Пачка Marlboro красных

Прошлой ночью, дорогая, пока я спал, Мне снилось, что я обнимал тебя, Но когда я проснулся, дорогая, я понял, что ошибся, Так что я склонил голову и заплакал. Ты — мое солнышко, мой единственный лучик, Ты заставляешь меня улыбаться, когда небо затянуто тучами, Ты никогда не узнаешь, дорогая, как сильно я тебя люблю, Пожалуйста, не забирай у меня свой солнечный свет.

Пятница двадцатое октября. Всю неделю я наблюдал за ним, на первый взгляд он не особо то и расстроился из-за расставания, но через многое внимание ко мне все это время выдавали его с потрохами. Постоянно отходил, спрашивал, интересовался даде с какой-то заботой, а я ее можна отстраненный отвечал. Что бы не привыкать. — Я думал, раз уж мы вышли вместе, то хотя бы поговорим, или Мистер-Я-Злой-На-Весь-Мир сегодня не в настроении? — Тебе кажеться. Я устал просто, — мы с офиса еще не успели выйти, а он уже прицепился с разговорами, не то что бы меня бесит, просто я то понимаю, что нет к кому больше. Даже ей уже написать не может, вот и дергается. — Устал? Да брось, ты же машина, броня у тебя из железа, только Марк знает куда правильно быть, — смеется и кажется вовсе не уставшим и совсем не как человек, у которого явно проблемы, словно если перестанет смеяться необратимо станет рыдать, эмоций у него слишком много, вот и приходится заменять. — У него не с первого раза получилось — Кажеться, я знаю эту историю, — и так же продолжает по-озорному и с выражением, — расскажешь ее в подробностях? Скажем ммм… сегодня, в вон том баре, приполнимаеться на пятках и наигранно вдумчиво выбирает веселое место неподалеку от нас — Ты напиться хочешь? — Нееет, с чего ты вообще взял? — Будто не я приходил тогда и спрашивал, все ли в порядке, будто шумные соседи были кем-то другими. Он не хочет оставаться один на один с собственной опустевшей квартире, вот и все. Хотел бы я оказаться просто хорошим другом и помочь ему, но печся я о ком-то совершенно не умею. Но оставь его одного и что-то обязательно пойдет не так, а я должен позаботиться о нем, хотя бы ради себя самого. — Нет, идем домой, — он горестно опускает голову и уже не прыгает в попытках, что-то от меня добиться, смирился, что ли. Только не жалею его, ни его, ни себя.  — У меня должно быть пиво в холодильнике. — Он резко оборачивается, глядит во все свои зеленые, как загадочный мрачный лес, глаза на меня и снова улыбаться, — Я знал, что на тебя подействует мне обаяние, — шутит он. А я настраиваю себя не слететь с катушек, окончательно. Мне предстоит провести целый вечер с этой улыбкой, и с неожиданной навязчивой теорией того, что улыбается он только блягодаря мне. Начинаю понимать, почему людям так важно отдавать что-то, нежели наоборот, и любить его начинаю за это тоже чуточку больше. *** Следующее утро. Он стоит на кухней, на том же месте где и я каждое утро. Задумчиво смотрит во двор. — Знаешь, это странно вот так жить рядом уже второй месяц и работать вместе, но ни разу не заглянуть в гости, — оборачиватся и радостно глядит по сторонам. — Времени, наверное, не было. У тебя к тому же девушка. — Мы расстались, — не успев осознать, что, наверное, не стоило это упоминать, резко глянул на меня и продолжил, — так что с этой же минуты заклинаю нас видеться чаще. Это была наша с ним терапия. Всю следующую неделю после работы мы проводили вместе, он один раз даже остался на ночь. Не специально, так и уснул перед телевизором на диване рядом. Укрыл его пледом. Он приговил мне завтрак, шутил все утро, что я его женушка — Так по стандартам тогда я должен готовить тебе эту овсянку, — усаживаясь на стул, раскрыл ему свое присутствие. Смотреть вот так в тихую из-за двери как то не правильно. — Ненавижу овсянку, а у тебя есть только она. У нормальных людей есть хотя бы яйца, — даже не обернулся, бубнел что-то себе под нос. — Я не ем яйца, — он заставлял меня улыбаться, и сам, окончил помешивать жижу в