Оковы безумия

Письма действительно стали приходить — сухие, запечатанные красным воском послания, назначавшие встречи на вечер четверга или полдень воскресенья. Грейнджер появлялась у ворот Поместья с точностью швейцарского хронометра. Она замирала перед кованым железом, делала несколько глубоких вдохов, усмиряя пульс, и только потом шла по гравию к главному входу. Четыре коротких удара в дверь. Порог. И вымученная, едва живая улыбка. Поначалу её рассказы о последнем курсе в Хогвартсе напоминали отчеты: сухие факты о трансфигурации, поведении новых профессоров и темпах реставрации замка. Но спустя три недели в её голосе прорезался живой энтузиазм. Стоило ей заговорить о том, кто влюбился или расстался, как «социальный работник» внутри неё уступал место обычной девушке. Драко даже проявил искреннее любопытство, узнав о союзе Долгопупса и Ханны Аббот — эта новость казалась ему верхом абсурда. Но по-настоящему его выдало упоминание квиддича. Когда Грейнджер рассказала о взорванном поле и полугодовом запрете на матчи, серые глаза Малфоя опасно блеснули, а пальцы на подлокотнике непроизвольно сжались, словно перехватывая невидимый снитч. Однажды она спросила, как он провел Рождество. Драко ответил таким тяжелым, свинцовым взглядом, что вопрос повис в воздухе и медленно растворился в тишине. Больше она эту тему не поднимала. Через два месяца, в один из тех сентябрьских дней, когда небо над Англией окончательно прохудилось, Грейнджер явилась под шквальным ливнем. Потоки воды едва не смывали каменные ступени крыльца. Она промокла до нитки, и её била мелкая дрожь. Только после серии согревающих и осушающих чар она смогла внятно заговорить. Травяной чай, ставший их негласной традицией, уже дымился в чашках. — Ты знаешь, что произошло с Флинтом? — спросила она, посильнее кутаясь в предложенный плед. — Последнее, что я слышал — его задержали. — Он получил Поцелуй дементора, — отчеканила Грейнджер, не сводя с него пристального взгляда. Маркус Флинт никогда не входил в круг его друзей. Их связывала лишь общая форма и жажда победы любой ценой. — Флинт всегда был подонком. Честно говоря, я не считаю, что такие, как он, вообще достойны владеть магией. Грейнджер замерла с чашкой у губ. В её глазах отразилось неподдельное удивление. — А кто же, по мнению Драко Малфоя, этого достоин? Он поудобнее устроился в кресле, по-хозяйски закинув ногу на ногу и подперев щеку ладонью. Камин обдавал его жаром, но пальцы оставались ледяными. — Ты. Её щеки мгновенно вспыхнули — лихорадочный румянец на бледной коже. Она замерла, и Драко почти физически ощутил, как в её голове со скрипом проворачиваются шестеренки, пытаясь переварить услышанное. — У тебя жар, Малфой? — наконец выдавила она, скрывая замешательство за коротким смешком. — Нет. Я в полном порядке, — лениво пробормотал он, отводя взгляд к огню. Пламя танцевало на голых стенах, с которых он давно снял все фамильные портреты. Тени метались в пустой комнате, заполняя пространство вместо слов. — Мне пора, — она встала, подчеркнуто аккуратно сложила плед: раз, два, три. Расправила плечи, задрала подбородок, возвращая себе привычную броню. — Я напишу.

