Девушка из долины

      Густой воздух полнился гудящим гулом занавеса дождя, который без милосердия хлестал по мокрой земле. Прежде зеркально-гладкая поверхность мерцающего озера ожила головокружительными ударами ряби, что несла вперед все более и более сложные формы и завихрения в армии бесконечных дождевых капель.       Наблюдая за тем, как долина вокруг нее погружается в промокшие объятия летнего урагана, Пенни глубоко вдохнула, упиваясь эйфорическим эликсиром влажной травы и почвы. Она обнаружила, что сидит, прислонившись к стволу дерева, укрытая от бесконечного ливня пологом большого дуба. Она сидела совершенно неподвижно, глядя перед собой, как дождь барабанит по поверхности озера, а ее книжка «Легенды Ноктюмбры» лежала у нее на коленях.       Она не могла точно вспомнить, как попала сюда, и вообще, почему она здесь оказалась. Это не было ее излюбленными местом, и она определенно обычно не приходила к озеру, чтобы просто почитать книжку. Она обдумывала это несколько мгновений, прежде чем позволить мыслям уйти в свободное плавание, и снова расслабилась. Это точно не имело никакого значения.       Мелодия была воздушной и легкой, почти мистической и таинственной. Сейчас казалось, что дождь продолжал танцевать по озеру в такт с приливающими волнами. С теплой улыбкой, растекшейся по ее лицу, Пенни нежно смягчила внимание, после чего ее глаза начали закрываться. Она счастливо выдохнула и почти сразу же почувствовала, как погружается в глубокий сон под сладкую песню флейты.

