проваливается, он просто становится сторонним наблюдателем и интересным собеседником. Завтрак проходит весело, они строят планы на новогодние праздники и ближайший уик-энд. Когда блондинка мыла посуду, в дверь дома начали настойчиво звонить. Грэг пошёл встречать гостя, а Сара знакомилась с ассортиментом холодильника, пытаясь прикинуть, что бы приготовить на ужин. — Неужели, кто-то из моих блудных детей решил навестить родной город? — с ноткой укора в голосе произносит женский голос. — Рейчел! — шепчет Сара и бежит в гостиную. Мама Майкла стоит в комнате, сложив руки на груди и шутливо-строго смотрит на блондинку. Но стоит О’Нил кинуться ей на шею, как та начинает по-доброму смеяться, обнимая её ещё крепче: — Девочка моя! Как я рада тебе видеть! — И я… — сдерживая слёзы отзывается Сара. Грэг тактично оставляет их одних, уходя в гараж. — Я блинчиков напекла, будешь? — улыбнулась О’Нил, ведя её на кухню. — Нет, я ненадолго забежала, у меня смена через сорок минут, — отмахнулась она, садясь за стол, — Почему ты вернулась? — сразу с места начинает мама Майкла. Сара вздохнула. Эта женщина всегда отличалась прямолинейностью и напористостью. — Просто захотелось, — пожимает плечами О’Нил. — Ох, детка, ты можешь дурить отца, но не меня! — она строго посмотрела на неё. Сара ставит кружку с зелёным чаем перед женщиной, которая всю жизнь видела все её тайны и без слов понимала о чём болит её душа. — В наше захолустье не возвращаются, просто, — она делает в воздухе кавычки, — А перед этим не нервируют отца своей истерикой и не выводят из себя моего сына. — Рейч, я полная дура, — шмыгает носом девушка, садясь рядом. — Милая, ты не дура! — она смотрит на неё своими зелёными, как первая трава глазами, смотрит и всё знает, — Кто разбил тебе сердце? Что такого произошло, что ты бросила всё и вернулась? Тяжёлый вздох, две крупные слезы катятся из карих глаз: — Он женат и у них скоро будет ребёнок, — всхлипывая шепчет Сара. — Ну всё, всё, милая, — Миссис Тёрнер обнимает её за плечи и целует в макушку, — Поверь мне, он локти будет кусать от того, какую девушку упустил. Саре хочется в это верить, но это глупо. Это как верить в Санта-Клауса в двадцать два года и ждать у окна его запряженные семью оленями сани. Рейчел ещё какое-то время сидит с ней, они болтают о всяких мелочах, а после того как она уходит, О’Нил поднимается к себе и проваливается в сон.

***

Блондинка проснулась, когда за окном начало темнеть. Её телефон разрядился от бесконечных звонков и смс, не удосуживаясь поставить его на зарядку, Сара спустилась вниз. — Пап, что хочешь на ужин? — она сонно трёт глаза. — Отдыхай, я заказал пиццу! — сияет отец, сидя на диване в гостиной. — Всё, с завтрашнего дня завязываем с вредной пищей! — строго говорит Сара, садясь рядом. — Слушаюсь, мэм, — он в шуточной форме отдаёт ей честь. — Щас будет матч Янкиз против Уайт Сокс, посмотришь со мной? В холодильнике есть пиво, можешь взять, — беспечно предлагает Грэг. — Пап! Это вообще то я! Твоя дочь! А не Майкл! — Сара округляет карие глаза, пихая его в бок. — Точно, — мямлит он, — А я всё думаю, где эта привычная рыжина, — за что получает ещё один тычок в бок, — В конце концов, ты уже взрослая, тебе же есть восемнадцать? — он притворно хмурит брови. Блондинка хватает подушку с кресла стоящего рядом и начинает бить ей отца. Мистер О’Нил не уступает дочери, их бой длится минут десять, они бегают по гостиной, стараясь увернуться от «противника». Сара побеждает, только потому что папа поддаётся ей. Тяжело дыша и всё ещё смеясь, они присаживаются на диван, девушка вмиг становится серьёзной: — Ты скучаешь по маме? — Нет, — быстро и безразлично отвечает он. — А ты простил её? — очередной вопрос. Грэг грустно усмехается, качая головой: — Простить за что? За то, что предпочла тихой семейной жизни - цирковую? Или за