***

Следующая неделя прошла в тишине. Двенадцать дней вакуума — ни писем, ни встреч. Драко убеждал себя, что ему плевать, но редкий том по Трансфигурации, спрятанный в библиотеке специально к её дню рождения, за эти две недели стал казаться ему почти одушевленным упреком. Он бродил по Поместью, меряя шагами бесконечные коридоры. Мышцы ныли от бездействия, руки чесались взять палочку, но министерский запрет висел над ним дамокловым мечом еще целый год. Тишину разорвал резкий хлопок трансгрессии прямо у входных дверей — вопиющее нарушение этикета. — Какой сюрприз, Грейнджер. — Скучал? — она лукаво улыбнулась. Драко замер. Она выглядела… неправильно для этого серого поместья. Октябрьское солнце золотило её кожу, веснушки потемнели и рассыпались по лицу, как горсть родинок, а в волосах, кажется, до сих пор запутался соленый ветер. — Ты выглядишь… иначе, — выдавил он, стараясь не разглядывать её слишком открыто. Грейнджер озадаченно замерла, её взгляд скользнул по его фигуре и задержался на потертых джинсах. — Это… — Маггловские джинсы, Грейнджер. Представляешь? — Драко театрально закатил глаза и прислонился к стене, скрывая неловкость за привычным сарказмом. Она прищурилась — верный знак, что его колкость достигла цели. — Я была в Австралии, — Гермиона выудила из сумки какую-то безделушку. — Привезла тебе… сувенир. — Он не впишется в интерьер Поместья, — отрезал он. Обида за то, что она уехала, даже не предупредив, требовала выхода. — Это больше подойдет для хижины Уизли. — Он и сам себе такое купил, — Гермиона поджала губы, но всё же поставила стеклянную фигурку кенгуру на тумбочку у входа. — Свадебное путешествие? Очаровательно. — Что? Нет! Я просто… свозила его, Гарри и Джинни к своим родителями, — она скрестила руки на груди, игнорируя его яд. В гостиной их уже ждал чай. Увидев Грейнджер, Пики просиял, переминаясь с ноги на ногу. — Не трясись, Мерлин. Это всего лишь Грейнджер, — буркнул Драко, падая в кресло. — Пики, привет! Это что… мои любимые шоколадные маффины? — эльф восторженно закивал. — Спасибо большое. Грейнджер с почти детским восторгом принялась разворачивать бумажную упаковку. — А говорила, что ты дочь баптистов, — Драко насмешливо качнул головой. — Дан-тис-тов, — по слогам разжевала она, смакуя первый кусочек шоколада. — Запомни наконец. Она устроилась напротив, привычно поджав под себя ноги и укутавшись в плед. — У меня для тебя тоже подарок, — Драко постарался придать голосу максимум безразличия. Щелчок пальцев. — Принеси из моей комнаты сверток. Пики исчез и вернулся через секунду с увесистой книгой в красивой обертке. Драко выхватил подарок из рук эльфа, чувствуя на себе проницательный взгляд карих глаз. — Спасибо, — бросил он домовику с привычной пренебрежительной манерой, но челюсти его были плотно сжаты. Грейнджер вдруг искренне рассмеялась, прижав ладонь к губам. На её запястье что-то блеснуло. Серебро. Тонкое, изящное. — Браслет? — А? — она опустила глаза. — Да. Подарок на день рождения. — Безвкусица. Дай угадаю… Уизли? — Нет, — она поморщила нос. — Неужели у Поттера настолько нет вкуса? — Это… не от них. Неважно, Малфой. Внутри что-то неприятно кольнуло. Ревность? Глупость какая. Драко поспешил сменить тему, протягивая ей сверток в зеленой, как слизеринский шелк, бумаге. — Ты постоянно твердила, что МакГонагалл расхваливала эту книгу как Библию. Я понял намек, Грейнджер. Бумага громко хрустнула под её пальцами. Гермиона медленно открыла книгу, пробежала глазами по названию и резко вскинула голову. — «Трансфигурация: как не превратить себя в скамейку»? Ты шутишь? — в её глазах плясали смешинки, не позволяя ей выглядеть серьезной. — Да. Но если ты не перестанешь на меня так пялиться, эта книга превратится в учебник по уходу за магическими тварями, — Драко устало потер переносицу, скрывая довольную ухмылку. — С-спасибо. — С прошедшим, Грейнджер. И Драко мог поклясться: в этот момент, в тишине каминного зала, она дала ему гораздо больше, чем он рассчитывал получить.