кастрюльке, потянулся за пачкой сигарет, что уже окочевалась у меня у окна. — Ммм, интересно, что я еще о тебе не знаю, а, Мистер-Я-Скрываю-Кто-Я-Есть? — Нуу, я… не ем мясо, — его глаза округлились, прикуривает сигарету. — плачу над мелодрамами, люблю петь в душе. — Это уже скучно, все плачут над мелодрамами. — Даже ты? — Что значит даже? А вообще, да. Даже я. — Мне казалось ты даже грустить не умеешь. — Пф, так я же говорю, это не интересно. — Ты любишь интересные факты? — Ага, например, что бы ты делал если бы к тебе подкатил парень, а ты был бы уже изрядно пьян? — Очевидно бы пошел к ниму. Или ко мне. В зависимости от ситуации, а вообще ты кажется хотел что нибудь интересное и сложное для раздумий, а ты описал мой четверг. — Так… так ты… ахах, — он расмеялся так громко и весело, я не почувствовал неловкости, он будто светился доверием, мне хотелось ему рассказать. Он уже прикупил и в кухню навалил привычный запах красных мальборо. — И я бы не вешал стериотипы на каждого так предубедительно — Так я и не вешал. Вот тебе даже завтрак приготовил. Стериаотипные друзья же так не делают. Хотя наверняка для тебя привычное дело: что бы парни готовили по утрам и ты даже не заметил нечего странного, так не интересно, — отвернувшись, наигранно обиделся он. — Ты первый. *** Вторник. Двадцать четвертое октября. Когда видел его в офисе, он уже был не таким сосредоточеным на работе, улыбался в перерывах между заполнением приходных накладных, шутил даже, что слишком уж тратиться фирма ему на бумагу, а потом на нее же он печатает итоги за покупку на месяц. Видимо не зацикливаться на плохом, всегда живет настоящим, всегда видит плюсы во всем. Хотел бы я его отзодчивость, а не часами в пустой квартире, жалея себя летать в пустых мечтагиях о жизни лучше, он же брал и делал, не думая гад тем, как все обернется в итоге. Вечером мы уже сидели у него в квартире, он достал из кладовой какое-то дешевое белое вино. Пол бутылки было выпито и он вспоминает, что где-то еще был старый виниловый проигрыватель, находит пластинку The Rolling Stones. — Тебя вообще не привлекают обычные вещи? - спросил я его, пока я изучал его библиотеку. Была начата "Таинственная История Билли Миллигана" — Ну знаешь, я же мечтатель. И к тому же, ты тоже не вполне по стандартном шаблону был сделан. — Он опустился на диван рядом со мной, его щеки покрылись розовыми пятнами и взгляд разсредоточеный смотрел куда-то на мою челку. — То есть я странный? — Ты же не любишь ярлыки: все говоришь, что стандарты это не про тебя и всячески избегаешь, или думаешь, что избегаешь, анализа собственной натуры, потому что его исход всегда табуирован для тебя, потом что люди бояться того, чего не понимают и предпочитают вешать ярлык, что превращает тебя в вещь, которую необходимо понимать, а не человека, которого просто принимают таким какой есть. Проще говоря да, ты странный. Разве не так? — Ты что, мой личный психолог? — Нет, просто ты такой забавный, когда думаешь, что тебя никто не понимает, - не разобрать шутит он или просто прикрывает усмешкой неловкую для него тему. — Ты ужасен, знаешь это? - А ты красивый — Что? - я перестал улыбаться, и дышать на несколько мгновений, - А что? Я что-то сказал не так? - Обычно парни такого не говорят друг другу. - Разве парни говорят комплименты только с сексуальным подтекстом? Или... тебя это задело, не хочешь же ты мне сказать, что влюблен в меня? - Нет, совершенно нет, я даже в любовь не верю. - Какой-то крутой мускулистый красавчик разбил тебе сердце? - Может это я и был крутым красавчиком? - Малыш, ты только не обижайся, может ты и красавчик, но "крутым"... - Да иди ты, - мы допили бутылку и нам было жутко весело вдвоем. Только я правда не был в него влюблен, я просто хотел прожить всю свою жизнь на этом диване и просто смотреть как он улыбается, под музыку старой пластинки. Мой психотерапевт сказала бы, что я слишком эгоистичен, может так оно и есть.