то, что крутила роман на стороне? Сара поёжилась, ругая себя за ненужные расспросы, папа никогда не рассказывал о ней, а она и не спрашивала. Но сейчас, она понимает, что женщина подарившая ей жизнь, разбила отцу сердце. Её папа тоже оказался заложником непростой ситуации. — Знаешь, родная, я бы ей всё простил, принял бы её обратно, если бы она вернулась и всё такое, но речь шла не обо мне. Уже не обо мне, — он смахнул седые пряди со лба, его глаза покрылись дымкой воспоминаний, — Есть вещи, пострашнее разбитого сердца. Тебе едва исполнилось два, мы с Рейчел делали всё, что бы продолжать жить, как раньше. В тот день мы гуляли в парке, вы с Майклом копошились в песочнице. В какой-то момент, ты выбралась оттуда и побежала в нашу сторону, — он сглотнул вязкий ком в горле, — Точнее ты бежала в сторону Рейчел, в твоих руках был червяк и подбежав к ней, ты громкой пропищала «Мама, смотри». Он замолчал, обдумывая своё следующее слово. В глазах блондинки опять стояли слёзы. Её отцу была гораздо труднее, чем ей. Гораздо больнее, чем ей. — Рейчел взяла тебя на руки и вы вместе начали рассматривать червяка. Она улыбалась, а по её щекам текли слёзы. Только за это я никогда не смогу простить твою мать, за то, что бросила тебя! За то, что не видела как ты росла! — он горько улыбнулся, — Сара, ты же не просто так вернулась, верно? Блондинка кивнула. — И сейчас, мама должна поддерживать тебя, а не я… я… я просто не знаю что делать! О’Нил прижалась к его груди и тихо произнесла: — Ты у меня самый лучший! Мне никто кроме тебя не нужен! Грэг погладил её по волосам: — Я выслушаю тебя, когда ты будешь готова. — Спасибо, — она поцеловала его в щёку, — Утки ещё не улетели? — Нет, ждут тебя в парке, — по-доброму усмехнулся отец. Сара встала с дивана и пошла собираться. Тёплый, светло-серый спортивный костюм, белые кроссовки и ярко-розовая, болоневая жилетка. Волосы заплела в косу и спустилась вниз. — Какой счёт? — поинтересовалась она. — Разгромный, — буркнул Грэг, махнув рукой, — На кухне, в верхнем ящике. Сара приподняла брови и пошла смотреть, что же там в верхнем ящике. На одной из полок лежал пакетик со специальным кормом для уток, а за ним - шоколадное яйцо. — Это мне? — широко улыбаясь спросила О’Нил. — Нет, уткам, а шоколад для Майкла, — весело отмахнулся отец. — Ворчун, — с этими словами она обняла его со спины и поцеловала в щёку, — Скоро приду. Выйдя из дома, Сара жадно впитывала в себя запах города. Сентфор пах хвоей, костром и первой любовью. В окнах домов мерцали разноцветные огни. На лужайках стояли снеговики, эльфы, маленькие Санты. Блондинка петляла между узких улиц с улыбкой на лице, город был окутан тишиной и спокойствием. Редкие машины, прохожие. Когда она зашла в парк, первый снег крупными хлопьями начал падать с неба, кажется, зимняя сказка нашла её в Сентфоре. Ряд фонарей жёлтым светом манил её всё дальше. Сара подошла к небольшому пруду, поднялась на мостик, утки, громко крякая, тут же подплыли в ожидании, когда их покормят. Сара, широко улыбаясь, начала сыпать корм в водоём. Птицы тут же жадно на него накинулись, махали крыльями и о чём-то недовольно возмущались на утином. Это было её любимое место в городе. Сара приходила сюда, когда было плохо, когда было хорошо. Сколько монеток она кинула в этот пруд с загаданными желаниями, какие-то сбывались, какие-то нет. Её собственное место силы. Но как только в Сентфор придёт настоящая зима, утки покинут этот пруд и вернуться только поздней весной. От этой мысли в глазах защипало. Душевного равновесия она так и не достигла. Слишком мало времени прошло. Крупные, горячие слёзы текли по лицу. Сара опять захлёбывалась в них. Опять тонула. Мысли опять увели её не в то русло, она опять думала про Аарона. — Ненавижу! — сквозь рыдания прокричала блондинка в ночную тишину. Корм в её руках весь без остатка