***

      Флейта оборвалась довольно резко, почти мгновенно сменившись звуками голосов. Пенни открыла глаза и посмотрела на Эбби. Теперь возле дерева стояли две фигуры.       — Джон! — позвала Эбби. — Эй, чего ты забыл тут во время такого ливня?       Пенни выпрямилась и села, прислонившись к дереву, когда заметила Джона, приближающегося к дереву Эбби под проливным дождем. Она слегка наклонилась вперед, стараясь как можно лучше расслышать разговор сквозь шум дождя.       — Просто наслаждаюсь погодой, — довольно жизнерадостно сказал Джон, проводя рукой по мокрым волосам. — И я мог бы задать тебе тот же вопрос!       — Ой... Я просто пришла сюда побыть немного одной, — сказала Эбби довольно медленно, небрежно постукивая носком сандали по масляной лампе.       — Ох, — сказал Джон, кивая и своим телом говоря, что собирается удалиться. — Тогда не буду мешать тебе.       — Нет, стой, — сказала она, протягивая к нему руку сквозь завесу дождя. — Ты ни разу не мешаешь мне!       Джон широко улыбнулся, остановившись и повернувшись обратно к ней.       — Ну же, — хихикнула она, наблюдая, как Джон все больше становится похожим на промокшую тряпку. Она протянула руку дальше под дождь и мягко схватила его за руку. — Ты промокнешь, давай, встань сюда под деревом, — добавила она, мягко притягивая его к себе.       Острый укол эмоций пронзил живот Пенни, когда она увидела, как Эбби притянула его ближе к себе под небольшим деревцем, его улыбка была такой же яркой и широкой, как и всегда. Тошнотворная смесь ревности, гнева и какого-то страха заклокотала у нее изнутри, и она почувствовала, как ее наполняет горячая, густая вода. Она рассеянно сжала кулаки, продолжая наблюдать за происходящим.       — Неприятно видеть, да?       Пенни вздрогнула и посмотрела налево. Там, совершенно неподвижно и неестественно прямо стоял волшебник. Он почти не шевелился, опираясь лишь на свой посох, как будто находился здесь уже довольно долго. Она молча посмотрела на него, не зная, какой ответ ему дать на такой вопрос.       — Да, — произнес он длинно и протяжно, словно отвечая на собственный вопрос. — Если тебя это утешит, мне тоже неприятно смотреть. Впрочем, как можно понять, совсем по иным причинам.       Вот только Пенни не понимала.       — О чем ты? — спросила она слегка надломанным голосом, как будто им давно не пользовались. Это немного пугало.       Волшебник мягко улыбнулся, подошел и сел рядом с ней, предварительно натянув перед ними плащ.       — Джон. Ты увлечена им, так ведь?       Пенни почувствовала, как у нее загорелись щеки. Она никогда не признавалась в этом вслух, ни разу. Меньше всего она ожидала, что именно с ним она будет обсуждать эту тему. И все же, несмотря на все это, ее захлестнула волна безмятежной уверенности. Она знала правильный ответ.       — Да, — кивнула она, быстро переведя взгляд на Джона и Эбби, которые теперь говорили о чем-то достаточно тихо, что она не могла понять о чем разговор. — Все так.       Волшебник кивнул, почти что уважительно.       — И ты чувствуешь, что он не отвечает тебе взаимностью? Или, по крайней мере, ты боишься этого.       Пенни внезапно осознала, что это была очень личная тема для разговора, особенно с практически незнакомцем, и все же по какой-то странной причине она чувствовала себя обязанной ответить ему.       — Я... — произнесла она, прежде чем полностью замолчать. Она обдумала эту мысль, но не успела она сформулировать ответ, как волшебник снова продолжил.       — Иметь кого-то, кого ты лелеешь, кого ты желала бы больше всего мира, и не знать, будут ли они когда-нибудь чувствовать то же самое, — коротко кивнул волшебник, — это самая трудная вещь, в которой можно признаться.       Его голос был сухим и мрачным. Он смотрел на Джона и Эбби остекленевшими глазами.       — И тебе остается только продолжать надеяться, что однажды все может измениться, верно?       Он взглянул на Пенни и быстро заметил ее смущение и печаль.       — Ох, Пенни, но тебе не нужно тревожиться о таких вещах, как приходится мне, — сказал он с довольно слабым смехом. — Вы двое самая настоящая команда мечты, которая смогла побить лабиринт Дня всех духов. Я почувствовал связь между вами. Как я уже сказал, — он поправил шляпу со слабой улыбкой, — тебе нет надобности беспокоиться о таких вещах. Просто дай делу время.       Пенни подумала, что он, вероятно, говорит о чем-то важном, но не могла понять, о чем именно. Словно поняв это по выражению ее лица, волшебник продолжил.       — Как бы то ни было, я здесь, чтобы поговорить с тобой, Пенни, — сказал волшебник, словно это была самая очевидная вещь. — Я хотел поговорить с глазу на глаз, и... — он почти радостно огляделся вокруг, прежде чем добавить, — ...думаю, что такое место сойдет.       — Поговорить? — спросила Пенни, ее голос все еще был слаб. — О чем?       — Для начала, — сказал волшебник, стукнув пару раз своим посохом по земле. — Я должен сказать, что это довольно симпатичный образ. Что-то из твоих воспоминаний?       Пенни нахмурилась при этой странной фразе.       — Что?       — Пенни, — произнес он с видом учителя, беседующего с медленно понимающим учеником. — Как ты оказалась здесь, сегодня, под этим деревом?       Пенни открыла рот, чтобы ответить, но быстро поняла, что ей нечего сказать. У нее не было ни малейшего понятия, как она сюда попала. Она опустила брови и сосредоточилась, выщипывая самое свежее воспоминание, которое только могла найти, пока не...       Она вспомнила. Робин, шахты, спуск, Джон, Ноктюмбра, темнота, боль, кровь, страх.       Не будь ее голос таким хриплым, она бы закричала. Вместо этого из нее вышло нечто больше похожее на искаженный писк, когда она схватилась за голову от боли ужаснейших образов, наводнивших ее разум.       — Спокойно, Пенни, все в порядке, — мягко произнес волшебник. — Ты в безопасности.       — Но я, где я... — уставилась она на него с широченными глазами. — Расмодиус... где я?       — Прямо сейчас, Пенни, ты спишь в клинике у Харви. Не стоит здесь о чем-то переживать.       — Так значит, это все сон?       — Ну... — сказал волшебник, поглаживая бороду. После нескольких секунд раздумий он протянул руку и обвел рукой все вокруг себя. — Это сон, все эти вещи, так что да, — он помолчал и с довольно широкой улыбкой гордо добавил, — но я настоящий.       — Как это–...       — Соль пустоты, — промурлыкал Расмодиус, кивнув. — Как я уже говорил, хотел поговорить с тобой наедине, и, что ж, я подумал... где будет для этого место получше, чем твой собственный разум?       — Соль пустоты...? — сказала Пенни, начиная чувствовать, что мир опять терял всякий смысл, который он когда-то имел.       — Соль пустоты, — повторил волшебник. — Да, довольно сильный галлюциноген. И довольно неплох с картошечкой, да. Впрочем, при правильном использовании с его помощью можно установить сильную связь между двумя умами. Надеюсь, ты не в обиде, мне пришлось заставить тебя вдохнуть немного, пока ты спала. Мне надо было поговорить с тобой.       Пенни нахмурилась. Она никогда раньше не слышала ни о какой соли пустоты и не знала, как к этому относится. С другой стороны, в прошлый раз, когда она встречалась с Расмодиусом, у него был камень, который копировал текст, так что то, что у него было нечто вроде соли пустоты, не казалось чем-то настолько невероятным.       — Но... почему ты хотел поговорить со мной наедине?       Лицо волшебника внезапно чуть побледнело и окаменело, словно стало частью скалы. Он прочистил горло.       — Пенни, — начал он, взглянув на Джона, который теперь играл на каком-то инструменте рядом с Эбби. Пенни тоже оглянулась. Это была какая-то миниатюрная арфа. — Обрушение в шахте. Это не было случайностью.       Встревожившись вспышкой воспоминаний, нахлынувшей на нее во второй раз, она резко повернулась к нему.       — Что ты имеешь в виду?       — Я совершенно уверен, что это была ловушка. Для тебя и Джона.       На Пенни обрушился целый шквал вопросов, начавшие терзать ее голову.       — Позволь объяснить, — сказал волшебник, словно пытаясь ответить на все невысказанные Пенни вопросы по порядку. — Помнишь ту записку, которую вы с Джоном нашли в День всех духов? Ту, которую я не смог перевести?       Пенни кивнула, широко раскрыв глаза.       — В общем, я все еще не перевел ее... но я более чем уверен, что это какой-то древний диалект Ноктюмбры. Я не знаю, что было на той записке, я не знаю, какое отношение ко всему она имеет, но... — волшебник замолчал. Он хрипло откашлялся. — Я думаю, это связано с тем, что произошло в шахтах. Я думаю, что Ноктюмбра нацелилась на вас обоих, там, внизу.       Пенни какое-то время молчала.       — Я не понимаю, — сказала она.       — Как и я. Просто... держитесь теперь подальше от шахт, ладно? Вы оба, не думаю, что это составит так много труда.       Без особого предупреждения Расмодиус поднялся на ноги, снова не сводя взгляда с Джона и Эбби.       — Увидимся, когда ты проснешься. Хотя, с тем количеством солей пустоты, которое я употребил... ты можешь проснуться раньше меня! — усмехнулся он.       — Как.... как мне проснуться?       — Как я часто люблю говорить, — сказал волшебник с веселой улыбкой, — достаточно немного адреналина, чтобы мозг пришел в движение.       С быстрой вспышкой фиолетового дыма Расмодиус исчез в густой дымке. Через несколько мгновений Джон шагнул сквозь дым, отмахиваясь от него и прикрывая глаза.       — Джон, — быстро сказала Пенни, совершенно застигнутая врасплох. Она посмотрела на дерево, где он стоял с Эбби. Ее нигде не было. — Быстро, — сказала она, — уйди из-под дождя, ты весь промок.       — Пенни, ты в порядке, — голос Джона был теплым и полным облегчения. — Я не знаю, что бы я делал, если бы...       Он замолчал, и на его лице появилась любящая улыбка. Он медленно потянулся к ее лицу, нежно убирая выбившийся пучок темно-рыжих волос за ухо. Сердце Пенни бешено забилось в груди, когда она поймала себя на том, что смотрит в глаза Джону, а он смотрит прямо в ее глаза. Они были непреклонно насыщенного темно-синего цвета, и она не могла заставить себя отвести взгляд.       Джон медленно наклонился, его рука все еще прижималась к ее лицу. Она почувствовала, как ее щеки заливает густой алый румянец, когда его лицо приближалось все ближе и ближе к ее лицу, а теплое дыхание щекотало ее губы. Она закрыла глаза и тоже наклонилась к нему, ее сердце бешено колотилось, когда их губы наконец... но ничего не произошло. Она открыла глаза.

