Девушка из долины

      Пенни стояла в молчании, поглядывая в мутную зеленоватую жидкость, что наполняла собой котел перед ней. Это был День всех духов, праздник долины Стардью, во время которого отмечали конец Осени, и она стояла где-то посреди темного лабиринта, почти в тупике. Лабиринт был в мгновение ока поднят городским волшебником для фестиваля, и, очевидно, в его конце был какой-то приз. Но это не имело значения для Пенни, поскольку она забралась в тупик и так и не смогла из него выйти. Впервые за долгое время она почувствовала себя совершенно несчастной. По-настоящему, серьезно несчастной.       День всех духов стартовал ударом прямо промеж зубов.

***

      Когда Пенни впервые вышла вечером из трейлера, она с нетерпением ждала праздника. Зачастую оно не включало в себя слишком много неловкого общения, и иногда происходило несколько пугающих вещей, которых было достаточно, чтобы заставить Сэма прижаться к ней. На этот раз событие было скорее болезненно увлекательным, нежели пугающим. Каким-то образом волшебник соорудил клетку, в которой находились два живых скелета, просто бродившие в них и бросавшие вызов естественному миру. Деметриус был больше всех заинтригован, наблюдая за ними и восклицая, что это, должно быть, какая-то оптическая иллюзия или обман, поскольку скелеты никак не могли ходить.       Городская площадь была украшена различными светящимися фонарями из Джек-тыков, жуткими призраками и некоторыми реалистичными картонными демонами. На площади стояло несколько больших богато украшенных столов, заваленных счастливыми тыквенными лицами. Те были переполнены всевозможными праздничными угощениями, мясом, сладостями и выпечкой. Большинство жителей Пеликана сидели за семейным столом или глазели на скелетов. Некоторые люди отсутствовали, но Пенни предположила, что они, скорее всего, гуляют по лабиринту.       Однако внимание Пенни сразу привлекли не скелеты и не еда. Сэм и Абигейл были на другой стороне городской площади, вместе пробираясь к лабиринту. Мару была занята с Робин и Себастьяном за их столиком, так что Пенни пошла за Сэмом и Эбби в надежде пообщаться с людьми, с которыми чувствовала себя комфортно. Конечно, всегда был вариант провести всю ночь в своем трейлере, но она не хотела, чтобы ее записали в изгои. Хотя она и знала, что это так.       Пенни шагнула в лабиринт. Слева от нее тянулась длинная тропинка, а справа – еще одна. Стены лабиринта представляли собой толстые, непроходимые изгороди, по меньшей мере трех метров высотой, и они вились наверху, почти закрывая ее от ночного неба. Догадавшись, она метнулась влево и пошла по узкой тропинке до самого тупика. Идя по следам, она пошла еще левее и оказалась в очередном тупике. После еще нескольких проб и ошибок, неловко наткнувшись на доктора Харви, она наконец оказалась в тупике, где находились Сэм и Эбби. Пенни застыла.       Забившись в угол, Абигейл прижала Сэма к изгороди и страстно поцеловала его. Слишком страстно. Они были зажаты в оживленном объятия, их глаза плотно закрыты. Сердце Пенни сжалось от боли, когда она, никем не замеченная, попятилась за угол. Она стояла, молча созерцая то, что только что увидела. Сэм и Эбби...       На нее в одно мгновение обрушился шквал эмоций, слишком сильный, чтобы осознать или даже все понять. Ей казалось, что ее внутренности наполняются кипятком. Пенни стояла неподвижно с самым пустым выражением лица, как будто ее мозг был перегружен и был взорван предохранитель. Кроме всего прочего, она чувствовала, как ее захлестывает внезапное оцепенение, и все, что она могла делать, это думать о том, как она устала. Изнемогла. Измучена.       