Девушка из долины

      «Кин стоял во весь рост напротив Врат Реликвий, его армия ощетинилась силой Златосвета, они бросали вызов самим Лордам Наступающей Тьмы. Непреклонный грохот барабанов из овечьих шкур поддерживал их, их флейты из китового уса несли их все дальше и дальше, и они повели Пустого в Проклятую Бездну, куда ни один Человек не осмеливался ступать.       То был Урик Разбитый, последний из Хранящих Жрецов Церковников, первый кто извратился. Оскверненный пленительной тьмой, страх поглотил его душу. С его уродливым сердцем и почерневшей душой, Урик с удивительной быстротой смог предать собственный вид. Джаррин, первенец Кина, был убит, стоя рядом со многими другими доблестными невоспетыми героями Златосвета, прежде чем душа Урика была разорвана и полностью низвергнута в Бездну. Отныне Урика помнили как Проклятого Лорда, Лорда Бездны, Несущего Темную Скверну.»       — Привет, Пенни, — позвал голос. Пенни резко вернулась в реальность, отдернув голову и оторвавшись от своего экземпляра «Пустой. Повесть о Тьме». Слышать свое имя всегда сбивало ее с толку в середине истории. Она посмотрела на источник голоса – Джона. — Ой, прости, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Я тебя напугал?       Она не ожидала увидеть Джона в библиотеке, которая была на другом конце города. Услышав его голос, она подумала, что это был Гюнтер, или, возможно, Винсент вернулся.       — Лишь капельку, — улыбнулась она, закрыв книгу и положив ее на колени. Она сидела за низким столиком в библиотеке, удобно устроившись со скрещенными ногами на большой подушке. Она нахмурилась, глядя на него. — Как ты добрался сюда через весь снег?       — О, думаю, я понемногу привыкаю к этой штуке, — довольно весело сказал Джон, катясь к ней. Он подъехал к столу и остановился рядом с ним. — А где детвора?       — На переменке, они играют на улице, — ответила Пенни, указывая рукой на заметки и листы бумаги, лежавшие рядом с ней на столе, многие из которых были испещрены предательскими каракулями детского почерка. — А что?       Джон улыбнулся и потянулся к голове. Он помолчал, все еще держа руку в воздухе в нескольких дюймах от своей головы, а после рассмеялся.       — Я уже забыл, что у меня больше нет этой кепки, — усмехнулся он, опуская руку. — Клянусь, иногда я все еще чувствую, будто она на мне, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Ладно... Мне просто было интересно, захотят ли детишки помочь городу.       Пенни с минуту наблюдала за ним, затем неуверенно приподняла бровь.       — В общем, ты же помнишь Джунимо? — продолжил Джон, в его голосе проскользнули нотки энтузиазма.       — Конечно, — ответила Пенни, нежно улыбнувшись при воспоминания, как смотрела на него с Джунимо. Затем она вспомнила момент, который вскоре они разделили, очень близко друг к другу. Боясь внезапно покраснеть, она попыталась выбросить эту мысль из головы.       Джон широко улыбнулся.       — Они восстанавливают здание клуба, и им пригодится лишняя пара рук. Я, как видишь, уже не так полезен, как раньше, — сказал он, теряя немного энтузиазма и бросая взгляд на инвалидное кресло. — Но я подумал, что дети только обрадуются от встречи с Джунимо. Если, конечно, они не слишком заняты.       Пенни взяла со стола ручку для выставления оценок и легонько постучала ее кончиком по нижней губе.       — Я не думаю, что есть урок более важный, чем помощь другим, — сказала она с яркой улыбкой на лице, кладя ручку обратно на стол.       Джон улыбнулся ей, снова заметно взволнованный.       — Они будут в восторге!