***

      Она смотрела в потолок, выложенный белой плиткой, лежа на спине в какой-то кровати. Медленно, чувствуя себя невероятно потерянной, Пенни заставила себя сесть. Как и сказал Расмодиус, она находилась в клинике Харви. Ее голова все еще была как вата, и когда она протянула руку, чтобы притронуться к ней, то поняла, что она была завернута в щедрый кокон из бинтов.       Снаружи было темно, сильный дождь барабанил в единственное окно на конце комнаты. Маленькие светящиеся цифровые часы показывали, что было около трех часов ночи. Пенни начала понемногу привыкать к тому, что случившееся было ненастоящим, даже если она могла поклясться, что на самом деле ощущала на своих губах шершавый вкус губ Джона.       Она огляделась в темноте. Рядом с ее кроватью, в коричневом кресле, лежал Расмодиус, вырубившийся и тихо похрапывающий, а на маленьком столике рядом с ним стояла миска с каким-то светло-голубым порошком. Напротив ее кровати стояла еще одна занятая кровать. Кровать Джона.       Его нога находилась в полном гипсе, подвешенная над кроватью на большой механической перевязи. Его голова была забинтована, а руки в нескольких местах покрыты толстой марлей. Несмотря на это, осознание того, что он жив, наполнило тело Пенни волной облегчения. Она улыбнулась, глядя, как мирно вздымается и опадает его грудь во сне.       Она откинулась на больничную койку, пытаясь осознать, что реально, а что нет. С неудержимо сильным зевком она потянулась, морщась от боли в своих извивающихся мышцах, прежде чем мягко закрыть глаза и позволить теплым объятиям Морфея унести ее еще раз.

***

      Год 1, 4-й день Зимы       Примечание Автора:       С последней главы прошло немало времени... Я очень сожалею об этом, если вам так уж случилось быть тем, кто наслаждается этой историей. Однако я могу обещать вам, что если моим намерением станет отказаться продолжать эту историю (чего я в настоящее время полностью не намерена делать), я сразу дам вам знать! Я не позволю этой истории умереть без предупреждения.       Дополнение: Вы круты. Наипрекраснейшего дня.