Словно зомби, почти как если бы сочетание всех ее мыслей, взорвавшихся одновременно, высосало всю энергию из нее, она заставила свои ноги двигаться, сначала неуверенно, но последовательно. Она блуждала, погруженная в свои мысли, спотыкаясь от тупика к тупику, как будто движение по лабиринту на автопилоте было единственным, с чем ее мозг мог справиться прямо сейчас.       Она всегда думала, а может, и надеялась, что Сэм испытывает к ней какие-то чувства. Те же чувства, которые она точно испытывала к Сэму. Он был рядом с ней в самые тяжелые моменты ее жизни. Он не раз помогал Пэм вернуться домой из салуна – однажды на ее день рождения – и даже поцеловал Пенни в щечку, когда выпил слишком много светлого эля. Он был плечом, на котором можно было поплакаться, когда ее мама накидывалась на нее. Они вместе лазали по деревьям, вместе устраивали пикники, однажды даже говорили о том, как им обоим хочется завести детей в будущем. Он всегда говорил ей, какая она умная и как он хочет, чтобы она стала менеджером его группы, как только они "по-настоящему втянуться в дело". Конечно, Эбби часто бывала рядом с ним, и Пенни, возможно, пару раз ревновала, но она всегда считала, что он проводит с ней больше времени, чем с Эбби. Пенни боролась с растущим желанием возненавидеть Эбби, и почти сумела подавить его, зажмурившись, словно физически не желая возвращаться к этой мысли. Огромный объем воспоминаний, мыслей и чувств, обрушившихся на ее мозг, начал превращаться в тупую, застилающую боль.       Пенни обнаружила, что снова забрела в тупик, на этот раз с запертой хижиной и кипящим зеленым котлом. Она ударилась спиной о дверку хижины и упала на землю. Она все ждала, когда горе одолеет ее, что слезы покатятся по щекам, что судороги горя овладеют ею. Но ничего.       Следующие десять минут Пенни провела как вкопанная, глядя на тропинку, по которой только что брела, и пытаясь разобраться в том, чему только что стала свидетелем. Она знала, что смотреть, как Сэм целует кого-то другого, будет трудно, но она не думала, что это так сильно ее раздавит. И "почему... почему это обязательно должна была быть Абигейл?"       Ее мозг все еще работал отдельно от тела, но в конце концов она заставила себя подняться на ноги. Лавина мыслей, как и всегда, привела ее к маме.       А затем к папе.       Ее папа бросил их несколько лет назад. Пенни этого не ожидала и была уверена, что ее мама тоже. Все произошло так быстро. Его сумка была упакована задолго до того, как он успел что-то сказать. Она помнила огромную ссору между его мамой и папой; ссору, перемежающуюся резкими, острыми словами и грохотом метаний, когда такие вещи, как пивные банки и обувь, летели через комнату. Все закончилось тем, что ее папа закричал, что чувствует себя "пойманным в ловушку", и, даже не оглянувшись на Пенни, ушел. И одним махом ее жизнь начала рушиться сама собой.       Пенни хлопнула себя по лбу, как будто как-то физически могла выбросить воспоминания из головы. Ее папа бросил их примерно в это же время года – Осенью. И каждый до единого год она не могла забыть об этом. Все это не заставило себя ждать.       Когда она уже собиралась уйти – мысль о том, чтобы рухнуть в постель, вдруг показалась ей очень привлекательной – ее внимание привлек бурлящий зеленый котел перед ней. Она с минуту смотрела на него, а после заглянула внутрь. Это был завораживающий водоворот и дымка запахов и узоров. Она не была уверена, как долго простояла там, но ей показалось, что довольно долго, глубоко задумавшись. Исследуя собственный разум. Тоня в мыслях. Чувствуя себя именно такой, какой она была, и, честно говоря, это было ужасно. Вот так она и стояла, размышляя о том, как мало и как много произошло за этот вечер.       И она была очень, поистине жалкой.