высыпался в воду. — И чем тебе не угодили утки? — с долей иронии спрашивают у неё. Воздух закончился в лёгких, глаза округлились, а сердце ускорило свой ритм. Ей не нужно оборачиваться, что бы знать, кто именно стоит за её спиной. Но всё же Сара делает это, что бы убедиться, что её не подвёл не слух, ни разум. С губ слетает надломленное и хриплое: — Что ты тут делаешь? Аарон Хилл, в чёрном пальто, которое было небрежно расстёгнуто, стоял, засунув руки в карманы. На губах лёгкая ухмылка, в глазах злость вперемешку с облегчением. В жёлтом свете фонарей и хороводе крупных хлопьев снега, он выглядел дьявольски красиво и сексуально. — Я родился в этом городе, — просто отвечает Хилл. Как будто так и надо, найти её в другом городе, на её любимом месте. — Лучше бы ты тут умер! — в сердцах вопит О’Нил и бежит прочь от него. Фраза, словно хлыст бьёт по его телу, обжигая и раня кожу. Он зло сверкает глазами и спешит за ней. — Сара! — Убирайся обратно! — бубнит она под нос, не оборачиваясь и не сбавляя шаг. — Стой, — Хилл быстро догоняет её и хватает выше локтя, разворачивая к себе. — Пусти! — брыкается О’Нил, машет руками, пинается, невпопад бьёт по его телу и лицу. Аарон терпит. Не говоря не слова и не отпуская её. Когда от её гнева остаются лишь слёзы, он прижимает Сару к себе, крепко обнимая: — Ну всё, всё, — Хилл целует её влажные от снега волосы. Сара находит в себе силы и отталкивает его, мотая головой: — Не надо, Аарон, уезжай. О’Нил смотрит в его глаза, смотрит с болью, с обидой, с тяжёлым грузом. Ему некомфортно, но он не отводит взгляда: — Как твой доктор отпустил тебя? Или вы тут вместе? — сузив глаза спросил Хилл. — Уже не мой! — гневно прошептала Сара. — А что так? — он склонил голову вбок, слегка выгибая губы. — Как и все, предпочёл мне другую! — всё так же зло выплёвывает девушка. Аарон знает, что под этими «все», она имеет в виду его: — Это не так! — вкрадчиво произносит он. — Скажи это своей беременной жене! — отмахивается Сара и сама себе задаёт вопрос: «А почему она все ещё стоит тут?» — Адель не беременна, — устало отвечает Хилл, зажимая переносицу пальцами. — Наглый лжец! Все в офисе знают, что твоя жена собирается в декрет! — настаивает на своём блондинка. — Поувольнять бы там всех, но мне хватило того, что мой ведущий экономист сбежал, — он касается её щеки костяшками пальцев, — Ты замёрзла, поехали. Сара не стала сопротивляться, она просто пошла за ним. На выходе из парка стоял чёрный Мерседес. — Новая машина? — поинтересовалась О’Нил. — Да, Санта на Рождество подарил, — хмыкнул Хилл, открывая пассажирскую дверь. Только в тёплом салоне автомобиля, блондинка поняла, как сильно замёрзла, щёки горели, пальца окоченели. — Я развёлся с Адель, — объявляет Аарон, отъезжая от парка. — Поздравляю! — фыркает Сара, — Или что там говорят в подобных случаях? Как ты мог оставить беременную жену? — Я повторяю ещё раз, Адель не беременна! — чуть зло, с нажимом произносит Хилл. — И в декрет она не уходит? — язвит блондинка. — Уходит, — кивает он, паркуя машину недалеко от дома семьи О’Нил, — Но беременность и декрет - разные вещи, ты так не думаешь? Сара хмурит брови, пытается дать его словам объективную оценку. — Ты же умная! — ухмыляется Хилл, — Думай! — после паузы продолжает, — Адель берёт двух осиротевших малышей из реабилитационного центра. У них в пожаре погибла семья. О’Нил кривит губы в оскале: — Какая отвратительная, наглая и циничная ложь! Аарон, готовый к такой реакции, достаёт с заднего сиденья пухлую папку с документами и кладёт её на колени девушки: — Там есть всё. Сара дрожащими руками открывает папку и первое, что видит: прошение о расторжении брака. Она резко закрывает папку. Тело бьёт мелкая дрожь, в голове пульсирует «ложь, ложь, ложь». — Я тебе не верю! — в ужасе шепчет Сара, выскакивая из автомобиля и бежит домой.