***

      — Мама говорит, что Джунимо не существуют, — сказал Винсент, ткнув по ходу дала Джас в бок. Они оба были озадачены идеей сходить в захудалый клуб. Пенни пошла вместе с ними, пока тем временем Джон уже укатился туда.       — Они очень маленькие, — сказала Пенни, положив руку на старую деревянную дверь и распахнув ее. — И очень дружелюбные. Сейчас сами все увидите, — сказала она, переступая порог и жестом приглашая их следовать за собой. — Смотрите.       В центре комнаты был Джон, проезжая мимо них к другой стороне и крепко сжимая на коленях связку больших деревянных досок. Он направлялся к двум маленьким существам размером с баскетбольный мячик. Один из них, пурпурно-рыжий, возбужденно подпрыгивал на месте при приближении Джона, а другой, голубовато-зеленый Джунимо, наблюдал за своим другом с радостным хихиканьем. Джон ухитрился поднять одну из досок из своей кучи, и оба Джунимо подняли ее над головой, разделяя вес. С легким, радостным писком двое Джунимо взяли доску и двинулись в другую комнату.       Глаза Джас и Винстента были так широки, как никогда прежде, они не могли поверить в то, что видели. Вытянув шеи и всматриваясь в каждый дюйм комнаты, они хотели увидеть все. Джунимо лазали повсюду! Прохаживали по стропилам, помогали латать дыры в крыше, свешивались со стен, заменяли прогнившие доски, взбирались по лианам по всей комнате, переносили различные материалы, вверх-вниз, туда-сюда – комната просто была полна жизни.       — Мистер! — крикнул Джас, подбегая к Джону, который весело улыбался. При этих словах Джунимо остановились, испуганные громким шумом, но через несколько мгновений вернулись к тому, что делали. — Джунимо? Они настоящие? Они...?       — Да, они настоящие, Джас, — сказал Джон, расправляя руки во все стороны. — Они помогают нам восстановить наш клуб. Поэтому я здесь, чтобы помочь их помощи нам!       — А мы можем помочь, можем же? — с мольбой в голосе спросила Джас, ее глаза все еще были широко раскрыты от потрясения.       Джон хохотнул, — О-ох, но тут уже не мне решать, — сказал он, разворачиваясь в коляске и указывая на очень веселого голубого Джунимо, который стоял относительно спокойно, по крайней мере для Джунимо. — Вот он знает, где вы можете помочь.       Джас вместе с Винсентом, который погнался вслед за ней, возбужденно умчались к голубому Джунимо. Насколько Пенни могла судить, после этого Джунимо начал петь странные навязчивые мелодии; мелодии и ноты, которые не образовывали никакого связного предложения или смысла. Она понятия не имела, что все это значит, но, тем не менее, находила это захватывающим; странная, мощная мелодия омывала ее.       Дети же, похоже, прекрасно понимали, что это значит.       — Мешки на мне, — взволнованно пискнул Винсент. — А ты попробуй найти пропавший книжный шкаф! Наверное, он где-то в другой комнате! — с этими словами они обменялись развеселыми взглядами и бросились в разные стороны.       — Как они... — произнесла Пенни, видя как двое ребятни разбежались по клубу.       — Как они понимают его? — улыбнулся Джон, явно предвосхищая ее вопрос. — Очевидно, — продолжал он, поворачиваясь к ней, — мы все знали, что они говорили, когда были детьми. По крайней мере, если верить Расмодиусу, — он пожал плечами. — Где-то, в процессе взросления, мы теряем такую способность. Конечно, ты можешь опять этому научиться, но... — Джон сделал паузу, посмеиваясь про себя, как будто увидел самую приятную вещь в мире. — Он сказал, что все это – часть волшебства детства.       — Ты понимаешь их? — сказала Пенни, не спуская глаз с Винсента, когда тот вернулся в комнату, держа в руках столько пустых мешков, сколько смог.       — Немного, да. Расмодиус показал как.       Пенни просто сияла, она не могла не восхититься им. С некоторой внутренней борьбой она попыталась не позволить своему восхищению слишком сильно выплеснуться в ее голос.       — Это просто нечто, Джон, — тепло сказала она. — Хорошо... чем я тоже могу помочь?