***

      — О, Пенни! — знакомый голос Джона весело окликнул ее с левой стороны. — Смотрю, это тупик, да? Крутой котелок.       Джон подошел к другой стороне котла и с любопытством заглянул внутрь.       — Все пытаюсь разобраться в лабиринте, — проговорил он, все еще очень бодро. — Ты уже разобралась?       — Еще нет, — слабо прохрипела она. Она торопливо откашлялась, застигнутая врасплох тем, как сильно надломился ее голос.       — Ох, ну, рано или поздно мы сделаем это. Я слышал там в конце приз, — Джон побарабанил пальцами по краю котла.       — И все же, его никто еще никогда не находил, — мрачно добавила Пенни.       — Но это не значит, что мы не сможем! — заявил Джон, его оптимизм был почти заразительным. — Никто никогда не поднимался на гору, пока кто-то не сделал этого. Никто никогда не переплывал океан, пока кто-то не переплыл. Этот приз просто ждет, чтобы кто-то его нашел.       Пенни не смогла сдержать улыбки, по крайней мере слабой. Она оторвала взгляд от котла и посмотрела на него.       — Ты-то определенно сможешь найти его, мистер шахтер, рыбак, экстраординарный фермер, — она помахала руками в воздухе, не переставая улыбаться.       — Не забывай про "исследователя", — со смехом добавил Джон. — Как по мне, это важная часть.       Он проделал несколько шагов вокруг котла, поближе к ней. Пенни смущенно перевела взгляд на котел.       — Но знаешь, я думаю, что для того, чтобы найти эту штуку, потребуется нечто большее, чем просто знание того, как выращивать чернику. Я думаю, что здесь потребуется пара серьезных мозгов.       Он приподнял на нее брови, и она посмотрела на него снизу вверх.       — И тут в дело вступаешь ты. Так, что скажешь? — он тепло улыбнулся в своей фирменной манере. — Я думаю, из нас получится неплохая команда.       Пенни скрестила руки, стараясь выглядеть уверенной, но прекрасно осознавая, что ее щеки краснеют.       — Согласна.       — Чудесно! — улыбнулся Джон ей. — Но сперва, позволь мне задать один вопрос.       Сердце Пенни подскочило в груди.       — И какой же? — медленно произнесла она, не в силах скрыть нотки любопытства в своем голосе.       Джон слегка наклонился к ней.       — Ты в порядке?       Мысли Пенни метнулись во всех направлениях одновременно.       "Он видел, как я слоняюсь? Он слышал меня? Он видел, как я уходила от Сэма и Эбби? Неужели я выставила себя полной дурочкой?" — прежде чем она успела закончить свой бесконечный поток мыслей и что-то сказать, Джон продолжил:       — Я спрашиваю только потому что... Ну, потому что ты выглядишь притихшей. Я знаю, что у тебя много проблем с детьми, твоей мамой, ее пьянством и... Ну, ты, должно быть, находишься под большим давлением.       Он протянул руку и нежно сжал ладонь Пенни, которая сжимала край котла. Пенни почувствовала тот же прилив нервной энергии, что и в прошлый раз, когда они ходили на рыбалку.       — И я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Потому что это нормально, если это не так.       Именно в этот момент, услышав все это вслух, Пенни почувствовала, как с ее плеч свалилась огромная тяжесть. Даже тяжесть, о которой она давно забыла, была здесь. Кто-то действительно переживал о ситуации, в которой она оказалась; кто-то проявлял искреннюю заботу о ее жизни, а не просто смеялся над ее мамой. Все это задевало сильнее всего, что говорила ей мама за последние несколько лет. И он был прав – он попал в самую точку. Пенни поняла, что находится под невероятным давлением. Жизненные проблемы ее матери перешли в ее собственные, и она была единственной, кто мог попытаться помочь. Проблемы Пэм всегда приходилось решать Пенни: взять на себя проблемы алкоголика, пытаться содержать дом в чистоте, обучать двух детей и заставлять себя не винить ни себя, ни ее маму за то, что ее папа бросил их – все это определенно сказалось. Слово "давление" даже не могло начать описывать ее тяжбы.       