***

Грейнджер стала приходить чаще — дважды в неделю вместо одного. Им наконец-то удавалось говорить без фальши и ядовитой подоплеки. Они спорили до хрипоты, кричали, доказывая свою правоту, а потом молча пили остывший чай, стараясь выровнять дыхание и найти тот самый хрупкий компромисс. — Как Поттер и Уизли смотрят на наши встречи? — спросил он как-то между делом. — Ну... — она замялась и по привычке хрустнула пальцами. Драко поморщился: он терпеть не мог этот звук. — Сначала они были категорически против. Само собой. Но потом... свыклись. Они же знают, что мы... — Мы? — Драко вопросительно вскинул бровь. — Друзья? — Ты правда так считаешь? — А ты? — её голос прозвучал удивительно мелодично. Драко невольно засмотрелся на то, как отблески камина пляшут в её глазах, превращая карий в расплавленное золото. — Пожалуй, так и есть. Хотя я не уверен, что... — внутренний голос предостерегающе шепнул: «Стоп». Это было то самое чувство перед прыжком в бездну — когда понимаешь, что сейчас произойдет либо нечто фатальное, либо запредельно глупое. — О чём ты? — Твой браслет, — он сузил глаза, стараясь отвлечься от её пристального взгляда. — Почему ты его не носишь? — Человека, который его подарил, — она начала медленно, тщательно подбирая слова, — больше нет в моей жизни. — Он... что? — Драко замер. — Нет, Мерлин! Он жив, — выдохнула Гермиона и прижала ладонь к груди, будто усмиряя испуганное сердце. — Мы просто расстались. Драко начал медленно вырисовывать круги пальцем по бархатному подлокотнику кресла. Ревность, которую он так долго подавлял, кольнула под дых. — Значит, ты всё-таки с кем-то встречалась? И кто этот несчастный? — Да пошёл ты, Малфой, — буркнула она, и её кудри рассыпались по плечам от резкого движения головы. — И всё же? — его тон стал серьезнее, но он вовремя смягчил голос, чтобы не сорваться на грубость. — Кто этот счастливчик, сумевший сбежать от самой Грейнджер? Внутри у него всё оцепенело. Он ждал любого имени, но не этого. — Маклагген, — прошептала она, прикусив губу. — Ты. Сейчас. Шутишь? — Драко на мгновение зажмурился. — Это я должен смотреть на тебя с осуждением, а не наоборот. Маклагген? Мерлин, Грейнджер, ты совсем выжила из ума? Вокруг тебя вьются десятки достойных магов, а ты выбрала этого недоноска? Умнейшая ведьма столетия, серьезно? — Замолчи, Малфой! — попыталась огрызнуться она, но тут же беззвучно рассмеялась, пряча лицо. В полумраке зала линии её лица казались мягче, а глаза мерцали, как черный жемчуг. Драко уставился в пол, пытаясь унять рой мыслей. Она ему нравилась. По-настоящему. И дело было не в обертке — его тянуло к ней целиком, со всеми её принципами и колючим характером. — Так что там насчет нашей дружбы? — спросила Гермиона спустя минуту тишины. Её ноги затекли, она выпуталась из пледа и встала. Игнорируя едкий комментарий Драко о «несправедливости жизни», она взмахнула палочкой, превращая свое кресло в широкий мягкий диван. — Надо было сделать это раньше. Она блаженно вытянулась на нем, но тут же вскинула взгляд на часы. — Мерлин, уже час ночи! Драко едва не поперхнулся. Мысль о том, что она сейчас уйдет и оставит его в этом пустом доме еще на несколько дней, была невыносимой. — Можешь остаться, — бросил он подчеркнуто небрежно. — В Поместье хватает комнат. На одну больше, чем в норе Уизли, уж точно. В него тут же прилетела декоративная подушка. — Мне пора домой, — она поднялась, по привычке складывая плед: раз, два, три. — Увидимся в среду. — Как знаешь, — он пытался сохранить маску невозмутимости, но обида всё равно просочилась в голос. Гермиона уже коснулась дверной ручки, когда на секунду обернулась. — Мы ведь друзья, Драко? — мягко улыбнулась она. — Друзья не могут так сильно хотеть друг друга. Он произнес это вслух. Четко. Без права на откат. Мир, который раньше казался ему незыблемым и предсказуемым, окончательно рухнул. Грейнджер стерла его предрассудки, превратив их в пепел. — Чт-что? — она замерла. — Нужно было сделать это раньше. Поцелуй ударил сильнее любого Круциатуса. Он был яростнее огня и желаннее, чем магия в руках. Поместье исчезло, время