***

      Их четверка провела большую часть следующих нескольких часов, помогая Джунимо и работая над восстановлением здания, впрочем на тяжелую работу это ни разу не походило. Любимым занятием Винсента стало заглянуть во все комнаты вместе с тремя другими Джунимо и помочь спланировать, как и где все будет стоять и выглядеть. Он даже дал имя Джунимо – если только Пенни из-за своего непонимания их языка не пропустила момент, когда они сами назвались – Джоб, Немо и Финн.       Пока Джоб, Немо, Винсент и Финн бродили по комнатам, щебеча какую-то тарабарщину и рисуя, как каждая комната будет выглядеть, Джас ходила по каждой комнате, растаскивая нужный Джунимо материал для ремонта. Она охотно приносила доски Джунимо, чинившим южную стену, и коробки гвоздей и гвоздей Джунимо, приводившим в порядок полуразрушенную кухню. Она полностью наслаждалась возможностью исследовать весь клуб, каждый раз отправляясь в приключение, чтобы найти необходимые им вещи.       Джон нашел себе довольно позволительную роль, поднимая Джунимо на более высокие места, например, помогая им подняться на стропила, где они могли бы поработать над крышей. Когда каждый из них поднимался в воздух, они радостно щебетали, на короткое мгновение взмывая вверх.       Когда Джон не был занят тем, что поднимал их в воздух, он проводил время, читая и пытаясь понять различные знаки вокруг клуба, предположительно написанные Джунимо, которые, похоже, указывали, какие дополнительные материалы им понадобятся за пределами клуба.       Пенни помогала, где могла, таскала вещи и помогала Джону поднимать Джунимо на более высокие платформы. Кроме того, она время от времени заглядывала к Джас или Винсенту, проверяла их и убеждалась, что им обоим все еще весело.       — Они, похоже, просто без ума от всего этого, — сказала Пенни, только что вернувшаяся из южной кладовки. — Винсент там выбирает картины, чтобы повесить их на стены. Он так легко сдружился с Джунимо!       Джон посмеялся, поворачиваясь к ней.       — Я рад, что они все же получают удовольствие от этого, — сказал он, ухмыляясь. — А как насчет тебя? Весело?       Пенни твердо кивнула.       — Ага. А... – она замолчала, взглянув слева от Джона. На полу лежало темно-синее одеяльце, поверх которого стояла плетеная корзинка для пикников, а вокруг нее – чашки и тарелочки.       Джон повернулся лицом к одеяльцу для пикника, заметив, что она его заметила.       — Это подарок, — с ухмылкой сказал он. — От Джунимо.       — Ого, — только и сказала она, тихонько подходя к устроенному пикнику. — Серьезно? Но почему?       — Чтобы сказать спасибо.       Пенни опустилась на колени на одеяльце, оно было мягким и теплым, как будто оно было совершенно новым изделием мастера. Она провела пальцами по крышке плетеной корзины. Мастерство в тонко переплетенных прядях было безупречным. Когда она осторожно открыла крышку, внутри ее встретила корзинка, набитая до отказа.       Кексы всех цветов лежали на роге изобилия бутербродов, каждый из которых, казалось, был сделан из разного вида хлеба и был наполнен толстым мясом и мягкими сырами, и все это уютно расположилось рядом с теплыми фляжками свежезаваренного чая и роскошно насыщенного кофе. Среди бутербродов лежало несколько различных видов фруктов, от бананов и яблок до нескольких манго и пригоршни сочного винограда.       — Просто невероятно, — сказала Пенни, ее глаза расширились, когда она осторожно отодвинула лакомства в сторону, чтобы взглянуть на остальную часть корзинки.       Джон ухмыльнулся и после развернулся кругом.       — Джас, Винсент! — крикнул он, махнув им рукой из другой комнаты, где они вместе планировали, что делать дальше. — Пора кушать!       Несмотря на то, что пикник был огромен, они вчетвером умудрились прикончить большую часть еды. Джас и Винсент в большинстве своем проводили время, обмениваясь историями и хихикая с набитыми ртами. Винсент рассказал историю о том, как он вытащил Джунимо, который застрял вверх ногами в бочке, чем вынудил Джас выплюнуть сок вместе со смехом.       Хотя дети не терпели съесть как можно больше кексов, Пенни старалась не дать им слишком много сладкого. Она все же знала, что Джоди не будет слишком радому тому, если Винсент заявится домой в сахарном неистовстве.       После того, как они закончили с оставшейся частью своей доли, и после долгих просьб, Пенни все же согласилась, что если они помогут Джунимо немного больше, они могут вернуться и съесть еще один кекс. Не успела она произнести эти слова, как детишки снова бросились на поиски голубого Джунимо. Для них помощь Джунимо ни в коем разе не было неприятной рутиной – лишь настоящее приключение.       — О, кстати, — произнесла Пенни, доедая последний ломтик своего бутерброда с сыром. Она полусидела на одеяльце, пока левая рука поддерживала ее почти вертикально. — Кудаха все же была у Марни?       Прежде чем они приступили к еде, Джон с помощью остальных сумел выбраться из коляски и удобно устроился на мягком одеяле       — На самом деле нет, — сказал он нехарактерно серьезным тоном. — Я как раз хотел тебе сказать: когда я поговорил с Марни, она сказала, что Кудаха была в курятнике, пока я лежал в больнице! И что с ней все было в порядке. Она тоже не знает, куда та делась.       Пенни нахмурилась, не зная, что тут можно сказать. Через пару мгновений она решила, что более длительная пауза может оказаться неловкой.       — Уверена, она где-нибудь все же объявится.       Джон пожал плечами.       — Надеюсь, что так и будет, — сказал он довольно серьезно. — Я правда не понимаю, куда она запропастилась.       После нескольких секунд созерцания своих рук в задумчивом молчании, его лицо просияло.       — О, кстати, — сказал он, поднимая глаза на Пенни. — Сегодня утром, как раз после того, как ты ушла учить ребятишек, Робин зашла поблагодарить нас за то, что мы ее спасли. Она даже устроила целый торт!       — Как это мило с ее стороны, — сказала Пенни, тепло улыбнувшись. Впрочем, она все еще переживала за судьбу Кудахи.       — Ага, он все не перестает благодарить меня, — посмеялся Джон. — Пока тем временем я не перестаю говорить ей, что это тебя стоит благодарить!       Внезапно Кудаха стала последним, о чем думала Пенни. Она почувствовала, как по ее лицу растекается тепло, словно вода по камню. Она застенчиво улыбнулась, решив на мгновение отвести взгляд на корзинку для пикника, а не смотреть на Джона. Она хотела сказать ему, как много он для нее значит, как сильно она готова бороться за него, как он каким-то образом смог заставить ее взять меч и сражаться за свою жизнь в кромешной тьме. Как он заставлял ее чувствовать. Способной. Важной. Особенной.       Но прежде чем она успела подумать, как начнет говорить с ним о своих чувствах, Джон продолжил.       — Ох, — немного внезапно произнес он. — Шахты и все такое напомнило мне о кое-чем.       Пенни, все еще борясь со своей неровностью, заставила себя посмотреть на Джона.       — Мы же тогда устроили себе планы, помнишь? — улыбнулся он во всю ширь. — Так вот... что думаешь? Зузу, в эту субботу?       Сердце Пенни подпрыгнуло. Она вновь столкнулась с вопросом – как Джон видит эту поездку? Как свидание? Просто еще одно приключение? Очередной поход в качестве друзей? Она изо всех сил старалась подавить всплеск застенчивой энергии, чтобы не дать ему прозвучать в ее голосе.       — Суббота, — сказала она, слегка заикаясь. Теперь ее лицо определенно стало пунцовым. — Звучит заманчиво.       Она надеялась, что в попытке подавить всю нервозность, ей не удалось подавить энтузиазм. Если в чем-то можно быть уверенным, так это то, что она определенно была взволнована.       — Замечательно! — сказал Джон, не переставая улыбаться ей. — Надо будет все хорошенько устроить. Я все же не хочу, чтобы эта поездка стала одной из тех вещей, о которых говорят, но никогда не реализуют, ну ты понимаешь? И я тут подумал, раз уж мы проводим время под одной крышей, чем не лучшая возможность подтолкнуть к действию такой шанс.       — Тебе... — медленно произнесла Пенни, контролируя звучание своего голоса. — Тебе все еще нужно инвалидное кресло?       Джон задумался на мгновение, барабаня пальцами по краю термоса, который держал в руке.       — Да, я почти уверен, — сказал он наконец. — Расмодиус дал мне эти странные целебные камешки, сказал, что они должны ускорить выздоровление. Джа Харви едва верил в увиденное! Похоже, к Весне я снова встану на ноги, — просиял он.       — Я и не знала, что волшебник пришел на выручку, — скала Пенни, тепло улыбнувшись. — Это чудесно.       Сладостно-горькая мысль мелькнула в ее голове, что хотя для Джона было бы замечательно выздороветь, она также потеряет всякую причину оставаться с ним. И, осознав это, она поняла, что будет скучать не по его дому, не по ферме и вообще ни по чему подобному. Лишь просто быть с ним. С Джоном она чувствовала себя гораздо более полноценной личностью, чем без него. Она предпочла бы жить вместе с ним под мостом, чем жить без него во дворце.       — И, — медленно произнесла Пенни, — ты уверен, что все нормально, что я все еще остаюсь с тобой?       — Я как раз собирался спросить тебя о том же самом! — рассмеялся Джон, делая глоток кофе из чашки. — Насколько я понимаю, ты определенно должна остаться, тебе удается делать жизнь в кресле-каталке чуть более нормальной, — он поставил чашку на подносик и слегка нахмурился. — Я просто думал о Пэм. Она в порядке? Ну, что живет одна?       — Наверное, — кивнула Пенни. — Она... ну, она, скорее всего, напивается, как и всегда. Я не слишком много думаю об этом.       Джон безмолвно кивнул с нахмуренным выражением.       — Но, — сказала она, пытаясь вернуть себе веселый вид, — ей нужно научиться самой справляться со всем. Она стала слишком зависима от меня... Может, это пойдет ей на пользу.       — Я просто не хочу, чтобы она обиделась на меня за то, что я забрал тебя у нее, — сказал Джон полусмеясь, полусерьезно.       — Не обидится, — сказала Пенни, тепло улыбаясь и изо всех сил стараясь выглядеть ободряющей. — Честное слово, Джон, она увидит, насколько лучше ты сделал мою жизнь, чем она была раньше.       Она прикусила губу сразу же после того, как закрыла рот. Она не собиралась делиться с ним такими подробностями, не собиралась рассказывать ему, как он изменил ее, не собиралась позволять своему восхищению им вот так просто выплеснуться наружу.       Джон улыбнулся ей. Если бы Пенни не знала его лучше, она могла бы поклясться, что он тоже покраснел. Набравшись храбрости, она собралась с мыслями и уже собиралась продолжить, когда Джон заговорил первым.       — Для меня не может быть больше счастья, если я могу улучшить жизнь такого замечательного человека, как ты, Пенни.       Пенни слегка отстранилась, ее лицо залилось краской, на лице появилась улыбка одновременно нервная и и смущенная. Она слегка прикусила губу, пытаясь сформулировать то, что хотела сказать. Хотя, если быть честной с собой, она уже точно знала, что это было, она просто пыталась набраться смелости, чтобы сделать это.       — Знаешь, Джон, — сказала она, уже нервничая из-за того, что ее собственный голос дрожал. — Я... не могу поверить, как мне повезло.       Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза и вместо этого стала смотреть на свои руки, медленно сплетая пальцы.       Джон улыбнулся ей, вскинув бровью в любопытстве.       — У меня были кошмары, знаешь, очень долго, — она закрыла глаза, словно пытаясь убедить себя, что Джона там нет, что она разговаривает сама с собой, в темной комнате, и не имеет значения, что она вообще говорит. — Все виды кошмаров. Монстры. Бесконечная тьма. Ужасные вещи.        Она молча кивнула головой, как бы подтверждая про себя, что это правда.       — Но... они больше не тревожат меня. Совсем. С тех пор как... — она нервно хихикнула, замолчала и рассеянно потерла руку. — Раньше дождь не давал мне спать в трейлере, а теперь я его обожаю. Но я не думаю, что это так, на самом деле, я знаю, что...       Она снова замолчала, как будто физически ощутимый комок образовался в ее горле. Решив, что будет более неловко прекратить разговор сейчас, чем продолжать, она продолжила, с трудом сглотнув, чтобы избавиться от комка в горле.       — Это ты, Джон. С тобой я другой человек, и я гораздо больше та, кем хочу быть       Наконец, собрав все свои силы, она подняла голову и посмотрела ему в глаза.       — И я не представляю, как мне могло повезти больше, чем встретить тебя.       Джон уставился на нее, теплая, дружелюбная улыбка не сходила с его лица. Он откашлялся и принялся растирать щеку.       — Пенни... — произнес он мягким и нежным голосом.       "Определенно", — подумала Пенни. — "Он определенно покраснел."       Несколько напряженных мгновений их глаза оставались прикованными друг к другу, нежно наблюдая друг за другом поверх пикникового одеяльца.       — Мисс Пенни, мисс Пенни! — закричала Джас, выскакивая из-за угла. Винсент ворвался следом за ней. — Нам пора домой! Можно нам кексик? — сказала она, поспешно опускаясь на колени возле корзинки для пикников. — Ну пожалуйста-пожалуйста!

***

      Год 1, 15-й день Зимы       Примечание Автора:       Эта глава немного растеклась у меня, простите, что она такая длинная! Как можно понять, Пенни и Джону было о чем поговорить. И скоро мы отправимся в город Зузу! Пенни никогда на самом деле не была настоящей городской девчушкой.       Дополнительно от Винсента: Мама все еще не верит, что Джунимо существуют!