Я знаю в чем твоя проблема.

Пятый стоял посередине своей старой комнаты. Лицо было покрыто красными пятнами румянца, сердце отбивало чечетку, вероятно последнюю в его жизни, а ноги предательски подкашивались, не давая своему хозяину хотя бы дойти до кровати или шкафа с одеждой. Осознавать сделаное — не то что делать. Осознание всегда намного страшнее. Вот и сейчас Пятый уже тысячу раз успел пожалеть о содеянном. Он переспал со своей сестрой. С той милой, скромной девочкой которая всегда скрывала свою смущенную улыбку за рукавами академического пиджака, с той девочкой, которая придирчиво рассматривала себя в зеркале, стараясь найти в себе хоть что-то по её мнению женственное, с той девочкой, которая оставляла свет включенным каждую ночь и заботливо делала бутерброды по особому рецепту. Парень провел рукой по лицу, крепко зажмурил глаза. Огромная волна противоречивых эмоций накатила с еще большей силой, когда Пятый наконец понял, что забыл свою одежду у Вани. Стоять голым посреди собственной комнаты сразу после того, как ты сбежал после первого в своей жизни секса было самым нелепым в жизни подростка. Из-за плотно сжатых губ вырвался нервный смешок. Пятый зарылся руками в собственные волосы, болезненно оттягивая их назад, пытаясь собрать все мысли в одну кучу, но те как на зло разбегались в разные стороны, не давая шестнадцатилетнему сконцентрироваться. Парень тихо заскулил и медленно опустился на пол, стараясь скрыть собственный стыд и слабость. В голове до сих пор витали обрывки слов Вани : — "Пятый, какого черта, мать твою!?" А действительно Пятый, какого черта? Парень резко встал с пола и подошел к шкафу. Открыв дверцы он быстро пробежался глазами по гардеробу. М-да, все так же скудно как и в первый раз, когда Пятый открыл его после своего путешествия во времени. Покапавшись среди вешелок, парень все-таки нашел потрепанную толстовку с эмблемой академии и какие-то брюки, видимо принадлежавшие ему ранее. Рвано выдохнув, парень натянул это все на себя и посмотрел в зеркало. На удивление все было не так уж и плохо... Наверное. Подросток выпрямил спину и постарался сделать уверенное в себе выражение лица. Получилось хреново. Растрепанные волосы торчащие в разные стороны, мешки под глазами, все еще подрагивающие руки и губы выдавали истинное состояние и Пятый, потеряв любую надежду на создание иллюзии контроля над собой, вновь сгорбился, устало прикрыв глаза. Нужно было действовать, но сил не было. Нужно было прямо сейчас забить на собственную гордость, тупость, потребность во сне и эгоистичную натуру, но сил не было. Поэтому не долго думаю, Пятый прилег на кровать и мгновенно уснул, стоило ему только закрыть глаза, даже не задумываясь о том, как нелепо будет выглядеть помятая одежда на утро.

Тем временем у Вани.

Злость на саму себя было сдержать намного труднее чем ту, что должна была обрушиться на Пятого. Черт возьми, она только что переспала со своим братом, а что еще хуже, со свои 16-летним братом! Да, конечно, по сути ему уже 58, да и в это время он уже достиг возраста согласия, но почему-то все эти факты не меняли Ваниного мнения о сложившейся ситуации. И если злость потихоньку отступила, то липкий страх и не думал никуда уходить. Он лишь плотнее прижался к стенкам горла, не давая и слова сказать и лишь сильнее наполнил желудок, скручивая все внутри и создавая ощущение огромного вакуума, поглощающего все чувства. По щеке прокатилась слеза. Потом еще одна. И вот Ваня уже сидит на полу рядом с диваном, хватаясь руками за все подряд и стараясь удержаться в реальном мире. Напомнить себе, что она уже не та маленькая девочка, которую легко обидеть, напомнить себе, что она нужна кому-то. Хотя бы ему, а большего ей и не надо. Но разбросанная на полу одежда лишь сильнее напоминала о том, что ее бросили. Пятый сбежал. Оставил ее одну, как и много лет тому назад, когда маленькая Ваня сидела за отцовким столом и беспомощно смотрела в след убегающему Пятому. Он мог убежать от проблем — она оставалась позади его, стараясь справиться. Но она не могла справиться тогда, не справлялась и сейчас. Девушка бросила еще один загнанный взгляд на оставленную одежду и неловко поежилась. Только сейчас она поняла, насколько же было холодно в квартире. Дрожащая улыбка появилась на Ванином лице и она аккуратно подцепила кончиками пальцев рубашку Пятого. Накинув ее на себя, Ваня вдохнула еле заметный запах парня. Его странного одеколона с ароматом какого-то тягучего меда, остатков мела, которые он оставил на рукавах неаккуратно вытирая кусочек уравнения со стены, запах плавленого зефира, арахисового масла и крепкого черного кофе. Запах Пятого. Запахнув рубашку полотнее, Ваня забралась на диван и накрылась пледом, предпочитая не думать об бардаке вокруг нее. Как в ее мыслях, так и в её квартире. Единственное что сейчас имело значение, это всепоглащающий запах окутывающий и успокаивающий ее. Заставляющий Ваню в последний раз вздрогнуть и забыться беспокойным сном.