остановилось. Они были как две кометы, столкнувшиеся в пустоте. Драко рванул её на себя, пальцы впились в её ребра — он хотел убедиться, что она настоящая, что этот сорвавшийся с её губ стон ему не почудился. Белый шум заполнил голову. Он прижал её к себе еще крепче, сводя расстояние к абсолютному нулю. Драко чувствовал, как его бьет дрожь. Его язык настойчиво скользнул вдоль нёба «дочери дан-тис-тов», исследуя, пробуя на вкус её сопротивление и её желание. С трудом, почти с рыком, он отстранился. Гермиона смотрела на него расширенными зрачками, её дыхание было таким рваным, будто она только что вынырнула из-под ледяной воды. Она выглядела ошеломляюще. — Используй камин в следующий раз, — хрипло, почти неузнаваемо произнес он. Гермиона лишь коротко кивнула и буквально выбежала из комнаты, оставив его наедине с бешеным пульсом и первобытным инстинктом, колотящимся в венах. Он ждал её в среду. Сидя на диване и не сводя взгляда с камина, Драко методично препарировал остатки собственного здравомыслия. Не сошёл ли он с ума? Возможно, год в пустом Поместье, в этой оглушительной тишине, всё-таки доконал его психику, и теперь воображение подсовывало ему самые несбыточные образы. Грейнджер не могла появиться в его жизни. Не как избавление от одиночества и уж точно не как объект одержимости. Зазнайка Грейнджер, верная тень Поттера и «короля» Уизли, воплощенная добродетель — она просто не имела права стать для него кем-то важным. Тем, о ком он думает, натыкаясь на забытый шарф в прихожей. Тем, ради кого Пики каждое утро печет шоколадные маффины, надеясь снова увидеть лучезарную мисс. Тот поцелуй был ему необходим как воздух. Драко надеялся, что, коснувшись её губ, он наконец протрезвеет, и навязчивые мысли оставят его в покое. Но стало только хуже. Пламя в камине вспыхнуло ярко-зеленым лишь спустя восемь дней. Грейнджер шагнула из огня, и рукав её тяжелого вязаного свитера зацепился за кованое ограждение. Она тихо выругалась, выпутываясь, и замерла, поймав на себе взгляд Драко. Она изучала его так же пристально, как и он её. Её ноздри едва заметно раздувались — Грейнджер громко чихнула от попавшей в нос летучей пыли. — Будь... — Зачем ты это сделал? — без предисловий выпалила она, вытирая нос рукой. — Хотел проверить, насколько у тебя ровные зубы. — И как результат? — Достаточно ровные. Твои дантисты не зря едят свой хлеб, — Драко изо всех сил старался сохранить на лице маску ледяного безразличия. Она была нелепой и прекрасной одновременно. Волосы собраны в пучок, сверкающий в лучах октябрьского солнца, как озерная гладь. На ней был растянутый домашний свитер и обтягивающие лосины, подчеркивающие бёдра, ставшие чуть округлее из-за маффинов Пики. Бёдра, которые теперь не давали Драко спать. Тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение, он спросил: — О чём поговорим сегодня? О каком-нибудь очередном гриффиндорском придурке?.. — Сомневаюсь, что я пришла за разговорами, Малфой. Грейнджер сделала шаг к нему, и только сейчас он заметил, что она босая. Драко уже открыл рот, чтобы съязвить по поводу ледяных полов Поместья, но её игривая ухмылка и решительно сведенные брови заставили его замолчать. — Пришла за маффинами? Твои родители будут в ужасе от состояния твоих зубов, Грейнджер, — он шагнул ей навстречу. — Думаю, сегодня у меня будет другой десерт. Его пальцы мгновенно запутались в её волосах. Он сорвал резинку, отшвырнув её в сторону. Ладони Гермионы скользнули вдоль его спины, высекая искры мурашек от поясницы до макушки. Она прижалась к нему всем телом, и Драко обожгло осознанием: под тонким свитером нет лифа. Он потянул её за волосы назад, заставляя подставить шею. Ткань натянулась, и очертания сосков стали отчетливо видны. Его фарфоровая бледность идеально контрастировала с её живым, теплым румянцем. «В мире магглов есть понятие Инь-Ян, — сказала она ему когда-то. — В каждой слабости есть сила, в каждой силе — слабость. Это так прозаично, правда?» Тогда он мечтал, чтобы она поскорее допила свой чай и убралась из его дома со всей этой чепухой. Сейчас она была его единственной слабостью. Одежда