Я знаю в чем твоя проблема.

Парень резко дернул ее на себя, накрывая ее губы своими. Он пытался действовать медленно, старался не навредить, но подростковое тело слишком остро реагировало на все. На любые прикосновения. Как бы не хотел признавать Пятый, он был не очень опытным. По крайней мере в этой сфере и сейчас заняться сексом с дорогой для него девушкой было сложнее, чем убивать людей на протяжении долгого времени. Моргнув пару раз, парень отогнал эти мысли подальше от себя и сосредоточился на поцелуе. Давай же Пятый, соберись, ты решал задачи и по труднее чем эта. Но сколько бы парень себя не успокаивал, до тела это не доходило. Кроме того, не сильно помогала и Ваня. Она как будто превратилась в статую с приктыми глазами, не отвечающую на какие либо действия. — "Ясно" — пронеслось у Пятого в голове, когда он так и не смог проникнуть языком в Ванин рот — "Придется делать все самому" Подхватив девушку под бедра, Пятый опрокинул ее на диван и сделал вторую, более настойчивую попытку поцеловать Ваню. Он жадно впился в губы поцелуем, обводя языком верхний ряд зубов. Поняв, что девушка не откликается и на это, Пятый раздражено втянул носом воздух и принялся раздевать сестру. Рубашка, ремень, брюки, лифчик и трусы из разных наборов... Все полетело на пол и о чудо! Ваня наконец-то отмерла. Она стыдливо свела ноги и попыталась дотянуться рукой до рубашки на полу. Пятый усмехнулся. Он аккуратно, но настойчиво развел ее ноги в разные стороны и сел между ними, ограничивая какие либо движения. Пришло время раздеваться самому. Подцепив рукой ворот рубашки, Пятый развязал галстук и отбросил его на пол, чтобы он стал компанией для Ваниных вещей. Следом за галстуком полетела рубашка. Осталось самое трудное — это белье. Ненавистные шорты никак не поддавались, а пряжка ремня и вовсе раздражающе бренчала в тишине. Недовольство нарастало вместе с возбуждением и Пятый, старадалчески запракинув голову, проскулил. Вдруг чужие руки опустились на ремень парня и он быстро перевел взгляд вниз. Ваня, бездействующая на протяжении долгого времени наконец-то осмелилась на какие-то действия. Она аккуратно расстегнула ремень Пятого, а следом за ним и ширинку, дернув шорты вниз. Девушка подняла взгляд на брата и неловко улыбнулась. Парень не смог сдержать победной улыбки в ответ. Он скинул с себя мещающий элемент одежды и припустил белье, стараясь не показывать свое волнение. Его губы переместились на шею девушки, оставляя россыпь засосов на бледной тонкой коже. Мысль о том, что Ваня будет ходить с этими метками еще долгое время грела душу. Из раздумий Пятого вывел оглушающий стон. Он был тихий, приглушенный и какой-то стыдливый, но этого вполне хватило, чтобы сорваться. Парень притянул подрагивающую от возбуждения девушку к себе и мазнул по ней взглядом. Прикрытые веки, раскрасневшиеся щеки, приоткрытый рот и поджатые пальцы. Ваня выглядела божественно. Такая открытая и зажатая одновременно. Сотканная из противоречий. Его. Приятное тепло и нежность затуманивали взгляд и выбивали абсолютно все мысли из головы, оставляя лишь одну. Нужно действовать. Аккуратно, с слегким страхом и в тоже время жутким желанием, парень начал входить, стараясь не действовать резко и наблюдать за реакцией девушки. Это было трудно, слишком трудно. Хотелось жестко брать и вбиваться до звездочек перед глазами, но страх за Ваню, нежелание причинять боль все таки взяли верх. И парень придерживался правил аккуратности, пока девушка сама не притянула его за шею и тихо, почти не слышно сказала: — Быстрее... Тормоза сорвало окончательно. Парень крепко ухватился за бедра Вани, делая четкие движения, стараясь соблюдать хоть какой-то ритм, но собственное тело не слушалось. Движения были дергаными, толчки рваными. С губ то и дело срывали стоны и тихий шепот, просьбы, мольбы. Все подряд, только чтобы заполнить тишину. Вскоре Пятый почувствовал что на пике и сделав последний толчок, вышел из девушки, кончая на их животы и устало падая на Ваню, утыкаясь в её плечо. Еще какое-то время они лежали так. Не осознавая что только что произошло, не отдавая отчет своим действиям. Пока Ваня вдруг густо не покраснела, резко вскакивая с дивана, тем самым стукаясь с Пятым лбом и не протараторила: — Пятый, какого черта, мать твою!? В следующую секунду комната озарилась ярким голубым свечением, и в квартире стало на одного человека меньше.