Пенни прикусила губу и тщетно попыталась сдержать слезы. Ей отчаянно не хотелось плакать ни перед кем, особенно перед Джоном. Но она просто не могла сдержать несколько непрошеных слез, которые прорвались и потекли по ее лицу.       — Ох, Пенни, — тихо сказал Джон, заметив прорвавшиеся слезы. Он отпустил ее руку и крепко обнял ее. Она растаяла в его объятиях, отчего еще больше слез прорвалось наружу. — Все хорошо. Все хорошо... — прошептал Джон, нежно обнимая ее за голову, пока она все сильнее начинала рыдать.       Пенни даже не совсем понимала, почему она плачет, но знала, что ей это нужно. Волна всепоглощающих эмоций хлынула наружу, и она почувствовала, как с нее свалился еще один огромный груз. Она открыла веки и отпустила его. Через несколько минут или около того, когда ее поток эмоций постепенно иссяк, она осознала, что почти всем своим весом давит на грудь Джона. Она отстранилась от него, вытирая щеки.       — Вот, — сказал он, сунув руку в карман и протягивая ей чистый и сложенный носовой платок. Другая его рука все еще лежала у нее на спине, слегка касаясь плеч.       — Спасибо... — высморкалась она. — ...за все, что ты сказал, за это, — она махнула платком. — За все.       — Тебе не нужно меня благодарить, — улыбнулся Джон, все еще не убирая руки с ее спины. — Хотя, если хочешь, у меня есть к тебе предложение.       И снова сердце Пенни забилось чуть быстрее.       — Какое же?       — Ну, — медленно начал Джон, — нам удалось заставить автобус снова работать; тот, который ходит по маршруту в пустыню Калико. Мэр Льюис сказал–...       — Мама обычно водила этот автобус, — глаза Пенни расшились.       — Именно! Так что, я хочу сказать, мы можем заставить Пэм снова работать... и я знаю, что это не так уж много, но, по крайней мере, мы знаем, что пока она работает, ее нет в салуне, и–...       Пенни снова обняла его, на этот раз чуть крепче, уже сама.       — Спасибо, Джон... это больше, чем кто и когда-либо делал для меня и моей мамы.       Она отстранилась с широкой и счастливой улыбкой на лице.       — Но подожди, — Пенни замолчала, ее улыбка сменилась смущением. — Как тебе удалось починить автобус?       — Джунимо, — сказал Джон так ясно, словно это был самый очевидный ответ на свете.       — Джунимо? — переспросила Пенни.       Пенни много раз читала о Джунимо. Это были маленькие круглые существа, предположительно лесные духи и хранители природы. Но насколько она знала, они были вымышленными.       "Или все же нет?"       — Они реальны, — прошептал Джон, словно отвечая на ее мысли. — Я как-нибудь покажу тебе.       Пенни заправила свои каштаново-рыжие волосы за ухо и улыбнулась.       — С нетерпением буду ждать.       — Как бы то ни было, ты в порядке, Пенни? Это важно для меня, ты же знаешь, — говоря это, Джон слегка придерживал ее за руку.       — Да, Джон, — счастливо кивнула она. — Спасибо тебе... Я в порядке.       — Вот и замечательно. Рад слышать!       Он отпустил ее руку и обошел котел с другой стороны.       — Ну а теперь... — сказал он, снова барабаня пальцами по краю котла. — Наш приз ждет своего часа, Пенни. Ты готова?       Пенни рассмеялась, — Готова.       И с этими словами они бок о бок двинулись обратно по лабиринту. Чтобы решить его. Вместе.

***

      Воскресенье, 28-й день Осени, год 1 - День всех духов       Примечание Автора:       Сегодня Пенни и Джон отправляются в свое первое совместное приключение! Этот день (День всех духов, 28-й день Осени) будет охватывать три части, так что это 1-я часть из 3-х.       Огромное спасибо вам, ребята, что читаете. Пожалуйста, поделитесь своим мнением о прочитанном! Я буду признательна :3