была отброшена как нечто лишнее. Гермиона стояла перед ним обнаженной, и Драко наслаждался тем, что в её взгляде не было ни тени смущения — только одурманенная, почти черная глубина зрачков. Его голова пошла кругом. Он так долго ждал этих влажных прикосновений её пальцев, этого жадного, требующего поцелуя. Грейнджер явно проигрывала ему в опыте, но брала неистовой страстью. Когда они оказались на том самом диване, кожа обоих уже стала влажной. Драко мелькнула мысль, что эта проворная ведьма всё спланировала заранее. — Драко, пожалуйста... — сорвалось с её губ вместе с томным стоном. — Скажи еще раз, — он устроился между её бедер, медленно дразня её своим телом. — Пож... алуйста, — рвано выдохнула она. Когда он вошел в неё, крик Гермионы заполнил пространство зала. Драко ощутил почти хищное удовлетворение. Он двигался медленно, тягуче, нащупывая ту самую точку, которая сводила её с ума. Она сжалась вокруг него, и Драко начал наращивать темп, впиваясь пальцами в её мягкое бедро. Звуки шлепков слились в единый ритм с её прерывистым дыханием. — Грейнджер, — выдохнул он ей прямо в ухо, — только попробуй сейчас замолчать. Он приподнялся на руках, чувствуя, как капли пота скатываются по шее. Она изучала его тело, как самую ценную книгу: пальцы скользили вдоль старых шрамов от Сектумсемпры, ноготь очертил контур соска и, наконец, её ладонь плотно прижалась к его груди. Гермиона задышала часто, рвано, пока её не захлестнула яркая волна оргазма — будто под веками взорвался фейерверк. Драко сорвался следом, чувствуя, как её мышцы судорожно сжимают его. Он низко, протяжно застонал и упал ей на плечо, полностью опустошенный. — Ты моя слабость, Грейнджер.

***

Поместье медленно сдавалось. Грейнджер начала оставаться на ночь — поначалу редко, оправдываясь тем, что у нее просто нет сил доползти до камина и швырнуть горсть летучего пороха. Драко не спорил. Ему нравилось, как её присутствие вытесняет холод из огромных спален. Пики был вне себя от восторга. Завтраки в Поместье превратились в кулинарное безумие. Однажды эльф превзошел сам себя, выстроив перед Гермионой гору блинчиков, утопающих в шоколаде, орехах и меду. Грейнджер, впав в легкий ступор от такого количества глюкозы, зачитала краткую лекцию о вреде сахара, но в итоге капитулировала, уничтожив ровно половину порции под одобрительное хлопанье эльфийских ушей. Вскоре она настояла на «Разговоре». С Поттером и Уизли. Обоими сразу. Драко был «безгранично счастлив», что она хотя бы не додумалась пригласить в его дом весь рыжий клан до последнего колена. Встреча вышла... сносной. Если не считать Вислого, который, казалось, вот-вот лопнет от негодования. — Он же называл тебя гр... — Я знаю, Рон. — В этом доме тебя... — И об этом мне напоминать не нужно, — отрезала Гермиона. — Но он же Малфой! — Я в курсе, Рональд Билиус Уизли! — Грейнджер вскочила, и обеденный стол жалобно звякнул приборами. — И, как ты мог заметить, он сидит рядом и молчит. Думаешь, у Драко нет комментариев на твой счет? О, поверь, их предостаточно! Но он держит их при себе, потому что знает: для меня это важно. А ты? — Она перешла на вкрадчивый шепот, ткнув пальцем Уизли в грудь. — Либо прими это как часть моей жизни, либо отойди в сторону. Уизли притих, старательно изучая узор на скатерти. Драко, сидевший по правую руку от Гермионы, боролся с непреодолимым желанием перемахнуть через стол и просто выбить из рыжего всю дурь. Но он молчал. Поттер держался спокойнее, хотя и смотрел на Малфоя так, будто тот — дементор, внезапно решивший заняться благотворительностью. — И как давно это продолжается? — спросил Гарри, протирая очки. — С Рождества, — не моргнув глазом, соврала Грейнджер. Драко едва заметно хмыкнул, вспомнив то самое Рождество. Тогда на них чуть не рухнула праздничная ель, когда он впечатал Гермиону в стену, а потом, не в силах дотерпеть до спальни, сорвал с нее одежду прямо на полу. — С Рождества? Почему ты... — Поттер вздохнул и сдался. — Ладно. — Гермиона и... Малфой, — подала голос Джинни, которая до этого момента лишь с интересом наблюдала за спектаклем. — Я за вас рада.